Альбатрос (7-30 главы)

«Когда я прижимаюсь лбом к его спине, я почти могу чувствовать и видеть его боль. Это именно то, что формирует его, заставляет его защищать себя, делает его всем, что он есть. Ему необходима эта боль» Бренна Йованофф

Машина мчалась вперед. Декстер вел ее почти на автопилоте. Его побелевшие суставы с силой сжимали рулевое колесо, когда он бессильно пытался выбросить из сознания изображение искалеченного тела Дебры перед ним. Ему хотелось кричать, плакать, но он знал, что Дебре ничем не поможет его страх. Сейчас она нуждалась в его ярости. И их ребенок тоже. С Деброй все будет в порядке, потому что иначе и быть не может. Он отказывался даже рассматривать наличие этого мира без нее. Подобный кошмар просто не может произойти. И когда она проснется, она должна знать, что их ребенок находится рядом, ожидая ее. Декстер собирался дать ей это. Какой-то непостижимый инстинкт говорил ему, что Мотылек не была мертва. Если бы Эйтс хотел просто убить мать и дитя, то он, вероятно, сделал бы это сразу, когда малышка все еще была внутри Дебры. Нет, у него был какой-то иной план. Все, о чем мог сейчас думать Декстер, это о том, что Эйтс невольно дал ему время на то, чтоб найти свою дочь и убить его. Наконец, он был возле церкви. Рядом с заросшей дорожкой стоял пикап. Вероятнее всего, краденый, потому что у Эйтса не было прав, чтоб взять машину напрокат. Декстер припарковался немного дальше по улице, а затем посмотрел в зеркало заднего вида, в котором отражалась церковь. Небольшое движение показалось в одном из пыльных окон, и он понял, что был именно там, где нужно. Декстер выключил двигатель и на мгновение прикрыл глаза, глубоко вздыхая. «Я не должен допустить ни одной ошибки. Мне нужно полностью контролировать ситуацию». Декстер посмотрел вниз на свои руки и сжал их в кулаки. Его зрачки расширились и словно подернулись мутной пленкой, когда он позволил монстру внутри себя взять верх. Ему нужно было иметь холодную голову сейчас и отринуть прочь все эмоции, ведь только так он мог спасти свою семью. С титаническим трудом он боролся с животным ужасом перед тем, что могло происходить с Деброй прямо сейчас. Если бы он позволил этим мыслям занять его сознание полностью, ему бы следовало свернуться в клубок от ужаса и умереть самому. Но это не было верным выбором. Вытажив нож из бардачка и свои перчатки, он засунул все это за пояс прежде, чем покинуть автомобиль. Он шел, озираясь на пустынную улицу. На мили вокруг не было видно никакого признака движения. Эйтс выбрал хорошо. Он был сумасшедшим, но не идиотом. Декстер крался к церкви так, чтоб изнутри его не было видно. Когда он приблизился к обветшалому зданию, то услышал изнутри крик новорожденного. «Только она не новорожденная, потому что моя дочь не родилась. Она была вырвана из чрева своей беспомощной матери». Эта ужасающая мысль на мгновение помутила рассудок Декстера, он представил себе те безумные муки и страх, через которые прошла Дебра в то время, как ее резал этот сумасшедший. Желваки заходили по лицу Декстера, его гнев почти разорвал его на части. Мужчина сцепил зубы вместе с такой силой, что послышался скрип, усилием воли ему удалось отодвинуть багровую пелену со своих глаз. Настанет время, когда Эйтс должен будет заплатить. Но сначала ему нужно вернуть свою дочь. Декстер пробрался к самому входу в церковь и посмотрел через глязное оконное стекло. Эйтс шагал туда-сюда, держа в руках сверток. Кремового цвета одеяло было покрыто кровью, ребенок надрывался еще сильнее при попытках успокоить его. - Все будет хорошо, - ласково приговаривал Эйтс, стоя спиной к Декстеру. – Ты теперь в безопасности, я спас тебя. Все будет в порядке. Используя рассеянность Эйтса как прикрытие, Декстер спокойно открыл окно и перемахнул через него, попадая внутрь церкви. Крики ребенка замаскировали любой шум, который он, возможно, произвел при этом. Словно хищный зверь, Декстер стелился по пыльному полу, огибая разломанные церковные скамьи, ни на секунду не сводя глаз с Эйтса. Тот как-то рвано покачивался из стороны в сторону, словно марионетка, которую дергали за ниточки, и это нервировало ребенка. Декстер цеплялся