Непокорная

Я не имею понятия, о чём он говорит, но то, как это было произнесено, вселяет в меня тревогу. — Магиды, — начинает Дамблдор, прохаживаясь туда и обратно вдоль прохода меж кроватями; я могу ощутить кончиками пальцев волнение, исходящее от него. — Весьма редкое явление в волшебной среде. Магиды, как правило, сильны и могут обходиться без волшебных палочек. Им не нужно концентрировать энергию при помощи чего-то постороннего, внутренний баланс у них настолько ровен и почти идеален, что позволяет им колдовать без лишних усилий. Уникальные способности. Настолько, что каких-то пару веков назад их заключали в научные лаборатории, чтобы выяснить природу их магии. — Это жестоко, — тихо говорю я. — Да, весьма жестоко, — кивает Дамблдор, не оборачиваясь ко мне и не переставая что-то обдумывать. — Это делали другие волшебники. Их первоначальные мотивы действительно относились к изучению магидической природы, но потом их захватили корыстные цели. На замену интереса и любопытства встали зависть и презрение. Волшебники считали магидов монстрами. И всё из-за того, что те не были похожи на них. — Но… раз они были даже два века назад… — Они были всегда, с самого зарождения магии, — поправил меня Дамблдор. Я киваю. — Но раз они существовали с самого начала — то почему о них никому не известно? — О них мало кто знает, — Дамблдор перестал шагать по проходу и остановился у изножья моей кровати, — в эту тайну посвящены те, кто руководит защитой магидов. Даже в нынешнее время не исключена возможность нападений. Я каменею. — А поэтому, — взгляд Дамблдора серьёзный и предупреждающий, — не стоит рассказывать никому о ваших исключительных способностях. Думаю, вы сами понимаете, насколько данная информация важна и ценна. Я киваю несколько раз, а потом осторожно спрашиваю: — Но я ведь могу сказать друзьям? Профессор пару мгновений смотрит на меня так, словно совершенно выпустил из виду данный факт. Я озадачена и немного встревожена: директор школы никогда не выглядел настолько возбуждённым, по крайней мере, я ни разу не замечала. И это тревожило. — Да, — наконец, произносит Дамблдор. — Думаю, можете. Но сообщите им это так, чтобы никто — поймите, никто — не узнал об этом. В школе начнутся волнения, если раскроется, что магид учится среди учеников. Ваша внезапная болезнь породила множество слухов, поэтому было бы не лишним воздержаться от внимания, тем более сейчас. — Почему? — Мне становится как-то не по себе. — Если выяснится, что я — магид, почему начнутся волнения? — Потому что всё неизвестное всегда пугает, — объясняет мне Дамблдор, уперевшись руками в металлическое изножье. — Ученики начнут интересоваться магидами, поймут, что вы обладаете даром колдовать без волшебной палочки, узнают об охоте на магидов, и вот тогда начнётся полный хаос. — Профессор сжимает перекладину изножья так, что костяшки на его морщинистых длинных пальцах белеют. — Родители начнут забирать детей из Хогвартса, думается мне, что даже многие из преподавателей захотят покинуть свой пост. О боже. О-боже-боже-боже-боже. Я глубоко вдыхаю — судорожно и быстро —, но это ни в коей мере не заставляет моё сердце перестать биться так часто. В голове мутнеет. Я ни за что не должна раскрывать, кто я есть. Хотя я всё ещё не могу до конца поверить в то, что говорит мне профессор, я всё равно не должна. Это будет моей тайной. Я спрячу её глубоко в сундук, который запру на тысячи замков и выкину ключи в море. Хогвартс. Он не может пострадать из-за меня. Внезапно мысль, что передо мной открываются огромные перспективы, с треском обрушивается на мою голову тоннами воды, и я жмурюсь и не дышу, боясь задохнуться. Прохладная, твёрдая ладонь ложится на моё плечо. Я поднимаю голову. Дамблдор смотрит на меня ободряюще. — Не стоит отчаиваться, мисс Уизли. — Его голос сильный и глубокий, и это придаёт мне какую-то долю уверенности. — Я уверен, ваши друзья поддержат вас. К тому же, вы сможете тренироваться с новыми способностями, и это будет совершенно по-другому, нежели колдовство при помощи палочки. — Тренироваться? — тихо повторяю я. — Да, если вы хотите развивать магидические возможности, вам непременно нужно