Альбатрос (7-30 главы)

«В своих крайностях чувства могут становиться безумием» Вирджиния Вульф

Декстер во второй раз откусил от рожка с мороженым и принялся неторопливо жевать его, рассеянно глядя на переполненную яхтами пристань. Любому, что увидел бы его, могло показаться, что он был похож на обывателя, проводящего законный отпуск или выходной, купаясь в лучах солнца Майами. Только вот Декстер был сейчас тут совсем по другой причине. Он охотился. Точнее выслеживал очередного потенциального кандидата на свой стол. Почти неделя прошла с тех пор, как он оставил Дебру в больнице. Он знал, что физически с ней все в порядке, поскольку ее регулярно проведывала Вогл… а также потому, что он несколько ночей подряд провел возле ее дома, сидя в своем автомобиле. Декстер все еще чувствовал эмоциональную нестабильность из-за того, что узнал о беременности Дебры и ее последующих решений на этот счет. Отдать ребенка в усыновление… в этом были свои смысл и логика. Однако его статус родителя не позволял мыслить логически. В тот первый раз, когда Декстер держал Гаррисона на руках, он чувствовал себя напуганным, не зная, каким отцом будет для малыша. Он прекрасно понимал теперешние страхи Дебры, но он также не мог с уверенностью сказать, станет ли их жизнь лучше после того, как они отдадут своего ребенка в усыновление. С другой стороны, у них также не было возможности оценить, что даст им наличие в их жизни малыша. Декстер хрустел мороженым, ощущая внутри себя знакомое расстройство и подавленность. «Независимо от того, сколько раз я пытаюсь посмотреть на все это с разных сторон и выработать какой-то план, я все равно топчусь на одном месте. Меня преследуют мои же собственные мысли, вертящиеся в голове». Декстер начал беспокоиться о том, что у его проблемы не было решения. По сути, решением являлось то, что кто-то из них двоих все равно должен был бы пойти на компромисс. «Компромисс – когда ни один из нас не получит то, чего хочет». Декстер вздохнул. «Кажется, так и будет». Было еще кое-что. Декстер не знал, сколько еще он сможет жить в этой добровольной ссылке, вдали от Дебры. Он чувствовал себя так, будто потерял руку или ногу, и вспоминал о своей потере каждый раз, когда пытался сделать что-либо. Он все время натыкался на отвратительную действительность. Декстер скучал по Дебре, как по недостающей конечности. Фантомные боли напоминали ему об этой потере каждую минуту на протяжение всего дня. Он знал, что Дебра была где-то неподалеку. Для того, чтоб поговорить, достаточно было всего лишь набрать номер телефона. Но Декстер не хотел говорить с ней, пока у него все еще не было четкого плана действий, а эмоции продолжали заглушать голос разума. Он должен был сделать для нее хотя бы это. Проблема оставалась неразрешенной, и Декстер вовсе не был уверен, что когда-нибудь это изменится. Еще раз откусив большой кусок мороженого, Декстер снова просканировал взглядом окружающее пространство. Итак, пора вспомнить, зачем он здесь. Ему нужно было сделать что-то привычное и простое прямо сейчас, что-то, что не создавало беспорядок и хаос, позволяло взять свои чувства и сознание под контроль. И Питер Майкл Форд как нельзя лучше подходил для этой цели. Форд был мужчиной тридцати лет, подозреваемый в изнасиловании женщин. Только каждая его жертва была слишком напугана, чтоб помочь следствию и засадить этого подонка за решетку. Изнасилования женщин сами по себе были ужасным преступлением, но то, что действително позволило Декстеру рассматривать Форда как свою потенциальную жертву, стал интерес Питера к маленьким мальчикам. Было несколько похищений мальчиков приблизительно десяти лет отроду за последние несколько месяцев. Каждый мальчик, в конечном счете, был найден, но состояние их всех было совершенно ужасным. Форд не только насиловал их, но затем также удалял их половые органы, а затем убивал. После всех его пыток и издевательств дети были настолько травмированы физически и, что важнее, психологически, что смерть была для них настоящим благом и избавлением. Сейчас Декстер пристально изучал Форда поверх своего рожка с мороженым, наблюдая, как тот ловит рыбу с