Vampire: the Masquerade - Mad Blood

Если чего-то не знаешь — узнай… или умрешь! (© Чеширский кот, «American McGee's Alice»)

      События, произошедшие пару часов назад, не давали Амалии уснуть. Перед глазами до сих пор мелькало ухмыляющееся лицо Андрея и сменялось мордой жуткого монстра, который был боевой формой Цимици. Вампирша не обращала внимания на неугомонный шепот голосов в ее голове, сконцентрировавшись полностью лишь на одной мысли – в чем же суть этих игр? Она чувствовала себя героиней боевика, да только события были уж слишком реальными, кровь врагов – непривычно горячей, а боль от собственных ран напоминала о том, что почти бессмертное дитя Тьмы чересчур заигрывается со смертью.       Малкавианка прошлась по небольшой комнатке, которую ей выделили для отдыха. Большая двухэтажная квартира Беккета более походила на штаб, где остановилась на время котерия ноддистов. И сейчас девушка, судя по всему, находилась в небольшом темном кабинете с широким письменным столом, заваленным книгами, тетрадями, свитками, различной толщины папками; и небольшим диваном, скромно стоящим у стены. Амалия включила свет. Единственная лампочка в люстре вспыхнула и тут же потухла.       «Ой… Кажется, я теперь должна Волку новый огонек!»       Внимание девушки привлекла небольшая свеча на столе. Рядом лежала зажигалка с фонариком, наверняка принадлежащая Эриху. Амалия зажгла свечу и села за стол, сразу же поддавшись воображению и буйным голосам, которые вещали о древних временах и летописцах, трудящихся ночами при свечах… Груда тетрадей и книг так и приковывала взгляд. Любопытство начало брать верх, и девушка потянулась к одной из папок. Небрежно сложенные листы были пожелтевшими и местами подгоревшими по краям. Кажется, это были отдельно собранные страницы из различных источников. Амалия прочитала первый лист, исписанный чернилами. «…И Кровь Авеля пролилась на алтарь, и я ощутил нежнейший из ароматов, когда она исчезла в огне. Но мой Отец сказал: "Ты проклят, Каин, ты, убивший своего брата. И подобно тому, как я некогда был изгнан, тебя так же будет ожидать изгнание". И Он изгнал меня, и я был обречен скитаться во Тьме, в земле Нод. Я бежал во Тьму, и не видел света, и в сердце моем поселился страх. И одиночество...»*       Девушка удивленно осмотрела папку и ей попалась небольшая, вставленная в корешок, закладка с надписью: «Отрывки из «Книги Нода», Аристотель де Лорент». Малкавианка при смертной жизни не любила историю, но узнать что-то о Каине и Сородичах ей стало крайне интересно. Она бережно отложила лист и взяла следующий. Это также был отрывок из, скорее всего, сгоревшей некогда книги. «Когда я пробудился от своего дневного сна, я услышал тихий шум крыльев, и я увидел черные крылья Уриэля, которые сомкнулись вокруг меня - Уриэля, жнеца, ангела Смерти, темного Уриэля, который обитает во тьме. Уриэль спокойно заговорил со мной и сказал: "Сын Адама, Сын Евы. Господь Всемогущий прощает тебе твой грех. Примешь ли ты его милосердие, и позволишь ли мне отвести тебя к твоей награде, которая снимет с тебя проклятье?" И я сказал темнокрылому Уриэлю: "Не по милости Господа, а лишь по своей собственной, я буду жить. Я тот, кто я есть. Я совершил то, что я совершил. И это никогда не изменится". И тогда через зловещего Уриэля, Господь Всемогущий проклял меня и сказал: "Тогда до тех пор, пока ты будешь скитаться по этой земле, ты и твои дети будете служить Тьме. Вы будете пить лишь кровь. Вы будете есть лишь прах. Вы будете всегда при смерти, но никогда не умрете, ибо вы обречены продолжать жить. Вы будете вечно скитаться во Тьме, и все, чего вы коснетесь, будет прекращаться в ничто, и