Облачный остров

— Добро пожаловать домой, юный граф! — такой фразой встретил своего воспитанника старый селезень в скромном одеянии из ткани довольно приличного качества. Куарн кивнул, не скрывая радостной улыбки от встречи с дорогим ему обитателем этого чудесного дома. Возможно, это был учитель или просто домашний слуга семьи Белого Пера, и в последнем случае традиции Облачного острова сильно отличались от китайских, где к подобным работникам высказывали гораздо меньше почтения и уважения. Впрочем, на чужие земли свои уставы не приносят, поэтому Шень лишь молчаливо склонил голову в приветственном жесте, и незнакомая птица ответила ему тем же, поклонившись практически до пола. Итак, о его прибытии, очевидно, сообщили. Подобное внимание юного воспитанника к деталям не могло не радовать, из мальца ещё мог выйти неплохой правитель. Следуя за торопливо ушедшим вглубь здания графенышем, павлин смотрел по сторонам со сдержанным любопытством, не бросаясь в восторге к любому предмету мебели, жутко напоминавшему какой-то китайский аналог, стоявший у него в башне. Он изучал в том числе и чужую культуру, пытаясь понять, каким образом она развивалась на оторванном от материка острове, подчинённым строгому разделению на Восток и Запад. Натура образованного и привыкшего анализировать подобные вещи аристократа не давала ему покоя, заставляя жалеть об отсутствии в его распоряжении книги об искусстве. В своём покорении академической библиотеки он продвинулся пока лишь в изучении важных исторических событий и как назло не успел перейти к искусству. Конечно, ничто не мешало ему лицезреть примеры архитектуры, скульптуры и живописи, при этом отдыхая у западного побережья острова, однако хотелось бы иметь некий теоретический материал, костяк, на котором строилось творчество, от которого можно было отталкиваться в своих рассуждениях. С восторгом он провожал внимательным взглядом картины на стенах, небольшие статуэтки на резных полках, обитые жемчугом предметы мебели… Пока неожиданно дорога не вывела его в просторный зал, превращавшийся в террасу, расположенную над водой. Оттуда, как краем глаза успел заметить лорд, открывался невероятный вид на всю бухту, сегодня удивительно мирную, и даже можно было заметить одну из впадающих в море рек. Но все внимания Шеня захватил новый персонаж среди его знакомых на острове — ещё один белоснежный лебедь, обладавший гораздо более пушистым и объемным оперением, покрытым местами позолотой. Он был одет в просторное, богатое кимоно серебристого оттенка с символом родного дома на нем — белым пером. Невозможно было не заметить родственное сходство между старшим графом и застывшим рядом с отцом Куарном: они совершенно одинаково изгибали шею, и крылья у обоих были идентично уложены. Вот только глаза у взрослого, уже в возрасте, графа — чьего имени Шень не смог узнать даже у Игниса — были насыщенного синего цвета. Заметив почетного гостя, хозяин дома приветственно кивнул головой, обратившись к нему со спокойной сдержанной интонацией: — Доброго вечера, Яо Шень, — видимо, родитель был в курсе, с кем общается его отпрыск в далекой академии. — Я рад видеть тебя в моем доме. Надеюсь, дорога была приятной. — Приветствую, граф Белое Перо, — в двух тёмных омутах мелькнуло удовлетворение: чужеземец явно подготовился к визиту, ознакомившись с основными традициями общения высших слоёв социума. — Благодарю за разрешение провести время в этом чудном месте. Шень не врал, описывая красоту дома на побережье, для него вид на бухту был одним из самых захватывающих в его жизни. Во время своих бездомных скитаний, опалённых безумной жаждой мести родителям, миру — всем, он практически не обращал внимания на открывающиеся ему красоты окружающей природы, а всего лишь куда-то торопился, не давая себе времени на наблюдения и восхищения. Один только взгляд на безмятежную водную гладь, под которой играючи поблёскивали жемчужины размером с его голову, наполнял его измученную прошлым душу странным спокойствием. Бурлящая в крови ярко-алая магия успокаивалась и оставляла после себя лишь чувство усталости. Только сейчас, оказавшись вдали от ставшего привычным здания Академии, от постоянных занятий и тренировок, от отшлифовки собственных знаний, от всех забот и проблем, он понял, как же устал за время учебы. Пускай нагрузка была несравнима с той, какую ему задавали порой в детстве, но колдовство было