Опасный рейс

      Прошло несколько дней. Моран больше не заходил ни разу, и Джон не мог решить, к лучшему это или нет. Возможно, план по вызыванию ревности Джима Морта оказался успешен, и тот теперь тщательно оберегал своего помощника от нежелательных контактов. Но, к сожалению, Себ был здесь единственным человеком, которого доктор знал и который мог хоть как-то прояснить всю сложившуюся ситуацию.       Молчаливый Дикарь по-прежнему несколько раз в день выводил Уотсона из комнаты. Пару раз доктор пытался начать с ним разговор, но тот упорно молчал: либо он действительно не понимал всеобщего языка, либо не желал общаться именно с Джоном.       Один раз зашёл тот самый Брайан, местный врач, оказавшийся бледным сутулым парнем лет двадцати пяти. Он, похоже, опасался Уотсона и чувствовал себя с ним очень неловко: вероятно, ему нечасто доводилось лечить людей, раненных его же друзьями. Осмотрев подживающее плечо, он попытался сбивчиво извиниться за это происшествие. По его словам, они использовали лишь пули со снотворным, но из-за близкого расстояния ампула взорвалась слишком сильно.       Джон пытался попросить Брайана позвать к нему полковника Морана, однако тот лишь невразумительно говорил что-то о всеобщей занятости, не соглашаясь и не отказывая.       Время шло, положение доктора не менялось.

***

      О том, что в лагере что-то произошло, Джон понял даже без специального оповещения. Обычно до его комнаты, находившейся в тупике длинного коридора, не долетали никакие посторонние звуки, но в этот раз суматоха, охватившая всю базу, распространилась и сюда. Доктор слышал топот бегущих ног, какие-то громкие приказы и крики. Когда к нему влетел запыхавшийся Себастьян, Уотсон уже был готов к самому худшему. – Джон, пойдём! Нам срочно нужна твоя помощь! – начал Моран с порога. – Что случилось? – несмотря на то, что кровь уже забурлила по венам, разнося адреналин и заряжая энергией подобравшегося в предвкушении опасности Джона, он ещё продолжал стоять на месте, не делая попытки куда-то бежать. – По дороге расскажу! – Я никуда не пойду, пока не объяснишь всё толком! Надоело быть марионеткой из ящика, которую вытаскивают, только чтобы поиграть при желании. – До чего же ты упрям, Уотсон! – прорычал Себастьян, но всё же остановился. – Хорошо. В двух словах: у нас неудачный рейд. В хранилище федералов была засада, пришлось срочно отходить, но у них получилось сесть нам на хвост и пальнуть вслед. Нашей группе удалось вернуться на базу, но в корабле здоровенная пробоина, а внутри полно обожжённых и покалеченных. Брайан один не справится, нужна твоя помощь.       На мгновение у Джона возникло мстительное желание отказаться, в конце концов, он находился здесь не по своей воле и не сотрудничал с мятежниками. Однако, представив умирающих людей, доктор не смог так просто отмахнуться от понятия о врачебном долге, ставшем за время его военной карьеры частью натуры. Возможно, он понимал его слишком широко, но сейчас ему требовались практические действия, а не глубокие моральные размышления.       Он почти бегом бросился вслед за Мораном и скоро оказался в некоем подобии походного лазарета. И Брайан действительно не справлялся. Молодой врач метался между ранеными, которых было около десятка, и не успевал предпринять ничего толкового. По тому, что Джон успел заметить за первые несколько секунд, взрыв на самом деле был сильным: несколько человек лежали с оторванными конечностями, в крови и копоти. Мгновенно оценив обстановку, Джон ринулся вперёд: – Обезболивающее, освещение, воду! – казалось, он вновь вернулся во времена своей службы, когда главными были скорость и решительность в выполнении поставленной задачи. Здесь Джон чувствовал себя в своей стихии, точно знал, что и как нужно делать. Метание Брайана под уверенным руководством Уотсона наконец-то приобрело упорядоченный характер. – Халат и перчатки! Уж это должно у вас найтись! – доктор на ходу отдавал указания. – Начинаем с самых тяжелораненных. Брайан, помогите мне переложить вот этого…       И всё завертелось в новом круговороте давно позабытых, казалось, действий.

