Альбатрос (7-30 главы)

"Мир разрушался, и единственная вещь, которая действительно имела значение для меня, состояла в том, что она была жива" Рик Райордан

Декстер тупо пялился в белую стену напротив, ожидая появления врача, который должен был сказать ему, что происходило с Деброй. Любому, кто бы посмотрел на него, показалось бы, что мужчина находится в состоянии оцепенения и шока, но все же это было не совсем так. В течение нескольких часов Декстер узнал, что его сестра была беременна, потом думал, что она прервала свою беременность и, наконец, узнал, что она все же не сделала этого, и теперь все было под угрозой снова. Только что Декстер пришел к осознанию того факта, что у него, может быть, будет теперь не один ребенок, а два. Потом снова один. И опять два. Все было так неопределенно, что все чувства мужчины были полностью уничтожены страхом. Больше всего на свете ему хотелось, чтоб врач, наконец, вышел и сообщил ему о состоянии дел. «Я изо всех сил пытаюсь иметь дело хотя бы с одной эмоцией за раз. Как, мать вашу, люди ожидают, что я буду в состоянии разобраться со столь многими эмоциями разом, да еще и свалившимися так внезапно?» Декстер сгорбился на своем пластиковом сиденье в приемной больницы, опуская локти на колени и пряча лицо в ладонях. Его плечи были опущены в поражении, а состояние было совершенно разбитым из-за всего произошедгего. Он все еще не мог решить, что чувствует при мысли о ребенке, но он точно знал, что чувствовал, когда думал о возможной потере Дебры. Это было невыносимо, немыслимо. Декстер даже не был уверен, сможет ли он существовать без нее. По крайней мере, оставаться тем человеком, что и раньше. Был свой парадокс в их отношениях с Деброй. Никто иной в этом мире, кроме нее, не мог сделать ему настолько больно, напугать, расстроить или полностью разрушить, перевернуть весь его мир. Нужно было признать, что она кардинально изменила его, заставив полностью перестроиться. Декстер осознавал, какой долгий и нелегкий путь он прошел. Иногда он чувствовал себя подобно одной из своих жертв, стоило ему приблизиться к Дебре. Декстер ощущал себя так, будто его привязали к столу, он не способен переместиться или убежать, в то время как она все глубже входит в его плоть, заставляя кровоточить, разрезая на миллион частей. Но даже посреди всего этого хаоса, боли, волнения и замешательства Дебра была центром его мироздания. «Дебра – моя единственная семья, которую я знаю. Единственная, кто имеет для меня значение… даже когда она создает в моей жизни настоящий кавардак». В этой ситуации ребенок бы привнес еще больше сомнений и неустойчивости в их и без того запутанные отношения. Это было похоже на то, как если бы они сидели в протекающей лодке, из которой должны были непрерывно вычерпывать ведрами воду, чтоб не потонуть окончательно. Имело ли в этой ситуации смысл добавлять лодке еще больше веса? Нужно ли им было вычеркнуть этого ребенка из своей жизни, чтоб остаться на плаву в своей прохудившейся лодке? Но тогда мысли Декстера не могли не сворачивать к Гаррисону. Его сын был единственным иным человеком в его жизни, помимо Дебры, без которого он бы просто не смог дышать. Когда Рита сказала ему о своей беременности, Декстер был напуган, ему нечего было предложить этому ребенку. Ирония была в том, что именно Дебра тогда смогла лучше кого бы то ни было вправить ему мозги на место. Позже, когда они оба стояли рядом с колыбелькой малыша Гаррисона в роддоме и смотрели на его крошечное личико, именно Дебра убедила его в том, что он сможет быть хорошим отцом. Держа Гаррисона на руках, Дебра сказала тогда, что Декстер был превосходным старшим братом, и