Альбатрос (7-30 главы)

"В конце концов, что такое счастье? Любовь, они говорят мне. Но любовь не приносит и никогда не приносила счастья. Наоборот, это - постоянное состояние беспокойства, поле битвы; это - бессонные ночи, которые отбирают у нас время, если мы делаем правильный выбор. Настоящая любовь составлена из экстаза и мук" Паоло Коэльо, «Ведьма из Портобелло»

Дектер спешил скорее попасть в квартиру Дебры. На минуту он остановился у ее двери, чтоб перевести дыхание. Он вызвал такси через три квартала от ее квартиры, а весь остальной путь наполовину прошел, наполовину пробежал. Слова Гарри все еще звучали в его ушах. Он старался не думать об Эйтсе, только не сейчас. И ему почти удавалось это. «Я не приведу того психопата к двери ее дома. Больше никогда». Декстер вытер внезапно вспотевшие руки о штаны, пытаясь успокоиться несмотря на все предполагаемые неприятности, ожидавшие его по ту сторону двери. Он поднял кулак и негромко, но отчетливо постучал. - Деб, - позвал он. – Это я. С той стороны послышался тихий звук шагов, а затем дверь открылась. В дверном проеме стояла Вогл. Она улыбнулась, когда увидела его. - Здравствуйте, Декстер. Хорошо, что вы здесь, - женщина отстранилась, позволяя ему войти. Декстер немедленно посмотрел в сторону дивана, на котором сидела бледная и измученная Дебра. Она не отдыхала, а была все так же напряжена. Его пристальный взгляд цеплялся за ее влажные волосы и ушибы на ее руках и шее. Пакет со льдом лежал на левой ступне Дебры. Мужчина поспешно подошел и опустился рядом с диваном. - Деб, - сказал он нервно. – Как ты себя чувствуешь? Ответ Дебры вполне соответствовал ситуации: - Как дерьмо. Декстер нахмурился, а затем дотронулся ладонью до ее все еще слишком бледной щеки, мягко поглаживая большим пальцем. - Пожалуйста, позволь мне отвезти тебя в больницу, - он умолял. - Нет. Декстер наклонился ближе к лицу Дебры, полностью игнорируя присутствие Вогл в комнате. - Пожалуйста, Деб, - снова попросил он. – У тебя сломаны несколько костей и, возможно, еще не вся вода вышла из легких. Тебя должны обследовать, чтоб убедиться, что все будет в порядке. Тебе нужна помощь, Деб. - Это не так, - сказав это, Дебра поджала губы так, что они побелели. – В моих легких нет никакой воды. Лицо Декстера стало обеспокоенным: - Ты не знаешь этого наверняка. Что если…? - Что если тебе просто отвалить от меня, Декстер? – резко ответила Дебра. Она отодвинулась от него, не желая чувствовать мягкого прикосновения его ладони и избегая смотреть ему в глаза. – У меня все в полном порядке. Я не поеду ни в какую гребаную больницу, где мне придется лежать и, ебать его налево, рассказывать о том, что со мной произошло. Я не желаю слышать никаких сраных вопросов, а также сочувствия и жалости. Я просто хочу, чтоб меня оставили в покое. В тот момент, когда Декстер хотел вновь возразить, раздался голос Вогл, стоявшей позади него: - Я не думаю, что вы должны быть одна сейчас, Дебра, - голос женщины был негромким и участливым. – Я уверена, что вы правы, и вы в порядке, однако кому-то необходимо остаться с вами этим вечером на всякий случай. - Я останусь, - тут же предложил Декстер, зная, что все равно собирался сделать это. Дебра покачала головой: - Нет, тебе нужно ехать на работу. И у тебя еще есть Гаррисон, о котором нужно позаботиться. - Я позвоню Анхелю, и Джейми сможет посидеть с Гаррисоном. - Я не хочу, - настаивала Дебра. - В таком случае, я останусь с вами, Дебра, - предложила Вогл легко. Декстер оглянулся назад и через плечо посмотрел на женщину взглядом, полным беспокойства и, вместе с тем, уверенности в свои словах: - Нет, Деб – моя сестра. Я позабочусь о ней сам. - Это не твоя чертова проблема, Декс, - почти зло выплюнула Дебра. – Мне не нужен ни один из вас, чтоб спокойно провести этот гребаный вечер. Я просто лягу спать, а завтра избавлюсь от этого. - Скорее, наоборот. Завтра вы будете чувствовать себя в десять раз хуже, - возразила Вогл. - Тогда я приму болеутоляющее, - все еще непреклонным тоном отрезала Дебра. Декстер смотрел на решительный разворот хрупких плеч Дебры, на то, как