Игрушка.

Я вижу её смерть в прямом смысле. Она не мучается, не кричит и не стонет. Просто смерть забирает последние её силы. Последний взгляд - самое сокровенное, что я могу представить. Последние легкие прикосновения к холодным от страха рукам. От её тонких и бледных пальцев, кожа покрывается мурашками, становятся ещё холодней, будто дух неминуемой кончины достигает и меня. Она старается улыбнуться. Получается плохо, но я заставляю себя улыбнуться в ответ. Ради неё. Поднимаю голову чуть выше, замечаю отца, чей взгляд прикован к ней. Он не дёргается, не двигается. Как статуя, но дышит. В глазах - отмученные рабочие часы, присыпанные тревогой. Это ужасно. Видеть, как умирает твой близкий и знать, что ты ничего не можешь сделать. Можешь только наблюдать за медленной смертью. Белые стены, когда-то казавшиеся спасительными, давят на меня, словно я в психиатрической больнице. Может, я там и нахожусь? Всё это мне видится. На самом деле мама дома, готовит вкусный ужин, папа на работе, но вечером вернётся, замученный и весёлый. Хотелось бы верить, но сейчас мне не до веры. Папа тоже поднимает свою голову, посмотрев на лицо мамы. А к нему она не поворачивается. Наверное, не слышит. Он прикасается к её руке, которые пару минут назад прикасались ко мне. - В своей жизни я видела только один закат. К чему это. Знаю, что ей просто хочется что-то сказать. Я не возражаю и киваю головой в знак согласия - Я тоже. - единственное,что решаюсь сказать. Она смотрит на потолок. Поднимает уголки губ, старается улыбнуться. Давай, я знаю, ты можешь. А она этого не делает. Последний вздох, широко распахнуты глаза. И всё. Это конец. Хватка её руки слабеет, а губы не трепещут о закате. Отец всё ещё не отпускает её, не сводит глаз, которые и так успевают покраснеть. Я выхожу неровным шагом за дверь, чтобы дать им побыть наедине. Им? Уже ему. Стоя в длинном коридоре, опускаю взгляд на ботинки и расслабленно сжимаю и разжимаю пальцы рук. Ноги начинают сгибаться в уровне колена и сами несут меня подальше от палаты. Надо уйти, нет, сбежать отсюда. Ускоряю темп, перехожу на лёгкий, а потом и на полноценный бег. Быстро проскальзываю через некоторых людей, выбираюсь на улицу. Зато глоток воздуха как едкий дым. Хочется упиваться им, но это лишь лишние движения для лёгких. Делаю ещё один глоток "едкого дыма" и пытаюсь успокоиться. Ну как успокоиться - начать думать. Принимать реальность. Прохожу несколько метров, чтобы здание скрылось из поля зрения. Начинаю думать. Всё могло получиться не так. Я могла бы всё так же общаться с Амандой. Родители могли бы встречать меня, как и раньше. Мама готовила бы вафли. Сладкие,сахарные ваты, поливаемые тягучим шоколадом. Папа приходил бы с работы. А когда мама уходила бы спать, мы бы сидели на кухни и разговаривали только о нашем, о личном. Такого не будет. Каждая последующая смерть давит на плечи, приклоняя к земле. В какой-нибудь момент она заставит поклониться ей. Унесёт в своих костлявых руках и сделает это любым путем, любыми средствами, лишь бы забрать очередную тушку человека в свои владения. Страшно, да? А вы не замечаете, что ад, он уже тут, на земле? Мы убиваем друг друга, ломаем, крушим всю нашу планету, а потом удивляемся, почему Всевышний посылает нам такие беды. Не он посылает, не он. А мы сами. Мы сами себе ангелы, сами же дьяволы. Даже лучше сказать дьяволы в тельцах ангела, ангелы а тельцах дьявола. В мыслях встает образ Аманды и образ Джареда. Два человека, постоянно кружившиеся в моего голове. Кто является дьяволом, а кто ангелом решать вам. По дороге не встречается ни одной души, будто все разом решили зайти домой или в ближайшее кафе. Тем лучше, никого встречать все равно не хочется. Поворачиваю ключ в замочной скважине, толкаю дверь. Ничего не меняется. - Ну да, конечно, конечно, это же всего лишь дом. Как он может меняться? - спросите вы. - Не раздвигать же стены! Не красить же полы! Абсурд, какой! - крикнете вы. Вот только я знаю, что теперь здесь всё изменится. Ничего не будет как раньше. Даже стены. Даже пол. - Глупости, девушка, у вас крыша поехала! Знаю. На столе не убранные тарелки и чашки, ведь маму забрали именно тогда, когда мы ужинали. Прохожу до комнаты родителей. Хочется толкнуть дверь, но сначала меня что-то держит. Наверное, дьявол увидел меня, теперь потешиться решил, крылышки за спиной сцепил. Глубоко вдыхаю и трясу головой. Не занимать же себя такой дурью. Вновь толкаю дверь, преграда сломана. У родителей комната не большая. Но окна! Какие окна! Сделав пару шагов, распахиваю окна настежь и вмиг меня охватывает вихрь из тонких, шёлковых штор и дуновение ветра. Чувство такое, будто стоишь на борту корабля. И ветер, ветер ласкает твоё лицо, как можно мягче, как можно ласковее, лишь бы доставить удовольствие. А потом я открываю глаза. Ветер стал ураганом, а воздух - едким дымом, который и душил меня всю дорогу до дома. Падаю на кровать. Мягкая, пружинит. И засыпаю. Единственное, что можно сейчас сделать - погрузиться во сны морфея.