Альбатрос (7-30 главы)

«Мне бы хотелось быть воздухом, которым ты дышишь. Мне хотелось бы быть совсем незаметной, но при этом необходимой тебе» Маргарет Этвуд

- Я открою дверь, - предложила Дебра, идя перед Декстером. Брат нес на руках спящего Гаррисона. Она быстро повернула ключ в замке и посторонилась, позволяя Декстеру пройти. - Мне нужно уложить его спать, - сказал Декстер, - а перед этим попытаться оттереть его от сахара, иначе муравьи унесут его прямо во сне. - Ну, удачи, - хмыкнула Дебра. – Я никогда раньше не видела ребенка, который ел бы столько попкорна с карамелью. – Она провела рукой по волосам Гаррисона, пока Декстер нес его. – У Риты же не было диабета в семье? - Будем надеяться, что нет, - весело ответил Декстер, идя в спальню Гаррисона. Он зажег ночник на тумбочке мальчика и снял с сына обувь, после чего также снял его покрытую сахаром футболку. Гаррисон даже не пошевелился, настолько он был уставшим после сегодняшнего дня, полного приятных волнений. Декстер быстро сходил в ванную, откуда вернулся с влажной тряпкой. Оттереть пятна сахара с одежды Гаррисона было той еще задачей. Но ему нравилось заботиться о сыне, особенно когда тот был таким сонным и спокойным. Это напоминало Декстеру о том, как он подготавливал своих жертв. Это всегда действовало на него успокаивающе благодаря знакомому, четко установленному порядку действий. Вероятно, это было странной ассоциацией, но Декстер никогда не был хорош в понимании простых человеческих чувств и действий. Все эти годы он учился, глядя на других людей, но попытки оценить такие понятия как «хорошо» и «плохо» давались ему с трудом. Скорее, у него были собственные, совершенно отличные понятия. Тем не менее, Декстер знал, что ему нравилось заботиться о Гаррисоне. Он знал, что в его руках сын был в безопасности. Декстер сделал бы все для того, чтоб защитить его. «Возможно, это действительно похоже на то, как я подготавливаю своих жертв. Разница лишь в том, что для них я готовлю смерть на моем столе, а для него – жизнь». Чувства заботы о настолько различных для него типах людей все же были в чем-то схожи. По крайней мере, Декстер ощущал это именно так. Наверное, это не имело никакого смысла, но иначе он просто не умел. После того, как Гаррисон был укутан в одеяло в своей кровати, Декстер вернулся в гостиную. Дебра сидела на табурете и ела пиццу, которую только что нашла в его холодильнике. Мужчина вскинул бровь. - Холодная пицца? – иронично спросил он, обойдя барную стойку вокруг и выдвигая другой табурет, чтоб сесть напротив. – С каких это пор тебе нравится холодная пицца? Кажется, ты всегда говорила, что она напоминает тебе о замороженных соплях. - Иисус, Декс! – недовольно пробурчала Дебра с полным ртом пиццы. – Отъебись уже со своим брюзжанием. Ты еще будешь рассказывать, как мне поступать или что мне есть? И что, блядь, делает твою рожу сейчас такой счастливой? Декстер усмехнулся, внезапно испытывая забавно иррациональное чувство счастья в этой простой ситуации. Не успев подумать, он ляпнул первое, что пришло ему в голову: - Ты. Кусок пиццы, который Дебра несла ко рту, остановился на полдороге, когда сестра уставилась на Декстера с явным недоумением. Он моментально пожалел о вырвавшемся слове, зная, что его можно интерпретировать как угодно. «Обычно я веду себя очень осторожно, когда говорю с людьми, даже с Деб. Особенно с Деб. Так какого черта мои губы сейчас совершенно не слушаются меня?» При мысли о губах у Декстера внезапно вспыхнул ярких образ-воспоминание о том, как он целовал губы Дебры, а затем спускался все ниже и ниже вдоль ее тела. Как он целовал ее кожу, чувствуя, что буквально задыхается от