Второй

— Простите нас, Элек, но мы никак не могли, никак не могли! В вашем состоянии просто нельзя одному! — спешно крикнул он. Я медленно кивнул. Неестественно медленно. — Ничего… Проходите. — А с кем… Вы говорили? — С… Роботом, — потерянно ответил я. Я все ещё был… Парализован новостью. Осознанием. — Я знал! Я знал, что Виктор создал ещё одного! Но почему нужно было делать из этого тайну?! Я молчал. Я дрожал. Я не был готов говорить. Но должен был. Поставить точку и освободить профессора от этого ужаса. Навсегда. — Элек, — меня мягко провели в дом. — Мы можем поговорить с этим роботом? Узнать его? — Нет… Нет, простите. Он не готов… — замедленно возразил я. — Вандер… — печальный Вандер поднял на меня взгляд. Я должен был заметить раньше. Должен был его расспросить. Но я думал не о том. — Вандер, пожалуйста, помоги мне. В саду очень много погибших цветов. Ты можешь их убрать? Вандер кивнул и последовал в сад. А я тяжело сам сел там, где сажал своих гостей. — Элек… Что случилось? Я медленно кивнул. — Три человека видели здесь профессора Громова… Они считают, его дух ходит по земле. Профессор Арт непонимающе распахнул глаза. — Дух?.. — Да… Да. Он живёт в этом доме. И ему очень грустно. — Элек… Вы сошли с ума? — жалостливость в его голосе мешалась с чем-то другим. С чем-то не тем. — Я говорил, нельзя вам быть одному. Но ничего, я уверен, мы сможем вам помочь будучи здесь. — Да… — я был близок к тому, чтобы собраться на том уровне, чтобы говорить. — Да, поможете. Скажите, профессор Арт, Вандер знает? — О чем вы, Элек? — удивление ему не удалось. Тень легла на его глаза. — Я думаю, он точно знает, что злой мальчик, который приходил к вам ради шантажа, сделал это задолго до смерти профессора Громова. Год назад. Не знаю, что тогда случилось, но та ситуация… Кажется, исчерпана. Просто Вандер вам доверяет и не понимает, зачем поправлять. Я думаю, он знает и то, что о создании военных роботов и об угрозах говорили лишь с вами. Больше никто не слышал. — Но, Элек… — Ведь вы даже знали, что в письме профессора Громова ни слова про военных роботов. Но вы решили сгустить краски, напугать меня. Один из трех — ведь вы не знали, кто в этом списке — мог бы быть достаточно ужасен. И вы не могли знать, что Стамп из принципа не хотел этим пользоваться, а другие боялись его. Вам одному он не грозит. Профессор Арт… — я поднял глаза на него. И увидел, как он устал. — Зачем вы это сделали? Профессор Арт… Громко вздохнул и закрыл глаза. — Раз уж вы так твёрды, Элек, вы знаете и ответ. — Вы так разочаровались в профессоре Громове?.. — Да. Да, только не потому, что в студенчестве, умирая от голода, он пошёл на… Противное дело, конечно, но я отлично знаю, что такое бедность. Я разочаровался не поэтому, Элек, — и вдруг его тон, его взгляд стали для меня тревожными. Пугающими. — Вы ведь сами потешались над моей причиной. Вы знаете. Я сжался. Вечный тигр, мальчишка, которому не страшны роботы, и пистолет, который лежал у Стампа под подушкой… Не могли бы быть такими жуткими, как профессор Арт. Простой, растрепанный, некрасивый и прячущий глаза за плохими очками. Я знал. Действительно, я знал. — Это ведь неправда… — слабо проговорил я. — Нет, это правда, Элек! Это правда! Я просил, умолял Виктора Ивановича! Но он и не думал!.. Мне не хотелось продолжать. Горечь заполняла до краёв. Вандер. Конечно, дело было в нем. Профессор Арт был молод, впрочем, он и теперь ещё молод. Беден. Но кроме этого, он так хотел закончить его, создать его, поговорить с ним… Он поспешил. Материалы, что он использовал, не подходили. И оттого Вандер и вышел странным. А когда они пришли к профессору, что ж, оказалось, что исправить ничего нельзя. — Он очень хотел вам помочь, — жалким, тонким голосом возразил я. Теперь я понимал, зачем было меня пугать. Зачем это все, когда профессора нет — чтобы я пустил их сюда, в этот дом, раз в квартире ничего полезного из чертежей и записей профессора не нашлось. — И он советовался со мной. С другими. Он сделал все, что мог. Но нельзя… Перенос в другое тело или вмешательство в устройство убьёт личность Вандера. — Какую личность?! — с тишины слишком резко взвыл профессор Арт. Он схватил меня за плечи, и я замер в ужасе. Его глаза блестели чем-то близким к безумию. — Нет никакой личности, Элек! Она была, в зачатке, но её становилось все меньше! Все, что он мог, это привязаться ко мне и к этой несчастной девочке, а больше — ничего! Ничего, Элек! И единственный путь его спасти — переделать! Исправить! — Но… Нельзя… — я чувствовал, как медленно бегут слезинки по щекам. Чудовищнее всего то, что он искренен. — Я его создал! Только я могу решить, можно или нельзя! — ещё злее прокричал профессор Арт. И вдруг вскрикнул. Обернулся. И упал без чувств. Второй, кажется, тоже едва сдерживая слезы, стоял передо мной. Это он, его появление и его прикосновение так ужаснуло профессора Арта. Я вскочил и прижался к нему. Нет-нет… И больше я уже никак не смог бы себя заставить поверить, что это Второй. Он обнял меня за плечи. — Нехорошо оставлять его на полу, Элек… Я знал уже точно. Знал по боли в голосе. Знал по мягкости, с которой сжимали руки. Знал по взгляду, полному тоски… Ведь профессор Арт был его учеником. Я кивнул, но, отстраняясь, прижался щекой к щеке профессора. Хотя бы на мгновения. Я хотел, чтобы и он понимал… Я уложил профессора Арта на диван. Конечно, он вряд ли мог бы долго быть без сознания. Можно сказать, у нас было мало времени. — Я не знаю, что делать, — тихо сознался я. — Если пойти в полицию, будет только хуже, — ведь тогда они могут узнать и то, чем профессора шантажировали. И тогда, все будет напрасно. — И как сказать Вандеру?.. — Не надо, — мягкий голос Вандера прозвенел рядом. — Я слышал, — и это простое: «Я слышал», — было ужасающе. Болезненно. И не давало сил даже просить прощения. — Он… Он ведь очень любил тебя, Вандер… — но, видно, не той любовью, которая способна смириться. Не знаю, сумел бы ли я на его месте… — Да, — Вандер вошёл к нам очень медленно. И его взгляд на создателя был… Скорее сочувствующим, чем злым. — Я заберу его домой. — Но, Вандер, он может попытаться снова найти того, кто поможет с переделкой. Он может взяться и сам!.. Но он молчал. В тишине он поднял ещё бнссознательного профессора Арта. А Второй снова обнял меня за плечи, словно удерживая от попыток сделать хоть что-то. Что тут сделаешь?.. — Прощайте, — сказал Вандер. — У тебя все ещё… Золотое сердце, — устало прошептал ему вслед профессор.