так будет до тех пор, пока не наступят последние дни". Я издал крик муки, внимая этому ужасному проклятью, и разодрал свою плоть. Я плакал кровью, а затем я собрал свои слезы в сосуд и выпил их…»*       Один из голосов жалобно всхлипнул. Вампирша с удивлением отметила, что это был кто-то из новеньких. Нарастало непонятное волнение, и девушка взяла следующий подгоревший лист. «Каин испытал гнев, когда узнал, что его Дети сражаются друг с другом. Он понял, что они обманули его, когда увидел, что их война может охватить весь мир. Он испытал печаль, когда увидел, что они принижают [детей Сифа]. Каин попытался прочесть знаки, написанные на темнеющем небе, но не увидел ничего. А затем пришел Всемирный Потоп, великое наводнение, которое прокатилось по миру. Город был уничтожен, и дети Сифа погибли вместе с ним. И вновь Каин испытал великую печаль и отдался одиночеству. И он покинул нас, свое Потомство, позволив нам самим вершить свою судьбу. Мы нашли его, после долгих поисков, глубоко в земле, и он повелел нам уйти, сказав, что Потоп стал карой за то, что он вернулся в мир живых и исказил истинный закон. Он попросил нас уйти, чтобы он смог заснуть и видеть сны. И мы вернулись одни, но лишь для того, чтобы обнаружить детей Ноя. И мы объявили им, что мы стали их новыми владыками. Каждый из нас создал Род, который должен был возвестить о славе Каина, но мы были лишены его мудрости и сдержанности. Так началась великая война, в которой Старейшины сражались против своих Детей, как и предрек некогда Уриэль. И Дети убили своих родителей…»*       «Убили! И ты живешь среди убийц! И сама станешь такой же, как они…» – зашептал один из голосов и недовольно заворчал, пропадая где-то в глубинах сознания. «Затем восставшие возвели новый город. За пределами павшей Империи, они собрали Тринадцать кланов, которые были разбросаны в ходе Великой Войны, и объединили их. Они построили прекрасный город, и люди поклонялись им, подобно богам. Они создавали новое Потомство, которое стало Четвертым Поколением Каинитов. Но они страшились Джихада, Пророчества Уриэля, и их Детям было запрещено порождать других представителей своего рода, ибо это право Старейшины уготовали лишь для себя. Когда Потомок все же появлялся во тьме, то он выслеживался и уничтожался вместе со своим Сиром. Хотя Каин оставался вдали от нас, мы чувствовали, как его внимательный взгляд следит за нами, и мы знали, что он наблюдает за нашими скитаниями и нашими путями».*       Далее на страницах появились пометки, сделанные чьей-то рукой. Видимо, сам Аристотель, либо Беккет, для удобства уточнял непроизнесенные автором рукописи имена. «Он проклял [Малкава], когда тот опорочил образ Каина, и обрек его на вечное безумие. Когда [Носферату] начал удовлетворять свои отвратительные желания со своими собственными Потомками, Каин возложил свою руку на [Носферату], и сказал, что ему всегда придется жить со своим Злом, и исказил его облик. Он проклял нас всех за то, что мы убили его первых Детей, Второе Поколение, ибо мы выследили их одного за другим, Зиллу Прекрасную, Ирада Сильного и Еноха Первоправителя».* «Когда эта война закончилась, все Сородичи скрывались друг от друга и людей, которые окружали их. Мы до сих пор остаемся в тени, ибо Джихад все еще продолжается. И никто не может предсказать, когда Каин восстанет вновь, пробудившись от своего сна в глубинах земли, и призовет нас в город Геенну, Последний Город, Город Правосудия, ибо Джихад продолжается».