удовольствия, исследуя каждую черточку, каждый ее изгиб. Декстер сглотнул с трудом, пытаясь не смотреть на губы Дебры сейчас. Простое признание того, что именно она наполняет его счастьем одним своим присутствием, взволновало его. И все же он не хотел, чтоб Дебра догадалась об этом, не желая ранить ее снова. Тогда какого черта он сейчас сказал это? Декстер знал ответ на свой собственный вопрос, пусть даже и не хотел этого. Он и Дебра открыли ящик Пандоры между ними той ночью. Тогда он признался себе, наконец, что Дебра была не просто какой-то абстрактной сестрой, но женщиной, а он сам был для нее не бесполым существом или родным братом, а кем-то большим. Их и без того сложные в эмоциональном плане отношения получили еще и дополнительное осложнение в виде физического влечения. Нельзя сказать, что раньше оно полностью отсутствовало. Но тогда Декстер, как правило, игнорировал его. Ровно до тех пор, пока все не перевернулось вверх дном и не вспыхнуло между ними. Поддавшись моменту, Декстер позволил себе забыться. Он не планировал заранее ту близость. Точно так же, как сейчас он не ожидал, что губы Дебры, вымазанные в пицце, будут выглядеть столь возбуждающе. Дьявол, это не должно быть таким сексуальным. Но это было. Это выглядело сексуально настолько, что Декстер чувствовал, как внутри него разверзся настоящий ад, который, несомненно, ждал его. Нервы Декстера были на пределе, его взгляд то и дело возвращался к губам Дебры. Они блестели жиром от пиццы. И снова он не должен был обращать на это внимания, но ничего не мог с собой поделать. Его сердце зайцем стучало в его груди, когда он, сдавшись, тупо уставился на ее губы, словно загипротизированный. Довольно долгое время Декстер не понимал смысл секса, считая его ненужным и недостойным. Он еще мог понять некоторые факторы, толкавшие людей ложиться голыми рядом с другими голыми людьми. Но раньше он вполне мог обойтись без этого, находя множество причин и последствий секса. Особенно последствий. Он понял, что Дебра так же неотрывно смотрит на него, когда она резко отвела взгляд, развеивая чары между ними. - Что хорошая девочка должна сделать, чтоб получить пиво? – пробормотала она, не глядя на него. Декстер постарался унять свое неровное дыхание, благодаря Дебру за самообладание. Его собственное, кажется, было не столь надежным в эти дни. - Я не думаю, что тебе следует пить пиво, - немного обеспокоенно сказал он. Дебра кинула на него мрачный взгляд. Но помимо обычного негодования в ее выражении было еще что-то, имя чему Декстер не мог дать. Возможно, она что-то скрывала от него. - Почему это, блядь? – требовательно спросила она. - В последнее время ты не слишком хорошо себя чувствуешь, - ответил Декстер, немного озадаченный ее настойчивостью. – Кроме того, ты за рулем. Сама знаешь, к чему это может привести. Дебра выглядела немного нервной, но все же сказала: - Да? Ну ладно. - У меня есть минеральная вода, содовая и сок. Она покачала головой: - Ладно, забудь, - Дебра бросила свой недоеденный кусок пиццы на тарелку, вытирая засаленные пальцы о штаны. – Мне все равно уже пора. Нужно заехать в офис и сделать пару вещей. - Сегодня суббота, - напомнил Декстер. «Я не хочу, чтоб она уезжала, пусть даже мы оба знаем, что это не самая разумная вещь. Черт, с каких пор мне стало так трудно подбирать слова в разговоре?» - Преступления случаются и в выходные, - сказала Дебра чуть холодно, вставая со своего табурета. – Впрочем, тебе ли не знать. «Я знаю, что у меня совершенно нет повода, чтоб задержать тебя тут дольше». Декстер беспомощно смотрел вслед уходящей Дебре. - Спасибо за сегодня, - сказал он быстро. – Это много значило для