Глава 9. Королевская ярость
20 июня 2012 г., 20:53
Чудовища могут иметь различные формы и облики. Кто полагает, что чудовища выглядят так, как в сказке, и их можно определить с первого взгляда, либо глупец, либо слабоумный. (© Стив Виттон. «Кровь ангела»)
Трехэтажный белый особняк возвышался над ночным городом, утопая в свете луны. Тихо шелестели ветви одиноких пальм, растущих по периферии бассейна, находящегося на заднем дворе. Здание было таким же, как и многие другие загородные дома местных богачей, но далеко не каждый мог ощутить, как отсюда веет смертью. Покинув такси, Эрих и Амалия медленно шли к дому, перекинув через плечо небольшие черные сумки, набитые патронами и парой запасных заряженных «Анаконд» – все-таки, оружие имеет свойство теряться во время боя. Исключением, разве что, был «тридцать восьмой» Джека, которым Амалия практически не пользовалась, а брала с собой на удачу. На деньги Эша вампиры неплохо вооружились в магазине «Red Spot» у продавца-нелегала. Они поднялись по лестнице к той самой двери, в которую стучалась героиня злополучного фильма, и попытались войти. Оказалось заперто. Настороженно переглянувшись, Малкавиане решили обойти дом. На заднем дворе на одной из стен висел плющ, по которому удалось взобраться на открытую веранду второго этажа. Пройдя по нему, вампиры наткнулись на железную винтовую лестницу, ведущую на третий этаж. Здесь были единственные двери-купе, оказавшиеся открытыми. Эрих вошел первым, и на него тут же, хрипло рыча, набросилось руконогое существо с луковицеобразной головой. Трех выстрелов из «Анаконды» хватило, чтобы уродец развалился на куски гнилой плоти. Амалия нервно сжала кулаки. Шоу начинается… Интерьер дома говорил многое о своем хозяине. Стены, вместо дорогих обоев, были обтянуты человеческой кожей, под которой пульсировали жилы и местами виднелись свежие кровоподтеки. Мебель была сделана из человеческих костей, скрепленных между собой сухожилиями. В комнатах царил смрад от разлагающейся плоти, всюду роем кружили надоедливые мухи. Некоторые из комнат были освещены, а из темных каморок и санузлов на вампиров то и дело набрасывались руконогие уродцы. На удивление, справиться с ними было нетяжело – главное, не замешкаться, так как твари оказались довольно проворными, а остроту их когтей и зубов Малкавиане все же ощутили на себе. В одной из комнат, которая смахивала на кухню, в холодильнике Амалия обнаружила приятный бонус – несколько пакетов с донорской кровью. Значит, здесь жил вампир… И, наверняка, тот самый Цимици-Изверг. Вампиры спустились на первый этаж, попутно отбиваясь от руконогих. В одном из помещений на них набросились сразу четверо тварей, выскочивших из смежных комнат. Один из руконогих запрыгнул Амалии на грудь, сбив девушку с ног. Вампирша спиной налетела на неплотно запертую дверь и кубарем скатилась вниз по лестнице, оказавшейся за ней. Уродец был отброшен мощным пинком тяжелого «стила», а последующая пуля в безобразную морду завершила дело. Выругавшись, Амалия осмотрелась – она очутилась в каком-то подвале. Наверху послышались выстрелы и хриплое рычание. Девушка направилась к лестнице, но тут в поле ее зрения попало существо в красных одеждах. Малкавианка замерла, удивленно разглядывая обитателя подвала. Существо оказалось вампиром – у всех матерых Цимици был, как правило, своеобразный угрожающий вид и свое понятие о совершенстве материальной оболочки тела. Его голова больше напоминала драконью, а черты лица – как у горгульи. Скуластое лицо, горящие огнем глаза, внушительные шипы и гребни на голове вампира придавали некое величие их обладателю и внушали страх. Было в этом Сородиче что-то королевское… Он был высокого роста, а худощавое тело, покрытое тонкими гребнями и шипами, скрывал алый длинный плащ. Из оцепенения девушку вывел голос Цимици, в котором угадывался неизвестный ей акцент. – Приветствую, юный каинит. Я вижу, твое лицо не столь безжизненно, твои нервы не настолько окоченели, чтобы не могли выразить шок. Скажи, дитя, это мой вид столь ужасен или же моя осведомленность о тебе лишает присутствия духа? Его спокойный голос завораживал и внушал некое доверие. Изверг… Но почему же не столь враждебен? Один из голосов что-то испуганно пискнул в ушах Малкавианки и предпочел спрятаться в недрах слуховых косточек. – О, меч Каина! – воскликнула вампирша, повторяя слова напуганного голоса. – О! Ты видишь истинную суть вещей, дитя Малкава! Меня зовут Андрей… – Цимици галантно поклонился, не скрывая того, что был удивлен появлением Малкавианки в своем убежище. – Благословенная ужасающими видениями, ты зришь, что лишь Шабаш – единый истинный преемник наследия нашего Темного Отца. – Темный Отец бродит меж нас с весами в руках… – Разумеется. И я не боюсь ни его гнева, ни его суда… Можешь ли ты сказать то же самое, пешка Камарильи? – в голосе Андрея послышалось презрение. – Жалкие интриги вашего нового Князя не уберегут вас от уничтожения… Амалии не понравилась эта смена тона. Шабаш уничтожал всех, кто принадлежал Камарилье. Значит, ее