Декстер верил ей. По крайней мере, верил достаточно для того, чтоб поступить правильно, а затем, со временем, действительно увидеть и понять правоту Дебры. «Я хороший отец. Я не должен был быть им, но это так. И я смог бы быть хорошим отцом другому ребенку… Является ли это желание эгоистичным? Мир Гаррисона находится под постоянной угрозой из-за меня. Если бы он когда-нибудь узнал правду обо мне, его жизнь была бы разрушена. Какое право я имею на то, чтоб создавать подобные условия для еще одного человека?» Пальцы Декстера с силой впились в кожу головы, когда он сжал ладони. «Если этот человек вообще все еще существует». Декстер почувствовал острую боль при мысли об этом. Что это значило? Нормально ли было оплакивать потерю того, о чем узнал всего пару часов назад? Мужчине хотелось кричать, потому что у него не было единственно верного ответа ни на один из несметного числа вопросов, крутящихся в голове. - Мистер Морган? Декстер Морган? Декстер моментально вскинул голову при звуке своего имени. Перед ним стоял человек в белом халате. Мужчина тут же поднялся. - Да, это я. Все в порядке? Д-деб? – он запнулся, произнося имя сестры. - Она отдыхает, - успокаивающе ответил доктор. Декстер с трудом сглотнул: - Она… ребенок… он…? - Нам удалось остановить кровотечение, так что и мать, и ребенок в полном порядке, - сообщил доктор. Декстер моргнул, стараясь понять, что он правильно расслышал то, что ему сказали. - Деб не потеряла ребенка? - Нет. Декстер рассеянно посмотрел по сторонам: - Но там было так много крови. Я думал… - Знаю, это может выглядеть очень пугающе, но порой такие вещи происходят, - добродушно объяснил врач. – Порой менее сильные кровотечения имеют куда большее значение, чем это. Вы были бы удивлены, если бы знали, насколько. «Нет, я не был бы удивлен. Нет ничего, что вы можете сказать мне о крови, чего я бы уже не знал». И все же он не мог чувствовать себя абсолютно спокойным. Сложно сохранять ледяное спокойствие и быть объективным, когда видишь, что те, кого ты любишь, страдают. - Я могу увидеть ее? - Сейчас она спит. Мы подержим ее этой ночью, чтоб убедиться в ее безопасности. - Это может произойти снова? – спросил Декстер встревожено. – Будет ли эта беременность иметь повышенную степень риска? Доктор отрицательно покачал головой: - Я так не думаю. Здоровье вашей сестры довольно крепкое. Дебра сказала, что она лишь недавно узнала, что беременна, поэтому теперь, когда она знает это, она будет в состоянии проявить лучшую заботу о себе. Я дал ей список необходимых пренатальных витаминов, а также некоторой литературы о том, чего ей следует избегать во время беременности. - Для женщины нормально так долго не знать о том, что она беременна? – Декстер не мог избавиться от чувства, что что-то было не правильно, ему было необходимо подтверждение врача в том, что все действительно идет нормально. - Абсолютно, - без колебаний ответил врач. – Многие женщины имеют нерегулярные циклы. Кроме того, они часто не успевают следить за ними, так что легко теряют счет недель. – Он утешающее похлопал Декстера по плечу. – Я обещаю вам, что беременность вашей сестры – абсолютно нормальна, с какой стороны ни посмотри. Декстер про себя лишь поморщился. «Это если смотреть лишь на внешнюю сторону вопроса». - У многих женщин бывают кровотечения во время беременности, что при этом никак не сказывается на развитии плода. Потом они рожают крепких, здоровых младенцев. Декстер потер руку об руку, все еще чувствуя нервозность и неуверенность: - Когда это произошло, мы… мы ссорились… - Это не ваша вина, - уверенно заявил доктор. – Итогда такие вещи просто случаются сами по себе. – Он слегка