IT IS JUST I AM CONSTANTLY ON THE CUSP

Woodkid – Iron: «I will have to run, away I want to feel the pain and the bitter taste Of the blood on my lips, again» Шерлок обмяк, тяжело переведя вес на ноги, отчего те согнулись в коленях. По щеке скатилась капля, оставляя за собой влажную, поблескивающую на свете фонаря, дорожку. Он быстро утер ее, сетуя на бессмысленность, полную абсурдность поступка. Погода добивала его; холодный ветер проникал под куртку, щекоча каждую клеточку тела и парализовывая весь организм. Теперь уже Шерлок стоял из-за настигнувшего его обморожения. Его начинало трясти. Внутри поднималась, нарастая, жгучая ненависть к себе. Он, обычный парень-подросток, уязвленный одиночеством, которое, как ему казалось, только и держало его. Как же он ошибался. Тело пробивала крупная дрожь, он не чувствовал ни колен, ни конечностей ниже них; пальцы рук согнулись, сложившись в вялый, бессильный кулак. Его внутренний мир рассыпался, горел, повсюду летали обожжённые страницы из памяти в виде книжных страниц. Шерлок всегда был уверен в себе, пока мысли строили собственные планы на Джона Ватсона, а руки тянулись к МорМорам. Внутренняя борьба. Все это разрывало его на части. Одни тянули вправо, другие влево, а под ним – пропасть из людей, которые тоже хотят Шерлока к себе, хотят, чтобы таких, как они – обычных людей, - было больше, чтобы их не ущемляли умными словами и идеями. Мысли сдались первыми, и отдались Джону Ватсону. Потом руки потянулись к МорМорам. Яркий контраст, отчего голова шла кругом, и по телу расплывалось теплое удовольствие внутреннего парадокса, дающее желание жить, напоминающее, что он живой. Но что-то пошло не так, Джон сбил систему, полностью перетянув на себя внимание и оставив совсем малую часть МорМорам (так быть не должно) – и туловища, и головы Шерлока. Холмс начал ощущать, что уже не стоит так уверенно, как стоял раньше. - Ты как будто под куполом цирка, - сказал появившийся Второй Джон. Он скрестил руки за спиной и тихо улыбался. - Ты ведь ушел, - в Чертогах Шерлок все так же не мог пошевелиться, он с трудом говорил себе под нос. - Джон Настоящий пошел домой, а я еще тут, - Шерлок не ответил. – Ты балансируешь для публики. Показываешь свою сильную сторону – умение держаться сильным, стойким и безразличным. Как павлины перед брачными играми раскрывают свой хвост, так и ты. Но твои планы нарушились из-за лишних шагов в системе. Ты поступил опрометчиво, сблизившись с ним. - Это началось раньше, когда я не понимал, что со мной происходит и почему он выгораживает меня. Уже тогда все пошло к черту, - к чему было бы это отрицать? Все слишком очевидно. - Да, точно. И тогда ты приблизился к людям – ты пошатнулся на канате. - Все полетело к чертям. Абсолютно ВСЕ! – Шерлок закричал, сжав голову. Джон подошел к нему и наклонился. - Не отчаивайся, Шерлок. Нет, не перечь мне, послушай. Мы боимся трудностей, а ты нет, ты получаешь от этого удовольствие – ощущение грани, опасности, когда гормоны вливаются в кровь и несутся по твоим сосудам! Ты живешь! Гормоны плывут, несутся, дают тебе жизнь, трясут тебя за плечи! Это – твоя жизнь, ты так живешь. Трудности, боль, сложности, тупики. Всему этому ты научил себя, ты самостоятельно этого добился, будучи абсолютно одним. К тебе не подходили, потому что боялись твоей самодостаточности. И вот очередной тупик, да? Джон Ватсон, непонятно откуда взявшийся, но прочно устроившийся, словно тромб в тех же сосудах. И вот ты запаниковал, потому что это впервые. Ты кричишь – внутри, снаружи, внутрь, наружу! Ты не знаешь, что делать, потому что это впервые. Но ведь ты и раньше боялся, верно? Ты и раньше паниковал. Тогда почему сейчас ты не хочешь подумать, как отвлечься? Потому что это невозможно решить, ты только снова закричишь. - Он