совершенно новой степенью знаний даже для столь взрослой и всесторонне развитой птицы, как правящий лорд и наследник Гун-Меня. И это, в сочетании с другим стилем жизни, другими традициями и ценностями, к которым тоже надо было привыкнуть, здорово утомляло. — Сюи покажет вам ваши покои, Шень, — мягко обратил на себя его внимание граф, намеренно опуская титул. Он протянул ему крыло: — Гуаньо. И павлин спокойно, ничем не выдавая своих эмоций — разве что хвост слегка вспыхнул, но этого, кажется, никто не заметил — пожал чужие гладкие, ровные перья, мельком отметив контраст между чёрным и белым окрасом. Ощущать чужое расположение было приятно, но ещё приятнее было понимать, что его статус и знания все ещё ценятся здесь, пусть они и не имеют под собой огромных земель и запасов. Терпеливо дождавшись, пока важные господа закончат разговор: два представителя семьи Белого Пера удалились, тихо о чем-то беседуя, крыло Куарна лежало на крыле его отца, а Шень остался ждать, оглядываясь чуть более свободно, из незаметной серой двери у самой стены выскользнула молодая ещё камышница со светло-буроватым оперением в белую крапинку. Она была заметно ниже и меньше, однако лорд не стал изображать из себя чванливого аристократа — пожив без регулярной помощи слуг и советников, он невольно начал уважать их труд ещё тогда, в период изгнания из родного города — и спокойно последовал за молчаливой служанкой, контролируя темп своей походки так, чтобы ей не приходилось бежать. Молодая птичка молчала всю дорогу, но нужды в рассказах и не было: негласную роль экскурсовода обещался взять на себя Куарн, оставалось только дождаться вечера и встретиться с остальными гостями. Лишь когда они прошли через несколько крупных залов, в каждом из которых виднелись свои запертые двери, украшенные красивыми рельефными узорами или сделанные из темного и намеренно незаметного дерева, и остановились перед очередной дверью, поверх которой, извиваясь всем телом, полз серебристый дракон. Выполненные в виде рубинов свирепые глаза были направлены на незваного гостя со стороны дверной ручки, тоже отделанной слегка светящимся металлом. Мимолётом оценив важность и красоту помещения, которое должно было скрываться за такой дверью, Шень обернулся к служанке, терпеливо ожидавшей его внимания. Она протянула ему ключ, доселе спрятанный в складках туники, почтительно склонив голову: — Прошу, лорд Шень, — обращение, от которого он за последнее время успел отвыкнуть, больно резануло слух, в памяти всплыли последние болезненные воспоминания, с ним связанные. — Ваши покои. Юный граф Белое Перо приносит извинения за своё резкое исчезновение и предлагает Вам пока насладиться гостеприимством этого дома. В скором времени он присоединится к Вам лично. — Благодарю, — ограничился павлин, почти сразу погружаясь в собственные мысли. — Ваши вещи уже внутри, их доставили слуги, — камышница низко склонила голову и прощебетала: — Моё почтение, лорд. Если вам что-то понадобится, используйте красный колокольчик у двери. Лишний раз кивнув, он терпеливо дождался, пока торопливые шаги служанки стихнут вдали, и лишь после этого легко отворил дверь, сразу убирая ключ подальше. Пройдя внутрь и удостоверившись, что замок щелкнул, Шень слегка прошёлся по достаточно просторной комнате, понимая, с лёгкой насмешкой над самим собой, что умудрился отвыкнуть даже от такой простой роскоши, обитая в скромной келье с узкими оконцами и жестким матрасом. Помещение было достаточно уютным, лунный свет проникал внутрь сквозь огромные панорамные окна напротив входа, часть из которых представляла собой раздвижные стекла, открывавшие выход на деревянную террасу под рельефной крышей, закрывающей от дождя. Плетёный столик и пара стульев, стоявшие снаружи, навевали мысли об уютном чтении какой-нибудь книги до рассвета в компании собственных мыслей и чашки тёплого успокаивающего зеленого чая. Для его вещей был отведён достаточно большой резной шкаф, на дверцах которого резчик искусно изобразил уже знакомую ему птицу, величаво вздыбившую высокий гребень. Пронзительный взгляд, казалось, был направлен прямо на него, как не повернись, будто бы богиня изучала каждое движение незадачливого адепта. Отогнав от себя непрошеные мысли, угрожавшие испортить ему долгожданный отдых, павлин принялся разбирать вещи, изредка оглаживая крыльями взятые из библиотеки под личное хранение древние исторические