за звук плача новорожденной малютки, зная, что они означают жизнь. Он пытался сосредоточиться только на этом и не думать о том, какие последствия для ребенка могло иметь это чудовищное преждевременное рождение. Оставалось всего десять футов, когда Эйтс внезапно повернулся и встретился с Декстром глазами. Эйтс моргнул, а затем шумно втянул воздух. - Я знал, что ты приедешь, - совершенно невозмутимо сказал он поверх криков ребенка. – Все идет так, как и должно, - он поднял руку с сажатым в ней ножом и указал им на Декстера. – Это Божья воля. Зрачки Декстера сузились. «Великолепно, этот сумасшедший познал Бога. Подобные вещи всегда столь забавны». Впрочем, это не имело никакого значения для него. Даже сам Господь не смог бы спасти Эйтса на сей раз. Декстер видел, как розовые, покрытые кровью ручки Мотылька беспокойно дергались в воздухе, пока ее саму крепко держал Эйтс. - Не думаю, что Бог хотел, чтоб ты убил невинную женщину и украл ее ребенка, - выплюнул Декстер мрачно. Ему хотелось прокричать это во всю силу легких, но он сдерживал себя. Он хотел видеть мертвого Эйтса, разрезанного на части, катающегося по земле в агонии, воющего в муках. Точно такого же, какой этот ублюдок оставил Дебру. - Невинная женщина? – зарычал Эйтс. – Она была шлюхой! Само ее существование вызывало отвращение. Землю нужно было очистить от нее, и только кровь умеет это делать. - Ты гребаный убийца! – не смог сдержаться Декстер, слыша подобные слова о Дебре. – Твой персональный ад уже тебя ждет! - Я совершаю работу Господа, - проревел Эйтс, брызжа слюной. – Я был спасен для того, чтоб вернуться сюда и узнать правду о тебе и твоей шлюхе, о том, что вы, фактически, брат и сестра. Теперь я знаю все! – он плюнул в сторону Декстера, трясясь, как безумный, в то время как ребенок орал все громче. – То, что вы сделали, отвратительно. Это грех! Брат, возлежавший с сестрой своей! Вы согрешили против Господа и всего творения Его! У Декстера не было никакого желания оправдывать свои действия перед этим психопатом. Он просто должен был добраться до своей дочери. Поэтому он незаметно начал продвигаться чуть ближе, позволяя Эйтсу и дальше нести свою пафосную ахинею. Лицо Эйтса озарилось праведним гневом. - Я должен был спасти этого ребенка, спасти его от болезни и греха его родителей. Мальчик уже был слишком испорчен злом, но этот ребенок нет. Я буду бережно хранить его. - Она недоношенная ровно на месяц, - сказал Декстер, пытаясь справиться с инстинктивным порывом подскочить к Эйтсу и вырвать свою дочь из его рук. Но он все время помнил о ноже, который этот сумасшедший все еще стискивал в кулаке. – Если ты действительно хочешь защитить ее, тогда ты должен отвезти ее в больницу, чтоб удостовериться, что с ней все в порядке. Эйтс покачал головой. - Нет, Бог будет заботиться о ней точно так же, как обо мне. Я потерялся, был совсем один, а потом Он послал мне Кэрол. - Которую ты затем пытал и убил, - напомнил ему Декстер злобно. Голова Эйтса ожесточенно замоталась из стороны в сторону. - Ее тоже нужно было очистить. Я видел дальше ее улыбок и ласковых слов. Она была грешницей, и Господь повелел мне наказать ее. Губы Декстера побелели. - Я вполне уверен, что Бог способен сам наказать грешников. Он не нуждается в тебе. Ты просто пытаешься оправдать свою болезнь, ссылаясь на Бога. Нож Эйтса резко взлетел и указал на Декстера. - Нет, нет! У меня есть цель. Меня призвали, чтоб я сделал это, чтоб спас этого ребенка. Я знаю это. - Единственный способ, которым ты можешь спасти этого ребенка, состоит в том, чтоб убить меня, - заметил Декстер холодно. – Так подойти уже и убей меня, - он с вызовом посмотрел в глаза другому человеку. – Или ты и правда слишком слаб, чтоб выполнить указания Бога? - Я не слаб! – взвизгнул Эйтс. – Я не был слабым, когда разрезал твою шлюху. Наверное, мне стоило убить ее сразу, но я хотел, чтоб она подумала о своих грехах прежде, чем умрет, - Эйтс снова ткнул ножом в сторону Декстера. – Я дал ей больше, чем она заслужила! Короткое рычание вырвалось из горла Декстера, но он заставил себя выдавить: - И теперь – моя очередь. Убей меня, - выражение его лица стало суровым. – Если