*       Амалия бережно перелистывала страницы, словно они были хрупкими, как завявший осенний лист. Интересно, разозлится ли Волк, узнав, что девушка нашла эти записи? Но любопытство было сильнее… «Не возжелай крови своего собственного Старейшины. Не возжелай крови Сира своего Сира. Не возжелай крови того, кто сделал тебя Сородичем. Ибо ты ощутишь пламя погребального костра, когда тебе придется платить за свой бессмертный грех».*       «Дай почитать это мерзкому Шуту! – воскликнул один из голосов. – Пусть отравится вампо-колой!» На обратной стороне страницы было пусто, и Амалия взяла следующую тоненькую пачку листов, сшитых в левом углу нитью. «Когда грезы Ласомбра исполнятся в день, когда луна станет, как кровь, а солнце поднимется в небо черным, наступит время Проклятых, когда дети Каина восстанут вновь. И мир станет холодным, и нечистые вещи поднимутся из земли, и великие бури обрушатся на землю, и молнии будут зажигать костры, животные гнить, а их тела искаженными будут падать на землю. И тогда Сиры наших Сиров восстанут из земли, Они нарушат свой пост, поедая нас, А затем они уничтожат нас всех… На второй день Каин вернется, И призовет своих Потомков на место встречи, где некогда стоял Первый Город, и будет манить их, сидя на базальтовом троне. И Каин громко назовет имена тех, кто должен быть уничтожен, ибо их преступления слишком велики. Узрейте эти знаки, ибо они уже близко! Геенна придет на Землю. Узрейте тень, которая парит в небе. Узрейте дракона, который отрывается от земли. Узрейте тьму, которая пришла в движение. Узрейте тень луны. Узрейте умирающего ангела. Узрейте плачущую деву. Узрейте детей, которым дали Становление. Узрейте Лишенных Клана, которые убегают».* «Наступит время, когда головы трех Князей будут следить за разгорающимся рассветом на белой колонне. Наступит время, когда древний голод пробудится глубоко в северных лесах и пожрет всех своих Потомков. Наступит время, когда Древняя Тьма зашевелится глубоко под городом, который перестал помнить, и поразит Старейшин, ее детей. Из этих знаков вы поймете, что Темный Отец, ублюдок Каина, пробудится и напьется крови, которую пожертвуют ему. Из этих знаков вы поймете, что пришло время предъявить притязания на безопасность вашего Клана и сразиться с Темным Отцом. Из этих знаков вы поймете, что Геенна уже ждет у дверей, подобно лицедею, который дожидается своего часа. Она грядет! Она уже близко! Солнце сияет черным! Луна сияет алым! Геенна приближается».*       Амалия зажмурилась от острой боли в висках. Секундная боль, сразу же стихшая, но напугавшая девушку… Все напуганы грядущей Геенной. Близится что-то неведомое и настолько устрашающее, что есть силы лишь замереть и смотреть прямо в глаза тому, что убьет. Но… не сейчас? Вампирша почему-то верила в написанное, но была спокойна. Все это случится не сейчас… А саркофаг… Нет, это лишь кот в мешке.       В папке обнаружился небольшой черный блокнот с вырванными страницами. На титульном листе была подпись Беккета, после которого к корешку едва крепился десяток исписанных страниц, не более. Признаться, почерк у Гангрела был хуже, чем у врача, но все же вампирше удалось разобрать несколько записей.       «Патриархи, которые уже были уничтожены, не вызывают у меня такого беспокойства, как те, которые все еще существуют. У этого Джихада должна быть какая-то цель. Столь могущественные существа не устраивали бы подобные опустошения без должной на то причины. Что же могло заставить столь древних, могущественных и (предположительно) проницательных существ принять участие в кажущихся столь жалкими, на первый взгляд, играх?       