ожидает подобная участь, если, конечно, она не попытается заговорить зубы вампиру. – Это ты создал жуткую запись! – Ах да, пленка… Всего лишь тест, не более, – спокойно ответил Цимици. – Конечно, не предполагалось, что она попадет в руки смертных. К счастью, мы – в столице иллюзий и обмана. Значит, пленка сподвигла тебя найти меня. Откуда столь страстное желание, дитя? – Почему ты рыщешь на этих холмах, Дитя Каина? – Все это – чтобы выколоть глаза Камарильи! Канализация заполнена моими созданиями, – в глазах Андрея блеснул хищный огонек. – Я уничтожу Носферату или выкурю их из чумного логова. Без Канализационных Крыс Камарилья будет слепа перед планами Шабаша. – Это ты разработал сей дьявольский план? – тихо спросила вампирша, понимая, что собеседник становится агрессивен. – Он не мой – такова воля Шабаша! Камарилья ослабла, она мертва и прогнила на корню, они хороши лишь в роли пешек Отцов. Даже сейчас они чувствуют зов Древнего и пытаются освободить его из оцепенения сна. – Древнего? – Малкавианка была удивлена тем, что даже Шабаш заинтересован содержанием легенд о Патриархах. Хотя, легенд ли?.. – Он дремлет внутри Анкарского саркофага. Один из Патриархов, чье возвращение ознаменует час расплаты, – пояснил Андрей. – Геенна уже близка, и Камарилья невольно толкает нас навстречу гибели. После его слов и весомой доли убеждения и серьезности в голосе девушка задумалась о правдивости мифов. И она на мгновение почувствовала, где-то в глубоких отголосках сознания, что у ЛаКруа не менее благожелательные намерения. Наверху вновь послышалось озлобленное рычание. – Сии мерзкие твари – твои творения? – вампирша указала наверх. – Благословенные создания… – довольно произнес Андрей. – Я взломал скорлупу их смертных тел и извлек оттуда их величайшую силу – Изменчивость. Я сплетал кости, ткал плоть и шнуровал сухожилия до тех пор, пока их наследственные черты не стерлись! – Их вид отталкивает… – Возможно, но они изумительно функциональны. И даже в этой наипрактичнейшей разработке присутствует зловещее изящество… – Твоя убогость даже превыше, – хмыкнула Малкавианка, продолжая наблюдать за интонациями в голосе Цимици, который вновь был спокоен. – Отвращение – инстинктивно, и уровень инстинктов – сильнейший, его следует разрабатывать, пробуждать. Потрясающее достижение. Отвращение – первый цвет на моей палитре, – Андрей надменно посмотрел на вампиршу. – Я вижу изумление в твоих мертвых глазах, ты далека от того, чтобы владеть этой силой столь ловко, как я. – Моя душа – темное зеркало, тебе не измерить его глубину! – с вызовом воскликнула Амалия, но в ответ Цимици лишь снисходительно улыбнулся. – Я уже успел изучить тебя. Я чую запах твоей крови и могу представить вкус твоих внутренностей на своих когтях. О, да, это в крови… – вампир прикрыл глаза, мысленно наслаждаясь, – сильной и ароматной. Не в твоих силах скрыть это, Дитя. – Твои слова стали кровавой путаницей… – Не бойся своей природы, дитя мое, – вкрадчиво произнес Андрей, глядя в глаза Малкавианке. – Твое тело – не мертвая оболочка, а кокон для звериного великолепия! Слейся с ним. Я могу взять твое тело – этот недолговечный, смертный механизм – и превратить его в машину каинитской ярости… В глазах вампирши вспыхнула безумная злоба. «Изверг! Изверг! Жестокий меч Каина!» – настороженно шептались голоса. Малкавианке на миг показалось, что внутри нее что-то тихо зарычало… – Моя шея не украсится поводком, лжепророк! – Что ж, камарильская кукла, покажи мне, как ты будешь бороться со своей натурой в лице тех, кто принял своего Зверя, – Андрей хищно ощерился, глядя на вампиршу. – Откажись от даров Каина и будь разорвана на части моими слугами! «Кукла… такая маленькая, храбрая кукла…» – эхом отозвался знакомый голос в сознании Малкавианки, и внутренний Зверь вновь злобно зарычал. – Ангел смерти грядет – стремительный и яростный Изверг! – прошипела Амалия, приготовившись к бою. Цимици, к удивлению вампирши, неожиданно вспыхнул ярким свечением и… погрузился под землю. А через некоторое время оказался в другом конце подвала. Амалия поняла, что придется изрядно побегать за ним и пожалела, что не владеет Стремительностью. Андрей насмешливо смотрел на вампиршу, мысленно призывая своих «детей». Из труб в стенах подвала с хриплым рычанием начали медленно выползать руконоги. Эрих пристрелил последнего уродца. Все вокруг было завалено остатками гнилой вонючей плоти. Вновь зарядив оружие, вампир направился в подвал, подозревая, что Амалии там несладко. Как оказалось, вовремя. Пока что Амалия успешно отстреливалась от руконогих тварей, а Андрей лишь с усмешкой наблюдал за происходящим, не торопясь нападать на юную каинитку. На его лице лишь ненадолго мелькнула тень удивления, когда в подвале появился второй вампир. Наблюдая за его вмешательством в бой, Цимици понял, что он явно опытнее этой неонатки, и, наверняка, из одного с ней клана. Один из руконогов попытался напасть на Амалию сзади, но выстрел в голову уродца из «Анаконды» Эриха явно ему помешал. Теперь