Hozier — Arsonist's Lullabye
The Moody Blues — Nights in White Satin
- Какого чёрта?!
Рон сжимает палочку, с остервенением впившись взглядом в Малфоя. Я почти слышу, как в его волосах потрескивает электричество. Он уже стоит, прежде неаккуратно поднявшись и раскачав при этом лодку, и Симус раскидывает руки в стороны, пытаясь уравнять положение.
— Отлично, значит вот, кого мы ждали… — Симус запускает пятерню в волосы и без особого воодушевления рассматривает слизеринца.
— Какого чёрта ты делаешь? — Рон повторяет вопрос спокойным голосом, который вовсе этого не означает.
Малфой кривится, словно наспех сглотнул что-то горькое, и делает шаг вперёд. Его шаг широкий и уверенный, он ступает так, словно полностью контролирует ситуацию. В его руке нет палочки. За его спиной рьяно развевается чёрная мантия, и светлые волосы в потемневшем воздухе кажутся серебристыми. Симус устало выдыхает через нос.
— Ты приказываешь мне отчитаться, — неверующим тоном растягивает слова Малфой и снова шагает к лодке. Рон дергает палочкой, ещё сильнее сжимая дерево.
— Думаешь, тебе всё дозволено, да? — шипит он. Малфой останавливается в полуметре от носа лодки и поднимает бровь. В его лице так много презрения, отвращения и нетерпения, что на секунду я застываю. Я не вижу в нём ничего, кроме них, и этот опасный набор немного озадачивает. Пугает.
А ещё, возможно, мы пропустим распределение, если не поторопимся.
Я пытаюсь привлечь внимание Рона, дергая его за рукав, но он сейчас — упрямый бык на родео: ноздри раздуваются, упрямый и яростный взгляд безотрывно смотрит в лицо врагу, которое он хочет растоптать, искромсать и разорвать на кусочки. Я беспомощно ловлю взгляд Симуса, и он снова выдыхает, поворачиваясь к ним.
Он поднимает брови, переводя взгляд с одного на другого, и хмыкает:
— Эй, девочки, может, потом поболтаете? Нам нужно в замок, потому что некоторых угораздило записаться в старосты. — Он косится в мою сторону, пряча улыбку, и я хочу отблагодарить его, прежде хорошенько треснув.
Малфой замечает взгляд Симуса, и его глаза останавливаются на мне. Впервые с момента его прихода он смотрит прямо на меня.
И мне кажется, что я — открытая книга.
Его взгляд настолько интенсивен, настолько полон внутренней энергией, что я боюсь утонуть в нём. Я оказываюсь обезоружена. Поглощена неумолимыми бурями, заключёнными в этих серых глазах. Он не мигает, и я ощущаю, как слова одно за другим накапливаются у меня во рту и, не найдя выхода, заполняют меня изнутри. Мысли как беспокойные птицы мечутся друг меж друга, и я чувствую горечь на кончике языка, что слова умирают прямо внутри.
Он закрыт передо мной, когда как мои мысли и чувства перед ним как на ладони.
Я не замечаю, как пальцы всё это время впиваются в сиденье, и только внезапная боль отрезвляет меня. Я одергиваю руку и смотрю на сломанный ноготь, через стиснутые зубы пропуская воздух. Кровь. Немного крови.
Лодка покачивается сильнее, я дергаю головой. Малфой уже садится на скамью по соседству с Симусом. И оказывается напротив меня. Я сглатываю. Мой взгляд мечется от поверхности озера до дорогой ткани утеплённой мантии слизеринца. Я не знаю, куда девать свои глаза и мысли.
Когда я отваживаюсь поднять голову, Симус смотрит на меня. Он не выглядит таким уж беспечным, каким был минуту назад. Его лицо задумчиво, и складки на лбу проступают более отчётливо. Руки, сцепленные между собой, напряжены.
Он обеспокоен.
Меня вдруг разом ударяют под дых сотни кулаков.
Я чувствую укол стыда, горячей волной поднимающийся по шее и застывающий румянцем на моих щеках. Симус не должен волноваться обо мне. Я не хочу, чтобы он волновался обо мне.
Никто не должен беспокоиться за меня.
Я стараюсь выдавить улыбку. Симус ещё некоторое время изучает моё лицо, а потом усмехается в привычной манере. Я улыбаюсь увереннее и смотрю на противоположный берег.
Но всё-таки чертовски приятно чувствовать, что кто-то думает, что ты стоишь заботы.
***
Наконец-то, солнце скрылось за горизонтом.
Рон, Симус и Малфой безотрывно смотрят на приближающийся берег, и мне начинает казаться, что в воздухе слишком много тестостерона. Их тела находятся в разных положениях, но они абсолютно все устремлены к причалу.
Мне становится интересно наблюдать за ними.
Ни один не обращает внимания на другого, но я уверена, что две противоборствующие силы не дремлют, прячась в складках мантий и готовые в любую секунду сорваться с удерживающих их цепей.
Рон всё так же цепляется за скамью, словно гончая вытянув нос в направлении берега. Симус держится почти ненапряжённо и спокойно, наклонив корпус немного вперёд и сцепив между собой пальцы. Малфой сидит прямо, обхватив ладонями колени, и я понимаю, что впервые за все годы так близко нахожусь к нему, чтобы рассмотреть.
Мне совсем не хочется смотреть на него.
Мне так хочется смотреть на него.