не боишься напасть на кого-то себе по силам? - Я – Длань Господня! – объявил Эйтс торжественно. – Он работает через меня, чтоб совершать Свои благодеяния! - Бог, должно быть, основательно сглупил, выбирая кого-то столь испорченного и бесполезного, как ты, - глаза Декстера холодно следили за ним. – Твоя мать была совершенно права, когда унижала и била тебя. Ты просто вонючее гребаное дерьмо, недостойное ничего иного, как умереть. Взбешенный Эйтс издал гортанный звук, уязвленный подстреканиями Декстера. Он спихнул ребенка на церковную скамью, стоявшую рядом, и замахнулся ножом на Декстера. Но тот был готов, перехватывая и бросая невменяемого противника на землю. Пропуская свистящую сталь отточенным движением, Декстер схватил запястье Эйтса одной рукой, а другой нанес ему сокрушительный удар в лицо. Кровь брызнула изо рта и губ Эйтса, пачкая кулак и рубашку Декстера. Вид красной жидкости напомнил ему лужи крови, в которых он нашел Дебру. Белый, раскаленный гнев полыхнул у него в мозгу и заставил потерять контроль. Декстер ударил кулаком в лицо Эйтса еще несколько раз, заставляя ошеломленного человека выпустить нож. Он прижал Эйтса к полу церкви, пока тот стонал от боли. Те крупицы контроля, что у него еще оставались, окончательно покинули Декстера. Ему хотелось причинить этой твари столько же боли, сколько сам Эйтс причинял Дебре и другим. Хотелось делать это снова и снова. Декстер желал закопать Эйтса в землю, заставить его больную задницу заплатить за каждую секунду боли, страха и мучений Дебры. Хотелось заставить Эйтса страдать так, как он никогда прежде не страдал. Декстер бил и бил его. Кровь покрыла его кулаки, запястья и весь перед рубашки. Его суставы были разнесены в пух и прах, но он даже не чувствовал этого. Эйтс кашлял кровью, слабо крутясь под тяжелым коленом Декстера, пришпилившего его к полу, как булавка – стрекозу. Декстер схватил человека за горло, желая выдавить жизнь из его тела. - Ты сделал ей больно, ты, бесполезный тупой кусок дерьма! – брызгал слюной он. – Ты не отберешь у меня мою семью! Никогда! Все сильнее и сильнее он сдавливал шею Эйтса, чувствуя, как адреналин несется по его венам с бешеным ревом, в то время как жизнь уходила из тела другого человека. Кровеносные сосуды выпирали на его шее, все его сосредоточие сил сейчас было направлено на то, чтоб покончить с жизнью Эйтса. Рядом с ними Мотылек все еще крутилась в своих окровавленных одеялах, крича во все легкие. «Первое, что она увидела в этом мире, были ее искалеченная мать и ее отец, убивающий человека». Эта мысль внезапно отрезвила и опустошила Декстера. Эйтс все еще слабо шевелился под его руками, и Декстер немедленно отнял ладони от шеи этого человека, который вызывал у него отвращение. Теперь ему стало вдруг невыносимо мерзко дотрагиваться до него, так или иначе. Он быстро поднялся и с силой пнут обмякшее тело Эйтса, который лежал в отключке. Декстер подошел к своей дочери и взял ее на руки впервые в жизни. Он придерживал ее одной рукой, рядом со своей грудью, и смотрел на ее крошечное розовое личико. Она была настолько миниатюрной, слишком миниатюрной. И красивой, очень красивой. Капельки воды упали на ее лицо, и Декстер посмотрел вверх, чтоб понять, не пошел ли дождь. Но вода не бежала через отверстие в крыше, дождя не было. И тогда он понял, что это были его собственные слезы. Быстро сморгнув их, он постарался прочистить зрение, которое внезапно стало расплывчатым. Ему хотелось запомнить все делати своей крошечной дочери, которую он видел должным образом впервые. - Ты такая красивая, - хрипло произнес он, склонив лицо к этому маленькому существу. Крики ребенка стали утихать, она прекратила бороться и пинаться, очевидно, успокоенная близким объятием Декстера. - У меня есть ты, - судорожно вздохнув, прошептал он. – Теперь ты в безопасности. Ребенок еще несколько раз всхлипнул, но звук голоса Декстера, кажется, успокаивал ее. Она достаточно слышала его, когда еще была внутри своей матери и, возможно, признала его. Эта мысль окончательно уничтожила все его эмоциональные барьеры, и Декстер больше не мог остановить слезы, спрятав лицо в крошечном теле ребенка. ~ * ~ * ~ - Мне нужна помощь! – звал Декстер, появившись на пороге больницы с младенцем на руках. Весь персонал на мгновение замер при виде человека, держащего запачканные кровью одеяла с крошечным ребенком в них. – Пожалуйста, помогите мне! – кричал он, чувствуя истерику в собственном голосе. Ближайшая к нему медсестра живо подскочила к нему, спрашивая: - Что произошло? – она протянула руку к кокону из одеял и в беспокойстве посмотрела на ребенка. Находясь в состоянии какого-то отупения, Декстер пытался ответить ей. - Моя сестра, Дебра… Он взял ее реб… ребенка, и я вернул ее. Но я не знаю, в порядке ли она, - слова звучали, словно в отдалении, точно вырывались не из его рта. – Скажите мне, что она впорядке, - просил он у медсестры, глядя широко распахнутыми, шокированными глазами. - Дайте ее мне, - сказала медстестра, подходя еще ближе, чтоб взять ребенка. Но Декстер резко отскочил от нее, не желая передавать ей малютку, пусть даже он и понимал логически, что она всего лишь пыталась оказать ему помощь, о которой он просил. Он был не в силах бороться с этим голым защитным инстинктом сейчас. - Нет, - рыкнул он, но затем добавил чуть более спокойно. – Она начинает плакать, когда я не держу ее. В голосе медсестры появились успокаивающие нотки: - Мы просто должны поверить ее, удостовериться, что она в порядке, - ее глаза цепко скользили по его окровавленным кулакам. – И вы сами тоже нуждаетесь в некотором внимании. Декстер обнял ребенка и посмотрел вокруг угрожающе, не позволяя кому-либо подойти ближе. - Я не оставлю ее. Она была его ребенком, он должен был защищать ее. Декстер не мог оставить ее. - Вы не можете… - Господи, Декс! – Анхель появился в коридоре уже с другой медсестрой, которая, должно быть, сообразила, что необходимо позвать полицейского. Мужчина поспешил подойти к Декстеру, обеспокоенно глядя на него. - Я звонил и звонил тебе. Вогл сказала мне по поводу Дебры, и я добрался так быстро, как только смог. Где ты был все это…? – тут его взгляд наткнулся на ребенка на руках мужчины, и глаза Анхеля изумленно распахнулись. – Ты вернул ребенка! – он глубоко вздохнул, пораженно глядя на Декстера. - Я не оставлю ее, - повторил мужчина рвано, чувствуя, что сейчас это были единственные слова, которые он мог произнести. Адреналин медленно покидал его тело, и начинала наваливаться титаническая слабость. - Вы будете по соседству, Декс, - заверил его Анхель успокаивающе, обнимая одной рукой за плечи. – Просто позволь врачам и медсестрам осмотреть ее,- он улыбнулся Декстеру ободряющей улыбкой. – Хорошо? Они не заберут ее у тебя, просто осмотрят. Она все время будет видеть тебя. – Анхель послал косой взгляд медсестре. – Да? Медсестра колебалась: - О, хорошо… - Именно так все и будет, - сказал Анхель решительно, наклоняясь к Декстеру. – Этот человек должен видеть, что с его племянницей все будет в порядке собственными глазами. Он должен потом сказать ее матери об этом, когда та проснется, - его голос был полон дружеского участия. – Все хорошо, Декс. Я прослежу за этим. Декстер бросил на Анхеля измученный и доверчивый взгляд, тихие слова друга успокаивали его, давали гарантию. Медсестра нерешительно приблизилась к нему, и он позволил, наконец, забрать Мотылька из своих рук. Как только эта почти невесомая ноша покинула его, колени Декстера подломились, как у деревянной куклы, словно ребенок был единственной вещью, которая удерживала его. Анхель быстро подхватил Декстера, не позволяя ему упасть. - Нужно осмотреть тебя, - быстро сказал он. - Нет! – резко ответит мужчина, цепляясь взглядом за ребенка. – Я останусь с ней. Тогда Анхель обхватил Декстера за талию и, таким образом, помог принять вертикальное положение. - Хорошо, но… - Куда вы ее уносите? – прервал его Декстер, обращаясь к медсестре, поскольку та поспешно уходила от них. - В отделение для новорожденных, - отозвалась та через плечо. – Следуйте за мной. Дальнейшее Декстер помнил смутно. Они спускались по лестнице, затем ехали на лифте, проходили через бесконечное множество дверей. Наконец, они достигли отделения для новорожденных, где вокруг них моментально засуетилась уйма врачей и медсестер. Декстер изо всех