книги. У него ещё будет время прочесть их. Парадные одеяния отправились на вешалки, обычные — на полку, а сам лорд, закончив с разборкой и повесив оружие на специально отведённую под это стойку, продолжил исследование комнаты, уделяя большое внимание деталям. Например, причудливый светильник, представлявший из себя изящно обточенный в виде вороха белоснежных перьев камень, внутрь которого поместили сферу, знакомую ему по Академии, заставил его ненадолго задержаться у постели, изучая строение столь необычного объекта: удивительно, сколько магических формул и характеристик требовалось, чтобы удерживать шар на месте без регулярного воздействия магией! Ему до такого уровня колдовства ещё только предстояло дойти — пока ученики научились только стабилизировать размер и форму своего шара, в то время как с интенсивностью и долготой освещения были свои, новые проблемы. Возможно, Куарн мог бы рассказать о подобном феномене чуть больше, сделал мысленную заметку Шень, внимательно изучая картины на стенах. Большинство из них были выполнены талантливыми каллиграфами, об этом говорило и качество самого изображения, и ровность иероглифов. Некоторые, однако, изображали определённые исторические события, знакомые и не очень, но каждый сюжет был связан исключительно с Западом. О существовании Востока жители этой стороны острова будто бы не подозревали — или просто предпочитали не вспоминать. У противоположной от шкафа стены стоял стол, на нем — чернильница и стопка бумаг, если гостю вздумается написать что-нибудь. Другую часть занимали его склянки, тщательно заткнутые пробками во избежание несчастных случаев, заметки, перетянутые нитью, чтобы не рассыпались, плотная тетрадь для записей результатов экспериментов и небольшой сундучок с инструментами. И места, что удивительно, все равно оставалось достаточно. В качестве освещения местными дизайнерами была предусмотрена похожая лампа с ещё более хитрым принципом действия: сфера заключалась в изящном держателе, а свет направлялся с помощью пары линз, предоставляя возможность увеличить объём освещённой территории или наоборот уменьшить, сконцентрировать в одной точке и регулировать яркость. Работать здесь тоже будет гораздо удобнее, признал с удовольствием павлин, проводя перьями по гладкой древесине, однако, не скользящей и не лакированной. Если, конечно, у него найдётся на это время, кроме рассветного и дневного. Усмехнувшись своим мыслям, лорд одним движением раздвинул стеклянные двери и вышел наружу, цокнув когтями по древесине. Свежий морской воздух на секунду вскружил ему голову, заставив опереться на перилла, внимательно изучая едва видные скалы, преграждавшие кораблям внешнего мира вход в бухту. Редкий капитан сумеет довести судно до берега, пройдя сквозь опасные рифы, чьи верхушки угрожающими шпилями торчали вдали, на несколько дюймов поднимаясь из-под воды. Погода была удивительно ясная, и лунный свет серебрил поверхность моря, отражая едва заметное издалека свечение жемчужин, которыми славился род Белого Пера. Молча изучая спокойное пространство перед ним, полное мира и внутренней гармонии, Шень вспоминал обо всех изменениях, произошедших с ним за последние несколько месяцев, и гадал, какое из них повлияло на него сильнее всего — раньше он и внимания не обратил бы на подобную красоту. А сейчас стоит и любуется, не в силах оторвать глаз от тихого ночного праздника. В дверь осторожно постучали, и мягкое очарование момента тут же растворилось в ночном прохладном воздухе, уступив место глуховатому раздражению. Если это Куарн, то он умудрился растерять где-то свою тактичность и появиться в самый неподходящий момент. Будто бы демонстрируя своё неудовольствие и занятость, лорд не стал сам утруждать себя открыванием дверей, а ограничился суховатым: «Войдите». Только голову слегка повернул, приподняв гребень, чтобы видеть гостя. Впрочем, вся его слабая злость немедленно улетучилась, стоило визитеру ступить внутрь, приветливо улыбаясь. Знакомое серебристое сияние заполонило комнату, будто освещённое луной, её бессмертным благословением. — Здравствуй, друг мой, — радостно воскликнула Эшби, протягивая ему крыло. — Вижу, ты уже освоился. — Рад встрече, Эшби, — искренне произнёс Шень, осторожно сжимая чужие удивительно мягкие перья и ощущая лёгкое напряжение её привычного магического щита. — Да. Как видишь, наслаждаюсь видом. — О, место и впрямь