Глава 4. Янус Двуликий
14 апреля 2012 г., 20:20
Два разных полюса – "хочется", "колется" – В удовольствии и боли друг над другом молятся, Играют роли – охотник и лань, Инь или Янь, обними и отстань. Грани одного целого, но противоположные, Забыли про манеры, условности ложные. (© Слот & Roman Rain – Тело)
Амалия проснулась на закате следующего дня от чувства дикого голода. Вчерашняя добыча астралита с помощью Дисциплин забрала немало сил, и теперь вампирша лежала на кровати, облизываясь, как голодная кошка. В холодильнике лежали три пакета крови, но девушка решила, что неплохо было бы научиться охотиться самостоятельно. Охотиться… Это было по-прежнему дико, воспринималось как игра в кошки-мышки, только понарошку… Но желание вновь ощутить вкус теплой крови на губах возвращало к реальности. – Зверьку плохо без вожака, – с грустью произнесла Амалия, глядя на потемневший горизонт. Ей не хватало Эриха. Слишком много вопросов, слишком много безумия… Юная Малкавианка вышла на улицу. Прохладный ветер играл с лентами в ее волосах, напоминая о наступающем разгаре осени, доносил до ушей звуки просыпающейся ночной жизни и… запах человеческого тела. Вампирша втянула носом воздух и осмотрелась. Неподалеку стоял плотного телосложения мужчина, разговаривая по мобильному телефону. Рядом никого не было, и Амалия не спеша направилась к потенциальной жертве, попутно соображая, как же она собирается отужинать этим крепышом. Впрочем, будучи девушкой приятной наружности, в своем обаянии она не сомневалась. Мужчина, не замечая приближающуюся к нему девицу, направился в сторону неосвещенного перехода между домами, что весьма кстати сыграло вампирше на руку. Услышав шаги позади, он обернулся. – Эй, малышка, чем могу помочь? – он расплылся в улыбке, глядя на худенькую симпатичную девушку, стоящую перед ним. – Твоя кровь будет вишенкой на верхушке этого уличного десерта… – Амалия прыгнула на него, как кошка, резко вонзив клыки в шею. Мужчина попытался было оттолкнуть ее, но вампирский укус действовал, как успокоительное: незнакомец прикрыл глаза и расслабился, не замечая, как все больше теряет силы. Теплая солоноватая жидкость приятными струйками стекала по горлу вампирши, наслаждающейся каждым новым глотком крови. Вовремя остановившись, девушка нехотя отстранилась от своей жертвы и направилась прочь из перехода. Охота получилась глупой, с риском нарушить Маскарад, но оставалась надежда, что очнувшемуся мужчине просто никто не поверит. Клуб «Asylum» находился в соседнем квартале. Яркая вывеска и уличные фонари освещали стены высокого здания, обклеенные плакатами и афишами, гласившими о выступлениях известных исполнителей темной сцены. Амалия толкнула тяжелые дубовые двери и оказалась в помещении, залитом лазерным освещением кислотного цвета и наполненным музыкой в стиле dark-electro. Обстановка напомнила ей ночь перед Обращением. Но погрузиться в воспоминания ей помешал мурлыкающий женский голосок откуда-то со стороны. – Что это у нас тут? Новая замечательная игрушка, сразу же после смерти – прямо в мой клуб? Ты пахнешь свежестью, как увлажнитель на свежерасстеленной искусственной травке. Я ведь не пугаю тебя, верно, утеночек? Перед Амалией стояла белокожая блондинка с собранными в два шкодных хвостика волосами и довольно откровенном наряде «школьницы». Вся ее внешность говорила о соблазне и похоти, а темный макияж и пухлые алые губы лишь дополняли желания своей хозяйки. Она ласково улыбалась, глядя на гостью клуба, и Амалия мельком заметила ее острые клыки. «Безумная сестра?» – мелькнуло в ее голове. – Твои слова – безумная симфония, исполненная глубины и гармонии… – пробормотала Амалия, неотрывно глядя на эту светловолосую искусительницу. – Что? О боже! Малкавианка! – блондинка всплеснула руками. – Это просто восхитительно! Два разума, столь безумные, как наши, – и кто знает, что может случиться? – она хитро подмигнула девушке. Амалия оторвала взгляд от нее, будто увидев что-то нужное, и улыбнулась в ответ. – Здравствуй, дочь Януса… – О! У тебя все так запущено, девочка! – вампирша удивленно захлопала ресницами. – Не можешь разобраться, что – настоящее, а что – нет? Янус… давай подумаем… это не тот двуликий римский бог? Конечно, ты права. Тебе просто повезло сначала увидеть лицо покрасивее… – Ты – белоснежна, из алебастра и слоновой кости… – Ха! – блондинка самодовольно улыбнулась. – Подожди, пока Тереза это не услышит! Я – белая, а она – черная. Она будет в ярости. Конечно, я не смогу надеть белое на свадьбу. Но мы можем поговорить об этом позже. Сладкий голосок белокожей демоницы невольно лелеял слух Амалии. Не то что бы она была симпатична ей, но голоса в голове Малкавианки сами сбились с толку и позволили разуму покориться соблазнительной обитательнице клуба. – Страх и любовь – две стороны одной монеты… – Амалия прикрыла глаза, наслаждаясь ласковыми речами собеседницы. – Знаешь, мы с тобой можем переплестись теснее, чем пожарные шланги, – заигрывающие нотки в голосе блондинки начинали дразнить. – Ты о том, что у нас все так запутано и закручено? – Когда нас откроют, из нас вырвется пламя… – Гори, гори ясно! – Амалия не успела представить два слившихся пламени, как вдруг вспомнила совсем о другом. – Порадуй меня своим наименованием… – Я – пальчик, который