Альбатрос (7-30 главы)

«Ожидание порой может быть губительным. Но иногда принятие решения может быть тем, что причинит нам самую большую боль…» Хосе Х. Харрис

Вогл наблюдала за тем, как Дебра неуютно ерзала на диване, стараясь устроиться поудобнее. - Может быть, вы бы предпочли стул, Дебра? - Я бы предпочла не изображать из себя выброшенного на берег кита, - огрызнулась молодая женщина, но затем поморщилась. – Извините, не слишком хорошо спала в последнее время. Я чувствую себя разбитой. – Она сморщила нос. – Более разбитой, чем обычно, - призналась она. - Вы на восьмом месяце беременности, - легко улыбнувшись, констатировала Вогл. – Так что теперешние неудобства – лишь цветочки. Еще одна гримаса недовольства появилась на лице Дебры. - Великолепно, - буркнула она хмуро. Взгляд Вогл прошелся по ней, после чего пожилая женщина честно сказала: - И все же вы выглядите очень хорошо. - Врач утверждает, что я, к тому же, здорова, как лошадь, - Дебра закатила глаза. – И ем я тоже, как скотина. Моя задница стала просто огромной. - Ну, на мой взгляд, вы слегка преувеличиваете. - И я не могу нормально спать, - продолжила жаловаться женщина. – Я все время бегаю в туалет, и у меня изжога… - Да, по всей видимости, ваша беременность протекает абсолютно нормально, - заметила Вогл со снисходительной интонацией. - А еще я чувствуя себя просто пиздец как неудобно, когда все эти люди постоянно пытаются дотронуться до моего живота, как будто я гребаный Будда удачи, - раздраженно выплюнула Дебра. – Какого хрена все эти сраные придурки на улице, которых ты даже не знаешь, пытаются приблизиться и дотронуться до тебя, когда ты беременная? – Ее глаза угрожающе сузились. – Должен быть какой-то хренов закон, запрещающий это. - Люди чувствуют особую тягу к беременным женщинам, особенно другие женщины. Они ощущают таким образом, что как бы разделяют связь с вами. Им подсознательно кажется, что так они тоже имеют возможность улучшить мир. - Да неужели… В таком случае, они могут смело засунуть свои ебучие руки себе в задницу и идти нахуй, - капризно отозвалась Дебра. – Мне не нравится, когда кто-либо касается моего живота, кроме… - она собиралась сказать «кроме Декстера», но вовремя остановилась. Дебре было безумно приятно, когда Декстер спокойно поглаживал ладонью ее живот, в такие моменты мир будто замирал и останавливался на них двоих. Его прикосновения были действительно умиротворяющими, и Дебра чувствовала себя в полной безопасности в эти минуты. Недавно она словила себя на мысли, что ждет этих моментов с нетерпением, тем более, что они были достаточно редки. - Кроме?.. - Меня самой, - сказала Дебра немного нервно. Она не была готова поделиться с кем-либо подобной личной информацией. – Кроме меня самой. Гаррисон любит касаться моего живота, но я стараюсь не позволять ему этого, - она вздохнула. – Я не хочу, чтоб он сблизился с этим ребенком. Это было бы несправедливо по отношению к нему. - А вы, вы сами сблизились с нею? – глаза Вогл светились добротой и пониманием. Иногда Дебра просто ненавидела ее за подобную проницательность. Женщина подсознательно положила руку на свой выдающийся вперед живот и погладила его в защитном жесте. - Я… я бы не хотела этого… - Это не то, о чем я спросила. - Она стала токаться чаще, - вырвалось у Дебры. Она слегка улыбнулась, почти не осознавая этого. – Мне нравится чувствовать, как она делает это, перемещаясь во мне. Это заставляет меня ощущать счастье, - она резко отвела взгляд. – Не знаю, почему так происходит. Это пиздец как глупо. - Это не глупо, это нормально. С трудом сглотнув, Дебра снова посмотрела на Вогл. - Мне просто нужно знать, что я все делаю правильно, что она под защитой и здорова. - И вы отлично с этим справляетесь. Врач прав, говоря вам, что вы делаете и то, и другое для своей дочери, - заверила ее Вогл ободряюще. – Вы должны собой