вампиры стояли спиной друг к другу, вместе добивая оставшихся тварей. – Он очень силен. Один из старших Цимици, – Эрих кивнул в сторону недобро ухмыляющегося Андрея. – Впрочем, можно попытаться развлечься. Как насчет того, чтобы подарить ему парочку мыслей о суициде, Ли? – ухмылка Малка стала не менее миловидной. – Я не справлюсь, – неуверенно ответила Амалия, пристрелив последнего руконога. – Нет лучшей практики, чем таковая в экстремальных условиях, – воодушевленно произнес Малк и выстрелил в Андрея. Цимици лишь рассмеялся и вновь провалился под землю, прежде чем пуля попала в его голову. Амалия нервно озиралась по сторонам – вампир нигде не появлялся. Неожиданно Цимици вырос из-под земли у нее за спиной. Малкавианка обернулась, но не успела отскочить, как костлявая рука схватила ее за шею и приподняла над землей. Из труб вновь полезли руконоги, которые тут же набросились на Эриха, рванувшего на помощь своему птенцу. Андрей же продолжал держать вампиршу за горло, словно беспомощного котенка. Амалия пыталась вырваться из крепких костлявых пальцев Цимици, злобно глядя в его горящие глаза. И как же заставить это существо думать о смерти? На смертных наверняка это действовало безотказно, но на вампиров… Малкавианка, не мигая, смотрела в глаза Андрею. Радужка ее глаз тускнела, придавая им стеклянный вид. Клубок мыслей медленно разматывался, и нити с картинками смерти пытались опутать сознание Цимици. По неопытности, нити были очень тонкими, но достаточно цепкими. Андрей замотал головой, пытаясь прогнать неожиданно появившееся наваждение в своих мыслях. Догадавшись, что это – малкавианские шуточки его жертвы, вампир злобно оскалился, и в его второй руке появилось красноватое свечение. Неожиданно прогремел взрыв. Потолок подвала угрожающе дрогнул, и с него посыпались мелкие осколки плиты и песок. Заворчав, оставшиеся твари бросились обратно в трубы. Эрих посмотрел наверх – Прорицание указывало на человеческие ауры, и это вполне могли быть охотники, пронюхавшие о логове Изверга, ведь обычным смертным здесь явно нечего делать. Андрей с силой отшвырнул Амалию к стене и, злобно ощерившись, прошипел: – Как жаль, что кто-то прервал мое маленькое развлечение. Хотя, если выберетесь из подземелий – а вы неизбежно попадете туда, – буду рад встрече вновь. Яркое свечение окружило Цимици, и тот исчез. Прогремел еще один взрыв. Эрих подхватил Амалию и толкнул единственные двери в подвале. За ними находился тоннель, ведущий вниз. Догадываясь, что их ждет впереди, вампиры устремились к нему – это явно было лучше, чем если бы их завалило камнями… Тоннель оказался довольно длинным. Выбравшись из него, вампиры оказались в сети коллекторов. Многочисленные лабиринты переходов и тоннелей местами были отгорожены металлическими решетками, что хоть как-то позволяло Малкавианам ориентироваться и убедиться, что они не ходили по кругу. Амалии постоянно казалось, что за ней наблюдает не одна пара злобных красных глаз, а сзади то и дело слышалось цоканье когтистых лап по мокрым плитам. А может, и не казалось… За вампирами действительно наблюдали. За одним из поворотов на них, глухо ворча, набросились трое руконогов, опрокидывая на ходу старые железные бочки. Один из них вцепился Амалии в руку, отчего девушка выронила пистолет. Боль от укуса только разъярила вампиршу, и та свободной рукой схватила уродца за загривок, а уже освободившейся – оторвала одну из лап от луковицеобразной головы, одновременно являющейся и телом. Руконог заверещал от боли, судорожно дергая обрубком лапы. – Мерзкий Чиполлино! – вампирша с отвращением швырнула покалеченную тварь в сток канализационных вод, стремительно направляющихся вниз. Внутренний Зверь еле слышно заурчал, смакуя жестокость своей хозяйки. Но Амалия лишь жалобно посмотрела на своего Сира и указала взглядом на свои руки, испачканные кровью и гнилью. – Это в порядке вещей, – ободряюще сказал Эрих. – Вспомни, что говорил тебе Джек о выживании. «Круши, ломай, бей и пей!» – четко отчеканил один из голосов в голове Малкавианки. В ответ самой себе девушка горько усмехнулась. Все эти дни она повторяла себе, что она – хищник, сильный и хладнокровный. Но как же ей хотелось поскорее выбраться из логова не менее сильных и кровожадных созданий… Андрей оказался прав в своем многозначительном «если выберетесь из подземелий». Казалось, что отсюда нереально выбраться. Часто приходилось пересекать огражденные решетками переходы через трубы, с опаской озираясь назад, дабы убедиться, что сзади нет противной руконогой твари. Одна из труб была довольно узкой, и поэтому вампирам пришлось, подобно змеям, ползти в сторону виднеющегося красного света. Тесное пространство давило на Амалию со всех сторон, напоминая ей о клаустрофобии, которой девушка страдала в детстве. Отгоняя прочь неприятные воспоминания, вампирша отворила незапертую, к счастью, решетку и вылезла из трубы в помещение, залитое красным светом. Здесь была широкая сеть водосточных труб с многочисленными кранами и рычагами. В центре помещения