скользит по твоей спине в кромешной темноте. Я – имя на стенах в мужских уборных. Когда я дуюсь, весь мир пытается развеселить меня. И все так хотят узнать, кто… эта… девушка? – блондинка играючи скользила пальцами по светлым прядям волос и выжидающе смотрела на Амалию. – Мое сердце бьется как тысяча индейских барабанов. Одари меня своим именем… – Меня… зовут… Жанетт. А весь этот хаос, набитый до отказа безумным хихиканьем – мой клуб, – довольно произнесла девушка. – О, я бы хотела развлекать тебя здесь всю ночь, но мне действительно нужно заняться одним делом. Наше воссоединение будет скорым и сладостным, обещаю тебе. – Пока обломки наших личностей вновь не столкнутся, – произнесла Амалия в ответ на тихий шепот одного из голосов в ее голове, сама пока толком не понимая, что бы это значило. Жанетт с улыбкой послала воздушный поцелуй своей гостье и, вызывающе покачивая бедрами, направилась к лифту, скрытому за толстой решеткой. Кислотное освещение подчеркивало изгибы ее тела, слегка прикрытые мини-юбкой в клеточку и короткой белой полупрозрачной блузкой с откровенным вырезом, заставляя посетителей клуба невольно провожать взглядом этот соблазн со стройными ножками в белых чулочках. Нажав кнопку, белокожая девица через пару мгновений скрылась за стальными дверцами. Амалия, будто одурманенная, некоторое время пыталась скоординировать мысли, поддавшиеся чарам немного распутной хозяйки клуба. Нужно было найти Терезу. Девушка подошла к барной стойке, за которой стоял угрожающего вида здоровяк в татуировках. – Чего тебе налить, красотка? – прохрипел бармен. – Я ищу дочерей Януса… – Янус? Что ты, черт подери, несешь? – здоровяк надменно закатил глаза. – Проклятье. Почему мне так везет на ненормальных? – Ненормальным будет место, где окажется твой нос… – раздраженно ответила Амалия. Быть Малкавианкой, может, и интересно, но ее начинали утомлять непонятки в диалогах. Заметив злобную безуминку в глазах девушки, бармен поспешно исправился. – Эй, эй… Похоже, ты по делу. Мне не нужны проблемы. Просто скажи, что тебе нужно. – Я ищу дочерей Януса, – терпеливо повторила вампирша. Слова всячески отказывались складываться в словосочетание «сестры Воэрман». – А? – бармен задумчиво почесал макушку. – Единственные сестры здесь – это Тереза и Жанетт, это их заведение. Обе наверху – ссорятся, как обычно. Зачем они тебе? Амалия, все еще находясь под впечатлением от недавнего дурмана сладкоголосой Жанетт, быстро нашла, что ответить. – Я – танцовщица. Жанетт не прочь узнать цвет моего ремня. – Черт. Хотел бы я такую работу, – мечтательно облизнулся здоровяк. – Поднимайся к ней. Воспользуйся лифтом. – Этот барчик недурен, – съязвила Амалия. – Прощай. Девушка поднялась на второй этаж и оказалась в небольшой уютной прихожей. Единственная здесь дверь была заперта. Судя по всему, Жанетт не ждала гостей. Собравшись постучаться, Амалия остановилась, услышав женские голоса из-за двери. Вспомнив слова бармена о ссоре сестер, она вынуждена была дождаться окончания семейных разборок. – Твой город?! Насколько я помню, он называется Санта-Моника, а не Самодовольная Сука! – послышался знакомый голос Жанетт. – Так вульгарно, – ответил спокойный, более тихий и властный голос. – Я иногда просто не могу смотреть на тебя, блудница! – О, Тереза, ты действительно набросала мой лестный портрет, просто сногсшибательные колкости. Я всегда знала, что ты можешь смотреть на меня только сверху вниз! Стоит лишь взглянуть на тебя – на нечестивую накрашенную личину, скрывающую грязный, больной разум. – Грех! У тебя стыда нет. Пусть тот, кто без греха, разбрасывает обвинения. Давай, насмехайся надо мной. Гримасничай, высмеивай мое поведение. Тебе это идет. Ты – просто сплошное ходячее посмешище. – Ты не смеешь называть меня так! – обиженно воскликнула Жанетт. – Может, мне и утку свиньей называть? – Я – твоя сестра! Как ты можешь со мной так обращаться?! Где-то хлопнула дверь. Видимо, Жанетт, не выдержав, убежала в другую комнату. – Верно, Жанетт. Убегай от правды. Я обо всем позабочусь, как обычно, – невозмутимо произнесла Тереза. Воцарилась тишина, и Амалия, наконец, решилась постучать. Щелкнул замок, и дверь открыла красивая блондинка в строгом сером костюме. Ее светлые волосы были аккуратно уложены в неброскую прическу, тонкие черты лица подчеркивал деловой темный макияж, а имидж бизнес-леди дополняли очки в тонкой черной оправе. Она крайне отличалась от Жанетт, но в то же время заметна была и схожесть. – Пожалуйста, заходи, – Тереза жестом пригласила Амалию войти. Девушка оказалась в уютной комнате, расписанной в алые и розовые тона – наверняка под вкус Жанетт. В дальнем углу стояла большая двуспальная кровать в форме сердца, рядом – небольшой столик с зеркалом и косметикой. Вторая половина комнаты, судя по всему, больше подходила Терезе – здесь стоял письменный стол с ноутбуком, отгороженный от «ложа любви» высокой ширмой. На противоположной стене висел огромный портрет мужчины с двумя девочками-близняшками в белых платьях. Амалия вздрогнула, увидев портрет, и образ девушки с двумя лицами стал вырисовываться намного четче. От мыслей ее отвлек голос Терезы. – Извиняюсь за грубость моей сестры, если она заставила тебя почувствовать неловкость. Она скандальна до бесстыдства, а в клубном бизнесе