***

      Минут через десять, когда первоначальный осмотр был завершён и Уотсон уже приступил к первой срочной операции, в их импровизированный госпиталь ворвался взбешенный командир Морт. – Где Галлахер? – Джим фурией метался среди раненых, безжалостно тормоша и разворачивая полубесчувственные тела. – Чёрт возьми, мне немедленно нужен этот мерзавец!       Наконец, он всё-таки обнаружил несчастного, и, вцепившись в висевший клочьями даже без его стараний камуфляж, затряс Галлахера с необычайной для своего худощавого сложения силой. – Что это было, отвечай! Почему отступили от плана? Вы окончательно потеряли память или специально решили проявить самоуправство?!       Морт продолжал трясти плохо соображающего подчинённого, как будто больше уже заботился не о вразумительном ответе, а лишь хотел выплеснуть переполнявшую его злость. Джон понял, что ещё пара секунд – и на одного пациента у него станет меньше. Он сунул в руки стоящему рядом Брайану уже приготовленный зажим и направился к бушующему Морту. – Если хотите командовать трупами – продолжайте в том же духе. Если же вам ещё нужны живые люди – немедленно прекратите это представление и покиньте помещение! Все разборки продолжите после!       Морт, от неожиданности выпустивший безвольно завалившегося на спину Галлахера, повернулся к Джону. Его глаза сузились, став из карих почти чёрными, а голос завибрировал от ничем не сдерживаемой ярости: – Это ещё кто?! Здесь командую я, и только мне решать, кто и что должен делать! – А я врач, и пытаюсь спасти жизни тех, кем вы потом собираетесь командовать! – Это просто неслыханно! Посмотрите, мне пытается указывать какой-то жалкий докторишка! – Морт театрально закатил глаза. – Не кажется ли вам, что вы сунулись не в своё дело? – Это дело стало моим с той минуты, как я сюда вошёл. А вообще, хотел бы напомнить, что оказался я здесь не по своей воле. – Ну что ж. Возможно, мне же и придётся это исправить, – с ухмылкой протянул Джим. – Я могу сделать так, что скоро здесь на одного не в меру дерзкого врача станет меньше!       И Морт демонстративно потянулся к кобуре, закреплённой на поясе. Джон застыл на месте, не шелохнувшись. Сейчас, даже если бы против него оказались все известные враги Федерации, он бы не уступил. Уотсон стоял напротив принципиального противника, и считал, что был прав. Иногда его упрямство пересиливало все остальные черты характера.       Джим, продолжая в упор смотреть на Уотсона, вынул пистолет. Они замерли друг напротив друга: вооружённый мятежник и безоружный врач. Брайан, до этого бинтовавший только что прооперированного больного, тоже застыл, с удивлением глядя на разворачивающуюся сцену. Джон практически не дышал, но и не отводил взгляд: ему представилась встреча с диким зверем, когда малейшая слабина означает неминуемый проигрыш и смерть.       А Морт, выдержав ещё пару секунд предельного напряжения, неожиданно крутанул пистолет на пальце, довольно усмехаясь. – Доктор Уотсон, я вижу, на вас можно положиться, вы справляетесь с моим заданием. Можете продолжать операцию, – и, обведя триумфальным взглядом звезды сцены всех присутствующих, спокойно вышел из помещения.       Джон выдохнул. Сердце колотилось как бешеное, но руки не тряслись. – Что произошло? Зачем было вмешиваться? Он же вас чуть не убил, – заикающимся тоном проговорил Брайан, только сейчас выходя из оцепенения.       Джон бы и сам с удовольствием задал кому-нибудь этот вопрос, но, не желая показать свою растерянность перед молодым врачом, ответил так, как будто ничего странного и не произошло: – Брайан, не отвлекайтесь. Продолжаем. Подайте зажим.