пирса. Полиция нашла множество косвенных улик на этого парня, однако у него всегда было железное алиби – его подружка Барбара. Она тоже боялась, что Форд убьет ее однажды, так что не отваживалась сказать даже слово против своего бойфренда. «Руки полиции связаны, но мои нет». Декстер нуждался в этом, он чувствовал, что это поможет ему снова решать проблемы, а не создавать новые. Последние дни Декстер провел, удостоверяясь в том, что выбрал человека правильно. Его инстинкты уже сказали ему о том, что все было верно, но кодекс Гарри и система наложенных на каждую потенциальную жертву вето были частью его ритуала, завершением которого было убийство. Напряжение, копившееся в теле Декстера последние несколько месяцев, частично отступило при мысли, что скоро он заберет жизнь Форда, спасая тем самым все его потенциальные жертвы. Декстер чувствовал, что это будет правильно и действительно нужно. Он послужит этому миру в качестве меча правосудия. Увидеть, как кровь заструится из этого монстра, будет ничем иным, как разрядкой и дивным моральным пиром после длинного поста. - Не торопись, - предостерег Гарри, внезапно появляясь за столом. – Ты слишком много думаешь не о том, чтоб сделать все должным образом, сын. Я считаю, ты должен выждать и правильно выбрать момент. - Ждать, пока он не искалечит свою очередную жертву? – спросил Декстер, глядя, как Форд подходит к очередному маленькому мальчику, ловившему рыбу рядом с ним в надежде дать совет по поводу рыбалки. – Например, этого ребенка? - Я не говорю, что ты не должен разобраться с Фордом, - спокойно сказал Гарри. – Я просто обеспокоен твоим состоянием. - Все в порядке, - отозвался Декстер вскоре. – Я сделаю то, что умею лучше всего. - Но твое внимание находится где-то совсем далеко, - едко поддел его Гарри. – То, что ты делаешь, Декстер, должно быть сейчас сосредоточением твоего внимания. Твои мысли слишком сильно заняты твоей сестрой. - Да, хорошо. Наверное, так оно и есть. Но если бы ты хоть иногда делал то же самое, пока был жив, сейчас вокруг не было бы такого беспорядка в наших жизнях, - с горечью заметил Декстер прежде, чем смог подумать, стоит ли произносить эти слова. Он моргнул, озадаченный собственной фразой. «Откуда это взялось?» Он послал осторожный взгляд Гарри, удивляясь, что тот выглядел сейчас очень старым. В мысленном воспоминании Декстера Гарри всегда выглядел одинаково нестареющим, крепким мужчиной средних лет. Должно быть, так проявлялось уважение Декстера к нему. А сейчас это было чем-то новым. Гарри вздохнул, его глаза выражали сожаление: - Возможно, ты прав, - сказал он тяжело. Гарри смотрел на свои руки, лежавшие на столе, за которым они сидели. – Я провел так много времени с тобой, Декстер. Мне казалось, ты нуждался в гораздо большем внимании и контроле с моей стороны, слишком многое находилось под угрозой, чтоб я мог пустить все на самотек и не уделять тебе максимум своего внимания. – Его лицо стало неуверенным. – Для этого мне пришлось исключить Дебру из большей части того, чем мы занимались вместе. – Гарри смотрел на Декстера почти умоляюще. – Я не хотел, чтоб все так вышло. Все, что я делал, было для того, чтоб защитить ее. - Это моя ошибка, - сказал Декстер глухо, безучастно уставивись на успевший подтаять рожок мороженого. – Из-за меня у Дебры никогда не было нормального общения с ее отцом. – Его голос наполнился сожалением. – Я так много украл у нее. - Мы украли, Декс, - поправил Гарри со все той же разъедающей душу горечью. – Но мы также дали ей многое. Мы должны попробовать думать и об этом факте. - Я действительно дал ей кое-что в ее жизни, - с отвращением к себе сказал Декстер. – Этот ребенок – другая вещь в жизни Деб, которая заставляет ее чувствовать себя отвратительно. - Твоя сестра пытается найти правильное решение в этой ситуации, поэтому она хочет отдать ребенка на усыновление. Это могло бы позволить ей, наконец, немного повысить свою самооценку, - Гарри сжал губы, будто не был до конца уверен в собственных словах. – Один Бог знает, как много я не дал ей. – Он напряженно потер лицо в жесте усталости. – Моя маленькая девочка, моя доченька. Я никогда