Гаррисона. «И для меня». Дебра обернулась к нему с улыбкой: - Ну я тоже неплохо провела время. Ты так смешно танцевал вместе с Гаррисоном. - Да? А я думал, у меня неплохо получалось, - притворно насупился Декстер. - Ты был похож на лягушку в блендере, - стараясь сохранить серьезное выражение лица, отрезала Дебра. – Это был полный кошмар. – Она улыбнулась. – Но смотрелось очень мило. - Полный оксюморон, - сказал Декстер в тон ей. Ему хотелось задержать ее рядом с собой настолько, насколько он мог. - Если в мире вообще существуют оксюмороны, Декс, - сказала Дебра с оттенком насмешки, - то это ты. «Не могу спорить с этим». Дебра открыла дверь. - Спасибо за пиццу. Еще увидимся. - Когда? Дебра остановилась в дверном проеме, а затем пожала плечами: - Не знаю. Я… гм… Мне нужно будет уехать из города ненадолго со следующего понедельника. По работе. - Что-то опасное? – Декстер нахмурился. Она отрицательно показала головой: - Нет, просто нужно разобраться с одним делом. Я буду просиживать задницу весь день и фотографировать улицу со всех ракурсов, обжираясь разной дрянью. - Похоже на отдых. Дебра избегала смотреть на него: - Да, это будет просто гребаная бомба, а не дело, - она неопределенно махнула рукой. – Ладно, позже. Она закрыла дверь за собой и оставила Декстера, сидящего на табурете и глядящего на ту же самую дверь с другой стороны. Он устало потер лицо, понимая, что многие вещи между ними остались недосказанными. Ему лишь оставалось завидовать самообладанию Дебры. Какое-то время все было совершенно привычным между ними двумя, но вдруг что-то происходит – и вот уже все снова становится ненормальным. Подобная хаотичность выбивала Декстера из колеи. Он не знал, как реагировать в таких ситуациях, не мог контролировать их и чувствовал себя неловко. - Нужно просто прекратить все это, - пробормотал он, пытаясь убедить себя в том, что это вообще возможно. Однако правда была в том, что эта новая ситуация была для него чем-то вроде неизведанных вод. При этом у него не было ни приборов навигации, ни какого-либо понимания о том, где именно пролегает его путь. Не говоря уже о том, что он понятия не имел, что станет завершением этого пути, чего бы ему самому хотелось. Декстер снова потер лицо, словно пытаясь стереть с него усталость и неуверенность. В этот момент он вдруг заметил ключи Дербы, забытые ею на столе. Он вскочил и схватил их, после чего поспешил к двери. Декстер вышел из квартиры, быстро преодолевая расстояние до стоянки, где Дебра обычно парковалась, когда навещала его. Он нашел ее стоящей рядом с автомобилем, она еще не успела уехать. Дебра смотрела на мерцающий фонарь парковочного светофора. - Ты забыла кое-что. Дебра чуть вздрогнула, не заметив вначале, что он подошел, а затем торопливо пробормотала: - Точно, спасибо. Декстер уже медленнее подошел к ней и осторожно поинтересовался: - Все хорошо? - Да. Почему бы и нет? - Ты не вернулась за ключами. - Я уже собиралась, - Дебра протянула руку за ключами. – Но теперь мне это, кажется, не нужно, не так ли? Декстер медлил с тем, чтоб отдать ей ключи. Ведь тогда Дебра сядет в машину и уедет, а ему совсем не хотелось этого. - Что ты делаешь? Дебра нахмурилась: - В каком смысле? - Ты уже пару минут смотришь на этот фонарь. - Кажется, он сломался, - она посмотрела на мерцающий свет. – Его продолжает заклинивать. Нужно будет сказать хозяину, чтоб починил. - Да, я скажу. Дебра выразительно пошевелила пальцами: - Декс, мои ключи. Декстер подошел, чтоб бросить ей в ладонь ключи. Ему казалось, что сам он двигается словно в замедленной съемке. «На что я надеюсь, удерживая Дебру тут? Что, черт возьми, я хочу?» Отвлекшись, Декстер