располагалось бетонное углубление, залитое водой и напоминающее бассейн, на дне которого был виден широкий люк. Чутье и тихий хор голосов подсказывали Малкавианке, что дальнейший путь лежит через него. На одной из стен висел стенд со схемой расположения кранов и обозначениями. Девушка внимательно изучила схему и повернула один из больших рычагов, который, судя по описанию, должен открывать люк. Железные створки разъехались в сторону и, спустя пару минут, образовался бурный водоворот, воронка которого уходила вглубь люка. Нехотя вампирам пришлось прыгать в этот экстремальный поток – авось, повезет… Амалия мысленно прокляла голоса и интуицию, подсказавших ей этот самоубийственный путь. Стремительный поток воды швырял тело вампирши, ударяя о стены темного тоннеля. Несколько раз она налетала на Эриха и, в конце концов, их обоих вышвырнуло из широкой трубы на мокрые скользкие плиты очередного подземного перехода. Обессилевшие вампиры отползли в сторону, радуясь про себя, что продавец «Red Spot» любезно порекомендовал им купить водонепроницаемые чехлы для оружия и патронов, ведь впереди еще, наверняка, целые полчища негостеприимных обитателей подземелий. Неожиданно навстречу выступило огромное неповоротливое существо, преградив вампирам дальнейший путь. Он напоминал огромного слепого толстого гоблина. Вместо одной руки у него был большой костяной серп, а вторая конечность заканчивалась не менее опасным тяжелым черепом. Впрочем, великан не был слепым – его налитые кровью глаза располагались на груди. – Еще одно симпатичное порождение Андрея, – пробормотала Амалия, доставая «Анаконду». Увидев вампиров, великан взревел и, несмотря на свой огромный живот и короткие ноги, довольно резво понесся на незваных гостей. Убить его оказалось сложнее, чем руконогов. Монстр яростно атаковал серпом и плевался какой-то ядовитой кислотной слизью, от которой вампиры успели получить пару ожогов. Кожа великана была довольно толстой, и пули не наносили ему глубоких ран. Амалия успела заметить, что только на животе, в котором постоянно что-то булькало, кожа была тонкой, да настолько, что четко видны были перистальтика кишечника и поверхностно расположенные сосуды. Девушка стала целиться в предполагаемое уязвимое место и не ошиблась. Через некоторое время от свирепого серпорукого толстяка остался лишь пепел, а Малкавиане сидели, прислонившись к стене, и залечивали раны драгоценным пакетом крови. Путь был свободен… пока что. Наверняка в более глубокой части подземелий находятся новые не менее опасные монстры. Один из коллекторов закончился железной незапертой дверью. Амалия с удивлением отметила, что в подземелье многие преграды – будь то решетки, двери, люки – оказывались уже открытыми, будто закрыть их было уже некому… За дверью оказалась небольшая площадка, а за ней – металлический мостик, ведущий через бездонную пропасть к широкому тоннелю. С виду мостик казался довольно прочным, и вампиры, осторожно ступая по железной сетке, направились к тоннелю. Но не успели они дойти до середины моста, как из тоннеля навстречу вышел очередной уродливый обитатель подземного царства. Он чем-то напоминал серпорукого великана, но его ноги были более длинными и сильными, а телосложение – более худощавым. В остальном же – полное сходство: он ничуть не уступал толстяку в весе, вместо кистей рук красовались серп и череп, глаза располагались на груди, а кожа была покрыта вонючей слизью. Монстр издал рык и мощным прыжком перемахнул на середину мостика. Тот заскрипел и угрожающе покачнулся. Амалия с ужасом смотрела то на более совершенную модель серпорукого, то вниз, где царила непроглядная чернота, скрывающая дно пропасти. Эрих выстрелил из кольта, целясь в грудь монстру, и удачно попал в один из глаз, а второй залила слизь из раны. Серпорукий взревел от боли и попятился назад, слепо махая перед собой рукой-серпом. Мостик снова покачнулся. Эрих увернулся от одного из ударов, и тот прошел вскользь, задев одно из креплений на перилах моста. Слетело несколько болтов, и ограда обрушилась вниз, а сетчатый пол, оказавшийся состоящим из нескольких пластин, начал разъезжаться под мощными ногами тяжелого монстра. Вампиры, сообразив, чем сейчас может все закончиться, разрядили в серпорукого сразу две обоймы пуль из «Анаконды», надеясь, что монстр обратится в пепел прежде, чем мост обвалится, и они успеют добежать до тоннеля. Но прочная кожа великана надежно защищала его, и тот лишь ревел от боли, истекая слизью, яростно размахивая серпом вслепую. Слетело еще одно крепление, и мост с ужасным грохотом разломился на две половины. Амалия вскрикнула и едва успела зацепиться за одну из перекладин, после того, как ревущий монстр полетел вниз, попутно глубоко ранив серпом ногу девушки. Вампирша чуть не взвыла от боли и продолжала держаться за перекладину, стараясь не смотреть вниз. Если бы Амалия была смертной, ее сердце уже выскочило бы из груди от бешеного ритма и страха. Как назло, нарастало неприятное ощущение, что вот-вот из тьмы что-то выскочит и утянет