Наиболее очевидной мотивацией, без сомнения, является власть. Более циничные вампиры утверждают, что причиной Джихада является банальная скука. Патриархи существовали так долго, пережили столь многое и стали настолько пресыщенными, что только постоянная война обеспечивает их хоть каким-то стимулом для продолжения своей не-жизни. Единственным, что может заставить шевелиться их древние разумы, является бесконечный конфликт с себе подобными. Если это действительно так, то они явно не захотят, чтобы эта игра прекращалась, и, следовательно, Джихад будет существовать до тех пор, пока существуют Патриархи.       Возможно, что на кону стоят некие высшие цели. Существует некоторая вероятность того, что речь идет о давно уже опостылевшей борьбе Добра со Злом. К примеру, объединение Патриархов, включающее таких зловещих личностей как Сет, Цимици, Тремер и Ассам (истинное имя которого, насколько мне известно, звучит как Хашшан аль-Сафа или Хашшан ибн Канан), может выступать за то, чтобы превратить все наше существование в местный филиал Преисподней, причем исключительно ради достижения своих отвратительных целей. Только непрерывное противодействие им со стороны Брухи (которую, если верить легендам, звали Троиль), Гангрела, Тореадора и Равноса позволило сорвать их планы.       В случае с данным сценарием, другие Патриархи оказываются черными лошадками, и то, на какую сторону перейдут оставшиеся пятеро, будет определять судьбы мира.       Конечно же, у нас нет четких доказательств того, что в мире существует тринадцать Патриархов. Их может быть гораздо больше; впрочем, с таким же успехом, их может быть гораздо меньше. Некогда Малкавианин, которого звали Дионисием, поведал мне и еще нескольким Сородичам, что за Джихадом стояло всего одно существо. Хотя кое-кто спустя некоторое время сообщил мне, что Дионисий использовал здесь метафору и, в действительности, “одно существо” означало здесь каждого отдельно взятого вампира, подобное утверждение, если принять его за данность, может быть очень любопытным...»*       К сожалению, даты нигде не стояло. Наверняка Гангрел делал далеко не одну подобную запись после длительных исследований исторических рукописей...       «Петра, Иордания. 28 февраля 1680г.       Сегодня я, наконец, добрался до этого города, чтобы убедиться, что записи о смерти Малкава – выдумка. Саркофаг, в котором якобы покоились останки Патриарха, либо он сам в состоянии торпора, давно вывезен в Турцию, и сейчас его точное местонахождение неизвестно. Все это время гробницу охраняли смертные под влиянием Помешательства Черной Невесты. Естественно, юродивые охранники не дали мне никакого детального описания… Жаль. Следующей ночью я возвращаюсь домой».**       Далее в блокноте лежала аккуратно сложенная стопка из двух выжженных листов, с пометкой на уголке: «Книга Нода, дополнительное издание». Амалия развернула стопку и вновь погрузилась в чтение. Как хорошо, что кто-то догадался переписать все это на родной девушке язык… «Речи Малкава В пении... полуночи. Среди кораллов... времени. Через... врата небес. ...это... в моем разуме. Вы несете изменения так быстро. Вы несете ужас ночи. Вы несете кровь возлюбленных. Вы несете запах страха. Я вижу, как вы следите за моими тропами, Ведущими через залитое лунным светом поле жасмина. Внимаете моим словам О звездах и их былых возлюбленных. Былых полях маков, пылающих алым цветом, В башнях Почерневшей Кости. Следуй за мной, Ублюдок Каина. Иди со мной, ибо у меня нет дома. Я буду пить кровь твоей жизни так сладко, Что ты сам опустишься на мои теплые руки. И я выпью твое безумие, которое струится По твоей шее, подобно багровым лентам. Я буду плясать танец глупца, И я молюсь, чтобы ты посчитал меня безумным, Ибо если ты прикоснешься руками к корням, Ты познаешь меня без иллюзий, И сочтешь меня виновным в истине…»*       Внутри что-то сжалось – то ли от боли, то