промахнулся с ключами, и те пролетели прямо мимо руки Дебры, звонко падая на землю. - Черт, - сказал он, чувствуя себя глупо. Он быстро наклонился, чтоб поднять их. К сожалению, у Дебры сработал тот же самый инстинкт, так что в следующее мгновение их головы со звонким «Бум!» столкнулись в довольно болезненном ударе. Дебра неловко отступила назад, прижимая ладонь ко лбу: - Ебать тебя в четыре дырки, Декстер! – воскликнула она, глядя на него со злостью. Должно быть, Дебре досталось сильнее, чем ему, потому что он чувствовал лишь небольшую глухую боль. Дебра же яростно терла ушибленный лоб, а ее глаза мгновенно наполнились непрошенными слезами. - Деб, мне так жаль, - сказал Декстер несчастно, придвигаясь ближе, чтоб удостовериться, что с ней все в порядке. Он взял ее запястье в свою ладонь, отводя от лица. – Позволь мне посмотреть. - Из чего сделана твоя башка? – раздраженно спросила она, выглядя при этом все еще немного ошеломленной. – Из бетона? Мать твою, ты чуть не убил меня, придурок. Декстер держал лицо Дебры в руках, рассматривая вблизи ее ссадину, появившуюся по его вине. Уже виднелась небольшая шишка из-за сильного удара. Он вздохнул. - Я не хотел, прости. - Кажется, ты только и делаешь, что говоришь мне эту хуйню изо дня в день. Декстер поймал ее пристальный взгляд. - Пожалуйста, не надо, - сказал он, чувствуя себя действительно паршиво. - Тогда что, блядь, ты хочешь от меня, Декстер? – спросила Дебра нервно, глядя на него уже почти со страхом. - Ничего, - ответил он медленно, все еще не отнимая рук от ее лица. Пристальный взгляд Декстера искал ее глаза, в то время как его сердце вновь пустилось в пляс. – Все. – Он противоречил самому себе. - Пиздец, мать твою. Ты просто хочешь свести меня с ума, - дыхание Дебры становилось прерывистым, а голос – хриплым. - Я сам схожу с ума, - признался Декстер, а затем с силой впился в ее губы своими губами. Это было тем самым, что он обещал себе никогда не делать снова. Но как только губы Дебры приоткрылись, позволяя ему продолжить и углубить поцелуй, Декстер понял, что уже не способен остановиться сам. Он протолкнул свой язык в ее рот, чувствуя вкус пиццы, ощущая ее собственный вкус. Голова Декстера кружилась под действием бурлящей в венах крови. Голос в голове кричал, что он должен, обязан остановиться, но он не мог. Деркстер толкнул Дебру к стене и прижал собственным телом, так что им обоим больше некуда было деваться. Не осталось ни дюйма пространства между их телами, и мужчина чувствовал, что его сознание улетает куда-то очень далеко от этой невероятной близости. Уже не сдерживая себя, Декстер застонал в губы Дебры, когда одна из ее ног обернулась вокруг его талии таким образом, что он еще лучше почувствовал жар, охвативший ее. Его собственное тело пульсировало в огне, и единственной мыслью осталось то, как он хочет ее. Они совершенно не скрывались, и прямо сейчас их мог увидеть кто угодно, появившийся на этой автостоянке. И любой из соседей прекрасно знал, что они брат и сестра, так что было очень странно видеть их, прижавшихся друг к другу у стены. Именно так о них могли подумать все прочие люди. Все они просто знали, что Дебра – его сестра, так что не поняли бы того, что сейчас происходило. Впрочем, сейчас это мало его волновало. Его рука скользила под рубашкой Дебры, пока, наконец, не нащупала ее грудь, после чего он слегка стиснул ее ладонью. Декстер помнил ощущение одного из ее сосков у себя во рту, и прямо сейчас больше всего на свете ему хотелось сорвать с нее одежду и повторить тот опыт. Он почти простонал в ее губы: - Нам нужно подняться наверх, - было трудно произносить слова из-за рваного, тяжелого