не забуду тот день, когда мы с твоей матерью привезли ее домой из больницы. Я стоял с малышкой Деб посреди гостиной и обещал, что стану для нее самым лучшим отцом в мире. – Гарри покачал головой. – И я во всем подвел ее. - Нет, ты не делал этого, - возразил ему Декстер. – Дебра любила тебя и все еще любит. - Я не заслуживаю ее любви, - Гарри выглядел удрученным. Декстер выдавил кривую улыбку: - Навеное, это какой-то дикий персональный парадокс Деб – любить тех, кто этого совершенно не заслуживает, - он тяжело вздохнул. – К сожалению для нее самой. Гарри снова повел рукой по лбу, на котором сейчас четче обозначились морщины. - Я знаю. Двое мужчин сидели в полной тишине, одновременно думая о молодой женщине и том влиянии, которое они оказали на ее жезнь. Гарри посмотрел на Форда, который сейчас болтал с другой группой маленьких детей. - Мне кажется, тебе следует повременить с твоей охотой, - наконец, произнес Гарри, возвращаясь к первоначальной теме. – Тебе нужно привести свою голову в порядок. «Я не уверен, будет ли моя голова в порядке когда-либо вообще. Возможно, это уже никогда не произойдет, и я так и не узнаю, кем являюсь на самом деле, чего хочу или жду от этой жизни». - Тогда мне тем более нужно скорее разобраться с Фордом, - пробормотал Декстер упрямо. – Убийство – это именно та вещь, на которую я способен. Это цель моей жизни. Я ничего не смогу сделать для Деб прямо сейчас, но зато могу сделать кое-что для каждого ребенка, которого этот извращенец намеревается искалечить в будущем. - Ты не должен быть эмоционально вовлеченным во все это, - Гарри заметно волновался. – Без эмоций ты мог держать все под контролем. Я боюсь, что ты слишком занят этим убийством, сын. Оно чересчур нужно тебе, потому что тебе кажется, что оно заставит тебя почувствовать себя лучше. - Так и будет. - Это никак не изменит твою ситуацию с Деброй. И это не изменит что-либо еще. - Это изменит хотя бы количество хищников в этом мире на минус один. - Смотри, чтоб не закончить так же, как этот хищник, Декстер, - предостерегающе сказал Гарри. Декстер сжал зубы. - Этого не случится. Я знаю, что делаю. Все будет в порядке. Он чувствовал себя достаточно сильным для того, чтоб совершить задуманное. Слишком многое он вкладывал в то, что собирался сделать, чтоб останавливаться на полдороге. ~ * ~ * ~ Дебра подошла, чтоб сесть за стол. При этом материал ее джинсов неприятно впился в кожу, заставляя ее поморщиться. Она встала, после чего подняла вверх блузку, чтоб рассмотреть маленький животик, появившийся у нее этим утром. Пытаясь игнорировать этот новый фактор, Дебра оделась, как обычно, но теперь она сожалела, что не надела ту вторую пару джинсов, которые были немного шире в талии. С ее стороны это была глупая попытка не подчиниться чему-то, над чем она не имела контроля. Скоро она растолстеет, и нет никакого пути назад для этого. Что еще хуже, не было никакого способа скрыть это. - Блядь, - пробормотала она шепотом, раздраженная тем, что все это случилось уже сегодня. Почему младенцы всегда создавали столько гребаных неудобств? Дебра предполагала, что сможет скрывать свою беременность, по крайней мере, в течение еще нескольких недель, но мысль о том, что предстоит ей дальше, беспокоила ее. Теперь она должна следить за всем, что могло касаться ее беременности. И это также значило, что другие люди также узнают об этом. Стоило Дебре подумать об этом, как Элвей тут же вызвал ее в свой кабинет. Начальник был искренне удивлен, встретив на ее лице жесткое выражение. - Что-то не так, Дебра? - Я беременна, - объявила она без всякого предисловия. Дебра скрестила руки на груди, почти злобно сверкнув при этом глазами в сторону Элвея, словно готовясь к предстоящим по этому поводу дебатам. – Я хочу работать здесь до тех пор, пока не придет срок рожать, и собираюсь делать свою работу точно так же, как всегда. Я не хочу никаких специальных условий или ебаной упрощенной недели и так далее. Я возьму отпуск, когда мне нужно будет родить этого ребенка, отдам его под опеку, а затем снова вернусь на работу. И если ты попытаешься уволить меня или как-то ограничивать мою работу, то