ли от волнения. Голоса что-то испуганно шептали об Отце. Вампирша поморщилась и вновь продолжила читать следующий листок. «Другая [стрела] была названа Безумием, И когда она вонзилась в землю, Видел я, как всех охватила лихорадка, И те части их крови, что были темнее Прочих, усилились тысячекратно. - Фрагменты из Эрджияса, Книга Нод»*       Прочитанные листы вновь были аккуратно сложены и перекочевали в блокнот. В папке лежала небольшая старая тетрадь, прошитая в корешке толстой ниткой. На обложке кто-то неумело нарисовал герб клана Малкавиан. Амалия улыбнулась и открыла первую страницу. Здесь уже был совсем другой почерк. Может, это были записи Анатоля?       «История Малкава, Отца нашей крови, начинается с Каина. Все наши истории начинаются с Каина, черт бы его побрал. Так уж получилось. Каин был первым, кого обременяли человеческие чувства и кто сумел сбросить их и перейти к следующему уровню творения.       Малкав… При жизни Малкав был непростым человеком, если верить преданиям. Записи противоречивы, но все они согласны в одной маленькой подробности. В некоторых текстах упоминается ангел, вестник, избранник – возможно, речь идет о нем. Он был избран, чтобы обладать видением, полученным от Сира, или же, возможно, он был выбран из-за этого видения.       Записи становятся еще более непонятными, когда речь заходит о Сире Малкава. Я читал, что его Сиром был Инош Законодатель, который возлюбил Малкава за его мудрость и усадил по правую руку от своего трона, назвав визирем. В других текстах утверждалось, что Малкава избрал Ирад Сильный, желавший, чтобы сила духа и сердца его потомка были равны его собственной силе. Я слышал также, что Цилла Прекрасная узрела свет, горящий в глазах Малкава, и приблизила его к себе в отсутствие Каина. Песни Малкава повествуют о любви и жажде мудрости, но в них нет согласия… в них нет согласия.       Я думаю, что, в конце концов, Сир Малкава возненавидел его. Может быть, он знал, что Малкав может прозревать грядущее…»*       К следующему листу были прикреплены несколько обгоревших страниц, на которых были пометки, сделанные уже знакомым почерком Анатоля. «…он /Каин/ проклял его /Малкава/, когда тот опозорил его… И обрек его на вечное безумие…» «…Каин многое узнал от Лилит, но она не научила его всему, что знала сама. Когда он покинул ее, она пришла к первенцу своего потомка и поведала ему тайну, которая сокрушила его, разрушила его разум и запятнала его кровь…» «…Узрите моего самого глупого потомка, Который назвал безумие счастьем. Пусть же он станет безумным, Чтобы все бежали от него…» «…Тогда [Малкав], сокрывшись от Сородичей, упивался кровью Трех. Но она переполняла вены [Малкава], и сердце его готово было лопнуть. Глаза его были открыты, и Истина обрушилась на него…» «…[Малкав] сжал родителя в руках, В руках, что крушили камень, И впился, подобно псу, в шею родителя, И [Старейшина] закричал, подобно тысяче шакалов, Как гриф, умирающий от стрелы в сердце, Как лев, убивающий детеныша, И [Малкав] вдохнул этот крик с воздухом И начал плакать, Он плакал много ночей, Он выл, и рвал волосы на голове, подобно женщине…»*       В голове снова кто-то всхлипывал. Амалия начала растирать виски и пыталась мысленно заглушить плачущие голоса, не понимая причины их истерики. «Отец, Отец… Что же произошло тогда – много веков назад? Поведай маленькой мухе… Я чувствую вкус Твоих слез…» Вампирша не заметила, как сама плакала уже несколько минут…       «Притча о Сородичах. (Автор неизвестен)       Брат Саулот и брат Сет:       Двое из Патриархов были братьями Малкава. Одним из них был Саулот, который при жизни любил тело Малкава и тела других и стремился улучшить свою бессмертную плоть. Вторым был Сет, который жаждал вечности и хотел подарить вечность тем, кого любил, и ради этого учился властвовать над своей душой, порождением ночи. Братья, они пришли к Малкаву, чтобы утешить его, но не было бальзама, способного исцелить его раны, и не было эликсира, чтобы потушить сжигающий его жар. И, отчаявшись помочь ему, они говорили о множестве вещей: о длинных ночах и слабости людей, о жизни и смерти и тех тайнах, что сокрыты в них.       