такой тип людей – неизбежное зло. – Она легка, как снег… – тихо произнесла вампирша, вспоминая сладкий дурман. – Жанетт – это просто готовый цирк уродов, который я держу, чтобы привлечь любителей необычного. Она умеет обращаться с клиентурой, но ее деловые способности не выше, чем у четырехлетнего ребенка. – Где белоснежная принцесса? – У нее появились кое-какие проблемы, с которыми она пытается справиться, поэтому она заперлась в ванной, – уклончиво ответила Тереза. – Это просто ревность, понимаешь, меня всегда больше любили, я удачливее, и, как ты уже успела заметить, она явно истосковалась по вниманию. – Я утолю ее вечный голод… – оттенки сладостного опьянения вновь проникали в разум Амалии. В ответ Тереза лишь презрительно фыркнула. – Там, под прозрачной блузкой и мини-юбкой, все прогнило до костей. – Ты Тереза? Темная дочь Януса? – Тереза Воэрман, да. Я – владелица этого клуба и единственный человек в этом городе, на стороне которого тебе выгодно оставаться. Что привело тебя в Санта-Монику? Деловой тон Терезы немного напрягал Амалию. На мгновение ей показалось, что на свою просьбу она получит отказ. Но пока это был лишь единственный способ найти Бертрама. – Прекрати враждовать с червем, Темная… Тереза удивленно вскинула тонкие брови. Ее смутило вовсе не появление Малкавианки, а, скорее, странная просьба. – Танг спрятался по собственной воле, уверяю тебя. Но, кроме того, есть ли у меня причина не питать ненависти к этому отвратительному мерзавцу? Проклятые Носферату. Они такие… грязные, – Тереза невольно скривилась. Ее манеры напоминали таковые у Вентру. – Что навлекло на него твою тьму? – Он вмешивается в мои дела. Он плохо влияет на мою сестру, а она – на него. Ты бы на моем месте позволила ему компрометировать твой авторитет? Наверняка, нет. Хотела бы я вообще о нем никогда не слышать. – Не хочу вмешиваться в твое безумие, просто успокой червя, – попросила Амалия. – Хмм… Я объявлю о том, что выяснение отношений с Тангом кладется под сукно, но в качестве ответной услуги ты поможешь мне избавиться от одного надоедливого духа, поселившегося в здании, которое хочу приобрести. Девушка нахмурилась. Очередное задание, снова зверек бегает за добычей… Ладно, пусть. Если таковы условия выживания в этом новом мире – придется смириться. Скоро она вырвется на свободу… Только… ее явно смутило слово «дух». – Дух? Отражение жизни? – Я и забыла, что ты – еще новичок, – снисходительно ответила Тереза. – Позволь мне просветить тебя – да, призраки существуют. Оборотни, мумии и множество других существ, которых мне еще не приходилось встречать, существуют наряду с нами. – Дай свое задание, Темная… – согласилась Амалия, наивно предположив, что наверняка ничего страшного в общении с духами нет. Тереза довольно улыбнулась. Она не любила, когда ей отказывали, а гостья оказалась на редкость сговорчивой. – Говорят, личную вещь призрака можно использовать, чтобы изгнать его. Пусть я и не слишком доверяю слухам, это – моя последняя возможность. Так что тебе следует отправиться в отель «Ocean House», найти вещь, принадлежавшую призраку, и принести ее мне. – Если дашь слово, что прекратишь охоту на червя, я пойду туда, – твердо ответила Амалия. – О, я действительно собираюсь это сделать, – заверила ее Тереза. – Ты еще поймешь, что иметь дело со мной куда надежнее, чем с моими эгоистами-конкурентами. И пока мы делаем дело, мое слово – дороже золота. – Твои слова, словно самый красный нектар, темная дочь. Прощай. – Пока я не забыла, возьми это, – Тереза протянула девушке небольшой медный ключ. – Единственный способ ночью попасть в отель – через канализацию. Тебе понадобится этот ключ, чтобы открыть нужный тоннель. Амалия поморщилась, предвкушая «благовония» канализации. Но пришлось смириться и с этим. – Я сделаю то, что необходимо, Темная… Амалия вышла из клуба, мысленно переваривая знакомство с сестрами. Что-то было не так, но куча догадок не могла найти своего воплощения в разуме Малкавианки. Приближалась полночь, и времени на посещение отеля вполне хватало. Дабы не привлекать к себе внимания, вампирша скрылась в ближайшем переулке за клубом и спустилась в люк. Тихонько ругаясь, она проползла на корточках по небольшой трубе и очутилась в широком подземном переходе, залитом грязной водой до середины голени. Чертыхаясь на попавшую в «стилы» воду, Амалия прошлепала до конца перехода и, к своему счастью, обнаружила железную решетчатую дверь с небольшим замком. Ключ легко вошел в замок, и через пару мгновений девушка уже забиралась по лестнице вверх к закрытому люку. Выбравшись наружу, она оказалась на небольшом пустыре среди брошенных строительных машин и земляных валов. Перед ней мрачной громадой возвышался старый особняк с темными провалами вместо окон. На крыльце было темно – видимо, фонари были давно неисправны. Единственным источником света оказался фонарь, висевший над небольшой сторожкой. Амалия осторожно вошла в домик – здесь было пусто, и наверняка уже очень давно. В небольшой нише висел ключ, наверняка подходивший к входным дверям отеля. Девушка взяла его и направилась к темному крыльцу здания. Внутреннее убранство дома навевало тревогу и в то же время привлекало своей загадочностью. Пустота казалась наполненной чем-то неведомым, и ощущение пристального