гордиться, Дебра. Несколько минут прошли в молчании. Наконец, Дебра произнесла странным тоном: - Моя дочь, - она слегка побледнела, говоря это. Доктор нахмурилась: - В чем дело? В ответ молодая женщина покачала головой. - Я… ох… я просто слышу в первый раз, как кто-то говорит это – «ваша дочь», - закусив нижнюю губу, Дебра сидела некоторое время молча. – Это… это так странно. Я чувствую себя странно, слыша это. Глаза Вогл отразили понимание. - У вас остался всего лишь один месяц на то, чтоб точно решить все насчет усыновления. Не удивительно, что вы ощущаете разлад в себе. Вы чувствуете, как все подходит к кульминации для вас. - Я уже приняла свое решение, - не согласилась Дебра. Правда, ей бы хотелось, чтоб ее голос при этом звучал более убедительно. Но правда была в том, что все внутри нее действительно разрывалось от противоречивых эмоций и мыслей. – И поэтому я сегодня здесь. Эми, агент из комиссии по усыновлению, дала мне просмотреть профили нескольких пар, чтоб я могла выбрать из них те, что мне понравятся. Я сузила круг до двух пар. Мне бы хотелось, чтоб вы также просмотрели их профили и сказали, что вы думаете, - она передала папки Вогл. – Знаете, я имею в виду, что вы думаете с профессиональной точки зрения. Не кажется ли вам, что они могут быть не здоровы и… скрывать какой-то ебаный пиздец под всем этим розовым сопливым дерьмом, которое о себе рассказывают. Несколько минут прошли в тишине, нарушаемой лишь шелестом страниц. Вогл бегло просматривала файлы, после чего сказала: - Довольно сложно судить о людях, просто читая это. - Да, ну, в общем, я собираюсь также встретиться с ними лично, конечно же. - И Декстер? - И Декстер что? - Он также поедет с вами, чтоб встретиться с этими парами? Дебра немного нервно вцепилась одной рукой в другую. - Я… ох… в смысле, собиралась спросить у него… - ей было сложно при этом глядеть в лицо Вогл сейчас. – Короче, вы пониаете… Я хотела спросить у него, собирается ли он поехать со мной для моральной поддержки во всем этом дерьме. - Я думаю, что это очень хорошая мысль, - подтвердила пожилая женщина мягко. – Уверена, он хотел бы быть там. - Да ну? – хмурое лицо Дебры отражало недоверие. – Я думаю, он вполне может мне отказать. Он все еще считает, что усыновление не будет верным решением в этой ситуации, так что нам будет сложно найти общий язык в этот раз. - Я считаю, что для Декстера крайне важно, чтоб вы чувствовали, что можете положиться на него, - с улыбкой заметила Вогл. – Он захочет быть там. Поерзав немного в беспокойстве на своем месте, Дебра сказала: - Гм… ладно, короче, я думаю, там видно будет, - ее внимание снова вернулось к папкам. – Так вы просмотрите их? - Я постараюсь дать вам свое заключение по поводу вашего выбора, но это не является гарантией, Дебра, - терпеливо объяснила психиатр. Женщина хмыкнула: - Я знаю, но это очень важное решение, и я хочу разобраться со всеми деталями. - Конечно, - спокойно кивнула Вогл, снова начиная просмотривать файлы, на этот раз более внимательно. Стараясь не волноваться, Дебра следила за тем, как Вогл читает. Она с нетерпением ждала ее вердикта и могла лишь надеяться, что окончательный выбор пары хоть немного уменьшит тот поток дерьма, что выливался на нее в последнее время. Ей посто необходимо было разобраться со всем этим, жизненно необходимо. ~ * ~ * ~ - Смотри, тетя Деб. Декстер повернул голову, глядя на своего сына, который сосредоточенно пробирался к нему и Дебре, неся на тарелке перед собой огромный сэндвич. Дебра пошла вперед, чтоб взять его. - И что же это такое? Сияя гордостью за себя, Гаррисон важно объявил: - Я сделал тебе сэндвич. - Ну, это реально круто, Гаррисон, - Дебра улыбнулась мальчику и взъерошила его волосы. – Ты заботишься обо мне, как о королеве, малыш. Мужчина смотрел на приподнесенное блюдо с куда меньшим энтузиазмом. - Гаррисон, что именно ты добавил в этот