повсюду. - Это только эмоционально он повсюду, а сейчас он сидит дома и делает дипломную работу. Шерлок поднял голову, поравнявшись с Мысленным Джоном лицом к лицу. - Как люди с этим живут? Это убивает. - Это им дает жизнь. Но их убивают трудности. - Я ненормальный. - Нет, ты просто высокоактивный социопат, для которого социопатия лишь оправдание, чтобы избежать скуки, - Джон провел по волосам Шерлока. – Все будет. *** Шерлок тяжело дышал, отчего он и проснулся. Придя домой, он сразу же обернулся в первый попавший плед и упал на диван. Сейчас же, когда за окном ярко-белый свет от снега резал глаза, его голову уже не разрезала мигрень, но чувствовал он себя преотвратно. Он встал и пошел в сторону кухни. Горло резали тонкие острые ножи, четко зная, где им надо сделать очередную царапину. Теплая вода смягчила всё внутри, пробудив чувство голода, которое было нечем притупить кроме очередного стакана воды. Все это просто добивало Шерлока, он уже отчаялся в какой раз, что ничего не может сделать. Ничего, что могло бы поставить его на ноги и вернуть то возбужденное чувство жизни. Голод и боль по телу никак не интересовали его, это были не те стимулы-загадки, к которым хотелось искать решения. В дверь постучали, и Шерлок резко выпрямился. Кровь взметнулась по артериям и быстрее потекла по венам. Сердце забилось учащеннее. Три секунды, и он вновь Шерлок. Он подбежал к двери, ожидая кого угодно, хоть почтальона, Брата, Джона, Родителей да даже Смерть с Косой в черном порванном плаще, лишь бы услышать свой голос, услышать чужой, понять, что он не сходит с ума и это не сонный лабиринт. Что все это на самом деле. За порогом топтался Джон, потупив взгляд на ноги. Шерлок остался неподвижен, держа руку на матовой ручке двери, которая относила в другую эпоху одной только своей формой. Держаться за нее было неудобно. - Шерлок, - Джон неловко улыбнулся, Шерлок с широко раскрытыми глазами смотрел на его растопыренные волосы, словно в тех была разгадка происхождения Вселенной. – Все это было слишком грубо, да и неожиданно. Просто… ну, мы оба хороши. А мне не хотелось бы терять возможность поговорить о чем-нибудь интересном с таким хорошим собеседником, как ты. В общем, ты тот еще придурок. Я тоже кретин, но, просто согласись, это все неправильно, быстро, стремительно, глупо, полный абсурд, необдуманно и абсолютно непредсказуемо, - он выдохся, а Шерлок приоткрыл рот, чтобы вдохнуть. – Шерлок. - Что у тебя в руках? - А, это? – он повертел рукой, в которой он держал небольшую коробочку в блестящей синей упаковке. – Ну, я еще не дошел до этой части. Просто мне действительно неприятно, что я так много наговорил неправильного, что понял; мне нужно извиниться. И сегодня как раз Рождество, и я подумал, что это будет очень милый повод. - То есть, ты имеешь ввиду… - Что это твой подарок, - он выпрямил руки и протянул ему коробочку прямо в грудь. - Что все теперь нормально? – он схватился вспотевшими ладонями за подарок. - Да, да и это. Просто я это выразил подарком. Это не какой-нибудь загородный дом или что-то чем ты увлекаешься… Хотя у меня была идея подарить тебе что-то, связанное с наукой, но я не знал, что тебе нравится больше всего. Ты, кажется, увлекаешься абсолютно всем. - С… спасибо. - Прости за вчерашнее, хорошо? - За что именно? Ведь вчера ты презирал все то, что было раньше. - Не совсем, нет, просто… - Входи, если хочешь, - он отошел к двери, пропуская Джона внутрь. Тот, мило улыбнувшись, вошел в дом, и за ним хлопнула дверь и зашуршала упаковочная бумага. Джон одновременно стягивал куртку и снимал ботинки – снег с которых уже растаял на пороге, - наступая на задники. - Никотиновые пластыри!? Джон обернулся на воодушевляющие нотки в голосе Шерлока. - Да. Просто ты слишком много куришь