взгляда из темноты не покидало вампиршу все то время, пока она находилась в отеле. Амалия осторожно ступала вдоль угловатого коридора, осматриваясь вокруг и медленно поднимаясь на второй этаж, тускло освещенный старыми лампами. Малкавианка закрыла глаза и прикоснулась рукой к двери одной из комнат… …Несколько лет назад это был уютный отель, наполненный солнечным светом, проливающимся золотыми лучами в богато обставленные комнаты. Когда-то здесь смеялись и резвились дети, а за столиком в обвитом красным бархатом кресле сидела красивая черноволосая женщина в белом платье. На ее шее висел золотой кулон, на котором поблескивали солнечные лучи… Амалия вдруг почувствовала резкую боль в висках… …кулон лежал на полу, окрашенный кровью, а женщина в белом излучала одну сплошную боль – эта боль сейчас змейкой вилась в голове вампирши. Боль смешалась со страхом и мольбой о помощи. Маленькие дети были мертвы, а хладнокровный убийца стоял над телами, держа в руках кулон, и трясся от бессилия… Люстра над головой угрожающе закачалась, а в следующий миг она с грохотом полетела на пол, едва не задев отскочившую в сторону девушку. В воздухе бесновалось что-то невидимое, швыряя в незваную гостью осколки разбитой люстры, пустые цветочные вазы и различную мелкую утварь… Внезапно погас свет на пару мгновений, а после на стене появилась нацарапанная надпись: «Прочь отсюда!» Образ убийцы вновь всплыл в сознании Малкавианки и смешался с кровью, стекающей с его рук. – Что же произошло, Леди в белом? – прошептала Амалия и дернула ручку первой попавшейся двери. Она оказалась на разрушенном этаже с обвалившимся полом, а вместо потолка нависало звездное осеннее небо. Осторожно ступая по балкам к следующей двери, девушка неожиданно замерла – на другом конце развалин стояла… та самая женщина в белом. Ее платье сияло при свете луны и казалось сотканным из серебристой паутины. Женщина с грустью посмотрела на гостью этого проклятого дома и указала рукой вниз – под обваленным полом виднелась еще одна комната. «Помоги мне…» – тихий женский голос звучал отовсюду, но Амалия поняла, что голос принадлежал призрачной женщине. Как завороженная, она шагнула навстречу призраку, забыв про огромную дыру в полу. Но падения не последовало… Яркая вспышка – и вампирша оказалась в залитой солнцем светлой комнате, которая была в ее видениях. Вскрикнув, Амалия закрыла лицо руками, приготовившись немедленно превратиться в пепел. Но ничего не произошло. Очередные шутки призрака убийцы?.. Девушка открыла глаза и увидела перед собой на столике тот самый золотой кулон… Она вспомнила струйки крови, стекавшие по узорам украшения, и поежилась. Хотелось поскорее выбраться из этого жуткого места, и, схватив кулон, Амалия быстро направилась к выходу. Вспышка – и вампирша вновь оказалась в разваленной комнате. Неожиданно со скрипом открылась дверь, будто приглашая к выходу. Другого пути из комнаты не было, и девушка с опаской вышла. Она попала в тот же коридор, с которого начинала свой путь. Проходя мимо старого запыленного зеркала, Амалия заметила отражение женщины в белом платье – ее глаза были по-прежнему грустными, но на усталом лице появилась благодарная улыбка. Через пару мгновений отражение растворилось в глубине зазеркалья, а Малкавианка с какой-то необычной легкостью внутри вышла, наконец, из проклятого отеля. Знакомство с призраками оказалось не таким уж и страшным…***
Жанетт лежала на кровати, кокетливо болтая ножками в воздухе и любуясь своим отражением в зеркальце. От этого занятия ее отвлекло появление Амалии, тут же напомнив об их вчерашнем знакомстве. – Как странно, я как раз думала о тебе – шаловливые мысли, – проворковала Жанетт и хихикнула. – Ты произвела на меня впечатление. Ты поднялась сюда, просто чтобы развлечь маленькую одинокую меня? Амалия достала из кармана золотой кулон. – Это было похищено у духа – для темной дочери… Жанетт жадно посмотрела на украшение и протянула руку к тонкой цепочке. – Ооой, могу я посмотреть? – Это предназначено лишь для глаз твоей сестры… Блондинка обиженно надула губки и, казалось, вот-вот заплачет – совсем как маленькая девочка. – Я не просто глупая кукла, понимаешь? Всю жизнь моя сестра выставляла меня на посмешище. Она сказала тебе, что я обуза, верно? Что я себе даже шнурки завязать не могу, за всем обращаюсь к ней. Так, да? В ее голосе стали назревать нотки истерики, но чутье подсказывало Амалии не отдавать кулон – Тереза точно будет не в восторге от этого, а прекращение войны с Тангом стояло на первом месте. – Ты украла слова из моего сердца… – Она вечно принижает меня. Она умная, она любимая, она удачливая… Это нечестно! – продолжала обиженная Жанетт. – Я не дура! Успех клуба – это такая же моя заслуга, как ее! – Мое сердце открыто, но твои ладони останутся пусты, – ответила Амалия, потупив взгляд. Жанетт начинала ей нравиться (хотя, может, это были последствия легкого опьянения от ее присутствия), но в данной ситуации слабости были непозволительны. – Ты понимаешь, как это, когда твоя родная плоть и кровь ежедневно терзает тебя – в течение двух жизней? – уже почти всхлипывала Жанетт. – Понимаешь? – Прости меня, белая дочь, но это – лишь для другой… Жанетт замолчала, оценив свое фиаско в выпрашивании безделушки. В ее глазах блеснул дерзкий