сэндвич? - Все то, что, я знаю, любит тетя Деб, - бодро отрапортовал ребенок. – Арахисовое масло, желе, сыр, соленые огурцы, кленовый сироп и чипсы. Брови Декстера взлетели удивленно, а лицо сделалось озабоченным: - Не знаю, дружок, это звучит… - Это восхитительно, - перебила его Дебра с полным ртом сэндвича. Личико Гаррисона просветлело: - Я знал, что тебе понравится! – радостно сказал он, после чего посмотрел на своего отца с превосходством. Скорчив умильную просящую мордашку, мальчик добавил: – Пап, можно мне пойти поиграть на компьютере немного? Декстер кивнул. - Только не больше пятнадцати минут. Джейми должна отвезти тебя к парикмахеру. Гаррисон посмотрел на него недовольно: - Но мне не нужно стричься, папа. - Ну, я думаю, все-таки нужно, - твердо сказал Декстер. – Меня терзают мысли о том, что мой сын растет для того, чтоб стать английской овчаркой. Весело хихикая, мальчик ответил: - Я не собака, пап. - Правда? Тогда тебе придется все же немного подстричься. Издав драматический вздох, ребенок согласился: - Ладно. - Увидимся позже, детеныш. И спасибо за сэндвич, - весело сказала Дебра, все еще жуя. После того, как Гаррисон унесся прочь в свою комнату, Декстер покачал головой. - Тебе не стоит доедать этот сэндвич, чтоб угодить ему. - Но мне нравится, - отозвалась Дебра, подходя к нему ближе. - Ты серьезно? - Абсолютно. Там есть все, что мне нравится: соленое, и сладкое, и хрустящее, - она протянула к его рту оставшуюся половину. – На, попробуй. Декстер отодвинул сэндвич от лица, морща нос. - Спасибо, но нет. Думаю, я бы лучше согласился съесть свои ботинки. Пожав плечами, Дебра вернулась к своему дикому сэндвичному миксу. - Много теряешь. - М-да, - пробормотал мужчина скептически. Тем временем, Дебра успела все съесть. Она облизала губы и немного капризно выдала: - Я хочу пить. Мне нужна вода. - Мне кажется, тебе нужно что-то еще помимо воды, чтоб справиться с этим ужасным привкусом теперь, - он шел за Деброй по кухне, глядя, как та наливает себе стакан воды и пьет. – Это было отвратительно, - добавил он, глядя на нее иронично. - Нет, ты просто не знаешь, что упустил, - стояла на своем Дебра. - Мне лишь остается надеяться, что твои предпочтения в еде вернуться к норме, как только ребенок родится, - пристальный взгляд Декстера переместился на ее выпуклый живот. Он протянул обе руки и дотронулся до него ладонями. – Я хочу подержаться немного за этот животик. - Это не живот, это гора, - пожаловалась Дебра, принимаясь гладить живот вместе с ним. - Ты прекрасна, - заверил ее Декстер. Закусив нижнюю губу, Дебра рассеянно посмотрела на кухонную столешницу. - Что-то не так? Дебра снова посмотрела на него, а затем глубоко вздохнула, словно перед прыжком в воду. - Я… э-м-м… я хотела кое-что спросить у тебя. - Хорошо, - он видел, что Дебра взволнована, и догадывался, чем это было вызвано. - Я должна буду встретиться с парой для усыновления. Думаю, это будет примерно на следующей неделе, - нервно выдала она. – Я хочу сказать… я имею в виду, не хотел бы ты поехать со мной? – Дебра беспокойно переступила с ноги на ногу, все еще стоя в кольце его рук. – Я знаю, что тебе все еще не нравится эта идея об усыновлении, но я думала, что тебе захочется поехать… то есть я не знаю, захочешь ты или нет. Короче, поэтому я и спрашиваю у тебя сейчас, - сбивчиво закончила она, затихая. Дексте чувствовал, как она напряглась под его руками. Он все еще смотрел на свои руки, лежавшие на ее животе. «Я хочу все сделать так, чтоб это было лучше всего для Деб. Но я не уверен, смогу ли справиться с тем, что буду сидеть напротив пары, которая заберет у меня моего ребенка. В течение многих месяцев я смотрел, как наша дочь растет в Деб, и я хочу, чтоб этот ребенок был в нашей жизни. Независимо от того, какую цену за это придется заплатить. Это эгоистично? Что в этой ситуации хотел бы нормальный