To Write Love On His Arms

Когда мы с папой, наконец, вернулись домой, я в слезах побежал на второй этаж. Зачем эти парни так поступали? Подонки. Я не хочу идти в школу в понедельник. Я знаю, они побьют меня. У меня скрутило живот, как только я подумал об этом. Учителям плевать, что меня избивают. Им было бы не всё равно, если бы я затеял драку, ведь у футболистов есть право колотить ребят помладше. Как же я ненавижу свою школу. Я сидел возле туалетного столика и плакал. У меня до сих пор всё болит от побоев прошлых недель. Всем плевать на меня. Я открыл туалетный шкафчик и взял бритву. У меня всегда сводит живот, когда я берусь за бритву, но сейчас я не придал этому значения. Не хочу этого делать, ведь это, наверное, очень больно. Но я приставил бритву к руке и, закрыв глаза, провёл бритвой по запястью. Бросив бритву, я сжал руку и судорожно вдохнул воздух, который был необходим, как никогда. Через некоторое время дыхание восстановилось. Но запястье всё ещё кровоточило. Я убрал бритву, взял бинт и обмотал его вокруг кровоточащего запястья. Я провёл пальцами по белому бинту. В дверь тихо постучали. Я прыгнул в свою кровать, укрылся одеялом и выключил свет. Дверь открылась, это был мой папа. Он посмотрел на меня. – Ты в порядке? Я кивнул. – Рановато для сна, тебе не кажется? Он подошёл и сел на мою кровать. Я покачал головой и взялся за свою забинтованную руку под одеялом. – Мы с мамой уедем ненадолго. Скоро приедут дядя Ринго с сыном, чтобы присмотреть за тобой. – Мне не нужны няньки, пап. Я со всем справлюсь сам, – я посмотрел на него. Он вздохнул. – Нет уж. Нас не будет до завтрашнего утра. Я закусил губу. Папа поцеловал меня в щеку. – Спускайся, – он встал и вышел из комнаты. Я спустился, придерживая свою забинтованную руку. Увидев её, папа тут же спросил: – Дхани, что у тебя с рукой? Он подошёл и взял мою руку. – Я упал, когда был в школе. Споткнулся, упал на острые камни и порезался, – солгал я. Папа взял меня на руки и понёс на диван. Он сел рядом и стал развязывать бинт. – Н-нет, – хныкнул я. Отец посмотрел на меня. – Что такое? – Рана кровоточит, – я поднял взгляд на папу. Он всё-таки разбинтовал рану и провёл большим пальцем по ней. Я закусил губу. Было очень больно. – Голова кружится? – спросил он. Я помотал головой. Папа взял чистое полотенце и приложил её к моей ране. – Сильно болит? Я кивнул и посмотрел в сторону кухни. Мама собирала вещи в сумку. На ней было красное платье. На лице был яркий макияж. – Оливия, думаю, сегодня мы никуда не поедем, – обратился к ней папа. Мама посмотрела на нас. – Он весь истекает кровью. – Я в порядке, пап. Если у меня что-то заболит, я скажу дяде Ринго или позвоню врачу. – Мне очень не хочется оставлять тебя в таком положении... – Пап, я сейчас хорошо себя чувствую, почему мне должно стать хуже потом? – спросил я. Моя мама пошла к входной двери и открыла её. Вошли дядя Ринго и его сын Зак. Мама начала разговаривать с дядей Ринго, а Зак подошёл к нам с папой. – Что случилось? – спросил он. – Я сегодня упал на острые камни, рука до сих пор кровоточит, – я взглянул на Зака. – Я знаю способ остановить кровотечение, – Зак сел рядом со мной. Папа разбинтовал рану. Зак взял мою руку. – Нужно смочить чистую ткань уксусом и прижать к ране на десять минут, – сказал Зак папе. – Я сейчас, – папа встал и пошёл на кухню. – Врунишка, – спокойно сказал Зак. Я уставился на него. Он продолжил: – Ты не падал, ты сам порезал запястье. Даже могу сказать, как именно ты резал. Справа налево. Если бы ты упал на острые камни, у тебя вся рука была бы изранена, а не одна её часть. Вошёл мой отец с уксусом и чистой тканью. Зак взял и то, и другое, смочил ткань уксусом и приложил к моему порезу. Я стал морщиться, сильно щипало. – Минуты четыре пощиплет, – сказал Зак, глядя на моего отца и туго забинтовывая рану. Папа взял меня за здоровую руку. – Не волнуйся, – прошептал он мне на ухо, – всего четыре минуты. Три минуты... Две... Одна... Я посмотрел на папу, взгляд которого был прикован к часам. Зак снял ткань с моей раны и улыбнулся. – Сказал же – сработает. Я посмотрел на порез. Он перестал кровоточить. Я перевёл взгляд на отца. – Спасибо Заку, – улыбнулся он. Через несколько минут папа закончил отмывать руки от моей крови. Он подошёл ко мне. – Ты уверен, что с тобой всё будет в порядке? – спросил он. – Да, пап, со мной всё будет в порядке... Он легко поцеловал меня в щеку. – Ложись спать до полуночи. Не хочу, чтоб ты был раздражённым с утра, – прошептал он мне на ухо, а затем легонько поцеловал его. Зак бросил на меня взгляд, пока мои родители направлялись к выходу. – Увидимся завтра, – крикнул дядя Ринго и закрыл за ними дверь. Зак усмехнулся и уткнулся в свою тетрадь по математике. – Народ, есть хотите? – спросил он. Мы закивали. – Может, сходим куда-нибудь? Мне не очень хотелось, но я всё же кивнул. – Мы подождём на улице, – сказал Зак отцу. Он взял меня за руку, и мы вышли на улицу. Я не отпускал его руку до тех пор, пока мы не дошли до машины. – Ты покраснел, – сказал мне Зак, открывая дверь машины. – Ты о чём? – поинтересовался я. – Когда твой отец поцеловал тебя в щеку... ты покраснел. – Н-нет. Не было такого. – Было. Ты всегда краснеешь, когда тебя кто-то целует? – Я не краснею! Я же нормальный... – Я не говорил, что ты ненормальный. Просто сказал, что ты краснеешь, когда тебя целуют. – Я не краснею! – крикнул я. Зак засмеялся. – Докажешь? – спросил он. Не успел я ответить, как он прижался своими губами к моим. Я не мог пошевелиться. Моё тело ослабло. Зачем он делал это? Чтобы доказать своё ошибочное мнение? Он отстранился и посмотрел на меня. – Ты краснеешь, – он коснулся своими холодными руками моих щёк. Но я почувствовал от них тепло. Я кивнул. Его мнение не было ошибочным. Он был прав. Наконец, мы добрались до ресторана. Это был китайский ресторан, поэтому всё было украшено довольно необычно. Наш заказ принесли через час. Еда Зака шевелилась. Он заказал рыбу, которая не была приготовлена. Но Зак не испугался, а начал тыкать в рыбу ножом. Мне стало плохо, когда Зак взял один из плавников рыбы и стал его разрезать. – Х-хватит, Зак, – попросил я его. Господи, какой же он придурок.