***

      Ближе к вечеру, когда подошла к концу пятая подряд операция. Джон, действующий уже практически на автомате, отступил от импровизированного операционного стола и потянулся. Усталость давала о себе знать, но он с радостью отметил, что смог преодолеть старые и новые травмы. Плечо хотя и ныло, но недомогание пока не достигло критической степени. Наклонившись к лежащему у стены очередному раненому, он неожиданно зацепился взглядом за мелькнувший у того пистолет. Сообразив, что больше благоприятной возможности может и не представиться, доктор оглянулся, и, убедившись, что никто в его сторону не смотрит, вытащил оружие. Быстро засунув его за пояс, он аккуратнее поправил надетый сверху халат. Неизвестно, как события будут развиваться дальше, и вполне возможно, что стычка с Мортом не пройдёт бесследно. А наличие собственного оружия придаст ему хотя бы небольшую уверенность. – Доктор Уотсон! – раздался за спиной голос взволнованного Брайана. – Тут Эндрюс как-то подозрительно хрипит. Посмотрите его.       Джон тяжело вздохнул и поспешил на помощь. Времени на раздумья не было.       Когда он в следующий раз смог поднять голову и немного перевести дух, то неожиданно заметил в углу Морта и Морана, о чём-то ожесточённо спорящих. Но, несмотря на явные противоречия, они вели себя тихо и почти ничем не выдавали своего присутствия. Похоже, что они говорили о нём, потому что Джон всё-таки смог уловить в приглушённом разговоре свою фамилию. Однако когда Себастьян повернул голову в сторону доктора и увидел его вопросительный взгляд, то сразу отвёл глаза и отвернулся.

***

      К концу дня, когда все самые срочные дела наконец-то были завершены, Уотсон позволил себе присесть. Брайан, который сам практически валился с ног, маячил рядом. Он пытался разобрать оставшиеся лекарства и уже третий раз перекладывал одну и ту же пачку с места на место. – Нам тоже нужен хотя бы небольшой отдых, – повернулся к нему Джон. – Сейчас сделаем перерыв, а часа через три вернёмся проверить пациентов.       Брайан благодарно кивнул и сразу же испарился. Джон видел, что молодому парню тоже нелегко приходится: как он успел выяснить из нескольких на ходу брошенных фраз, местный врач пришёл в отряд вслед за старшим братом, так и не доучившись в медицинском университете. Их семья жила на границе, и родители погибли во время одной из военных стычек. Из близких у Брайана остался только брат, который поклялся обязательно отомстить правительству за убитых родственников. Так недоучившийся студент, никогда до этого не державший в руках оружия и мечтавший стать педиатром, оказался среди повстанцев.       Эта изнурительная непрекращающаяся борьба изменила и сломала не одну тысячу жизней.       Джон устало взглянул на свои руки и одежду: практически всё было испачкано кровью пополам с копотью. Неизвестно ещё, как в таких условиях будут поправляться пациенты. Доктор, хотя и старался обеспечить максимальную стерильность, не был уверен, что этого удалось достичь. Прикинув, что нужно обсудить ситуацию с кем-то из командиров, он направился в сторону Себастьяна. Тот по-прежнему выглядел крайне раздражённым, а сидящий рядом Морт, наоборот, вальяжно развалился на стуле и скучающе изучал какую-то 3D карту. – Мы здесь пока закончили. Через два часа вернусь на повторный осмотр, – начал Джон, ни к кому конкретно не обращаясь. – Большинство пострадавших, надеюсь, вне опасности, но за Эндрюсом нужно будет понаблюдать особо. Постарайтесь найти ещё обезболивающее, иначе тех запасов, что остались, надолго не хватит. А мне пока нужно отдохнуть и помыться. – Хорошо, сейчас пойдём, – не слишком довольно ответил Моран, бросив быстрый взгляд на сидевшего рядом командира. – Не беспокойся, Себ, я сам провожу доктора, – неожиданно вмешался Джим, который до этого, казалось, совершенно не обращал внимания на происходящее.       