Отныне я горничная

И зачем я только его послушался? Столько еще дел накопилось, что за день даже не справишься, а я лежу и отдыхаю. Черта-с два! Все, надо поднимать свою жалкую тушку с мягкой постельки и идти заниматься бумагами. Вот сейчас, на счет три: один, два, тр… - Александр! - вбегая в комнату, испуганно кричит Марина. – Там Женя с лестницы упал! Говорила же проказнику, не беги, иди спокойнее. Да кто же меня, старуху, слушать станет? Вот и побежал мальчишка, перепрыгивая через две ступеньки разом! Что? А ну повтори, что ты сейчас сказала? Кто упал? Женя? Господи, ты куда смотрела? - Где он? - Я его не трогала. Вдруг он что-то себе сломал. Ну, я сразу к Вам! Понятно, двух слов не можешь связать. Черт! Вскакиваю с кровати и как был в расстегнутой рубашке и брюках, побежал к парадной лестнице. Говорил же идиоту: «Только пыль вытри». Зачем надо было лестницу мыть-то? Совсем мозгов нет?! Да что я несу? Надо вообще поторопиться, мало ли что. И вот я уже у этой чертовой лестницы. Женя лежит на полу в неестественной позе. Подхожу ближе, отказываясь видеть самое худшее. Кровь не идет, это хорошо. Проверяю пульс. Слабый, но есть. Это хорошо, жить будет. Беру мальчика на руки. Таким маленьким, хрупким кажется его тело. Длинные пышные ресницы спокойно лежат на розовых щеках, отбрасывая светло-серую тень. Алые губки плотно сжаты в тонкую полосу, в уголках капельки крови. Черт, ты только живи, слышишь, Женя, живи! Аккуратно держа мальчика на руках, отношу его в комнату. Следом идут Марина, тихо плача, и дворецкий. - Вы со мной в комнату не идете. Лучше найдите скорее телефон. Если потребуется помощь, я крикну, а пока вызовите скорую. - Да, хозяин, - ответил Игнатий Матвеевич и вместе с горничной вышел, плотно закрыв за собой дверь. - Это я во всем виновата. Теперь мальчик может умереть, и Александр вновь будет… - доносились голоса за дверью в коридоре. - Не переживай, все будет хорошо… Вот именно, все будет хорошо. Пульс есть, он дышит… Расстегиваю пуговицы на жилетке и рубашке его костюма, стягиваю шорты. Серьезных ушибов нет, но все же тело покалечено. Остаётся только ждать приезда врачей. И вот доктора уже вбегают в комнату. Ничего не понимаю, что они говорят, их разговоры сплетаются воедино, ничего не понятно в этом ворохе слов. Кто-то спрашивает, как такое произошло. Я молчу, не в силах что-либо ответить. Разум покинул меня, только одна единственная мысль «Живи!» бьется в голове. Меня просят выйти, так и делаю. Время тянется мучительно медленно. Господи, заставь его идти быстрее, иначе я просто умру в ожиданиях. Наконец дверь открылась, вышел доктор. - С мальчиком все в порядке, просто потерял сознание от удара головой. Сотрясение мозга, так что предоставьте ему полный покой. Ничего серьезного не произошло, но все же… И следите за своим племянником лучше. - Да, конечно. Только он мне не племянник. - Это не важно, лучше нужно за детьми следить. Было бы хуже, но, благо, высота лестницы была не велика. Все обошлось... Черт, я думал, что умру от беспокойства. Господи, спасибо тебе. Вхожу в комнату к Жене. Мальчик лежит на кровати, по горло укрытый одеялом. Светлые волосы разметались по подушке, свет от лампы освещает его бледное лицо. Одежда разбросана по комнате, окно открыто, впуская в комнату прохладный ночной ветерок. Если бы ты знал, Женя, как меня испугал, как я за тебя волновался. Но главное, что все обошлось, ты жив и мирно спишь в моей постели. Ложусь рядом с мальчиком. Тело вкусно пахнет карамелью. Подвигаюсь ближе, обнимая его за талию. Никогда бы не подумал, что смогу, чуть ли не сойти с ума от беспокойства. Больше так не делай, Женя. Хоть ты и не понимаешь этого, но из-за твоих нелепых и случайных поступков сердце кровью обливается. Твоя перевязанная рука, разбитый сервиз. Ты же мог пораниться! Только поэтому я так разозлился! Ты совершенно не бережешь себя. Бог с этим подарком жене моего брата, новый куплю. Но жизнь, жизнь-то новую не купишь. Понимаешь? Больше не могу сопротивляться этому сладкому запаху твоего тела, такому манящему и желанному. Нежно целую твои бледные холодные щеки, касаюсь губ, мягких и нежных. Твое дыхание щекочет лицо, боюсь тебя разбудить, иначе ты опять ударишь меня. Все-таки, ты не такой уж и нежный, беззащитный мальчик. Можешь в любой момент постоять за себя. Спускаю поцелуи ниже, лаская гладкую кожу шеи. Твое дыхание учащается, но ты все равно не просыпаешься. Твое сердце бьется очень часто, пытаясь вырваться из заточения. Закрываю глаза, поддаваясь нараставшему как снежный ком с каждой секундой желанию. Так, Александр, остановись! Что ты делаешь? Мальчик чуть не умер, а ты позволяешь себе такое вытворять. Нехотя отстраняюсь от мальчика, так тихо и мирно спящего, ложусь на свободный край постели. Держи себя в руках, не смей прикасаться к мальчику, слышишь? Не смей. Женя может проснуться, и тогда все разрушится, не будет будущего. А с каких это пор меня, взрослого мужчину, стали интересовать мальчики-школьники?