огонек, а в голове назревала какая-то пакостная идея. – Ладно. Оставь его у себя, – привычно замурлыкала блондинка. – Хмм… раз уж ты не побоялась пойти в этот огромный страшный отель для моей сестрицы, почему бы тебе не оказать миленькую маленькую услугу бедненькой мне? – И как же развеселить девочку, скучающую в дождливый вечер? – осторожно поинтересовалась Амалия. – Ты знаешь галерею «Noir» тут неподалеку? Мне стало известно, что там намечается благотворительная выставка. Куча влиятельных местных выползней будет изображать там из себя невесть что. Но они кое-чего не знают… – Жанетт хитро улыбнулась. – Это мероприятие устраивают Сородичи, которые пытаются захватить власть в нашем городе. И мы не можем позволить этому произойти, верно? Так что, мне нужна блистательная юная выскочка, которая попортит всю малину. – Какое гнусное деяние затеял сей шаткий разум? – Амалия с укором посмотрела на Жанетт, но та ничуть не смутилась. – Обещаю, это будет быстро. Возьми этот нож, – она протянула длинный нож, по форме напоминающий финский. – Хорошенько покромсай картины в галерее. Постарайся, чтобы тебя не поймали, и не устраивай бойню. И укради благотворительные пожертвования, хорошо? – Жанетт критически осмотрела Малкавианку. – Купи себе что-нибудь стильное. – Ты освободишь червя после этой резкой критики? – с сомнением спросила Амалия. – Я уверена, Тереза, трепеща от восторга, выполнит свое обещание, когда ты вернешься. Но пока – ступай в галерею и уничтожь эти картины, затем возвращайся. Я хочу услышать подробности… – Жанетт томно прикрыла глаза. – Поспеши, я могу быстро заскучать. – Я вспомню о тебе сразу же, как разрежу эту пачкотню, – пообещала Малкавианка и направилась к двери. – Да, и что-то еще было насчет этих картин… Что же это было… – пробормотала Жанетт. – Хм, не могу вспомнить... Ну, ладно, развлекайся, утеночек! Галерея «Noir» находилась неподалеку от дома Амалии. Небольшое двухэтажное здание охранял добродушный на вид толстячок-полицейский. Завидев его издалека, девушка спрятала нож за край гольфов – благо, их длина и цвет позволяли укрыть столь длинное орудие. Амалия подошла к крыльцу, надеясь незаметно проскочить, но ее остановил возглас полицейского. – Эй, ты, постой! – толстяк с важным видом подошел к девушке. – Боюсь, что ты совершаешь правонарушение по форме 351, то есть – противоправное вторжение в частное владение. Я вынужден потребовать немедленно покинуть территорию, или вызываю по рации подмогу. Амалия нахмурилась. Будучи не особо общительной еще при человеческой жизни, ее утомляли подобные беседы с людьми. Вспомнив о своей нынешней природе, вампирша решила поиграть в плохого героя. – Твой разум пошатнется от груза бессмысленной жизни… Этот безумный взгляд глубоко отпечатался в сознании полицейского – и наверняка будет преследовать его некоторое время в ночных кошмарах. Он сразу поник головой и поплелся прочь со своего поста, жалуясь самому себе на жизнь. – Нет! Не может быть! Я ни на что не годен… совершенно ни на что. Амалия успела незаметно снять с его пояса ключ, а опечаленный полицейский вовсе не замечал девушку, погрузившись в рассуждения о никчемности своего существования. Вампирша поспешила зайти внутрь здания, пока охранник не изменил мнения о себе и своей работе. Она оказалась в зале, где на стендах висели четыре больших полотна. Содержание картин соответствовало мероприятию Сородичей – на них была отражена библейская легенда о Каине и Лилит, о Каине как первом Проклятом. Картины притягивали, будто погружали внутрь себя. Амалия внимательно осматривала каждое полотно, не решаясь изрезать величественное творение неизвестного художника. Впрочем, толчок к действию не заставил долго себя ждать – девушке не понравилось, как была изображена Лилит на одной из картин, а цветовая гамма соседней вызывала некое раздражение. Вампирша достала нож и резко полоснула картину несколько раз, наслаждаясь треском рвущегося полотна. Так же поступила и с еще двумя работами. Последнюю картину «Каин убивает Лилит» она оставила нетронутой, что-то в ней было неведомым и властным, и рука с ножом опустилась сама. Амалия осмотрелась и увидела за стендом письменный стол, в одном из ящиков которого нашлись 250 долларов. Что ж, неплохое вознаграждение за проделанную работу… Девушка спрятала нож и деньги, попутно задумавшись о приобретении рюкзачка, и направилась прочь из галереи. Открыв дверь комнаты сестер Воэрман, Амалия столкнулась с рассерженной Терезой. Жанетт в комнате не было, и девушка тут же почувствовала некий подвох. – Ты! О чем ты только думала?! – накинулась на нее Тереза. – Я… – Галерея! Это было мое мероприятие! Думала, я ничего не пойму? – Но… – Заткнись! – рявкнула Тереза. – Я думала, что смогу контролировать свою сестру, если Танг исчезнет с горизонта, но ничего не изменилось! Следовало ожидать, что ты поддашься влиянию Жанетт, как и все прочие. Но как ты посмела! Амалия ошарашенно смотрела на разъяренную бизнес-леди, начиная опасаться, что теперь Тереза передумает о своем обещании. – Я не понимаю, что говорят твои губы! – Не лги мне! Жанетт уже призналась, что вовлекла тебя в это! Возможно, это все была идея Танга – я попозже займусь ими. Но это все же не извиняет тебя за уничтожение моей выставки. Малкавианка поспешно