ее губы были плотно сжаты в узкую нить и упрямое лицо. Вогл права. Деб действительно не желала, чтоб кто-нибудь лечил ее, несмотря на все ранения. - Это сумасшествие, - устало выдохнул Декстер. Он действительно хотел бы, чтоб врачи обследовали Дебру и заверили его в том, что его сестра в порядке. По крайней мере, физически. - Добро пожаловать в клуб сумасшедших, - саркастично отозвалась Дебра. – Возьмите свой бейдж у двери и приходите в любой вторник. Текила и лаймы обеспечены. «Забавно. Мои губы против воли растягиваются в улыбке, но я все так же боюсь за Деб». Декстер чуть отступил назад, но лишь затем, чтоб внимательно осмотреть ногу Дебры, на которой лежал пакет со льдом. - По крайней мере, позволь мне осмотреть твою ногу, - сказал он. И не дожидаясь разрешения, сел на другом конце дивана, осторожно кладя ступню Дебры себе на колени. Он аккуратно снял лед, под которым показались ушибленные и раздувшиеся пальцы. - Нужно как-то закрепить их. - Я найду аптечку, - предложила Вогл. Она вышла из комнаты и вернулась некоторое время спустя, неся белую коробку, которую затем вручила Декстеру. – Я схожу за кое-какими покупками. У вас в доме нет еды, Дебра. Так что я куплю на несколько дней вперед. Не думаю, что в ближайшее время вы сможете передвигаться самостоятельно настолько далеко, чтоб сходить в магазин. Она коснулась плеча Декстера: - Я могу взять вашу машину? - Да, конечно, - сразу же отозвался тот. - Я скоро вернусь, - пообещала она им обоим. Вогл вышла из дома, аккуратно прикрыв за собой дверь. Декстер занялся тем, что постарался как можно осторожнее закрепить сломанные пальцы Дебры с помощью бинтов. Это дало ему некоторое время на раздумье перед тем, как начать сложный разговор. - Деб, - начал он нерешительно, сосредоточившись на том, чтоб ленты вокруг пальцев Дебры не слишком давили и обеспечивали свободный кровоток. – Я должен спросить. Эйтс… он… я имею в виду, он сделал тебе что-нибудь…? Дебра прервала его запинающуюся речь резкой фразой: - Ты хочешь знать, изнасиловал ли он меня? Декстер поднял на нее глаза и сказал с тревогой: - Да. - Это имеет теперь какое-то значение? – спросила она равнодушно. - Как ты можешь спрашивать об этом? – сердито сказал Декстер. – Конечно, это имеет значение. - Все уже закончилось, - Дебра словно замкнулась в себе еще больше. – Что сделано, то сделано. Декстер почувствовал, что ему становится трудно дышать. Он пытался сглотнуть вязкую слюну, которая внезапно превратилась в настоящий комок в горле. - Так он изнасиловал тебя? – почти в отчаянии снова спросил он. Мужчина чувствовал, как нечто холодное и темное, словно штормовая масса, формировалось в нем прямо сейчас. Это нечто разевало оскаленную пасть, полную хищных зубов, готовую схватить его и поглотить целиком. Это было пропастью, в которой тонуло все человеческое, что еще было в нем. - Иисус, Декстер! – сказала Дебра резко. – Нет, этот гребаный сумасшедший хуесос не насиловал меня. Он бил меня, пытался задушить меня и сломал мне пальцы на ноге. Дерьмо, он даже назвал меня мамой, но он не насиловал меня. Это заставляет тебя чувствовать себя лучше? Это действительно позволяло ему чувствовать себя немного лучше. Мысль о том, что с Деб могло случиться нечто настолько ужасное, была невыносимой. Знание о том, что этого все же не произошло, давало некоторое утешение среди всех кошмаров этого дня. Пропасть у него в душе медленно закрывалась, уходя куда-то в глубины его естества… на время. - Мне так жаль, - с мукой сказал он. – Мне жаль, что тебе пришлось вынести все это, и я ничем не смог помочь тебе, не смог остановить Эйтса. - Ну, в общем, ты пришел достаточно вовремя, - не слишком уверенно сказала Дебра. – Я думала, что умру. - Дерьмо! Ты так напугала меня, - чистосердечно признался Декстер. – Я думал, что потерял тебя. Дебра улыбнулась: - Нихуевая такая удача, ха? - Не говори так, - резко оборвал ее Декстер. – Я никогда не хочу потерять тебя, Деб. Дебра отвела взгляд, сосредоточив его на сломанном ногте. Смотреть в глаза брату было мучительно. - Я сказала Вогл, что думала тогда, что умерла. На