Себастьян попытался возразить, но Морт лишь холодно бросил в его сторону: – Мои указания не обсуждаются. Если тебе нечем заняться – проверь наш корабль. Нужно срочно организовать ремонт. – Джон, быстрее, долго ждать я не намерен! – командир быстро переключился на доктора, оставив гневно поджавшего губы Морана без дальнейших объяснений.       И Джон, мало что понимая, вышел из комнаты под прожигающим взглядом бывшего полковника.       Они быстро шли какими-то переходами. Периодически попадавшиеся навстречу люди моментально освобождали дорогу, прижимаясь к стенам, стараясь, похоже, не попадаться лишний раз на глаза своему командиру. Джон чувствовал, как на время появившееся воодушевление опять уступает месту напряжению и беспокойству. Ведь сам он, определённо, тоже не являлся тем, кто бы жаждал лично пообщаться с Джимом Мортом.       По пути Уотсон успел немного сориентироваться и определить, что сейчас они направлялись не в сторону его камеры. Ему попался какой-то ангар, где копошились одетые в спецодежду механики. Наверное, здесь повстанцы и держали свой транспорт. По тому, что он сумел разглядеть за несколько секунд в приоткрытые ворота, доктор определил, что кроме большого боевого крейсера там ничего не было. Да и тот, как было видно даже издалека, находился в плачевном состоянии. Исходя из полученной информации, вариант побега с угоном какого-нибудь оставленного без присмотра челнока не проходил, но Джон не привык отчаиваться и верил, что подходящая возможность должна подвернуться. Не вечно же ему сидеть в этом непонятном плену. Чего доброго, скоро сам начнёт сочувствовать повстанцам, тем более пациенты для него всегда были в первую очередь людьми, а потом уже всем остальным.       Когда они добрались до санитарного блока, Джон решил, что тот, скорее всего, предназначался для командного состава. Условия здесь были несравнимы с тем маленьким и тёмным душем, в который выводил его охранник, и где еле тёплая вода практически не текла, а попросту капала из шланга. Эта просторная ванная комната была отделана светлым кафелем, и в ней стояла настоящая душевая кабина с навороченным гидромассажем. Сантехника выглядела даже новее и лучше, чем на «Бейкере», и Джон с предвкушением представил, что сможет наконец-то как следует помыться. Он быстро зашёл внутрь, но Джим тоже проскользнул за ним, закрывая дверь изнутри. – Охрана обычно ждёт меня за дверью. А вы что, собираетесь находиться здесь вместе со мной? – недоумённо повернулся Джон к вошедшему. – Ну, я же не твой охранник, – улыбнулся Морт, разводя руками. – У меня, как ты успел заметить, другая специализация. И хватит уже выкать, мы знакомы достаточно давно, чтобы перейти к более тесному общению. – Хорошо, пусть так. Но это вовсе не значит, что мы можем вместе принимать душ. – Неужели ты стесняешься? А как же ты служил? Не думаю, что даже в Федеральных войсках всем предоставляют индивидуальные апартаменты. Или тебе есть, что скрывать?       Доктор понимал, что Морт опять устраивает одно из своих странных представлений, переходя от ярости и гнева к насмешкам и подначиванию. В другой раз, он, возможно, плюнул бы на эти дурацкие закидоны и разделся прямо перед Джимом, предпочтя быстрее принять долгожданный душ, чем тратить время на бессмысленные препирательства. Но сейчас, когда за поясом был заткнут ворованный пистолет, ему во что бы то ни стало требовалось удалить ненужного соглядатая из ванной. – Что всё-таки тебе нужно, Джим? – начал он немного нервно. – Мне? Вообще-то ничего не нужно, просто интересно тебя разгадать. – Разве во мне есть что-то загадочное? – Да ничего в тебе нет, и это бесит меня ещё сильнее! Ты одна сплошная ходячая банальность. Я не буду спрашивать, почему ты бросился меня спасать… Это и так понятно: благородство, милосердие и прочая моральная чушь. Но вот что не даёт мне покоя – почему я вообще думаю об этом? Это заурядно и бессмысленно! И это вовсе не тот вопрос, который должен меня волновать.       