Под стеклом

Пять... четыре.. три... два... один... Двери с тихим скрипом открылись, и он на мгновение ослеп от яркого света, в котором тонула вся улица. Огромные стеклянные прожекторы направляли мощные светящиеся белые потоки на кое-как сколоченную деревянную площадку посередине двух домов. Там уже стояла, как обычно пестро разодетая, Эффи и что-то рассказывала в огромную камеру на треноге, с которой рельсами были соединены еще три. Эффи протянула в его сторону руку, и эхо от множества микрофонов прогудело: - ...Пит Мелларк! Пит механически улыбнулся во все тридцать два зуба и поднялся на площадку. - Итак, Пит, ну расскажи же нам, как вы тут поживаете? Продолжая улыбаться, Пит одернул пиджак, засунул руки в карманы и, глядя прямо в камеру, ответил: - Замечательно. У нас есть все, о чем только можно мечтать. Эффи приторно ухмыльнулась и зачастила: - О чем же мечтают наши победители Голодных Игр? Пит медлил лишь мгновение, затем пожал плечами: - А о чем мечтают все влюбленные? Любить и быть любимыми. И снова сверкнул белозубой улыбкой в камеру. «Чертовски хорошо держится перед камерой!» - в который раз подумал Хеймитч, отхлебывая глоток бурой жидкости из граненого стакана на галерке позади светового оборудования, - «Китнисс бы поучиться...» - Значит, совсем скоро ваша мечта сбудется — ведь через пару недель вы поженитесь и станете официально мужем и женой! - .. и мы от всего сердца благодарим Капитолий за этот дар! — легко отбил подачу Пит, не переставая улыбаться. Эффи благодарно кивнула ему и провозгласила: - А теперь спросим, как дела у невесты! Китнисс, выходи! Двери соседнего дома распахнулись, и Пит сглотнул. Китнисс стояла перед дверью и считала удары сердца. Она слышала каждое слово с площадки, слышала, что сказала Эффи, слышала, что ответил Пит. Слышала, как назвали ее имя. Ее выход. Она вышла на порог, придерживая складки подола. Черт бы подрал все эти платья, наряды и прочие средства пыток! Мало того, что полотно было почти прозрачным, мало того, что оно облегало как вторая кожа, мало того, что шлейф был длиной с лесную просеку к югу от Холма Молчания, - так нет же, ее заставили надеть невыносимо жмущие туфли на высоченной шпильке, ходить в которых можно было только малюсенькими шажочками. Китнисс с превеликим вниманием смотрела на плитку порога и ступеней, чтобы не опрокинуться навзничь, щеки от ненависти к происходящему разгорелись пуще молодых жерменских роз в саду Президента Сноу. «Черт бы вас всех подрал!» - ругнулась она про себя, очередной раз запнувшись носком туфли за край юбки. Она вышла на порог, придерживая складки подола. Серебристо-белое, с прозрачной спиной и плечами, со стразами по всему полотну, оно струилось и практически ничего не скрывало — каждый изгиб, каждую округлость было видно так, словно оно было просто рисунком на обнаженном теле. Волосы, собранные в замысловатый пучок, волнистыми прядками выбивались из-под блестящей заколки и обрамляли пышущее румянцем лицо. Она спускалась, прикрыв глаза, словно стыдливая невеста перед алтарем. «Стоп. Она же и есть невеста. Моя будущая жена». Пит с усилием оторвался от созерцания того, как полупрозрачная мягкая ткань повторяет контуры ее тела при каждом осторожном шаге, и перевел взгляд на галерку, где все вгляды так же были устремлены только на Китнисс. Эбернети не скрывал ухмылки, потирая пальцами свою недельную щетину. Было видно, что он доволен произведенным впечатлением — словно это он, а не Цинна, потратил уйму времени и целое состояние на создание шедевра. Стилисты, столпившись у самого края, перешептывались, чуть заметно указывая на выбившиеся из прически пряди. Где-то далеко, на самом краю светлого пятна, едва различались лица тех, кто пришел посмотреть на съемки. Их было немного — по вечерам все старались не показываться на улицах, чтобы не наткнуться на миротворцев. Среди случайных зрителей оказался и новоприбывший капитолиец с некапитолийской ручкой. Сэйдж, кажется... - Китнисс, должна признаться, ты просто потрясающе выглядишь! - сразу зачастила Эффи, как только Китнисс, наконец, добралась до площадки. - Это совершенно невероятное платье! - Ну, могу я хоть раз в жизни побыть такой же шикарной, как ты, - криво улыбнувшись одним уголком рта, брякнула девушка, незаметно выуживая очередной раз запутавшийся в подоле носок туфли. - Почему же только раз, у тебя же еще свадьба впереди, уж Цинна постарается, чтобы все ахнули! - отбила подачу Эффи, восторженно приложив кулачки к груди и поворачиваясь к Питу. Камеры вперились во всех троих, снимая мизансцену крупным планом. - Похоже, жених потерял дар речи! - игриво подмигнула Эффи девушке, как бы умоляя Пита спасти стремительно расклеивающуюся беседу. Мелларк молча подошел к Китнисс, и пока она все еще пыталась вытащить застрявший носок туфли из-под закрутившегося края юбки, взял ее лицо в ладони и поцеловал — быстро и горячо. Эффи все еще прижимала к груди ладони в жесте умиления, а он уже отстранился и выдохнул в камеру: - Спасибо Капитолию за эту свадьбу. Эффи облегченно вздохнула и, благополучно завершив трансляцию бурными восторгами и благодарностями, развернулась на каблуках прямо перед носом Китнисс. - Ты что творишь?! - рявкнула она на девушку, которая стояла, красная как рак, и встряхивала юбку обеими руками. - Ну ведь Пит нас спас в итоге? - саркастически улыбнувшись, Китнисс заправила на уши выбившиеся прядки, подхватила юбку аж до самых колен и огромным шагами направилась к двери своего дома, чуть покачиваясь на каблуках. - Катастрофа, - пробормотала Эффи, прикрыв рот ладонью, обернулась к Питу и едва успела заметить, как его фигура исчезает за противоположной дверью. * * * Сценаристы предупредили, что по плану нужно снять еще несколько эпизодов, поэтому снимать грим было нельзя до самой ночи. Китнисс плюхнулась на кровать прямо в платье, закинув туфли в дальний угол. Боги. Если так тяжко будет проходить каждый день ее жизни в Стеклянном доме, то, пожалуй, пора подумать о побеге... И как только Пита не тошнит! Он так гармонично вписывается во весь этот фарс, что даже завидно. Как ему удается так легко находить нужные фразы, шутить, играть на камеру? Еще этот поцелуй. Какой-то... никакой. Ничего общего с тем, что было в пещере или на кухне. В нем вообще не было никаких чувств — он был пустой, как стручок плацены без семян. Специальный целлулоидный поцелуй для съемок. У Китнисс как-то нехорошо похолодело в животе. А что, если... А что, если то, что было на кухне... Если это больше не повторится? Что, если ничего... ничего такого больше вообще не будет? Что, если она теперь ему попросту... противна? Она резко мотнула головой и даже фыркнула. Громко, чтобы самой услышать этот звук. Какая разница. Какая разница, что творится в голове у этого парня? Какое ей до этого дело? Наоборот, это хорошо, что теперь они будут в равных условиях — он перестанет переживать, она не будет ничего такого ожидать. Партнерство и холодный расчет. Все в порядке. Ничего не случилось. Все нормально. Нормально. Где он сейчас?..