сил пытался не спускать глаз с Мотылька, но она быстро пропала за спинами медперсонала. - Вы можете принести для этого человека стул? – звучал громкий голос Анхеля, а через минуту Декстер почувствовал, как его пихают вниз на стул. Внезапная мысль пронзила Декстера, он схватил Анхеля за руку. - Деб? – прохрипел он. Ему было страшно услышать ответ. Весь мир Декстера остановился, пока он ждал ответа Анхеля. - Она в хирургии, - ответил тот честно. – Она потеряла много крови, врачи делают все, что в их силах. Декстер закрыл глаза и уткнулся в ладони. В то время, как он выслеживал Эйтса, он чувствовал такой подъем энергии и адреналина, что хватило бы на сотню человек. Вся его буйная энергия была израсходована в борьбе за его семью. Теперь же, когда это прошло, не осталось больше ничего, что Декстер мог сделать для Дебры или ребенка. Он начал дрожать, снова впадая в шоковое состояние. Ему просто хотелось, чтоб все закончилось хорошо. Анхель присел рядом с ним на другой стул. - Декс, что там произошло? Я знаю, что сейчас у тебя есть другие вещи, о которых стоит думать, но мне нужно знать. Как ты нашел ребенка? Где теперь Эйтс? Декстер оторвал руки от лица и уставился в пол, глядя в одну точку. - После того, как я нашел Деб, я побежал к своей машине и увидел, как он садится в трейлер, - лгал мужчина машинально. – Мы, должно быть, приехали туда сразу же после того, как он оставил Деб. - Какого цвета был тот трейлер? - Темно-зеленый, - пробормотал он. – Мне так кажется. Я не знаю. Я не обратил тогда внимания. Я просто должен был вернуть ребенка. - Я знаю, - сказал Анхель с сочувствием. – Что произошло потом? Ты ехал за ним? Он кивнул. - Да. Не знаю, где мы остановились, но это была какая-то пустынная глухая улица. Я вынудил его съехать с дороги и остановиться, потом мы дрались, - лгать было легко. Это было единственной вещью, которую Декстер мог делать сейчас. – Эйтс убежал. Я не хотел преследовать его, потому что должен был отвезти в больницу Мотылька, - он запнулся, глядя на Анхеля мертвыми глазами. – Эйтс ушел, - повторил он. – Я хотел убить его, но он ушел. - И хорошо, что так вышло, - мудро рассудил полицейский. – Не хватало еще, чтоб тебя обвинили в убийстве, несмотря на все оправдательные факторы. «Я знаю это. И потому я сейчас лгу тебе». - Ты не сможешь вспомнить, где вы были? – сделал еще одну попытку Анхель. - Нет, - отозвался Декстер глухо. – Извини, но там все как сплошное белое пятно. Я просто должен был вернуть Мотылька. - И ты это сделал, - Анхель говорил с гордостью и одобрением. – Ты все сделал просто замечательно, Декс. Просто позволь мне теперь самому заняться Эйтсом, хорошо? - Да, конечно, - безразлично отозвался Декстер. – Как она? С ней все будет в порядке? Анхель посмотрел в ту сторону, где сейчас был ребенок. Оттуда, где они сидели, были видны крошечные ручки, крутящиеся в воздухе, и начинали слышаться новые крики. - Она выглядит сильной, Декст. Маленькой, но сильной. Я думаю, с ней все будет хорошо. Декстер тоже посмотрел туда. Ребенок был обвит проводами, а вокруг него стояло множество приборов для поддержания жизни. - Я имел в виду Дебру, - сказал мужчина, с трудом сглатывая. – Что сказали врачи? Каковы ее шансы? Колебание отразилось на лице Анхеля, отчего в животе Декстера мгновенно все скрутилось жгутом. - Все достаточно плохо, - признался полицейский неохотно. – Это чудо, что Деб смогла добраться до хирургии. Что тот человек сделал с ней… - Ахнель резко прервал сам себя, отводя взгляд. – Дебра уже должна была быть мертва, - он снова посмотрел на Декстера, его руки сжались в кулаки в бессильном отчаянии. – Но она не умерла, Декстер. Дебра все еще жива и она борется, потому что именно в этом ее суть – она боец. - Я не могу потерять ее, - хрипло сказал Декстер. Его плечи затряслись в новом приступе судорог, а голова упала на грудь. – Я не могу потерять ее, - бормотал он бессвязно. Анхель положил руку ему на плечо в утешающем жесте. - Я знаю, друг мой. Все, что мы можем сейчас сделать, - это молиться о чуде. Декстер закрыл глаза. Его губы сжались в тонкую бледную линию. Он не был уверен, что Бог расположен преподносить чудеса убийцам.