дыхания. Дебра выглядела столь ошеломленной и пораженной, и такой же взъерошенной, как он сам. - Почему? – она задыхалась, будто зажатая одновременно между страхом и тем огнем, что охватил их обоих сейчас. - Потому что я не хочу трахнуть тебя прямо у стены в гараже, - произнося это, Декстер чувствовал, что еще немного, и его просто разорвет от переполнявших чувств, эмоций, желаний. Дебра была его мукой и его лечением одновременно. - Ты действительно хочешь трахнуть меня? – нервно, но с вызовом бросила она. Декстер был в недоумении, как Дебра вообще могла задавать ему подобные вопросы. Неужели она сама не видела, какой эффект производит на него? Тем более, что одна часть его тела, находящаяся внизу вполне ясно давала ей понять, насколько сильно он ее хочет в данный момент. - Блядь, да, - почти прошипел он, неспособный больше отрицать очевидное и ненавидеть себя за это. Декстер знал, что должен быть более осторожным, но Дебра была нужна ему больше всего на свете. Она буквально жила в нем, в его венах, он ощущал это всей кожей. Он отчаянно нуждался в ней. Дебра дрожала, все еще прижатая к нему. Она прошептала почти с отчаянием: - То, что мы делаем, это просто ебаный пиздец, - ее голос был похож на плач. - Дебра, ты хочешь, чтобы я остановился? – Декстер все-таки смог произнести эти слова, хотя вовсе не был уверен, что действительно способен на подобный подвиг прямо сейчас. Дебра выдержала его внимательный взгляд с такой серьезностью, что Декстер испугался, что она собирается закончить это безумие. Но вместо этого она беспомощно мотнула головой и ответила: - Блядь, нет. Декстер застонал, чувствуя колоссальное облегчение. Его рот снова накрыл ее губы, сминая их в жестком, требовательном поцелуе. Ему просто необходимо было избавиться от мук, душивших его сейчас, даже если это гарантировало в будущем новые муки. Сейчас им обоим просто не хватало дыхания. ~ * ~ * ~ - Согласно закону №17 о гражданских правах от 1984 года, сексуальное домогательство – это форма дискриминации по полому признаку… - гулкий голос докладчика пробудил яркие воспоминание Декстера об этих выходных. Он моргнул, чувствуя, как бисеринки пота скатываются вниз по его спине под рубашкой в то время, как он и остальная часть отдела сидели на специальном рабочем семинаре. - Законодательный акт относится к отделам, имеющим пятнадцать и более сотрудников, включая местные, государственные и федеральные компании, а также компании частного сектора… Он беспокойно заерзал на своем сиденье, стараясь вникнуть в слова женщины-докладчика, однако его мысли все равно, так или иначе, возвращались к другой женщине. Сидевший рядом с ним Масука наклонился и прошептал: - Ты заметил, что на нашем прекрасном лекторе нет трусиков? Декстер поморщился: - Я думаю, ты упускаешь суть этих семинаров, Масука. - Я совершенно серьезен, - отозвался тот, все еще следя за фигурой привлекательной брюнетки, читавшей доклад на тему закона о сексуальных домогательствах. – У меня есть одна теория на этот счет. Хочешь послушать? - Нет. Но от Масуки было не так-то просто избавиться: - Я думаю, к нам посылают этих горячих цыпочек, чтоб те читали свои доклады, а мы смотрели на них и… ну ты понял. Короче говоря, это попросту еще один способ взять нас за яйца, - он пихнул Декстера в бок. – И их миссия выполнена, кажется. Посмотри сам, чувак. – Масука откинулся назад на своем стуле, с глумливой улыбкой кивая в сторону своей ширинки. Выражение лица Декстера не изменилось: - Ты предлагаешь мне посмотреть на твою эрекцию? – спросил он сухо. – Потому что мне кажется, прямо сейчас ты точно нарушаешь пару статей закона о домогательствах. «Кроме того, я бы готов