чудесное, — понимающе склонила голову кречет. — Позволишь присоединиться? — Конечно. На некоторое время между ними повисла комфортная тишина: сокол встала рядом с павлином, чудом не наступив на сложенный хвост, который все равно оставался огромным даже в таком состоянии, и они оба устремили взгляды вперед, перед собой. Ветер слегка трепал темные и светлые перья, предвещая скорые заморозки, луна ровно светила с сумрачных небес, на которых играючи перемигивались звезды, и окружающий мир будто завернулся в шаль таинственности, оставив своих жителей в немом благоговении перед своей природной красотой. Превосходная ночь для тихих водных прогулок по узкой реке на небольшом кораблике в тихой компании. Шень никогда не чувствовал себя свободнее и счастливее, чем в данную секунду, стоя под крышей чужого приветливого дома в компании доброй подруги, спасшей некогда его жизнь, — как же давно это было… — и наслаждаясь самой атмосферой, будившей в его душе какое-то странное неизведанное доселе мирное торжество. — Ну, как ты? — тихо спросила у него Эшби, не отводя взгляда от морской глади. — Привыкаешь? — Изучаю, удивляюсь и восхищаюсь, — со смешком ответил павлин, вспоминая свои тренировки. — Раздобыл себе клинок, закованный стихийным чародеем, поглощаю книги по истории… Столько всего хочется сделать и узнать. Давно себя так не чувствовал. Даже с… Фейерверками такого не было. Намеренно употребив скользкую формулировку своих прежних занятий, он надеялся лишь на то, что чуткая к чужому настроению кречет не станет настаивать и расспрашивать. Конечно же, никаких провокационных вопросов не последовало: — Кстати, об истории. Напомни мне как-нибудь на неделе, я из учительской библиотеки принесу тебе одну интересную летопись, давно хотела показать, — беззаботно пропела целительница, создавая между перьев изящную жемчужно-белую волну и охватывая ею своё крыло до рукава простого серого кимоно. — А Суньʼфо возражать не будет? — Да что ты, нет, конечно. Ты же потом вернёшь. — Тогда хорошо, — с долей облегчения заметил Шень, и Эшби хихикнула, заметив этот его жест, понимающе сверкнув глазами. — И ещё, Эшби, а нет ли какой-нибудь книги, которая бы рассказывала про принятые на Западе праздники? — Должна быть, поищем, — бойко отрапортовала сокол. — Впрочем, про один я тебе могу и так рассказать, он совсем скоро будет, буквально меньше месяца уже осталось. Один из моих любимых. Неужели, то самое открытие границы, про которое он успел подслушать в разговоре божеств во время горной тренировки? Шень не мог поверить, что подобное мероприятие действительно существует, в его разуме смешение Востока и Запада выглядело как попытка смешать в простых условиях масло и воду — то есть, никак. Слишком разные взгляды на жизнь у этих двух сторон, чтобы правители могли позволить себе рискнуть настолько сильно. Обязательно возникнут какие-нибудь ссоры, конфликты, недомолвки, кто-то кого-нибудь случайно оскорбит или заденет крепким словом, развяжется драка, придётся искать виноватых, и праздник в честь неизвестно чего будет основательно испорчен. На самом деле, павлин никогда не видел жителей Востока, однако никакого исследовательского интереса не испытывал, невольно перенимая отношение своей правительницы к другой стороне: живут себе там и живут, а сюда пускай не суются, своих забот хватает. Что могло заставить Суньʼфо принять подобное решение? Лорд с интересом глянул на сокола, взглядом предлагая ей начать. — Открытие Врат, неделя Острова, Единства, Пересечение, неделя Инь и Янь — как его только не называют, этот праздник. Каждый год, ровно на семь дней, ни часом больше, ни часом меньше, наши богини снимают разделяющий земли барьер и открывают ворота, позволяя жителям острова посетить государство соседей, — Эшби мечтательно улыбнулась, явно вспомнив предыдущие года. — Самого торжества как такового нет, но именно в это время проводятся все большие ярмарки и собрания, где можно прихватить что-нибудь восточное. Все смеются, радостно общаются, заводят знакомства и обмениваются новостями. Ну и, в конце концов, можно просто погулять по Востоку, посмотреть, как другие птицы живут. — И что, хочешь убедить меня, что все проходит так мирно и спокойно? — криво усмехнулся Шень. — Сомневаюсь. Кречет шутливо толкнула его крылом: — Ну вот откуда ты такой проницательный! — из Гун-Меня, хотелось ответить ему, где ни одно такое празднество не