И случилось так, что речи Малкава рассердили Сета, который в ответ наговорил много грубых слов, желая обидеть Малкава. Малкав же сказал, что рано или поздно все сущее откроется в видениях, быстрых и противоречивых, но все же доступных уму и восприятию, как доступны зрению стены пещеры, освещаемой тусклым факелом. Но Сет продолжал спорить, утверждая, что лишь в глубинах души можно найти истину, и что люди, полные несовершенства, могут осознать величие вселенной, но лишь с помощью бессмертных дано им узреть сокрытое.       В конце разговора они долго смотрели друг на друга, а затем решили обратиться к брату своему Саулоту, чтобы он рассудил их. Разве не верно, спросил Сет, что человек обретает мудрость в глубинах отчаяния и что он может найти все ответы глубоко в своей душе? Но разве не приходит мудрость извне, спросил Малкав, от глаз, которые видят слишком многое и, наконец, от разума?       Саулот нахмурился, голова его поникла, и признался он, что не знает ответа. И пожалел он о сказанном, потому что знал: не будет ему покоя, пока он не найдет ответ.       Поэтому Саулот встал и сказал: «Хотя я не знаю ответа, я найду его». Говоря так, он отдал свой меч Сету, попросив сохранить клинок до его возвращения; и Сет подарил Саулоту посох, покрытый шипами, и пожелал ему счастливого пути. Малкаву же Саулот отдал свою корону, но Малкаву нечего было дать ему взамен, поэтому он надкусил себе палец и кровью начертал на лбу Саулота глаз, а затем пожелал ему счастливого пути. И Саулот, зная, что в пути его подстерегают неисчислимые опасности, ушел к горизонту, и Малкав до самой своей гибели ни разу не встретился с ним…»*       Это был вырванный белый листок, видимо, из какой-то более новой книги, приклеенный к следующей странице тетради. Малкавианка хмыкнула, представив напечатанный сборник сказок и легенд о Патриархах в какой-нибудь городской библиотеке. Следующий кусочек листа был обгоревшим, а под ним были написанные комментарии Анатоля.       «…Тринадцать бежали, каждый в своем направлении. Никогда более не будут они сидеть рядом, упиваясь кровью; теперь они стали врагами и соперниками.       Во время этого бегства, недалеко от города Петра, Малкав погиб.       Его поймали, а затем стали рвать на части – клыками, когтями, бронзовыми кинжалами. Кровь его пролилась на песок и камни, потому что те, кто поймал его, боялись его крови и той энергии, что билась в ней, и не решились выпить ее. Но они разорвали его плоть, а затем взяли части его тела и бросили их в реки, утопили в океане, закопали под камнями...       Все, кто хоть что-то понимает в египетской мифологии, скажут, что истинного бога так убить нельзя.       Нет, Малкав не умер. Его кровь впиталась в землю и затем пробудилась к жизни. Мне говорили, что его дети приходили к скале, где его убили, и лакали его кровь и уносили ее с собой. Каким-то образом кровь сохранялась в них – и с кровью в них сохранялся он, в них и во всех нас. Его разум, пошатнувшийся и расстроенный, пустил корни в умах его потомков. Его нервы, более не состоящие из мельчайших частиц плоти, связали воедино частицы его крови.       