будь уверен, мою юристы отымеют тебя по обвинению в дискриминации быстрее, чем ты выпиваешь свое гребаный питательный коктейль с ебаными электролитами. Лицо Дебры было суровым и непререкаемым, когда она закончила свою длинную пафосную речь. Ее тон не терпел никаких контраргументов. - Надеюсь, мы поняли друг друга? – в ответ она получила короткий кивок начальника. – Отлично. – Дебра встала, намереваясь выйти из кабинета, но Элвей остановил ее. - Деб, подожди. Дебра обернулась и посмотрела на него вопрощающе: - В чем дело? - Поскольку я твой босс, я, блядь, все же хочу высказаться, - немного резко сказал Элвей. Он приподнял брови, выражая легкое замешательство. – Или я неправильно понял твой манифест, или ты больше не хочешь работать на меня? Дебра пробормотала себе под нос какие-то ругательства и опустилась обратно на стул. Ее пристальный взгляд был полон предупреждения, так что Элвей даже сглотнул нервно прежде, чем заговорить. - Ладно, говори, что хотел сказать. У меня еще куча работы, которая сама себя не сделает, - сказала она недовольно. Элвей откинулся на спинку стула и закинул ногу за ногу: - Предполагаю, что поздравление – это не то, что ты ждесь в ответ на свои новости. - Нет, - сказала Дебра после небольшой заминки. - Ты хотя бы скажешь, чей это ребенок? - Мой, - отрубила Дебра. – По крейней мере, до тех пор, пока я не передам его приемным родителям, которых выберу. - Ты не собираешься сама растить его? Выражение лица Дебры было нечитаемым: - Я, что, похожа на гребаную мать? - Ты похожа на кого-то, готового сражаться, - ухмыльнулся Элвей. – И мне бы не хотелось попасть под один из снарядов. - Рада слышать, - Дебра снова собиралась встать. - Еще минуту твоего времени, если позволишь, - поднял руку Элвей, призывая ее остаться. Дебра снова буркнула что-то, но все же сделала то, что ее просили. - Дебра, ты огромный актив в моей команде, и я рад, что ты будешь работать здесь столько, сколько захочешь, - сказал Элвей честно. – У меня не вызовет никаких проблем по поводу твоей дальнейшей работы здесь даже в твоем теперешнем положении, но есть ряд моментов, которые я тоже должен учитывать. Она нахмуилась: - Что это значит? - Это значит, что мне нужно скорректировать твою текущую работу. Крупные дела будут требовать от тебя слишком много времени и сил. У меня есть обязанности как у твоего работодателя, одной из которых является то, что я должен удостовериться, что ты не учавствуешь в чрезмерно опасных операциях и не подвергаешь себя повышенному риску. - Раньше тебя это никогда не беспокоило, я хорошо делала свою работу, - резко высказалась Дебра. - Я смотрел на это сквозь пальцы, потому что меня волновали, в первую очередь, результаты твоего труда, - Элвей посмотрел на ее живот. – Но с ребенком на борту… Скажем так, доля риска значительно увеличивается, и я не собираюсь быть ответственным за две жизни сразу. Все, что я прошу, это чтоб ты играла по правилам и делала свою работу со всеми необходимыми предостережениями, как и все прочие сотрудники. Больше никакого опрометчивого дерьма или в противном случае твоя задница вылетит отсюда скорее, чем ты успеешь набрать номер телефона своего адвоката. Впрочем, не думай, что какой-либо адвокат, специализирующийся на дискриминациях, возьмется за твое дело. Только не после того, как все слышали о твоем рандеву с Бриггсом в Мексике и о том, как все это закончилось. – Он резко выпрямился на своем стуле. – Бриггс, – Элвей пробормотал это, соединяя части головоломки. – Так он и есть отец ребенка? Дебра пожала плечами, зная, что это было самой просто ложью. - Что если и так? - Бриггс мертв. - Да, блядь, неужели. - Ты потому хочешь бросить ребенка? - Я не хочу заводить ребенка прямо сейчас, - резко ответила Дебра. – И я, мать твою, не обязана оправдываться ни перед кем за свое решение. - Я не хотел, чтоб ты оправдывалась, - дружелюбно сказал Элвей. – Я спрашиваю просто как друг. – На его лице появилось сосредоточенное выражение, после чего он сказал. – Так ты, получается, уже приблизительно на четвертом месяце? - Почти семнадцать недель, - сказала Дебра автоматически. Это все еще было