человек?» - Декс? Она тревожно смотрела, как Декстер медленно поднял голову, чтоб встретиться с нею глазами. - Я хочу… - Да? – спросила она хрипло. – Чего ты хочешь, Декс? «Я хочу, чтоб весь мир просто пошел к чертовой матери и оставил уже нас и этого ребенка в покое». - Я хочу встретиться с ними, - справился он с собой. – Я хочу быть там вместе с тобой. Облегчение мгновенно отразилось на лице Дебры, и он знал, что сказал именно то, что было правильно, пусть даже при этом он чувствовал себя настоящим дерьмом. Каким образом эти два факта могли сочетаться? Глаза Дебры заблестели от набежавших слез. - Я хочу, чтоб ты был там, - сказала она эмоционально. – Я знаю, что ты считаешь, будто я не права по поводу этого усыновления, но если тебя не будет там, я не знаю, как смогу пройти через все это сама. Это слишком сложно… сложнее, чем я думала, Декс. Я чувствую, как Мотылек перемещается во мне и… - Мотылек? Дебра выглядела виноватой. - Я… я придумала ей своего рода имя, но ненастоящее. Мы всегда вместе, и я порой говорю с ней. Я знаю, что это очень глупо, ведь я даже не дала ей настоящего имени, потому что… - Эй, - прервал ее Декстер, заставив судорожно вздохнуть. Он аккуратно взял ее лицо в свои ладони. – Не нужно ничего объяснять, Деб. Я понимаю. Она – часть тебя. Мотылек – часть нас. Дебра сморгнула слезы. - Проклятье, не будь таким милым. Ты же знаешь, что я не могу с тобой спокойно говорить, когда ты такой милый. Просто скажи мне, что ты будешь со мной на той гребаной первой встрече, мать ее. - Я буду с тобой, - его голос звучал низко от обуревавших эмоций. – Я всегда буду с тобой, Деб, всю оставшуюся часть жизни. – Она постепенно расслабилась в его объятьях, успокоенная этим обещанием. Декстер наклонился и мягко поцеловал ее, чувствуя ее живот, прижимающийся к его. – Ты просто отвратительна на вкус, - прошептал он в ее губы, на которых все еще чувствовался аромат ее ужасного сэндвича. Улыбаясь, Дебра сказала: - Тогда прекрати целовать меня, идиот. - Не могу, - честно признался Декстер прежде, чем возобновить их поцелуй и углубить его. Он прижал ее спину к кухонной стойке, желая чувствовать все тело Дебры рядом со своим, полностью теряя себя в их поцелуе. Декстер все еще чувствовал вкус арахисового масла, огурцов и меда, но при всей странности он также ощущал и безошибочный вкус Дебры – это было именно то, в чем он всегда нуждался. Где-то в доме хлопнула дверь, и двое резко отпрыгнули друг от друга, буквально за секунду до того, как Джейми появилась на пороге кухни. - Мне нужно отвезти Гаррисона в парикмахерскую. Декстер уставился на нее, судорожно пытаясь собрать остатки совершенно разбежавшихся мыслей и выдать какой-то осмысленный вербальный ответ. Боковым зрением он видел, что Дебра быстро развернулась и сейчас наливала себе второй стакан воды. Этим она удачно сумела скрыть свое раскрасневшееся лицо и рваное дыхание. Декстеру повезло меньше. - Я… э-э-э… хорошо, ладно, - пробормотал он. Джейми посмотрела на него с любопытством. - Все в порядке? Ты выглядишь немного запыхавшимся. - На кухне жарко, - соврал Декстер неубедительно. - О, понятно, - все еще недоверчиво отозвалась Джейми. Через несколько минут няня и Гаррисон ушли, оставив Декстера и Дебру снова наедине. - Это, блядь, было просто полным идиотизмом с нашей стороны, - расстроено сказала Дебра. – О чем мы вообще думали? - Я бы мог сказать, о чем я думал, - криво улыбнувшись, ответил Декстер, все еще пытаясь получить контроль над своим телом. Дебра прошла мимо него и схватила свои ключи. - Что, если бы Джейми застукала нас? Что бы мы ей тогда сказали? - Понятия не имею, - он беспомощно развел руками. - Нам нужно быть более осторожными, Декстер, - эмоционально воскликнула она, качая головой. – Мне нужно уйти. - Уйти? – быстро переспросил Декстер. – В смысле, мы ведь теперь совсем одни. Гаррисон и Джейми не вернутся, по