Всю эту историю я узнал из легенд, видений и бессвязного бреда. Но часто, слишком часто рассказчики в конце повествования утверждали, что плоти Малкава ни разу не касалось солнце, а значит, он никогда не был окончательно уничтожен. В это верю и я – я чувствовал его внутри себя когда-то, и сейчас, я по-прежнему ощущаю его прикосновения. Он не погиб...»*       Следующая запись была последней и, что смутило Амалию, была датирована августом 2006 года. Значит, относительно недавно…       «17 августа 2006г.       Как бы я хотел, чтобы мои видения стали ошибочными. Но…       Почему начнется Пробуждение? Может быть, потому, что Малкав шевельнется в своем бесплотном сне. Может быть, предсмертный смех Равнос пронзил время и достиг нас…       Грядет Неделя Кошмаров. Мы будем хвататься за головы и кричать, пытаясь избавиться от ночных ужасов. Его лихорадка – и эхо его лихорадки – прожжет Паутину, коснувшись каждого из нас языками пламени и жара. Но намного хуже придется его внукам, которые погибнут в кровавых, безжалостных объятиях друг друга. Когда крики, боль и видения прекратятся, мы будем дрожать от страха. Патриархи – это не выдумка. Один из тринадцати пробудится, разгневанный, насытится и умрет, а вместе с ним умрет и все его потомство…       Меня терзают видения. Не проходит ни дня, чтобы кто-то из нас не проснулся в кровавых слезах, крича от пророческих кошмаров, преследующих нас...»*       Вампирша захлопнула тетрадь и вновь отвлеклась на встревоженные голоса. Что-то не так, не так… Тот сон о саркофаге, зов Древнего, пророчества Анатоля и… она в эпицентре всего этого? Почему? Она достанет ключ и откроет старый ящик, но не подпустит Князя и на расстояние пушечного выстрела.       «Зачем?..» – снова произнес этот новенький голос.       «Кто же ты такой?.. Но я отвечу тебе, – мысленно произнесла Амалия. – Я должна понять его боль…»       «Глупая кукла, – грустно ответил голос. – Ты же всех убьешь. И все ради того, чтобы понять корень своего безумия? Совсем недавно ты не задумывалась об этом…»       «Совсем недавно я умерла со вкусом абсента на губах. Прочь, набор звуков!..»       В папке лежала последняя стопка аккуратных бумаг. Это были различные документы с печатями и подписями. В основном попадались паспорта Беккета без корочек, которые Гангрел использовал для путешествий по странам, обычные юридические справки о недвижимости и… заключение Суда Старейшин Камарильи? Амалия придвинула свечу ближе, чтобы рассмотреть почти сгоревший листок. Видимо, документ хотели уничтожить, но все же сохранили.       «13 октября 1710 года, Будапешт.       …Суд Старейшин Камарильи обвиняет Анатоля Малкавиана в совершении диаблери над Октавио Малкавианом, Вестником Демона. Показания свидетелей подтверждены.       Обвиняемый приговорен к смертной казни…»**       Далее запись разобрать было невозможно. Следующий похожий документ также гласил о совершении Анатолем диаблери в 1999 году над еще одним Малкавианом – некий Дж. Бенисон Ходж стал жертвой пророка. Вдова погибшего – Элинор из клана Вентру – давала показания, подтверждавшие нападение Анатоля. Суд приговорил Малкавиана к смертной казни. Остальная часть документа так же была сожжена.       Амалия не ожидала прочесть подобное. Каким образом Анатолю удалось избежать казни? Кажется, Эрих рассказывал ей о том, что вампир долгое время находился под защитой Люситы. И почему он совершал диаблери над соклановцами?.. Вот уж интересный приемный «дедушка» у нее появился…       На дне папки обнаружилась последняя тонкая пачка листов. Они были новее предыдущих и неплохо сохранились. Девушка внимательно прочитала титульный лист, и по спине пробежал неприятный холодок. Это была история болезни.