самом деле, все это чушь насчет белого света и тоннеля… Но все таки часть моей жизни действительно на какое-то время была у меня перед глазами. Ему не нравилось слышать о том, как Дебра говорит о своей смерти. Пусть даже это длилось в течение нескольких секунд. Желудок Декстера снова сделал кульбит, а волосы на руках и шее встали дыбом от запоздалого страха. «Смерть всегда была моим лучшим другом, даже моей возлюбленной. Она всегда приносила мне покой и спасала меня снова и снова. Но только не тогда, когда дело касается Деб. Тогда я ненавижу смерть вдвойне». - Какая часть? – вынужденно спросил он. Декстер был доволен уже тем, что они просто говорили, не важно, о чем. - Ты помнишь того ебнутого Тодда с его гребаной вечеринкой в честь Дня Рождения, на которую родители зачем-то потащили нас? - Я помню. Мы играли в Марко Поло примерно два часа, прежде чем ты убежала, - он наморщил лоб. – Почему ты вспомнила это? - А хуй его знает, - ответила Дебра чуть раздраженно. – Спроси об этом мой гребаный мозг. Тодд был тем еще придурком. - Потому что ты ему нравилась, - прокомментировал брат. Он снова вернулся к перевязке ее пальцев. Декстер помнил того тощего мальчишку Тодда, который вечно пялился на его сестру глупым коровьим взглядом. Дебра фыркнула: - Да, наверное. - Ему было восемь лет, - с легкой улыбкой сказал Декстер. – Не могла же ты ожидать, что он пошлет цветы? «Я всегда смотрел на все, что происходило, словно со стороны. И это значило, что я мог видеть вещи со всей ясностью, оставаясь при этом сторонним наблюдателем. Меня будто не было там, но я помню почти каждую мелочь». - Он выбил один из моих зубов, когда бросил мяч мне в лицо, - недоверчиво возразила Дебра. Она закатила глаза: - Кто бы догадался, что я всегда знала, как привлечь к себе принца, - ее слова были наполнены горечью. – Даже тогда, - лицо Дебры исказилось. – Хулиганы и серийные убийцы. Можно задаться вопросом, уж не является ли это все реалити-шоу про меня? «Она хочет сказать, что я такой же, как Эйтс и мой брат. Она ставит меня в один ряд с ними. Но это не так». - Я – не они, Деб. И я не влюблен в тебя, - сказал Декстер, пристально глядя на нее. Он видел, как вспышка боли отразилась на лице Дебры, прежде чем она быстро отвела взгляд от него. - Ну да, ты особенно ясно дал это понять, когда трахнул меня этим утром, - ее взгляд снова стал отстраненным и холодным. За внешней грубостью она пыталась скрыть внутреннюю хрупкость и страдание. Это было так типично для Деб. Дебра снова взглянула на него, словно ища ответ на свой вопрос в его глазах: - Так ты собираешься объяснить мне, что именно произошло между нами этим утром, или нет? Перед тем, как ответить, Декстер мысленно взвесил свои слова, стараясь выбрать их с особой тщательностю: - Деб, я не могу быть влюблен в тебя. Потому что это предполагает, что между нами есть какое-то разделение, что существует некое расстояние, которое любовь способна преодолеть, - он изо всех сил пытался найти слова, которые бы ясно сформулировали его чувства к Дебре. – Ты… - Декстер встряхнул головой, чувствуя, как трудно даются ему слова, которые сейчас звучали настолько плоско, они не могли выразить все, что ему хотелось. – Ты во мне, Деб. Ты часть моей души. Он потер переносицу, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. - Я… я не думаю, что родился с душой, - признался Декстер неуверенно. Эта идея всегда была с ним, много лет он думал над этим, не находя ответа. – Я думаю, что моя душа, которая у меня есть, существует только благодаря тебе, Гарри и Гаррисону. Он бросил осторожный взгляд на Дебру, не зная, какой реакции ожидать после подобного заявления. - Д-Декс, - чуть запнувшись, сказала она. Ее лицо выражало потрясение. Затем она покачала головой: - Ебать меня, Вогл была права. - Что сказала Вогл? – у Декстера на этот счет были свои подозрения. «Вогл отлично покопалась в головах нас обоих. Когда Деб было плохо, я попросил доктора поработать с ней, но я до сих пор не уверен, таким ли уж удачным было это решение. Ведь теперь мы оба вынуждены служить подопытными кроликами для Вогл. И