девушку в пропасть. Эрих же оказался ближе к краю моста и смог забраться на площадку перед тоннелем. Перекладины крепились к металлической ограде перед мостиком, и вампиру пришлось сыграть роль циркача: ногами он надежно зацепился за ограду, затем полностью свесил тело вниз, крепко схватил Амалию за руки и резко потянул себя и девушку наверх. Все-таки, хорошо иметь нечеловеческую силу… В тоннеле было сыро и темно… Амалия всячески пыталась побороть дрожь во всем теле и неприятные ощущения от пережитого. Чертовы монстры, Андрей и Носферату с их затерянным жилищем… Девушка с усилием приглушила испуганные голоса, которые то звали маму детским голосом Амалии, то очень некультурно выражались в адрес ЛаКруа. Вспомнив о Князе, вампирша стиснула зубы и уже более уверенно шла вперед. Она обязана выбраться отсюда, хотя бы для того, чтобы послать этого чертового Вентру, да куда подальше… Тоннель закончился, и вампиры оказались на краю своеобразной глубокой пропасти, на дне которой виднелись крутящиеся лопасти огромного вентилятора, а ниже, за ними – освещенная площадка. Путь был только один – спускаться вниз. Осторожно перепрыгивая с выступа на выступ, которые очень кстати оказались на стенах пропасти, и, рассчитав время для последнего прыжка, вампиры оказались на ровной песчаной площадке, окруженной колоннами. Несколько крыс, бегающих по углам, тут же были пойманы и обескровлены. Нижний этаж подземелий выглядел намного уютнее: вместо бегущих сточных вод и сырых плит здесь были ровные земляные валы, а лабиринты коридоров достаточно освещены. Но уют явно нарушали здешние обитатели. То и дело в переходах попадались злобно рычащие руконоги. За одним из поворотов Малкавиане наткнулись на двух серпоруких великанов, на рев которых сбежались луковицеголовые уродцы. Бой дался тяжело, но удача, пока что, сопутствовала вампирам. Хотя, стоило им выйти в следующий переход между земляными валами, Амалия в ужасе замерла. В нескольких метрах от них стояло еще одно порождение Изверга – сплетенное из трех тел, с разорванным брюхом и уродливой женской грудью, передвигающееся на руках двух боковых тел. Паукообразное чудовище издало противный оглушительный визг и набросилось на вампиров. Оно было намного сильнее и выносливее неповоротливых серпоруких великанов и руконогов, которые в сравнении с ним были безобидными щенками. Мощный удар когтистой лапы отбросил Эриха к стене, и в следующий момент лысая голова с обезображенным женским лицом, скалясь, нависла над вампиром. Малк успел выхватить «Анаконду», но оставшиеся пять пуль не причинили серьезного вреда монстру, а только еще больше разозлили его. «Паучиха» рывком схватила вампира, но через миг дико заверещала от боли. Амалия, ловко запрыгнув на спину твари, вонзила нож в ее костлявую шею и теперь кромсала пахнущие гнилью ткани. Безуспешно пытаясь смахнуть с себя вампиршу, «паучиха» слабела, а после нескольких пуль в голову вспыхнула и рассыпалась пеплом. – Не хотелось бы встретить еще одну такую жертву аборта… – устало произнес Эрих, и вампиры побрели дальше. Теперь было действительно понятно, что найти Носферату будет очень нелегко – им явно не по душе сожительство с такими тварями. На пути попались еще несколько руконогов и две «паучихи». Патроны заканчивались, а подземные переходы казались тянущимися без конца и края… Спустившись с очередного земляного вала, вампиры увидели довольно неприятную картину: «паучиха» и серпорукий великан пожирали какую-то окровавленную тушу. В брюхе великана что-то противно булькало, а «паучиха» деловито расчленяла добычу на куски. Присмотревшись, в разделанной туше можно было узнать что-то похожее на неудавшегося худого серпорукого монстра. Видимо, это была неудачная модель, и Изверг решил выбросить несостоявшееся «дитя» на растерзание более совершенным братьям. Малкавиане начали медленно пятиться назад, но все же успели попасться на глаза, расположенные на груди серпорукого. Оба монстра злобно ощерились и бросились на вампиров, видимо, желая угоститься изысканным десертом. Как назло, Малкавиане оказались загнанными в угол, где пространство было довольно тесным, и им ничего не оставалось делать, как отстреливаться оставшимися патронами и надеяться на чудо. На рев монстров из-за угла вышел еще один серпорукий, после чего Амалия мысленно похоронила себя и своего Сира в противном булькающем брюхе… Но долгожданное чудо не заставило себя ждать. Хотя, чудо ли?.. Чудо испокон веков олицетворялось чем-то светоносным и божественным. Здесь же была другая картина: свет в лабиринте померк, тени начали сгущаться вокруг притихших тварей. Из каменных стен выступала непроглядная тьма, нависающая над тихо рычащими «детьми» Изверга. Еще мгновение – и тени сомкнулись над монстрами, одновременно издавшими оглушительный рев от боли. Тьма рассеялась, а на месте тварей остались огромные выжженные пятна с пеплом на земле. Амалия удивленно застыла на месте, держа в руке нож с капающей слизью из брюха серпорукого, которого вампирша успела серьезно ранить, прежде