тренироваться. Дамблдор выпрямляется и сцепляет пальцы рук, щурясь в мою сторону. — Я… Я хочу тренироваться, — выдыхаю я. Магия без палочки? Это ведь просто чудо. — Но не уверена, что смогу… Должно быть, это сложно… — Я пожимаю плечами и, наконец, смотрю прямо в лицо профессора. — Я даже не знаю, с чего начать. Дамблдор молчит. Смотрит на меня и молчит. Я могу слышать, как крутятся колёсики в его голове, обдумывая разные варианты решения возникшей проблемы. И тут он склоняет голову набок. Его глаза за стёклами загадочно сверкают. — Вы с мистером Финиганом, — медленно произносит он, не сводя с меня пристального взгляда, — друзья? Странный вопрос. — Да, — пожимаю я плечами, всё ещё не понимая, к чему клонит профессор. Дамблдор удовлетворённо кивнул. Затем он, судя по всему, пришёл ещё к одному выводу, и его лицо смущённо вытянулось. — Думаю, — осторожно начал он, немного улыбаясь, — не стоит уточнять ваши отношения с Драко Малфоем? Мои отношения с Драко Малфоем? Он это серьёзно? Было бы что уточнять. — Мы… — начинаю я, отведя взгляд в сторону, при этом вспоминая о тех напряжённых минутах, что мы провели в одной лодке, — …не контактируем. — Ясно, — кивает профессор, снова потирая подбородок и что-то обдумывая, а затем снова поднимает на меня ясный взор. — Знаете ли вы, мисс Уизли, как активировались ваши способности? — Нет, понятия не имею. — Тогда вам было бы интересно узнать, что их природа очень сложна и чем-то напоминает то, как волшебник получает свою палочку. «Не волшебник выбирает палочку. Она выбирает его, » — кажется, именно так говорил Оливандер. — Суть этого процесса состоит в том, что ни вы, ни кто-либо другой не может контролировать то, как ваша магидическая сущность будет проявлять себя при вашем активаторе. И никак нельзя предугадать то, кем будет являться активатор. Обычно этому предшествуют какие-либо побочные симптомы, вроде кошмаров или галлюцинаций… Глаза сами собой расширяются от понимания. Кошмары. Вот почему я почти каждую ночь в течение последнего месяца просыпалась в холодном поту. Между тем Дамблдор продолжает. — При появлении активатора следует сильная реакция, — говорит он, — подобно той, что наблюдается при установлении первой связи волшебника с палочкой — происходит своеобразный взрыв. В вашем случае это, вероятнее всего, было проявлением физического истощения вследствие борьбы с внешними раздражителями, поэтому вы и упали в обморок. — Дамблдор вновь принялся расхаживать между кроватями, его взгляд был направлен глубоко в себя. — Обычно магиды обнаруживают себя на шестнадцатом году жизни. У меня перехватывает дыхание. Дамблдор останавливается и смотрит на меня. — Вам ведь шестнадцать, верно? Я киваю. Он снова приходит в движение. Я даже не предполагала, что директора школы может настолько охватить волнение. — Всё верно, всё верно… — говорит он сам себе. — Вы были всё лето дома, со своей семьёй… Хотя он ни к кому особо и не обращается, всё же я киваю в такт его словам, сама мало осознавая, что именно он говорит. Я запуталась. Запуталась. Запуталась в собственных мыслях, запуталась в собственных чувствах. Мне не совсем понятно, что происходит в данный момент, и голова от этого идёт кругом. Всё переворачивается внутри, когда Дамблдор бормочет себе под нос: — Вероятно, это Финниган… — Что? — судорожный вздох. — Ваш активатор, — ровным, уверенным голосом произносит он и поворачивается ко мне: — Вы ведь впервые встретились с ним после летних каникул? Я заворожено киваю. И едва успеваю заметить, как плечи профессора еле заметно расслабляются. Он, наконец, немного успокаивается и присаживается на стул рядом со мной. Его серьёзный тон заставляет моё тело снова напрячься. — Вы, как я вправе заметить, сейчас чувствуете прилив сил. Ваша магия помогла вам восполнить энергию, она вылечила вас, и теперь вы, вероятно, чувствуете себя даже лучше, чем пару дней назад. — Он держит паузу, давая мне время для осмысления, и затем медленно продолжает: — Занятия у седьмого курса оканчиваются в полдень. Я мигаю. Дамблдор выдыхает и тяжело поднимается, шурша мантией и поправляя очки. Смотрит прямо в мои глаза. — Думаю, — говорит он, — нам следует кое-что проверить.