все же я один, наверное, не справился бы тогда». Дебра закатила глаза: - Она рассказала мне какой-то бред типа «Ебучий волшебный кролик и Декстер, превращающийся в настоящего мальчика благодаря силе любви», - тем не менее, выражение ее лица было серьезным. – Но это все полная херня, Декс. Ты всегда был настоящим. Не покупайся на эту ее психологическую поебень. Ты всегда был не менее человечным, чем кто-либо еще. - Но я не был похожим ни на кого, - возразил Декстер. - Хуйня, - категорично сказала Дебра. – Как и я. Как и все мы. Мы все отличаемся, Декс. Мы все испорчены по-своему. Взять хотя бы Антона… Ведь я обманула его, хотя он любил меня. Это не было по-человечески, на самом деле. Антон всего лишь хотел любить меня и быть со мной рядом. И что, блядь, я сделала? Что это, нахуй, вообще такое? Ты думаешь, что сама Вогл не является особой разновидностью монстра? – Деб выдала сухой смешок. – Иисус, Декс, эта женщина натуральным образом создает серийных убийц. Только то, что она хорошо одевается и выглядит нормально, не изменяет того факта, что она, по сути, - мать таких монстров, как Эйтс. - И как я, - сказал Декстер хрипло. Дебра закрыла глаза и устало потерла их: - Ты не монстр, Декстер. - Тогда кто я? Дебра взмахнула рукой и беспомощно пожала плечами: - Я не знаю. Ты, ебать тебя, Декстер, мой гребаный брат. «И тот, кого в кого ты влюблена. Мы ходим вокруг того разговора, но я все равно знаю, что нам придется коснуться этой темы». - Ты была права, ты знаешь. Я имею в виду, когда ты сказала, что все те годы ты нуждалась во мне… но на самом деле, все было совсем наоборот. Это я нуждался в тебе, Деб. Нуждался в том, чтоб ты была рядом, в моем мире, чтоб понять его, понять меня, - губы Декстера побелели, когда он сжал их. – Я знаю, что это эгоистично с моей стороны. И если бы я был нормальным человеком, я бы отпустил тебя. Но я не могу этого сделать, - его сердце билось где-то в горле, разливая по телу слабость. - Декстер, - произнесла Дебра, чуть морщась. – Мне больно. - Я знаю, - сказал Декстер с горечью. – Но даже зная это, я не могу позволить тебе уйти. «Я действительно монстр». - Нет, - тут же отозвалась Дебра. – Моя нога. Ты сжимаешь ее слишком сильно, и мне больно. Дексте немедленно ослабил хватку руки, которая лежала поверх искалеченной ноги Дебры. Он и не понял, что сильно схватил ее, полностью поглощенный своей внутренней тревогой и попыткой объяснить сестре свои чувства. Он с жалостью и смущением посмотрел на израненную плоть Дебры, которой только что невольно добавил боли. - Мне жаль, - прошептал он. «Прости за все. Прости, что не знаю, как прекратить причинять тебе боль. Прости, что не могу отпустить тебя, потому что просто не могу потерять тебя навсегда». Декстер оторвал пристальный взгляд от травмированной ноги Дебры, чтоб встретиться с таким же пристальным взглядом, направленным на него. Ее выражение было таким серьезным, что оно немного испугало Декстера. Даже более, чем немного. Сильно испугало. - Раньше я думала, что ты остаешься рядом со мной, потому что заботишь обо мне, - легкая дрожь слышалась в ее фразе, она старалась выдержать его взгляд. – Я всегда думала, что несмотря ни на что, даже если я опущусь на самое дно, даже если моя жизнь станет полным дерьмом, ты будешь тем, что удержит меня на плаву. Это причиняло ему боль. - Мне хотелось, чтоб ты думала так. И мне жаль, что ты все-таки узнала правду обо мне. - Так значит, все было наоборот? – она задала этот вопрос очень тихо. - Да, - вымученно выдавил из себя Декстер. Дебра закусила нижнюю губу, чувствуя, как глаза наполняются слезами. - Мы, блядь, оба на дне, Декстер. Дебра оценивала их отношения именно так. И это пугало Декстера, потому что он видел, сколько мучений и боли вызывал в ней. «Это и есть конец? Вот так должны закончиться отношения между нами? Вот она – сумма нашей жизни, которая, наконец, подходит к своему завершению?» Декстер хотел бы найти слова, которые опровергнут утверждение Дебры. Он чувствовал, что сейчас все, чтоб было между ними, находится под угрозой. Все зависело от того, что он скажет дальше…