чем тени встали на защиту Малкавиан. Эрих, морщась от боли, шагнул вперед и приветливо улыбнулся девушке, выступившей навстречу из рассеявшейся тени. – Люсита… Не ожидал увидеть тебя здесь, повелительница тени… Люсита – отступница-Ласомбра, красивая высокая черноволосая вампирша, в глазах которой отражалась непроглядная и опасная Тьма, – дружелюбно кивнула в ответ, оценивающе глядя на изрядно потрепанных Малков. – Я так понимаю, вы ищете Гэри? Вам повезло – убежище Носферату совсем рядом. – Как ты узнала?.. – Эрих удивленно смотрел на старую знакомую. – Анатоль подсказал… – улыбнувшись, ответила Ласомбра. – Я проведу тебя, – она повернулась к Амалии, которая с интересом изучала свою спасительницу. Вампирша благодарно кивнула, но тут же непонимающе посмотрела на Эриха. – Прости, девочка, но твой Сир пойдет со мной, – пояснила Люсита. – Старина Гэри и так не любит гостей, а компания из бывшей представительницы Шабаша и двух измотанных безумцев не очень-то его обрадует… – Твоя тень не договаривает… – Амалия почувствовала, что причина совсем не в этом. Ей не хотелось идти дальше в одиночку, но выбора не было. Эрих, поймав на себе многозначительный взгляд Люситы, понял, что он понадобился либо Беккету, либо Анатолю, и, по всей видимости, срочно. – Мы скоро увидимся, Ли, – пообещал он. – Я найду тебя. Вампиры прошли несколько поворотов и оказались на площадке, где располагались несколько щитов с мониторами, а в центре – огромный люк, окруженный металлической оградой. Люсита достала пластиковую карту без надписей и вставила ее в слот под центральным монитором. Крышка люка отъехала, и Амалия, махнув своим спутникам на прощание, спустилась вниз. Убежище Носферату представляло собой очередной комплекс подземных лабиринтов и небольших островков, разделенных между собой идеально прозрачными озерами, местами – алыми водоемами, над которыми висел пар. Здесь было тихо, и опасности не чувствовалось. К своему счастью, уставшая Малкавианка довольно быстро наткнулась на высокие двустворчатые двери, надеясь, что за ними окажется хоть кто-то из Носферату. Она оказалась в небольшом подземном помещении с высоким потолком. Привыкшая к странностям, вампирша разглядывала немного комичную обстановку – за столом сидели скелеты, наряженные в костюмы для светского раута, на тарелках лежали мертвые крысы, а в бокалах медленно густела странная жидкость. Комната была освещена старинными канделябрами, прикрепленными к сырым стенам. – У меня заныли кости – значит, жди дурного гостя. Не припоминаю, чтобы твое имя было в списке приглашенных. У нас тут вечеринка по поводу окончания съемок «Неприкаянных», слегка запоздалая, правда, лет на сорок. Только для актеров и съемочной группы, босс… – послышался за спиной хриплый насмешливый голос. Амалия обернулась, но никого не увидела. Тишину в комнате нарушал лишь треск пламени в свечах канделябра. – Выходи, голос, я не кусаюсь… – Может, я у тебя в голове… – предложил голос. – О, возможно, тебе довелось подхватить один из этих психозов, они так часто встречаются у нынешних Сородичей… – Ты не похож на голос в моей голове, – неуверенно ответила Малкавианка. – А может, я убил голос в твоей голове, босс, – зло пошутил невидимка. Голоса в голове вампирши возмущенно заворчали и, похоже, даже начали пересчитываться на «первый, второй, третий». – Не-е-е-ет! Я только стала привыкать к этому голосу! – театрально запричитала вампирша, принимая игру в невидимку от неизвестного. – Ты забавен, новый голос. – Расскажи голосу, для чего ты здесь? Мне можно доверять, босс… – вкрадчиво прошептал невидимка над ухом Амалии. – Если ты в моей голове, ты должен знать. Сам скажи. – Подумай еще… Ради кого ты здесь? И ради чего? Этот вопрос поставил вампиршу в тупик. Действительно, а ради кого и чего она прошла через этот ад, кишащий монстрами? Ради глупого Шута ЛаКруа с его ненаглядным старым ящиком? Но отвечать на вопрос неизвестного Амалия пока не собиралась. – Хе-хе… Ты – это он. Классная шутка. Выходи, поиграем… – Я открою тебе свои карты, но для начала выложи на стол собственные, – настойчиво предложил невидимка. – У меня есть девятка, джокер и князь, а ты мне сейчас сдашь королеву. – Может, у тебя глюки, босс… – насмешливо ответил голос, оказавшись где-то в стороне от вампирши. – Или, может, ты сама с собой разговариваешь. Как можно быть в чем-то уверенной, если ты – псих? Безумец сам не знает, что делает… верно? Я обожаю звучание своего собственного голоса… У нас не каждый день гости, босс. Мне хотелось услышать это от тебя. Ты так далеко от дома… И ни у Князя, ни у Айзека нет здесь власти. Ступай осторожно… Малкавианка презрительно фыркнула. Ей хватало общества вечно шепчущихся голосов, а галлюцинации в гости пока никто не ждал. – Мне наскучила эта игра. Когда мне скучно, я извлекаю смех из окружающих. Голос рассмеялся, и его эхо раскатилось по стенам комнаты. Вампирша начала нервно озираться по сторонам. – Я здесь, босс! – прошептал невидимка над правым ухом Амалии. – Постой… может, я здесь? – теперь