улыбнулся. – Хотя если бы вы смогли немного поумерить пыл ваших ссор в течение следующих нескольких месяцев, это было бы весьма неплохо для кровяного давления Дебры. Оно немного высоковатое, на мой взгляд. Но мы будем контролировать и это, так что можете быть уверены, все будет хорошо. Декстер отвел взгляд, задаваясь вопросом, сколько еще вещей и разговоров состоится между ним и Деброй, которые расстроят ее. И он пытался понять, каким образом сможет управлять собой. Оставаться собранным и безэмоциональным в присутствии Дебры, казалось, было самой невозможной для него вещью в последнее время. - Хорошо. Могу я побыть в палате Дебры некоторое время? – уже более спокойно спросил он. - Конечно. Вероятно, она проспит еще очень долго. Но я уверен, если она проснется, то будет рада, что вы рядом. «Все равно. Я в любом случае собираюсь быть там, так или иначе». Сухая, ненатуральная улыбка тронула губы Декстера, он уже потерял к врачу всякий интерес: - Благодарю за помощь, доктор. Деб и я действительно ценим это. - Это моя работа, - легко отозвался врач. – Вам нужно лишь удостовериться, что ваша сестра позаботится о себе и своем маленьком пассажире. Мне хочется думать, что я не увижу ни одного из вас до того срока, как придет пора открывать шампанское и поздравлять молодую мамочку. Декстер все еще улыбался: - Да, я постараюсь. Врач указал рукой в сторону коридора: - Вторая дверь слева от вас. - Спасибо, - Декстер тут же сделал несколько шагов по направлению к палате Дебры. - О, и Декстер, - доктор остановил его, заставляя обернуться. – Постарайтесь не реагировать так эмоционально на беременность вашей стестры. Нормально быть насколько эмоционально втянутым в это, но все же нет ничего, о чем бы вам стоило волноваться. «Вы идиот». Мышцы лица уже сводило в болезненных судорогах от необходимости держать эту приклеенную улыбку. - Я знаю, еще раз спасибо. Он развернулся и поспешил к палате Дебры, стремясь избежать еще какого-нибудь идиотского совета этого парня, который ничего не знал о них с Деб. Декстер чуть замедлил темп ходьбы, входя в ее комнату. Дебра лежала в постели, ее лицо было обращено к противоположной стене. Он подошел к ее кровати и посмотрел вниз на нее. Спокойные взлеты и падения ее груди говорили о том, что Дебра действительно просто мирно спала. Трубка капельницы тянулась от ее руки к мешку, висящему рядом на стойке. Помимо этого, Дебра выглядела абсолютно нормально. Декстер осторожно взял ее ладонь в свою и мягко сжал, ощущая тяжелый осадок пережитого страха в душе. - Прекрати так ужасно пугать меня, - попросил он рваным шепотом. Не отпуская ее руки, Декстер пододвинул стул чуть ближе и сел у кровати Дебры. Он понятия не имел, что собирается сказать ей, когда она проснется, но у него было это свободное время, что понять это и подумать над тем, чего ему действительно хотелось. Декстер надеялся, чтоб Дебра проспит еще довольно долго… ~ * ~ * ~ Первым реальным ощущением был запах. Он-то, в конечном счете, и разбудил Дебру. Она пошевелилась на своей кровати, открывая глаза. Дивный аромат издавал бутерброд с мясом. Прямо перед ней была чистая белая стена, но, повернув голову, Дебра увидела Декстера, сидевшего рядом с ее кроватью. Он как раз засовывал в рот большой кусок гамбургера. Но его внимание мгновенно переключилось, стоило ему увидеть пришедшую в себя сестру. - Деб, - сказал он ртом, полным хлеба с мясом. – Ты не спишь. Как ты себя чувствуешь? Воспоминания предыдущего дня вихрем вернулись в голову. Она помнила боль, кровь и Декстера, срочно везущего ее в больницу, а потом доктора, заверяющего ее, что с ребенком все в порядке и нет никаких причин для