Джим раздражённо ходил по ванной комнате, не останавливаясь и не глядя на Джона. Казалось, он вообще почти забыл о его присутствии и вёл разговор с самим собой. – От тебя невозможно отвязаться, ты всё время где-то поблизости! Любезничаешь с моими помощниками, лечишь моих людей! – Ну, сам я никогда не просился в твою компанию, – попытался выразить своё мнение Джон. – Это ты притащил меня сюда и держишь взаперти, словно в тюрьме! Зачем? – Интересно! – неожиданно зло огрызнулся Джим. – Хочу понаблюдать, как из-под личины доброго доктора вылезает солдат и убийца, а потом опять бескорыстный самаритянин. Ты как луковица со множеством слоёв шелухи; но с одной лишь разницей: что окажется у неё внутри, я знаю, а у тебя это вообще никому не известно.       Джон стоял посередине комнаты, держа в руках снятый испачканный халат, и не знал, как завершить этот странный разговор. Неожиданный интерес Морта к его персоне, возможно, и мог показаться лестным, но у него в данный момент банально не было сил для достойного ответа. А Джим всё продолжал высказывать какие-то бесконечные претензии, смысл которых совершенно ускользал от смертельно уставшего доктора. – Тебя притягивают смерть и кровь, – с каким-то странным удовлетворением констатировал он. – Ты не можешь считаться нормальным человеком! – Не смерть, а её близость, – попытался поспорить Джон, удивляясь необычному ракурсу, с которого рассматривал его Морт. Он сам редко задумывался об этих чертах своего характера, а сейчас и подавно было неподходящее время, чтобы предаваться психоанализу. Хотя, если уж говорить абсолютно честно, Джон должен был признать, что подходящего времени у него всё равно никогда не находилось. – А что притягивает тебя, Джим Морт? – попробовал сменить неудобную тему он. – Морт – это для устрашения врагов, – неожиданно миролюбиво ответил Джим. – Не думаешь же ты, что это моё настоящее имя? Для своих – просто Джим. Разрешаю тебе звать меня так. Так нам будет удобнее. И да, если тебе на самом деле интересно: то, что мне нужно, я притягиваю сам!       С этими словами Джим сделал шаг вперёд и ухватил доктора за предплечья, обнимая и прижимая. Джон замер. Возможно, он успел бы выхватить пистолет. Несмотря на то, что Джон давно не тренировался, он был уверен: его старых навыков хватит, чтобы сделать один выстрел практически в упор. И тогда он убьёт этого ненормального и опасного Морта. Уотсон представил оседающее на пол стройное гибкое тело, потухшие навсегда пронзительные глаза – и потерял драгоценные секунды. Он не выстрелил.       Джим по-прежнему с силой прижимал его к себе, шаря настырными руками по всему телу, по бёдрам и спине. А потом, чуть приостановившись в попытках расстегнуть мешающую ему докторскую рубашку, внезапно наткнулся на спрятанное оружие. На мгновение Морт замер, а потом ловко вытащил пистолет. Задумчиво повертев его перед глазами, он покачал головой и почти восхищённо произнёс: – Джон, ты не устаёшь меня удивлять…       А затем в его глазах мелькнул какой-то сумасшедший огонёк, и он, уже другим тоном, медленно продолжил: – Он такой большой, твердый и тёплый… – Джим пошло улыбнулся и засунул пистолет себе за пояс. Потом чуть шире расставил ноги и вызывающе облизнулся. Выглядел он при этом донельзя развратно. Джона словно окатило горячей волной, всё тело покрылось мурашками. Он догадывался, что это откровенная провокация, но не мог ничего с собой поделать: сейчас он хотел Джима Морта со всем его бесстыдством и сексуальностью. Теперь он понял, как тому удавалось вербовать людей себе в отряд и потом решительно вести их за собой: такому напору и харизме невозможно было сопротивляться. – Ты такой дерзкий. Такой неугомонный, – в голосе Джима проявлялись всё более хриплые нотки. – Всё время пытаешься что-то доказать, чего-то добиться! Признайся, ведь ты сейчас думал выстрелить в меня?       