слова прозвучали над левым ухом. – Или, может, я стою у тебя за спиной, сжимая топор в руках… Ты не думаешь, что твой страх, будь у него голос, звучал бы… именно так? – Прекрати это! – В чем дело, босс? – наигранно удивился голос. – Боишься… Это хорошо… Значит, ты, наконец-то, внимательно слушаешь. – Ты чего-то хочешь? – Не знаю, босс. Поведай мне. В конце концов, это ты испортила праздник. – Я – за старым ящиком, – ответила Амалия, решив, что кто бы это ни был, пусть он отстанет от нее, наконец, с вопросами. – Так ты говоришь… Очнись, босс! – воскликнул голос. – Разве не понимаешь, с кем ты связалась? Зачем бы еще ЛаКруа посылал тебя на это дело? Все правильно… Я знаю, что ты работаешь на Князя… – Расскажи мне историю ящика. – Тебе стоило поспешить, – в голосе послышалась усмешка. – Этот лот уже продан. Амалия недовольно посмотрела в сторону, откуда доносился голос, и ей показалось, что с этой же стороны на нее пристально кто-то смотрит. – Покажись, голос. – Ты именно этого хочешь, босс? – невидимка явно продолжал довольно усмехаться. – Хочешь запечатлеть мой образ в своем подсознании? Это отличная почва для кошмаров. – Да-ссс… – передразнила Малкавианка шепот неизвестного собеседника. – Осторожнее со своими желаниями. Сзади, босс… – предупредил голос. – Бууу! Перед глазами вампирши рассеялось небольшое облачко дыма, сменившись Носферату, одетым под стать тем скелетам на светском рауте – элегантный черный костюм-тройка, белая рубашка и галстук-бабочка. В левом остроконечном рваном ухе красовалась золотая серьга. Сам же Носферату далеко не был красавцем в силу своей природы, но было в нем некое обаяние, а довольная усмешка располагала к себе. Амалия с интересом разглядывала этого джентльмена с проклятием Каина. – …Привет. А ты, значит?.. – Что? – лицо Носферату исказило удивление, сменившееся тут же надменностью. – Не узнаешь меня по фотографиям? Великолепного Гэри Голдена? Только не говори мне, что не смотрела «Пиратский поселок» или «Пьяный отель». Хотя, возможно, это было еще до твоего рождения, босс? Да, те времена прошли. Сегодня я – просто Гэри. – Восхитительно, – откомментировала Амалия, не будучи поклонницей кинематографа. – Где ящик? – Куда, куда, куда он подевался… – Голден театрально дирижировал в воздухе невидимой указкой. – Эта штука привлекает к себе больше внимания, чем Мэй Уэст. А с чего бы мне, скажи, пожалуйста, делиться с тобой информацией? – Я спасла голос от порождений Изверга. – О, моя спасительница! Если бы не этот чертов Цимици, вы бы все еще искали нас под каждым камнем, – съязвил Носферату. – Вряд ли это можно считать услугой, но… Я знаю, где находится подарочек для твоего Князя. Скажи, босс, тебе приходилось иметь дело с Квей-Джин? – Это те твари, что выползают из нор, если стукнуть кувалдой? – пошутила Малкавианка, вспоминая одну из известных игр. – Квей-Джин – вампиры, но не такие, как Сородичи. Иногда их называют вампирами Востока. Но они – не нашего рода. Они – нечто иное. То, что если не соблюдать осторожность, может принести тебе Окончательную Смерть. – Да-ссс… – вампирша снова передразнила ухмыляющегося Носферату. – Говори еще! – Даже старому Гэри тут нечего особо рассказать. Видишь ли… Пять дней назад я послал своего агента, Баррабуса, разнюхать кое-что в Чайнатауне… Слегка похакерить, наладить кое-какие связи… но он что-то больше не звонит, и это разбивает мне сердце, – Голден наигранно смахнул несуществующую слезинку. – Телефонная связь ненадежна… – Не против прогуляться по Чайнатауну? – хитро улыбнувшись, спросил Носферату. – Тебе там ничего не грозит. А вот мне… Лучше не упоминай там моего имени. Это текущий курс обмена для моей информации. Вытащишь нашего парня из Чайнатауна – получишь то, что тебе нужно. Амалия нахмурилась. Опять побегушки… Она уже начинала ненавидеть ЛаКруа, чертов ящик и всех, кто был с ним связан. – Чему мне надлежит посвятить себя? – Золотой Храм в Чайнатауне – лажовая копия настоящего дворца… Она куда лучше смотрелась бы посреди парка для отдыха. Это бельмо на карте Чайнатауна – то место, где ты найдешь лидера Квей-Джин. Ее зовут Минг Жао. Кажется опасным? Нет, это не самоубийственное задание, босс. Ты для них будешь скорее забавой, чем угрозой… Поговори с Минг Жао. Узнай, где мой мальчик, и верни его обратно. Как только он будет в безопасности, я расскажу тебе о саркофаге все, что знаю. – Как мне пройти по минному полю, не подорвавшись? – спросила вампирша, услышав тихое предупреждение от одного из голосов. – Пользуйся своей головой. И глазами. Чайнатаун может быть опасней десятка Голливудов, но не в том случае, если ты думаешь головой. – Хмм… Я поеду в Китай… Но не вздумай кинуть меня, голос. Носферату рассмеялся при виде строгой Малкавианки, которая на самом деле была хрупким неопытным птенцом, чудом добравшимся до старого Гэри через логово подземных монстров. – Конечно. Не принимай меня за чудовище. В моем безумии есть система, – усмехнулся вампир, глядя на Малкавианку. – Как только Баррабус будет в безопасности и свяжется