беспокойства. Ей понадобились все ее силы, чтоб не сказать ему, что она чуть не сделала аборт и вообще мало заботилась о безопасности будущего ребенка, что могло сказаться на нем. Вместо этого она просто позволила ему сделать какой-то укол. А сейчас, проснувшись, Дебра чувствовала, что была ужасно голодной. - Я пиздец как хочу есть, - сказав это, Дебра протянула руку к хотдогу Декстера, от которого тот только что откусил. – Дай сюда. Декстер безропотно отдал ей свой хотдог. - Ты уверена, что тебе можно это есть? – нерешительно спросил он. Рот Дебры моментально наполнился слюной от всех этих запахов соуса и нежного мяса. - Я, блядь, никогда еще не была ни в чем так уверена. Попробуешь остановить меня? – буркнула она, после чего с наслаждением погрузила зубы в это восхитительное мучное удовольствие. – Ебать меня… - Она почти застонала от наслаждения с полным ртом, не беспокоясь о том, что соус размазался у нее по лицу. – Просто охуенно. – Ее живот одобрительно заурчал вслед поступающей пище, которую так давно желал получить. Дебра торопливо прожевала и откусила еще один кусок, после чего все же вынуждена была пробормотать: - Который сейчас час? - Уже больше девяти, - ответил Декстер, наблюдая за тем, как она ест. – Тебе не кажется, что ты слишком торопишься? - Нет, - отмахнулась она легко, но затем нахмурилась: - Девять вечера? Декстер кивнул утвердительно: - Да, ты спала довольно долго. Доедая хотдог, она недоумевающее посмотрела на Декстера: - Что ты все еще здесь делаешь? - Пытаюсь не стать твоим обедом, как этот хотдог. А то вдруг у тебя возникнет желание съесть и меня тоже, - с притворной обеспокоенностью ответил Декстер. - Отъебись, - фыркнула она. – Я дико хочу жрать. Можешь предъвить мне иск по этому поводу. Декстер протянул ей второй хотдог: - Хочешь еще? Дебра не колебалась: - Да, - она хватила его прежде, чем он мог передумать, и запихнула в рот очередной кусок. - Джейми осталась с Гаррисоном, - между тем, объяснил Декстар. – Мне не хотелось оставлять тебя. Дебра неохотно перестала жевать. - Эм-м… да, спасибо. Хорошо, что ты здесь. Я немного волновалась, - она скривилась. – Я думала… - Дебра поперхнулась хотдогом и отвела взгляд так, будто ей было трудно закончить предложение. - Я знаю, - сказал Декстер спокойно. – Я тоже переживал, но доктор сказал, что с ребенком все в порядке. Губы Дебры побелели от напряжения, когда она сжала их. Кажется, ее собственное отношение к ситуации было двойственным. - Кажется, все это дерьмо так и не удалось как-то исправить, так что да, все действительно просто охуенно, - сказала она с резким сарказмом. Декстер выпрямился на своем стуле, чувствуя то же напряжение: - Это то, чего ты хотела? Чтоб все закончилось? – спросил он искренне. – Но когда ты не довела процедуру до конца вчера, я подумал… - Что ты подумал, Декстер? – зло бросила она. – Что я внезапно воспылала желанием стать матерью? Так вот это совершенно не так. Ты действительно желаешь знать, чего я хочу? Я хочу, чтоб всего этого вообще не происходило, вот что. - Но это происходит. Неумолимая логика Декстера в данной ситуации была далеко не самой лучшей вещью. - Ты полагаешь, я не в курсе? – ядовито прошипела она. – Эта штука теперь сидит во мне и портит все. - Это не «штука», это наш ребенок, - раздраженно перебил ее Декстер. Дебра нахмурилась и бросила беглый взгляд на дверь, опасаясь, что кто-то может быть там и услышать их разговор. - Господи Иисусе, Декстер, крикни это еще громче. Я не уверена, что все в этой больнице знают, что мы с тобой пара гребаных извращенцев. - Мы не извращенцы, - не согласился Декстер горячо. – Мы не кровные родственники. Это не