Джон чувствовал, как его возбуждение усиливается с каждым произнесенным словом. Скорее даже не из-за смысла, а из-за тона, обволакивающего и соблазняющего. С силой мотнув затуманивающейся головой, он отпихнул всё ещё стоявшего вплотную к нему Джима и прорычал: – И я бы не промахнулся, будь уверен! – Тогда почему же ты не выстрелил? – А почему не стал стрелять ты, когда так лихо угрожал мне на глазах всего лазарета? – вместо ответа спросил Джон. – Может быть, меня возбуждает вид отважных мужчин? Особенно тех, кто готов стрелять в меня. Люблю, когда есть азарт и опасность, когда приходится покорять – тогда результат стоит затраченных усилий. – Я не собираюсь покоряться, можешь даже не надеяться, – хрипло проговорил Джон. – Хорошо, с этим мы потом разберёмся. А пока я хочу тебя! Здесь и сейчас, немедленно!       И Джим резко опустился на пол. Этот полусумасшедший, неуправляемый, необузданный мятежник стоял на коленях у ног Джона и с беззастенчивым вожделением пытался расстегнуть его джинсы. Уотсон, который так и не успел добраться до душа, смущённо попятился назад, в результате упершись спиной в кафельную стену. – А как же Себ? – подрагивающим голосом, кое-как попытавшись взять себя в руки, спросил он, понимая, что всё равно готов согласиться на что угодно, лишь бы овладеть этим неимоверным мужчиной. – Себ? А что Себ? Ну, тебя-то я ещё могу простить, мы знакомы всего несколько дней, но Моран… – Джим с искренним расстройством от столь несвоевременного вопроса поднял голову. – Неужели он серьёзно считал, что мне требуется воздействие со стороны, чтобы определиться в своих чувствах и желаниях? И вообще, спать с подчинёнными – это банально. Достаточно поманить – и они уже в твоей постели, никакой интриги. – Ты ему что-то обещал? – продолжал гнуть свою линию Джон. – Всё, что было обещано, он уже получил: вооружённый отряд в полном подчинении и счета в частных столичных банках, кстати, он до сих пор считает, что я о них не догадываюсь. Вечная любовь в комплект не входила.       Джон лишь поморщился от циничности прозвучавшего ответа. Однако, вопрос о любви между ними самими тоже был абсолютно неуместен: обоими владело лишь дикое обжигающее желание. – А пока хватит разговоров, – словно угадал его мысли Джим. – Сейчас я заставлю тебя забыть и о Моране, и о Федерации, и о твоих дурацких принципах.       Доктор, стоя на плохо слушающихся ногах, мог лишь почти отстранённо наблюдать, как Джим ловко стягивает с него штаны и нежно прикасается к полностью возбуждённому члену. Усталость и наэлектризованность, смешавшись в один невообразимый коктейль, придавали всему происходящему чувство нереальности. Он как будто со стороны ощущал обжигающее прикосновение губ и ловкого языка. На минуту подумал, что ему просто не хватит сил, и всё закончится слишком быстро, но потом появившаяся было паника отошла на второй план под умелыми действиями явно увлечённого всем процессом Джима. Как и можно было ожидать от столь яростного и вспыльчивого человека, Морт и в наслаждении был столь же страстно неуёмен. Он буквально насаживался на член Джона, словно желая поглотить его целиком. Не в силах больше ни на секунду откладывать продолжение, доктор рывком поднял распалённого любовника и принялся стаскивать с него одежду. Тот и сам старался помочь ему, подрагивавшими пальцами поспешно расстегивая пуговицы своей рубашки. Дыхание обоих сбилось, глаза горели, и каждый стремился ускорить процесс, при этом больше мешая другому.       Неожиданно, в дверь настойчиво постучали. Уотсон вздрогнул, он казалось, вообще забыл, где и с кем находится. Джим выглядел не менее ошеломлённым. Пару раз моргнув, он замер, при этом не отстраняясь от крепко прижимающего его Джона, а затем вполне спокойным голосом прокричал: – Кто там? Что случилось? – Джим! Ты срочно нужен в штабе. У нас большая проблема! – Похоже, мой верный пёс Моран не может без меня обойтись, – разочарованно шепнул Морт, опаляя ухо Джона прерывистым горячим дыханием. – Теперь, выследив добычу, он ни за что не уйдёт, вцепится как бульдог. Хотя этим он мне и нравится.       