Мой взгляд скользит по глади озера, и
в очередной раз невольно возвращается к человеку напротив. Я стараюсь делать всё, чтобы оставаться незамеченной. Я — словно воришка, пытающийся достать со слишком высокой полки драгоценность, но рост слишком мал, чтобы дотянуться от пола, и меня постоянно утягивает вниз, когда я пытаюсь взобраться на верх. Мои глаза — два сверхмощных телескопа, сквозь которые смотрят два нетерпеливых человека и пытаются охватить всё и сразу, поворачивая устройства в разный стороны. Мой взгляд бегает по начищенным до блеска туфлям, по идеальным стрелкам брюк, по распахнутой мантии и по белоснежной рубашке под ней, он цепляется за отполированные пуговицы чёрного камзола и на долю секунды задерживается на мерно вздымающейся груди.
Я думаю, его сердце никогда не сбивается с ритма. Никогда не ускоряется и никогда не замедляется.
Я охватываю всего его целиком,
пожираю взглядом внимательно наблюдаю, как он чуть приподнимает подбородок. Пальцы его левой руки барабанят по идеально отглаженным брюкам, но, словно опомнившись, замирают. Я ловлю каждое его движение, словно фотограф, пытающийся уловить тот самый неуловимый и важный кадр.
Он моргает.
Я задерживаю дыхание, уставившись на плотно сжатые губы.
Медленно скольжу взглядом по идеально очерченному профилю,
по худощавому, гибкому телу,
по светлым, непривычно взъерошенным густым волосам,
и понимаю,
что никто
никогда
не выглядел так
красиво.
Наверное, я сошла с ума.
Я мигаю-мигаю-мигаю тысячи раз, пытаясь понять, что же всё-таки происходит. Что со мной. Что с миром. Что со вселенной.
Что.
Потому что никто не должен выглядеть настолько идеальным. Мир просто разрушится, если на свете появится человек, вбирающий в себя все черты, способные либо покорить, либо ввергнуть в хаос. Такой властью не должен обладать никто. Ни один человек.
Всё это лишь ухудшает положение вещей. Такой человек просто обязан заплатить высокую цену за власть над многими. Это влечёт за собой цену, несоизмеримую с тем, что он получает взамен. Невольный узник своей собственной уникальности.
До лица Малфоя словно дотронулись мойры*, оставив на нём несмываемый след проклятия.
Он чарующе, почти
опасно красив.
Меня пугают собственные мысли.
И я даже не успеваю отвернуться, когда серые глаза встречаются со мной взглядом.
Неожиданно они расширяются, и в них, подобно стихийному бедствию, рушится целая скала и падает в море, вызывая невероятно огромную волну, затапливающую всё вокруг.
Затапливающую меня — целиком и полностью.
Я — шёпот, которого никогда не было.
Я — обрывки недосказанных фраз и умирающих на кончике языка слов.
Я перестаю дышать.
Я не могу дышать.
Он смотрит на меня, смотрит
в глубь меня, и я удивляюсь, как это я ещё не расплавилась под таким взглядом.
Он потрясён до глубины души.
А затем он моргает, и сон исчезает.
И моё сердце — оно-бьётся-бьётся-всё-быстрее-и-быстрее-и-я-не-могу-ничего-с-этим-поделать.
— Джинни.
Я вздрагиваю.
Я вздрагиваю от тяжёлого тона произнесённого моего имени, словно меня поймали на чём-то постыдном. Симус пристально смотрит на меня и наклоняется в мою сторону.
— С тобой всё в порядке?
Рон отвлекается от созерцания противоположного берега и тоже смотрит на меня. Я начинаю понимать, что в моём внешнем виде что-то не так.
Возможно, они видели, как моё лицо отчаянно запылало.
Возможно, они заметили, как я непозволительно долго рассматривала Малфоя.
Или как между нами завис полностью наэлектризованный воздух.
Я не отваживаюсь даже мельком посмотреть на него под устремлёнными на меня обеспокоенными взглядами.
— Нет, всё в порядке, я…
Голос мой хрипит, словно меня замучила жажда, и я прокашливаюсь, прежде чем вновь поднимаю голову.
Холодная ладонь ложится мне на лоб, и я вздрагиваю, но уже не столько от неожиданности, сколько от резкого перепада температуры. Рон хмурится и почти сразу же отнимает ладонь.
— У тебя жар.
Вдруг я вполне отчётливо ощущаю, как голову охватывает пламенем, щёки и шея покрываются горящими, словно ожоги, пятнами и запотевают ладони.
Симус порывается встать, но тут же садится обратно, так как лодка начинает резко крениться в бок. Краем глаза замечаю на себе взгляд Малфоя, и тут же чувствую, как вся горю,
горю,
горю.
Я не понимаю, что происходит. Глаза словно застлала пелена, и мне просто необходимо прилечь и выспаться, хорошо выспаться. Я приваливаюсь боком к брату, который тут же подхватывает меня и прижимает к себе, положив прохладную руку на лоб. Становится как-то лучше.
Его взволнованный голос доносится словно издалека:
— Мы почти уже приплыли, слышишь? Уже почти всё.
— Руку… — хриплю я.
— Что?
— Не убирай… руку…
Я слышу, как Симус выдыхает, и из его груди выходит звук, похожий на звериный рык. Он, похоже, тоже не знает, как мне помочь, и мне становится ещё хуже от того, что он ощущает себя беспомощным.
Мы причаливаем к берегу, кажется, через пару минут. Но я не могу с точностью определить время, потому что знаю, что в бреду человеку может казаться, что прошёл какой-то час, когда он может пролежать без сознания целый месяц.
Мои глаза уже не могут открыться, а уши отказываются слушать, и я могу лишь только гадать, о чём идёт спор между Роном и Симусом.
Внезапная вспышка света.
На долю секунды мои веки трепещут, и я могу различить лишь очертания светящегося голубого орла. Его горящие синим пламенем крылья с силой ударяются о землю, и, прежде чем взлететь, он громко клекочет, а затем отталкивается и устремляется ввысь.
Я выдыхаю, и мой организм уже больше не может бороться с болезнью.
Я засыпаю.