был заплатить тебе, лишь бы ты только отстал от меня прямо сейчас». Декстер передвинулся на стуле немного неловко, чувствуя, что его собственный член находится в полувертикальном положении. Он действительно старался не думать о Дебре сейчас, потому что это определенно было не место и не время, чтоб думать о ней. - Да ладно тебе, - сказал Масука с легким смущением. – Ты же понял, что я имел в виду. Сам смотришь на нее, - он ухмыльнулся, глядя на точеную фигурку их лектора. – Только не говори, что не хотел бы завалиться с этой крошкой куда-нибудь на плоскую поверхность и не сделать кое-что очень противоречащее закону о сексуальных домогательствах. Декстер мельком взглянул на Масуку. На какое-то мгновением он действительно завидовал столь простым извращением своего коллеги. Если бы его собственные извращенные вкусы были настолько наивными и понятными. - В твоей душе есть место поэзии, да, Масука? – иронически сказал он. - Я точно не собираюсь извиняться за естественные порывы своего тела, - без раскаяния ответил тот. – Я просто предельно откровенен и искренен. Женщинам нравится это дерьмо. Декстер снова сосредоточил внимание на лекторе. - Ну если ты так говоришь, - буркнул он. «- Нам нужно подняться наверх. - Почему? - Потому что я не хочу трахнуть тебя прямо у стены в гараже. - Ты действительно хочешь трахнуть меня? - Блядь, да» Декстер снова заерзал на своем стуле при этих воспоминаниях и том, что чуть не произошло позже. Они ласкали друг друга в течение нескольких восхитительных моментов, и Декстер начал переживать по поводу того, что они так и не доберутся до его квартиры сегодня. Но когда они уже почти сделали то, чего им обоим так хотелось, на парковке показалась миссис Родригес из квартиры «3В». Он и Дебра мгновенно отскочили друг от друга, неловко поправляя одежду, чтоб потом в течение пяти минут вежливо выслушивать треп соседки. Та позволила себе прокомментировать погоду, приближающиеся выборы и долго сетовала на то, что прождала звонок от своего внука целый день. И да, конечно, она совершенно не собиралась замолчать в ближайшее время. Посреди этого бесконечного монолога Дебра пробормотала какие-то извинения и буквально пулей понеслась к машине, оставляя совершенно ошеломленного Декстера помогать пожилой женщине с ее мешками из магазина. В конце концов, Декстеру даже удалось убедить себя в том, что это было удачное стечение обстоятельств, пусть даже это и шло в разрез с его желаниями. Он не пытался связаться с Деброй на следующий день, позволив им обоим остыть немного, давая себе и ей некоторое время на раздумья. Однако теперь, после прошедших выходных, Декстер уже не был так уверен в том, что достиг хоть какого-то успеха в разгребании всего этого дерьма. То, что он сказал тогда Дебре, было правдой. Он действительно хотел от нее все и ничего. Дебра просто была рядом с ним, любя его, даря ему свою поддержку и доверяя ему – и так было всегда. Но бывали и иные дни, когда Декстер ощущал потребность владеть каждой клеточкойсвоей сестры, чувствовал ее эмоции как свои собственные. Он нуждался в Дебре как в части самого себя, как в сердце, бьющемся у него в груди. Без нее он не мог дышать. Это было глупым, эгоистичным желанием, но абсолютно не поддающимся какому-либо контролю. Декстер стиснул зубы. Раньше ему казалось, что есть какой-то способ сдерживать эти чувства таким образом, чтоб они не были столь разрушительными по отношению к нему и Дебре, их взаимопониманию. Декстер просто не знал, что он должен был сделать для этого. Он рассеянно потер шею, пытаясь найти какие-то варианты решения сложившейся ситуации. Возможно, есть один человек, знающий, как ему помочь…