Джим слегка улыбнулся, глядя на тяжело дышащего доктора, который всё ещё не выпускал своего любовника из объятий. – Но не так, как ты… – продолжил он, с силой прижимаясь возбуждённым членом к паху Джона, и с удовольствием наблюдая ответную реакцию. – Потому что с тобой мы ещё не закончили. Не думай, что сможешь от меня просто так отделаться. Не для того я тащил тебя сюда, как какую-то грёбанную спящую красавицу. Я хочу получить всё по полной программе. Надеюсь, нескольких часов тебе хватит, чтобы привести себя в порядок, а потом мы наверстаем все упущенные возможности.       И Джим, на ходу приводя в порядок растерзанную одежду, ещё не совсем уверенной походкой двинулся к выходу. У самой двери он оглянулся и прошептал: – Запомни: ты только мой! Не смей даже смотреть в другую сторону. Теперь у тебя нет другого выбора.       Джон с изнеможением прислонился к холодной дверце душа. Всё произошедшее настолько выбило его из колеи - он просто не знал, что и думать. Давнее желание освежиться опять вышло на первый план. Он скинул с себя остатки ещё не снятой одежды и вошёл в кабинку. Включенная на полную мощность прохладная вода помогла немного прояснить мысли, но не избавила от невыносимого возбуждения. С чертыханиями по адресу так не вовремя ушедшего Морта, Джону пришлось решать оставшуюся проблему самостоятельно. Он с силой провёл по стоящему члену рукой и через несколько резких движений бурно кончил. Перед глазами стоял призывно улыбающийся Джим в одной лишь накинутой на плечи военной куртке.

***

      Когда Джон наконец-то выбрался из тесной кабинки, то сразу заметил, что ванная всё ещё пуста. Наскоро одевшись, он тихо подошёл к двери и приоткрыл её. Она оказалась не заперта. И тогда Уотсон решился. Хотя он и лишился раздобытого пистолета, но ему было просто необходимо что-то предпринять. Иначе сумасшествие, щедро приписываемое ему Джимом, могло обрести под собой действительную основу. Он вконец запутался. Снова вспомнив, что тут недавно чуть не произошло, Джон не мог себя обманывать: хотя формально Морт и был вооружён, а он безоружен, списать всё только на это было невозможно. Уотсон был не в силах противиться возникшему влечению, и хотя разумом он и понимал, что Джим совершенно не тот человек, с кем доктор мог бы построить хоть какие-то отношения, но притягательность необычайного взрывного темперамента отрицать было просто невозможно.       И если бы не срочный вызов Морта, то неизвестно, как бы всё закончилось. Хотя к чему было себя обманывать – он прекрасно знал предстоящее развитие событий. В голове пронеслись жаркие сцены с участием обнажённого и возбуждённого Джима, а затем его последние, обещающие все возможные наслаждения, фразы.       Это пора было быстро и решительно прекращать. Они во всём были слишком разными, и лишь неподдающимся контролю умопомрачением можно было объяснить обрушившиеся на Джона чувства. Уотсон глубоко вздохнул и уверенной походкой направился вперёд по пустующему коридору. Он ещё не знал, как ему действовать, но если удастся хотя бы выбраться с базы, то дальше можно будет ориентироваться по обстоятельствам. Он уже завернул за угол, радуясь про себя, что и там никого из повстанцев видно не было, когда за его спиной раздался громкий голос: – Куда-то собрался? – в тоне Себастьяна не было вопроса, скорее неприкрытая угроза. – Решил прогуляться? Тебе бы лучше сейчас уйти с дороги и не мешаться под ногами.       Моран резко дёрнул Джона за плечо, разворачивая к себе. Хватка была настолько сильной, что доктору с трудом удалось сдержать стон: рана была всё ещё очень чувствительной. Но он попытался не показывать виду, что испытывает боль, чтобы не раззадорить обозлённого полковника ещё сильнее. – Да вот, заблудился, пока искал свою комнату. – Я так и понял, – язвительно прошипел Себастьян. – Но ничего, я тебе помогу.       Он почти силой потащил пленника в обратную сторону, и вскоре грубо втолкнул в его камеру. Дверь захлопнулась. Джон понял, что потерял единственного возможного союзника.

***