незаконно. - Но это безнравственно, - заметила Дебра, чувствуя отчаяние. - Из всех тех вещей, которые я думаю об этом ребенке, слово «безнравственный» никак не связано с ним. Она принялась сверлить его тяжелым взглядом, ее сердце сильно билось. - И что, в таком случае, ты думаешь об этом ребенке? – она резко прервала саму себя, качая головой. – Впрочем, это не имеет никакого значения уже. Все закончится очень скоро. Мы просто должны пройти через все это. Декстер впился в нее взглядом так, что Дебра почувствовала себя немного неловко из-за такого пристального наблюдения. - Ты не хочешь повторить свою попытку еще раз? Почему ты даже не рассматриваешь иные варианты? - Нет, - немного нервно ответила Дебра. – Я не собираюсь делать аборт. – Она бросила так и не доеденный хотдог на тумбочку у кровати, внезапно чувствуя, что аппетит полностью пропал. – Я лежала на том столе и была так уверена, что делаю все правильно, это казалось мне единственным выходом, который у меня был. Но я все равно не могла отделаться от мыслей о ЛаГуэрте. - О ЛаГуэрте? – повторил Декстер в недоумении. Рот Дебры скривился при болезненных воспоминаниях. - Я отняла жизнь, Декс, - сказала она хрипло. – Я убила невинную женщину, забрав ее из этого мира раньше срока. - Ты была в совершенно невозможной для логического решения ситуации, Деб, - попробовал объяснить ей Декстер. – У тебя была всего доля секунды на принятие решения. Ты не должна все время продолжать винить себя за то, что произошло. Этим ты ничего не изменишь. - Я знаю, - ее голос звучал глухо, а пальцы начали вяло перебирать край больничного одеяла. – Но когда все свелось к необходимости сделать аборт, я просто не смогла совершить это еще раз – снова отнять невинную жизнь из-за наших с тобой гребаных проблем. Дебра попыталась не расплакаться, делая над собой колоссальное усилие, но слезы все равно показались в ее глазах. - В тот момент, на столе, ко мне как будто пришло озарение. Из-за нас жизнь была исторгнута из этого мира. И тогда я внезапно поняла, что мы могли бы принести жизнь в этот мир, - она беспомощно передернула плечами, словно от холода. – Я не знаю, наверное, это похоже на какую-то гребаную кармическую перестройку, как будто мы должны Вселенной что-то. – Дебра посмотрела на него, пытаясь определить, о чем он думает. – Декстер? Ты так не считаешь? Декстар молча сидел в течение некоторого времени, обдумывая ее вопрос. Наконец, он сказал: - Мне кажется, ты права, - его голос прозвучал мягко. Декстер поймал ее пристальный взгляд и ответил утвердительным кивком. – Возможно, что-то подобное действительно должно было произойти. Он встал со стула и пересел на край ее кровати. Декстер дотронулся до края своей рубашки внизу: - Ты вся в соусе от хотдога, - сообщил он ей прежде, чем приняться аккуратно вытирать его углом рубашки. - Ты поставишь отметины, - слабо запротестовала Дебра, имея в виду его рубашку. Она была огорошена тем, как, казалось бы, спокойно Декстар воспринимал все услышанное. Дебра думала, он скажет, что она просто ненормальная со всеми своими предположениями насчет кармы. Она была уверена, что он не согласится с ней. - Это ты, - просто ответил Декстер, полностью сосредоточившись на задаче вытереть все капли соуса барбекю с ее лица. – Ты всегда оставляешь отметины. Дебра хотела спросить, о чем он говорит, но она предполагала, что уже и так знает ответ. Они оба оставляли отметины друг на друге, несмываемо написали свои имена под кожей друг друга, навсегда выжигая собственное клеймо принадлежности один другому. Глаза Декстера сверкнули и захватили ее взгляд, когда он, наконец, закончил вытирать ее лицо. Он наклонился очень