соображала, как же успокоить Терезу. И тут же вспомнила, с чего все началось-то – кулон! Она достала украшение и бережно протянула его все еще сердитой хозяйке клуба. – Вот призрачная побрякушка… Тереза заметно смягчилась, когда кулон перекочевал в ее руки. Но строгий взгляд из-под очков по-прежнему буравил провинившуюся вампиршу. – Жанетт заявила, что ты сделала это для нее – но допустим, я тебе поверила. Кроме того, до сих пор ты действовала достойно и разумно. Полагаю, ты еще хочешь, чтобы я объявила о прекращении вражды? – Да, червь извивается… – Есть одна проблема, – Тереза нахмурилась и отложила кулон. – Если Танг прослышит, что я угрожала Жанетт, а он наверняка уже прослышал, вряд ли он поверит мне. Значит, чтобы покончить с враждой, тебе сначала придется уговорить Жанетт простить меня. Амалия тяжело вздохнула. Образ девушки с разными лицами в ее разуме начал издевательски корчить рожицы. – Лицемерие дочерей Януса утомило меня… Я приведу ее к высшей силе. Повелевай мною, темная дочь… – Я угрожала моей сестре. Пустые угрозы – насчет огня и ее нечестивых шелковых простыней… Она восприняла их слишком серьезно и теперь прячется от меня. Я хочу встретиться с ней и объяснить, что это было сказано сгоряча, – Тереза будто раскаивалась в содеянном. – Я попросила ее о встрече в закусочной «Surfside dinner», чтобы помириться, но возникли дела, связанные с клубом и другими проектами. Тебе надо пойти на встречу и убедить ее, что я не собираюсь ничего с ней делать. Жди ее в задней части закусочной, возле телефонов. Что-то настораживало в этой просьбе. Но что – Малкавианка пока не могла понять. – Это закручено сильнее, чем моя психика. Найду ее, и мы разберемся с этим. – Все же, она – моя сестра, и я должна простить ее. И, кроме того, это я ее Обратила. Пожалуйста… действуй быстро. – Розы для нее будут розовыми, дорогая Баронесса… С неприятным чувством внутри Амалия вышла из клуба. Она чуяла опасность, а голоса, будто обиженные на наивность своей хозяйки, молчали, не желая подсказывать дальнейшие действия. Противные рожицы двуликой девушки показали язык и ненадолго скрылись в недрах подсознания. Вампирша зашла в закусочную, и в нос ударил приятный запах жареного мяса. Ее смерила взглядом кассирша – вечно недовольная бабулька с немного параноидальными наклонностями: ей всегда казалось, что санитарные службы приходят именно к ней, требуя штраф за ненадлежащие условия. Уловив этот поток мыслей, Амалия решила воспользоваться случаем. – Чего вам? – проворчала кассирша. – Запах гниения. На полу катыши грызунов. Вы здесь торгуете грязью? – Вы – санитарный инспектор? – Именно… Эту дерзость я тоже отмечу в отчете, – напыщенно протянула Амалия, удивляясь, как женщина не обратила внимания на ее внешний вид, явно не соответствующий санитарной инспекции. – Знаешь, предыдущему инспектору хотя бы хватало честности открыто потребовать взятку. Держи 50 баксов. А у меня теперь жизнь еще веселее стала. Да уж… – Пойду подыскивать новое место для дачи. Пока, – Амалия спрятала купюру и направилась к столикам. Закусочная пустовала, Жанетт здесь не было в помине. Недалеко от дверей стояли четверо мужчин явно не похожих на мирных горожан и косо поглядывающих в сторону девушки. Амалия начала догадываться, что никакой встречи здесь не будет, и это ловушка. Эти вышибалы явно поджидали именно ее. Окончательно она убедилась в этом, когда при попытке выйти из закусочной один из бандитов начал стрелять в девушку. Малкавианка вскрикнула и скрылась за одним из столиков, лихорадочно прикидывая, как будет справляться с четырьмя крепкими вооруженными мужиками. Если на пляже ей просто повезло убежать безнаказанно, то здесь ситуация явно отличалась. Амалия вытащила «тридцать восьмой» Джека и прицелилась в бандита, стоявшего ближе к ней. Выстрел – и вышибала в красной бандане вскрикнул, хватаясь за живот. Второй выстрел – и вот второй бандит лежит на полу, корчась от боли. В азарте девушка не заметила, как со стороны к ней подошел здоровяк с битой. Чудом увернувшись от удара, Амалия выронила пистолет и стояла теперь безоружная. Бандит замахнулся для удара, но вампирша очень кстати вспомнила про нож, подаренный Жанетт. Лезвие глубоко полоснуло руку бандита, заставив его выронить биту, а последующий удар тяжелым ботинком отправил его в нокаут. Четвертый бандит, увидев, что стало с его товарищами, поспешил ретироваться с места происшествия. Кассирша и двое официантов тем временем прятались под стойкой, боясь высунуться. При попытке бабульки вызвать полицию Амалия лишь обрубила ножом телефонные провода и приложила палец к губам. Кассирша послушно кивнула. Неожиданно зазвонил телефон-автомат в другом конце закусочной. Малкавианка, подчиняясь интуиции, взяла трубку. – Я ужасно сожалею о том, что произошло, – послышался голос Терезы. – Моя сестра в ярости из-за твоего отказа принимать участие в ее планах, поэтому она послала тех типов, чтобы убить тебя. Но я тебя уверяю, этого больше не повторится. Заходи, и мы уладим дело Танга. – Она спятила! На помощь! – перебил ее испуганный крик Жанетт. Послышались гудки, будто кто-то вырвал трубку из рук сестер. Амалия напряглась. Мимолетный образ двуликой девушки коварно ухмылялся, предвкушая что-то нехорошее. Подобрав с пола «тридцать восьмой», вампирша