«Лондон, психиатрическая лечебница Ратледжа История болезни №806

Эрих Мартин, 20 лет (дата рождения 2 июня 1966 г.) Дата поступления: 3 октября 1986 года Дата выписки: - Диагноз при поступлении: Синдром острого вербального галлюциноза. Параноидное возбуждение. Диагноз клинический: Шизофрения. Галлюцинаторно-параноидный синдром»**       Строка адреса проживания почему-то не была заполнена. Амалия перевернула титульный лист и принялась читать дальше. Последующие листы были заполнены вкратце, история, скорее всего, была новой, и врач не успел заполнить ее полностью.       «Жалобы: на слуховые и зрительные галлюцинации. Поступил по настоянию родителей.       Anamnesis morbi***: Со слов матери около двух месяцев назад у ее сына появились слуховые галлюцинации (как он рассказывал, это были «голоса»), и через некоторое время они сменились зрительными галлюцинациями. Больной часто «бредил», убеждая родственников в том, что их ждет смерть вследствие автокатастрофы, утопления, либо убийства. Жаловался на частые кошмары и комментирующие голоса в голове, приказывающие выполнять определенные действия. Около недели назад стал одержим бредовыми идеями на тему религии и, со слов больного, «прихода Геенны». Вчера попытался совершить самоубийство, но был остановлен вовремя подоспевшим отцом. Состояние больного при этом было крайне возбужденное и агрессивное. 2 октября был доставлен в психиатрическую лечебницу Ратледжа для наблюдения и последующего лечения…»**       Далее почерк врача было трудно разобрать. Но из следующей графы «Anamnesis vitae***» девушка разобрала несколько строк о жизни Эриха. Что удивительно, предрасполагающих факторов для появления болезни не было – парень родился в Мюнхене, после чего семья переехала в Лондон. Рос и развивался нормально, был довольно общителен, увлекался боевыми искусствами и музыкой. Травм, заболеваний и психоэмоциональных стрессов не было. Амалия перевернула следующую страницу – на ней был лист назначения. Почерк больше смахивал на кардиограмму, и вампирша ничего не могла разобрать. На следующей странице был дневник курации больного. Первые записи не были особо примечательными и состояли буквально из пары строк. Последующие наблюдения невольно приковали внимание объемом написанного.       «13 октября       Состояние больного средней степени тяжести. Вновь появились жалобы на «голоса» и кошмарные сновидения. Агрессивен к посетителям, родителей видеть не желает и отказывается назвать причины. Назначенные препараты принимает, переносит нормально, но со слов медсестры есть подозрение, что больной их выбрасывает.       При повторном приступе агрессии рекомендовано внутривенное введение нейролептиков.       Назначен контроль за приемом препаратов.       15 октября       Состояние больного тяжелое. Жалобы на сильные слуховые и зрительные галлюцинации, головную боль, немотивированную агрессию. Отказывается принимать назначенные препараты. Была совершена повторная попытка самоубийства. Совместно с заведующим психиатрического отделения решено перевести больного в отделение для буйных пациентов.       16 октября       Больной обнаружен в палате мертвым ночью. Предположительная причина смерти – остановка сердца. Вызвана бригада судебно-медицинских экспертов…»**       К листу была приклеена выписка о смерти, но Амалия не успела ее развернуть, как запястья девушки сжали чьи-то холодные руки.       – Это уже лишнее, Ли…       Эрих наблюдал за девушкой уже несколько минут, не выходя из Затемнения. Кукле стало любопытно – что ж, пусть читает. Но неприятное для него прошлое, которое не удалось скрыть, – это уже слишком. Амалия приподнялась, пытаясь освободить руки, и встретилась с холодным взглядом вампира. Впервые в зеленых глазах парня мелькнуло что-то агрессивное и опасное, и вампирше стало немного не по себе.       – Прости... Ты никогда не рассказывал…       – Хочешь узнать больше? – усмехнулся Малк. – Тогда читай…       Эрих развернул девушку лицом к себе и склонил ее голову к своей обнаженной шее. Амалия пыталась вырваться, но вампир был настойчив.       – В моей крови написано намного больше. Читай…       Девушка послушно вонзила клыки в белоснежную кожу и вновь наслаждалась приятным вкусом крови своего Сира – впервые такого чужого и неведомого для нее создания Ночи. Голоса в голове вампирши притихли на какое-то время, а после начали выразительно читать вслух полученную информацию. Подобная процедура была доступна только опытным вампирам клана Разбитого зеркала – отражение своих эмоций и воспоминаний в сознании Сородичей через собственную кровь. Чтение сменилось ощущением дикого хаоса в мыслях, которое было нарушено внезапными объятиями Малкавиана и уже знакомой легкой эйфорией и невесомостью после Поцелуя вампира… _______________ *– оригинальные сведения из «Книги Нода» и Clanbook Малкавиан, местами незначительно исправленные (события в будущем времени, автор повествования) для сюжета. Материалы собраны с сайта Мир Тьмы – http://wod.su/wod ** – вымышленные автором фанфика документы и сведения ***с лат. – «История заболевания», «История жизни»