близко, так, что между ними было не больше нескольких дюймов. - Мы сможем сделать это, Деб. Это не будет легко, но этот ребенок слишком важен, - искренне пообещал ей Декстер. – Мы сделаем так, что все будет замечательно. Ты станешь прекрасной матерью. Это было тем, к чему у Дебры не было времени подготовиться, это было тем, чего она больше всего боялась. И наличие проникновенных глаз Декстера, глядящих в ее собственные глаза, ничуть не помогало. - Я знаю, - сказала она как можно более решительно, - потому что я собираюсь сделать лучшую вещь для этого ребенка. Единственную вещь, которая имеет смысл. – Она видела, как неуверенность снова возвращается во взгляд Декстера, но все же вынудила себе продолжить. – Я собираюсь родить этого ребенка, Декс, а затем я отдам его семье, которая заслуживает его. Любящей семье, которая сможет позаботиться о нем должным образом и дать ему реальный шанс на нормальную, здоровую жизнь. Сердце Дебры колотилось мучительно быстро в ее груди, пока она ждала ответа Декстера на единственно возможное решение всей этой кошмарной ситуации. Она вышла из клиники ранее в этот день, понятия не имея, что она собирается делать потом. Позже, сидя в тихом парке, Дебра, наконец, нашла решение. Она не заслуживала этого ребенка, равно как не заслуживал его и Декстер, который, наверняка, умудрился бы испортить ему жизнь. Но были семьи, которые могли принять этого ребенка. Дебра знала, что не могла оставить себе его так же, как не могла и отнять его жизнь. Отдать малыша на воспитание в семью было единственно верным ответом. Конечно, это произойдет еще лишь через пять месяцев, но уже сейчас Дебра чувствовала, что готова к этому. Ведь после того, как она передаст ребенка на воспитание, она будет свободна, и таким образом часть ее вины за смерть ЛаГуэрты уменьшится, разве нет? Декстер медленно отодвинулся от нее, после чего встал и отошел от кровати, отворачиваясь к двери. Дебра изучала взглядом его напряженные плечи, пытаясь понять, какой будет его следующая реакция. Когда они были в ее доме, она специально старалась разжечь в Декстере гнев. Ей хотелось, чтоб Декстер был в ярости, потому что чувствовала желание быть наказанной за то, что почти отняла очередную невинную жизнь. Его гнев был желанным облегчением от внутренней боли и ненависти к самой себе, которые Дебра чувствовала в тот момент. Она знала, что было слишком жестоко позволить Декстеру узнать, что именно он являлся отцом ребенка. Но кроме потребности наказать себя Дебра также чувствовала желание наказать и его, пусть даже ей самой было больно делать это. Вся эта боль сидела в ней с того самого момента, как они оба в тайне решили не говорить никому правды о смерти ЛаГуэрты тем, кто любил ее. Казалось правильным, что они должны пострадать теперь. Когда Дебра думала, что потерпела неудачу, она заключила сделку со вселенной. Если вселенная не желала забирать ребенка прямо сейчас, значит, ее план был верным. Когда врач сказал ей, что ребенок жив и совершенно здоров, Дебра уже знала, что она будет делать дальше. Но теперь, когда Дебра приняла окончательное решение относительно своей беременности и того, что будет после, она нуждалась в поддержке Декстера. Если он будет пытаться переубедить ее, то следующие несколько месяцев станут сущим адом для них обоих. И Дебра подозревала, что так оно и будет. - Декстер, - позвала она его. – Скажи что-нибудь. Декстер повернул голову на ее голос так, что она видела его профиль. - Что ты хочешь, чтоб я сказал? – глухо спросил он. - Я хочу, чтоб ты сказал мне, что я права, и ты собираешься поддержать меня в этом, - Дебра непроизвольно задержала дыхание, ожидая ответа…