поспешила обратно в клуб. Ворвавшись в комнату, она замерла на пороге от увиденного – напротив портрета стояла Тереза с искаженным от злобы лицом, направив дуло револьвера во что-то невидимое. Она резко повернулась к Амалии, и та с удивлением заметила, что половина лица Терезы являлась лицом Жанетт – половина волос была заплетена в хвостик, а левая сторона лица более ярко накрашена. Тело блондинки подергивалось, будто внутри боролись две сущности, а лицо время от времени принимало разные выражения. «Безумная сестра, дочь Малкава…» – пронеслось в голове Амалии. Образ двуликой девы довольно улыбнулся и, подмигнув, исчез. – Ты! – Тереза повернулась к вошедшей девушке. – Мне очень жаль, что так получилось, в самом деле. Ты казалась многообещающей, но зловонные интриги моей сестры отравили тебя. А сейчас я хочу убедиться, что она больше не будет мне пакостить. – Не слушай ее! – тело Терезы передернулось, и сущность Жанетт вновь одержала верх. – Она убьет нас обеих! Спаси меня, и я помогу тебе найти Бертрама, клянусь! – Заткнись, Жанетт! – прошипела Тереза, глядя на портрет. – Я же говорила тебе, держись подальше от Танга – он настроил тебя против меня! Я всегда присматривала за тобой! Но ты не могла смириться с моим успехом… Тебе обязательно надо было вмешиваться, да? Я не хотела, чтобы все так закончилось, но ты меня вынудила! Сердитое лицо Терезы вновь передернулось, сменившись довольной улыбкой легкомысленной сестрицы. – Ты всегда недооценивала меня, Тереза! Это я все устроила! Бертрам плясал под мою дудку! Как это – чувствовать, что я тебя обставила? – Где истоки этой яростной ссоры? – наконец, сумела вымолвить Амалия. Безумие «сестер» в сумме с ее собственным начинало еще более пагубно влиять на разум Малкавианки. – Разве это не очевидно? – недовольно ответила Тереза. – Я собираюсь избавить землю от этой ненормальной подлой шлюхи! Ты знаешь, что, несмотря на ее состояние, она по-прежнему прелюбодействует… со смертными, представляешь? Это так мерзко… так грязно. – Кому, как не тебе говорить, милая сестренка, – сущность Жанетт вновь решила высказаться. – Или лучше сказать – папина девочка? Хочешь узнать, насколько развращен на самом деле Барон Санта-Моники? – она повернулась к Амалии. – Заткнись, Жанетт! – запротестовала Тереза, возвращая свое «я» на место, но Жанетт оказалась сильнее. – Ты хотела бы, чтобы тебя все считали святой… Когда вы думали, что я сплю, я слышала, как по ночам приходил отец… Слышала, как он шептал тебе на ухо, что любит тебя, перед тем как… – Не смей продолжать, или я убью тебя! – Обе стороны должны остановить конфликт… – вмешалась Амалия, чувствуя, что эта внутренняя борьба может плохо закончиться. – Не хочешь услышать, что произошло? – промурлыкала Жанетт. – Как ей удалось стать сегодняшним столпом общества? – Заткнись! Просто заткнись! – продолжала протестовать Тереза. – Пусть оба рта замолчат! – не выдержала Амалия. – Обе стороны должны прекратить конфликт. – Не пытайся остановить меня, – рассерженно ответила Тереза. – Я смотрела сквозь пальцы на ее вероломство, на ее любовные связи с моими врагами и их последствия… но больше я этого не потерплю. – Терпела меня? – удивилась Жанетт. – Дорогая сестренка, ты сделала все, чтобы задушить меня. Ты хотела бы похоронить меня в своем шкафу, среди остальных твоих скелетов. Эти слова явно задели Терезу, на что она холодно ответила своей сестрице, время от времени овладевающей ее телом: – Я хорошая девочка, а ты – плохая. Ты только и знала, что строить козни, пока я искренне о тебе беспокоилась. И, несмотря на это, я всегда прикрывала твои промахи. Я всегда заботилась о тебе. И вот как ты мне отплатила? – Заботилась обо мне? – скривившись, ответила Жанетт. – Все, что ты делала – унижала меня, ругала за каждый промах, ты ожидала, что я позволю управлять моей жизнью до скончания веков? Нет, сестренка, тебе стоило предвидеть это со времен нашего последнего рассвета. – Разве это так, милая? – осведомилась Тереза. – Если бы не я, тебе бы не удалось выжить. Помнишь? Они пытались разлучить нас, но я отказалась. Я выбрала эту жизнь и привела в нее тебя, чтобы мы оставались вместе. Очевидно, ты забыла. Амалия перебирала в голове варианты, как же утихомирить разбушевавшиеся сущности Барона Санта-Моники. – Вам надо научиться жить в одной шкуре… – Она помешана на контроле! – воскликнула Жанетт. – Людей, событий, эмоций – и если она не может что-то контролировать, то избавляется от этого. – А ты – безмозглое животное! – огрызнулась Тереза. – Ты идешь за каждым, кто поманит тебя, а затем, наевшись и заскучав, ты кусаешь накормившую тебя руку. – Если научитесь держаться за руки, какая сила будет в вашем распоряжении… – попыталась переубедить их Амалия. Тереза задумалась. На мгновение половина лица, принадлежавшая Жанетт, также прекратила выражать эмоции. – Не думаю, что это возможно. Как я смогу опять доверять ей? – Доверять мне? – обиженно откликнулась Жанетт. – А кто сможет доверять тебе после того, что случилось с дражайшим отцом? – Отец любил меня, – возразила Тереза. – Я была хорошей девочкой. Всегда делала то, что мне говорили. Тебя всегда бесило, что он любил меня. Ты не слушалась его. Ты приводила домой мужчин, когда его не было. Ты была отвратительной дочерью. – Прошлое – поношенное