проходило без вмешательства стражи. — Конечно, без конфликтов не обходится, хотя сама суть праздника состоит в общении, а не драках. Если ситуация выходит из-под контроля, вмешиваются маги этого государства, вне зависимости от того, чья сторона спровоцировала потасовку. Они разнимают спорщиков и решают, что с ними делать. — Разумеется, — снисходительно вздыбил гребень перьев павлин. — А что случается после семи дней? Эшби коротко пожала плечами, задумчиво шевельнув хвостом: — Все возвращаются по домам, — на мгновение на её лик набежала тень, после чего она уже более серьёзным голосом заметила: — Но есть одно очень важное правило. Ты должен быть на своей территории в момент закрытия врат, поскольку обратно тебя уже не пустят. И, ты сам знаешь, Суньʼфо не относится к тем птицам, которые предпочтут подождать пару минут, вдруг кто-то опаздывает. Они тихо посмеялись, и Шень был уверен, что если бы богиня сейчас стояла рядом с ними, то непременно посмеялась бы тоже. — Ладно, — оторвалась от наблюдения кречет. — Надо бы собраться в большом зале, если я не ошибаюсь, то все остальные уже прибыли. Заодно и познакомишься. Удивленный взгляд был ей ответом. Справившись с изумлением, охватившим его разум, стоило соколу спокойно выяснить, что гости уже на месте, лорд поинтересовался: — Как ты это поняла? — Мои защитные заклинания не первый год охраняют этот дом, — с теплотой произнесла Эшби, и только тогда он вспомнил, что перед ним стоял, в первую очередь, маг защитной категории, причём явно очень хороший. — Я ощущаю любые колебания своей магии. Идём! В который раз павлину пришлось раздосадовано признать, что до полноценного понимания Облачного острова ему ещё далековато. А уж до подобных высот в магии — и подавно. Интересно, был ли похожий на эти чары аналог у атакующей ветви? Какое-нибудь долгое проклятие, подтачивающее здоровье противника? Или возможность по энергии узнать личность атаковавшего? Похоже, к концу поездки он может обзавестись целым списком вопросов, которые по возвращении нужно будет обязательно задать Игнису. Они вышли из его комнаты, и Шень уступил место лидера явно знающей дорогу Эшби, покорно следуя за ней. По пути им иногда встречались слуги, почтительно кивавшие важным господам, но никого из более важных персон. В конце концов, они вышли в большой зал, в котором граф Белое Перо приветствовал своего гостя и встречал вернувшегося с учебы сына. Ранее пустовавший стол ныне был накрыт и превосходно сервирован, и им навстречу подплыла, иначе и не скажешь, грациозная лебедь с необычно оформленным гребнем, покрытым золотистой краской. Её кимоно было тёмным, и знак дома был отчётливо виден на гладкой ткани. Стоило лорду один раз поймать взгляд прекрасной леди, искрящийся знакомыми янтарными крапинками, как он сразу же понял, что стоит перед хозяйкой этого дома, матерью графеныша. — Лорд Шень, — она спокойно улыбнулась. — Рада видеть Вас в моем доме. Как Вам пришлась Ваша комната? — Все замечательно, благодарю вас, графиня, — почтительно склонил голову павлин, понимая, что пускай он и знал уже имя графа, уважение его супруги ещё предстояло заслужить. — Сегодня прекрасная луна, и вид с террасы просто невероятен. Строгий взгляд графини Белое Перо чуть смягчился, она кивнула и указала на место, достаточно близкое к главе стола. Шень садиться не стал, но взглядом показал, что запомнил, сдерживая своё волнение и радость. Меж тем, лебедь тепло обняла Эшби, радостно о чем-то заговорившую, от всего её облика повеяло теплотой, присущей только магам золотой ветви, аристократический холод вмиг растаял, будто бы его никогда не было. Разумеется, вся семья Куарна была потомственными чародеями, неудивительно, что у наследника столь могущественный дар. — Предлагаю вам занять свои места, — предложила графиня не без скрытого неудовольствия. — Мой любезный супруг и не менее любезный сын изволят в очередной раз игнорировать все правила приличия и безобразно опаздывать. Кречет хихикнула: — Будет вам, Лайяри! Явятся, куда они денутся. С ними же Хонго, уж он-то пунктуален до последней секунды. Заметив слегка непонимающий взгляд товарища, сокол вежливо улыбнулась хозяйке дома и, пользуясь паузой в разговоре, шепнула ему: — Не переживай, сейчас все придут, и начнётся потеха. Когда дверь в зал распахнулась, и граф Белое Перо зашёл внутрь в окружении других птиц, Шень понял, что готов с ней согласиться.