со мной, я сообщу данные. А до тех пор… ты не будешь даже знать, не нахожусь ли я рядом, – в мгновение ока туманная пелена накрыла Гэри, и он вновь исчез. – Вновь сливайся с темнотой голос, – ответила Амалия в пустоту после рассеявшегося облачка. Рука одного из скелетов со скрежетом упала на стол, а костлявый палец указал на небольшую старинную дверь в противоположном конце помещения. Это можно было бы счесть шуткой Гэри, но Амалия послушалась и вышла через эту дверь. Каково же было ее удивление, когда небольшой освещенный тоннель с земляными ступенями вывел ее к лестнице, ведущей наверх в небольшую каморку, откуда она попала в… колумбарий Голливудского кладбища. Носферату были так близко, а вампирам пришлось пробираться через опасные коллекторы, кишащие монстрами… Тонкие лучи света пробивались в узкие окна колумбария, обжигая кожу вампирши. Прикинув, сколько времени она провела в подземельях, Амалия решила переждать день в тоннеле под каморкой, дабы не попасться на глаза посетителям колумбария. Девушка расположилась недалеко от лестницы, подложив под голову сумку с оружием. Ее совсем не смущали такие полевые условия. Главное, что здесь нет кровожадных тварей, оставшихся где-то глубоко в недрах Голливуда. Все пережитое в подземельях казалось страшной сказкой, которую она никогда больше не прочитает вновь. Но ухмыляющееся лицо Андрея не покидало ее жуткие воспоминания…***
– Зачем Тень пришла за мной? – спросил Эрих, как только Ласомбра вынула карту из слота и огромный люк вновь закрылся. Люсита устало вздохнула. Меньше всего ей хотелось сейчас отвечать на предстоящие многочисленные вопросы. – Беккет нашел интересную, и в то же время неприятную для… тебя и Анатоля информацию, – вампирша сделала паузу и строго взглянула на Эриха. – Ты не должен был Обращать ЕЕ, непослушный мальчишка. Малк промолчал в ответ. Его клан всегда был переборчив с кандидатами на Обращение. Ведь Амалия не была душевнобольной или одержимой, не имела каких-то паранормальных способностей, связанных с психикой. Обычная девушка, живущая в собственном отрешенном мире, за которой Эрих наблюдал через Разбитое зеркало. Обычная смертная, которая не давала покоя вампиру, и волею судьбы оказавшаяся на одном поле битвы созданий Ночи… Малк не столько беспокоился о предстоящей интриге с Анкарским саркофагом, в которой его птенцу была уготовлена далеко не последняя роль, сколько он просто хотел быть с Ней… – Кажется, наш мальчик влюбился? – словно угадав мысли Малкавиана, полюбопытствовала Люсита, и нажала на один из выступов в стене, открывая тускло освещенный тоннель. – Не только Тени имеют право на чувства, – хмыкнул в ответ Эрих, шагая в тоннель вслед за вампиршей. – Чувства… Цепляешься за остатки человечности и света в своей темной душе? Не забывай о своей истинной природе, безумное Дитя Ночи, – грустно ответила Ласомбра. Остаток пути вампиры шли молча. Тоннель вывел их к подвалу старого театра, где некогда обитала горгулья, созданная Тремерами и усмиренная учениками Штрауса. Здание было опустошенным и безжизненным. В холле валялись осколки старинных колонн и огромной разбитой люстры. Темные пыльные портьеры на высоких окнах надежно защищали от лучей света. Вампиры вошли в зал, где перед старой сценой с оборванными кулисами стояли несколько рядов с бархатными креслами. В первом ряду сидел Беккет, изучающий старинные пергаменты, а рядом с ним – мужчина в строгом белом костюме и черной рубашке. Его светлые длинные волосы были завязаны в хвост, а лицо скрывала строгая белая шляпа. Мужчина пребывал в глубокой задумчивости и туманно взглянул на подошедших к сцене вампиров. Эрих молча кивнул Беккету и повернулся к своему Сиру. – Анатоль… Вампир поднял усталые светло-голубые глаза на свое Дитя и указал на свободное сиденье. Люсита присела рядом с Гангрелом. – Как жаль, что Алистер Граут мертв… – произнес Анатоль, вертя в руках пергамент с латинскими письменами. – Первородный наверняка знал, что таит в себе саркофаг, за что и поплатился жизнью… Но, к счастью, мой лунный друг изучил некоторые древние факты об исчезновении остальных Патриархов. – И кто же спит в гробнице? – спросил Эрих, чувствуя, как молчащие столько времени голоса разволновались. – Малкав… Голоса дружно притихли, услышав имя того, кто первым выпустил их в пространство сознания многих Малкавиан. Анатоль выглядел обеспокоенным, и Эрих понимал причину его волнения. Безумный отец мог восстать только с одним намерением – наказать своих детей, и, в силу своих способностей, был единственным, кто мог воззвать к остальным выжившим Патриархам. Когда-то свергнутый и обозленный, как и Отцы других кланов, он желал только одного – повержения окружающего мира в Геенну. – Об этом пока знаем только мы. Не знаем лишь того, когда он пробудится и от чего, – нарушил молчание Беккет и повернулся к Эриху. – Я слышал, что кроме ЛаКруа за ним охотятся Квей-Джин и охотники из Общества Леопольда. Никогда не думал, что гробница Патриарха может заинтересовать их. Новообращенная должна поспешить…