как-то нереально. Она посмотрела на Элвея тяжелым взглядом. – И если я услышу хотя бы одно упоминание обо всех этих гребаных телячьих нежностях, памперсах и детских пальчиках, то я, блядь, оторву нахуй твои сраные яйца и буду носить их вместо сережек. Элвей улыбнулся: - Следующие пять месяцев пролетят совершенно незаметно, я думаю. Дебра почувствовала себя немного неловко, понимая, что накинулась сейчас на человека, который этого совсем не заслуживал. - Извини, - сказала она натянуто. – Я просто хочу, чтоб это поскорее закончилось. Элвей снова заулыбался: - Рискуя прочими нежными частями моей анатомии, я все же позволю себе сказать, чтоб ты знала: я на твоей стороне, Деб. Независимо от того, нуждаешься ли ты в моей помощи, я всегда буду рад помочь тебе. Глаза Дебры подозрительно сощурились: - Почему ты, ебать тебя налево, всегда такой милый со мной? - Вообще-то обычно люди говорят просто «Спасибо», - развлекаясь, заметил Элвей. - Я просто не могу понять, что тебе от меня нужно. - Делай свою работу хорошо, приноси мне побольше денег и постарайся не убить кого-нибудь или причинить боль в процессе. В принципе, это все, что мне от тебя нужно. Дебра осторожно кивнула: - Хорошо. Звучит вполне приемлемо. Я все это могу. Элвей снова одарил ее белозубой улыбкой: - Ну значит у нас с тобой сплошные плюсы. Дебра еще раз кивнула, чувствуя облегчение от того, что хоть какая-то часть ее жизни действительно находится под ее контролем. - Ты собираешься сообщить своим коллегам о радостных новостях или хочешь, чтоб это сделал я? Дебра вскинула брови: - Если кто-то будет спрашивать… - То что? - Скажи им, блядь, чтоб они шли нахуй и занимались собственными гребаными делами. Губы Элвея задрожали, пока он пытался сдержать смех: - Ну, я бы использовал чуть меньше экспрессии при передаче этого сообщения. - Пока это только предупреждение, - сообщила Дебра прохладно. – Если они думали, что я была злобной сукой раньше, тогда они точно не захотят стоять на моем пути теперь. - Я сообщу нашим людям из отдела работы с клиентами, что они могут получить приток жалоб в ближайшем будущем, - сказал Элвей, представляя себе это в красках. Дебра встала. - Да, ну, в общем, спасибо. Полагаю, до тебя дошло это дерьмо. - Я слишком напуган, чтоб это было не так, - с серьезным видом кивнул Элвей. – Я же гребаный неженка, ты же знаешь. Дебра закатила глаза на его поддразнивание: - Отъебись. Она шла к двери, чувствуя тайный триумф от того, что взяла ситуацию под контроль. Возможно, пришло время взять под собственный контроль и некоторые иные ситуации. Декстер отсутствовал в ее жизни слишком долго, так что пора было им обоим разобраться уже со всем этим дерьмом вместе. Дебра хотела, чтоб он снова был в ее жизни, пусть даже это означало очередные нервы и ругань. Ну и пусть. Обернувшись, Дебра снова обратилась к своему боссу: - У меня есть несколько дел, которые нужно решить, я вернусь позже. Элвей согласился, но предупредил: - Только мухой туда и обратно. Мне нужно, чтоб ты как можно скорее вернулась сюда и заработала для меня как можно больше хрустящих купюр и цифру с большим количеством нулей на банковском счете. Дебра не могла удержаться от улыбки, глядя на этого прямолинейного человека. Она вернулась в свой офис, захватила куртку и ключи, зная, что их встречи с Декстером, как правило, превращались во что-то весьма затянутое. Она должна была знать, что творится в его голове, поговорить с ним. Ее «Марко» все еще висел между ними, и Дебра была полна решимости получить свое «Поло» из уст Декстера, даже если ей придется для этого выбить из него все дерьмо. Она зашагала к своему автомобилю, чувствуя, как кровь, насыщенная гормонами, бурлит в ее теле подобно смертельной лихорадке. Наконец таки этот ребенок действовал с ней заодно, не будущи полным пиздецом в ее жизни. Как вовремя. Если бы кто-то попытался сейчас остановить Дебру или отговорить ее от поездки, он бы получил мощный пинок под зад, и не обязательно лишь в фигуральном смысле. Дебра была сейчас ходячей гормональной бомбой, и у нее имелась миссия, которой она четко следовала. И помоги Бог любому, что встал бы у нее на пути…