платье, избавьтесь от него… – Амалия все еще не теряла надежды помирить сестер. – Отец как-то пришел домой пьяным и принял меня за Терезу, потому что я заснула в ее кровати, – продолжила Жанетт. – Не слушай ее! Она лжет! – испуганно перебила ее Тереза. В ответ половина лица Жанетт передернулась, и ее сущность довольно продолжила рассказ. – Тереза вошла, когда он был там, и увидела, как я лежу с ним. И тогда она пошла в чулан, взяла его охотничий дробовик, зарядила крупной дробью и вышибла его мозги на дурацкие обои с клоунами. – Это ложь! – в отчаянии воскликнула Тереза. – Отец сам убил себя из-за Жанетт. Она довела его до этого! – Насколько я помню, он умер с улыбкой на лице, – проворковала Жанетт. – Тень прошлого должна скрыть это от вас обеих… – посоветовала Амалия, решив, что пора направить разговор в другое русло. – Зачем? – тихо произнесла Тереза. – Разве на этот раз что-то изменится? – Работайте вместе, и ваши силы более чем удвоятся… – Тереза не любит делиться, – возразила Жанетт. – Жанетт безответственна, – тут же ответила ее сестра. – Предприятию, подобно моему, нужны шик и размах, а это то, в чем эта свинохвостая разрисованная шлюха не слишком хорошо разбирается. – Ты умеешь найти нужные слова, сестренка, – Жанетт обиженно надулась. – Ты права, я не принадлежу к твоему классу, верно? Я о том, что убийцы сегодня так уважаемы. – Темная, позволь Светлой нести ношу потяжелее… – обратилась Амалия к Терезе. – Больше ответственности? Чтобы она могла проваливать любое поручение, что я ей даю? – Конечно, – хмыкнула Жанетт. – Ты – единственная, кто умеет выдавать разрешения на строительство и пожимать руки. Я никогда не научусь этому! – Белая госпожа, не стой на пути у планов Темной… – попросила Малкавианка обиженную блондинку, надеясь на ее понимание. – Но я делаю это, просто чтобы обратить на себя внимание, из-за недостатка любви… – Ты делаешь это, потому что ты мстительна и ревнива, – проворчала Тереза. – И ты этого заслуживаешь! – Управляйте этим домом на равных, и обе продержитесь еще один день… – предложила Амалия. – Только если она перестанет обращаться со мной, как с ребенком! – капризно ответила Жанетт. – Только если она сможет вести себя, как разумная взрослая! Амалия задумалась. Переубедить сестер оказалось непростой задачей… Девушка посмотрела на портрет близняшек с отцом, и неожиданно в ее голове промелькнула неплохая мысль. – Разве вы никогда не заглядывали друг другу в глаза? – Да… когда-то, – тихо произнесла Жанетт. – Когда я была ребенком… У меня было мало друзей, – грустно ответила Тереза. – Наверное, Жанетт была единственным. Нам почти не доводилось выходить из дома. Отец не разрешил бы нам… – Он сказал, что нам будет плохо, – добавила Жанетт и улыбнулась, вспомнив что-то приятное. – Так что, мы оставались дома и придумывали собственные миры. И мы провели там столько времени, властвуя над этими мирами. Это были… – …Счастливые времена, – уже примирительным тоном закончила Тереза. – Пока мы не выросли. Амалия поняла, что попала в точку, заставив сестер покопаться в потемках своей души. – Вы ведь на самом деле не хотите стать единственным ребенком? – Я никогда не хотела, – твердо ответила Жанетт. – Нет… – Тереза опустила револьвер, и снова посмотрела на портрет. – Полагаю, я не хочу. Жанетт… Если бы я дала, предложила тебе равные права по управлению Санта-Моникой, ты бы перестала спать с Тангом? Жанетт скромно опустила глаза и кокетливо взмахнула длинными ресницами. – Я бы перестала работать с ним против тебя… Но, поскольку он и так у меня под каблуком, нет никакой причины не навещать его время от времени, когда он может быть полезен. – Неплохой план, – согласилась Тереза. – Есть еще кое-что. Я хочу быть главной в Санта-Монике – но только на публике. Я хочу, чтобы ты продолжала убеждать окружающих, что у нас натянутые отношения. Таким образом… – …Мы будем знать, кто наши враги, – довольно ответила Жанетт. – Я согласна. Мысленно поздравив себя с победой и посвятив в психологи первой категории, Амалия подошла ближе к Терезе. – Отдай мне громовую палку, Темная… – Возьми, – Тереза охотно протянула вампирше револьвер. – Мне ненавистно смотреть на него и думать о том, что едва не случилось… Полагаю, теперь, когда мы с Жанетт уладили разногласия, я могу прекратить войну с Тангом. – Бертрам прячется в пустом нефтяном резервуаре на старой заправке. Я скажу ему, чтобы ждал гостью, и попрошу, чтобы он был исключительно вежлив, – сообщила Жанетт, возвращая своему голосу привычные обольстительные нотки. Амалия благодарно кивнула, внутренне радуясь за столь положительный финал этой двуликой судьбы. – У нас общее сладостное безумие, дочери Януса. Прощайте… – Пожалуйста, передавай Князю наилучшие пожелания из Санта-Моники, – вежливо ответила Тереза, поправляя прическу. – И держи язык за зубами насчет того, что здесь случилось, – ласково добавила Жанетт. – Или нам придется… – …Убить тебя, – закончила Тереза. Малкавианка с улыбкой взглянула на кровных «сестер» по безумию и вышла из комнаты. Подмигнув на прощание скучающему за стойкой бармену, она поспешила домой. Рассвет неумолимо приближался, а впечатления от этой безумной ночи плясали в разуме вампирши яркими картинками, на одной из которых двуликая дева ласково улыбалась Амалии.