крайней мере, еще час. Дебра моргнула. - И что? - Не знаю, - он пожал плечами, а затем приблизился к ней и вынул ключи из ее руки. – Независимо от того, что мы хотим… - Мы должны, вероятно, прекратить делать это, - закончила за него Дебра, глядя прямо в глаза. Декстер обнял ее за талию, а натем переместил ладони на бедра. - Да, верноятно, мы должны, - он поцеловал ее, не встречая сопротивления. Дебра немедленно обхватила руками его шею и ответила на поцелуй столь же неистово. - Так, значит, я поеду тогда, - выдохнула она в его губы. - Да, наверное, так будет лучше всего, - согласился с ней Декстер, начиная пятиться к спальне, не размыкая объяний и ведя Дебру за собой. Она улыбнулась. - Я рада, что наши мнения совпадают. Декстер толкнул дверь спальни, закрывая ее позади них. - Я тоже, - хрипло ответил он, направляясь к к кровати. Они оба упали на матрац и в течение следующего часа единственными людьми, которые существовали во вселенной, были лишь они двое. ~ * ~ * ~ Кэрол Маквей вытерла руки о штаны и улыбнулась человеку рядом с собой. - Мы прекрасно поработали здесь сегодня, - сказала она счастливо. – Даже не представляю, как я обходилась без тебя раньше, Пол. Это такая удача – встретить тебя. Пол улыбнулся в ответ, глядя на нее. Они стояли напротив аккуратно сложенных рядов сена, которое только что убрали вместе в качестве заготовки на ближайшую зиму в Луизиане. - Это вы – моя удача, Кэрол. Если бы вы не нашли меня, то я, должно быть, был бы уже мертв. Она погладила его руку материнским жестом. - И ты возместил свой долг стократно с тех пор, помогая мне с тяжелой работой на ферме. С тех пор, как я потеряла своего Льюиса, мне стало с каждым годом все труднее работать на ферме. Я просила Господа нашего, чтоб Он подсказал мне, как быть дальше, и затем на следующий день в моей жизни появился ты. Ты был при смерти. - И вы приняли меня, - сказал Пол с благодарностью. – Даже притом, что вы не знали, кем я был, - на его лице появилась тень. – Даже притом, что я сам не знал, кем я был. – Он нахмурился. – И все еще не знаю. - Господь возвратит тебе твои воспоминания, когда придет время, - с сочувствием отозвалась Кэрол. – А до тех пор у тебя есть крыша над головой, еда три раза в день и друг в моем лице. Пол смотрел сверху вниз на пожилую женщину, чувствуя смятение. - Почему вы так добры ко мне, Кэрол? Я имею в виду, я ведь могу оказаться кем угодно. Я могу быть плохим парнем, вы ведь не знаете этого. Фермерша просто улыбнулась. - В одной хорошей книге сказано, что мы должны приглашать незнакомцев в свой дом, потому что мы никогда не знаем, когда Господь решит испытать нас, послав своих ангелов, - она взяла его за руку. – И ты был моим ангелом, Полом, блуждающим среди диких степей, чтоб спасти меня и эту ферму. Бог послал тебя не без причины, и я очень благодарна ему за это. Льюис и я… у нас не могло быть детей, и это было самым большим несчастьем в моей жизни, - на мгновение она отвела взгляд, чтоб скрыть охватившую ее боль. – Я знаю, что у Господа были на то Свои причины, и я не подвергаю их сомнению. Но теперь, я чувствую, Он дал тебя мне как подарок, - женщина выглядела немного смущенной. – Прости, мне не хотелось ставить тебя в неловкое положение. Пол покачал головой. - Нет, что вы. Я тоже чувствую, что Бог послал меня вам. - Бог спас тебя по этой же причине, сынок, я не сомневаюсь в этом. Смерть отступила от тебя, потому что у Господа есть более высокая цель, которую Он хочет подарить тебе. Я чувствую это своим сердцем. Ты был спасен, чтоб помочь Богу в Его работе. Пораженный, Пол уставился на нее, чувствуя, как Кэрол словно заглядывает к нему в душу. - Вы так думаете? – спросил он быстро. – Я хочу что-то значить в этом мире. Сделать то, то правильно. Фермерша подошла ближе и погладила его по щеке. - И ты сможешь сделать это, дорогой. Ты совершенно особенный человек. Я поняла это, как только увидела тебя. Те ужасные шрамы на твоем затылке и то, через что ты прошел… Но ты все еще здесь, в этом мире, потому что Бог нуждается в тебе. - Я могу звать вас мамой? – вырвалось у Пола, его щеки залил румянец. – Простите, - пробормотал он. – Я не должен был этого говорить. Женщина выглядела взволнованной, но лишь от радости. - Конечно, ты можешь, дорогой. Я была бы очень счастлива. Пол улыбнулся ей застенчиво. - Хорошо, - после некоторого колебания он сказал: - Мама. Фермерша погладила его руку. - Ну ладно, идем теперь. Нам нужно попасть на причастие в церковь сегодня вечером. У нас есть много причин, чтоб быть благодарными Господу, и мне бы не хотелось опаздывать сегодня, чтоб выразить Ему свою благодарность молитвой. - Да, мэм, - кивнул Пол покорно. Он проследовал за ней в дом, чувствуя, что действительно впервые за долгое время расслабляется, как будто Кэрол разбудила в его памяти что-то. Она назвала его Полом в честь Апостола Павла, человека, который блуждал в диких степях прежде, чем возвратиться, чтоб проповедовать людям о Боге. Это имя очень подошло ему. И заставило чувствовать себя особенным, тем более что Кэрол проявила действительно особенную заботу о нем, ставя его на ноги. Порой ему казалось, что он вот-вот поймет причину того, почему остался жив. А пока он был просто благодарек Богу и Кэрол за это. Все в его жизни начинало иметь смысл опять, и Пол чувствовал, как этот новый мир открывается перед ним. И это действительно случилось несколько часов спустя после того, как Пол лег спать. Его разбудил кошмар. Он сел прямо на своей постели, весь покрытый потом, пытаясь прогнать из своей головы безумные ночные видения, выглядевшие невероятно настоящими. Пол чувствовал, словно его голова собирается взорваться. Воспоминания возвращались в нее стремительно, словно бомбардируя, и каждое из них желало быть услышанным. Дверь его спальни открылась, и в дверном проеме показалась обеспокоенная Кэрол. - Пол, дорогой, что-то случилось? – спросила она с заботой. Пол смотрел на нее, словно не видя. Ему казалось, что он все еще был в своем сне. - Мне п-просто приснился дурной сон, - с запинкой, произнес он. Воспоминания о той, другой, матери, стоявшей в дверном проеме, нахлынули на него. Женщина приблизилась, чтоб сесть в ногах его кровати. Она похлопала по его лодыжкам, скрытым одеялом. - Уже все хорошо, это был просто сон. Пол облизал сухие губы. - Он… он казался таким настоящим. Расстроенная, женщина приблизилась к нему еще больше и обняла в отчаянном материнском объятии. - Но все уже прошло. Теперь ты проснулся, и ничего плохого с тобой не произойдет. Пол обнял ее в ответ, ощущая, как еще больше воспоминаний возвращается в его сознание. - Я думаю, что сделал что-то очень плохое, - прошептал он. - Мы все совершаем вещи, которые отдаляют нас от Бога и его любви, - успокоила Кэрол. – Но именно потому Он послал Своего единственного сына, чтоб тот умер за наши грехи. Это – подарок, который мы просто должны принять, чтоб затем очиститься. Моргнув, Пол медленно произнес: - Чтоб сделать Его работу. Кэрол улыбнулась. - Да, чтоб делать Его работу повсюду, куда Он направит нас. Мы всегда должны повиноваться Его воле и быть готовыми послужить Его замыслу. Перед мысленным взором Пола предстали женщина и мужчина, которые причинили ему боль, а затем его снова стали преследовать видения о том, как его родная мать разрушала в нем того невинного ребенка, которым он был. Прошлое и настоящее объядинились в одном мгновении этого прекрасного Крещения, и Пол уже знал, что он должен был сделать. Руки Кэрол все еще обнимали его, когда он смотрел вниз, на ее ноги в вельветовых шлепанцах с розовыми английскими цветами по кайме. Его глаза потускнели. - Мне нравится ваша обувь, - прошептал он, чувствуя, как все старое возвращается к нему, словно объятия старого друга…