и довольно давно, так что я решил тебе подарить их, чтобы от тебя прекратило так сильно пахнуть табаком, а твои зубы остались нетронутыми, в чем тебе повезло. И не могу терпеть твой запах, после того, как ты покурил. - Спасибо, - он поднял глаза с упаковки на Джона. – Серьезно, спасибо! - Это можно считать за подарок? - Это даже лучше! - Посчитаю это за комплимент, - Ватсон прошел на кухню. В его голове сплыли воспоминания, когда он тут держал Шерлока за руку, пытаясь почувствовать себя им, чтобы не навредить, не сделать больнее. Шерлок прошел сзади, бросая скомканную упаковку в урну с расстояния на ходу. - Это же почти сотня пластырей. Я смогу их наклеивать по несколько штук! Это как вдыхать дым из нескольких сигарет сразу! - Ты похож на малыша, которому купили то, о чем он долго упрашивал, - сказал Джон, открывая холодильник и созерцая пустоту, царившую на ее полках и, он не удивится, в морозильнике. - Не смей пока что наклеивать, - Джон обернулся, а в противоположенном конце кухни от него стоял Шерлок с прикрытыми веками, опершийся на кухонную тумбу бедрами и затылком о ящик, висевший над ней. Его кофта была закатана по локоть, и на бледной коже рук выделялись два никотиновых пластыря. Джон быстро сократил расстояние кухни и, подойдя к Шерлоку, сдернул один. Тот закричал. - Что ты делаешь?! - Их нельзя натощак! Ты потеряешь сознание! – Джон вцепился в его руку и оторвал второй, пока Шерлок вырывался, дергался и бил его по плечу левой рукой. - Идиот! Джон! Что ты наделал?! - Ты слышишь меня?! НЕЛЬЗЯ НАТОЩАК! - ИДИОТ! – он толкнул Джона ладонями в грудь и повернулся в другую сторону, прочь из кухни. - Подожди! – Джон быстро нагнал его, схватив за плечо. Они были рядом с гардеробной, напротив лестницы. - Ты все испортил! Зачем? Зачем ты вообще пришел?! – его голос дрогнул, предательски выдавая. Ватсон развернул его к себе, поцеловав, собственнически и требовательно. Шерлок дергался, но не бил. Пытался увернуться, но не делал шагов назад, если только Джон не делал их вперед. Шерлок делал вид, он хотел делать вид, что ему это не нравится и что это не так, как хочет. Отталкивая Джона рукой в ключицы, он только лишний раз прикасался к нему, еще раз понимая, что какой же он, черт возьми, идеальный, теплый и дьявольски приятный. Подросток отводил губы, но Джон пользовался моментом и целовал оголенную шею, от чего Шерлок запрокидывал голову, еще сильнее противореча свои выводам прекратить это. Ватсон с триумфом возвращался к мягким губам, проводя языком от шеи до подбородка, облизывая, оставляя влажный след из собственной слюны, а дальше в бой шли опытные губы. На самом деле Шерлок просто плавился под Джоном Ватсоном, движения которого призывали к повиновению, мягко окатывая тот обжигающим расплавленным золотом, Холмс подчинялся. Не как подданный - Шерлок был на одной волне с ним, они двигались и дышали в унисон, который было трудно поймать, стискивая друг друга руками и двигаясь по комнате петлистыми путями. Джон прижал Шерлока к стене, буквально прижав его и не давая двигаться. Шерлок уже полностью отдался ему, что стоило времени; между его ног было зажато колено Джона, тот еще не начал его целовать, пока что смотрел на извивающегося Холмса с зажатыми веками, скулящим голосом и на его часто вздымающуюся грудь. Шерлок уже не мог ждать, почти стонал; он вел собственную борьбу: уйти (он имел на это право, потому что это была неожиданность, которой не было ни в чьих планах) и быть расцелованным всюду (это было во власти Джона, но зависело от Шерлока). Еще минута. - Прости, - сказал Джон, выравнивая дыхание и не отводя взгляда от лица парня. – Прости. Правда, прости. Тот ерзал по стене, двигал бедрами и головой из стороны в сторону. Все его тело ныло, жаждало, нуждалось в прикосновениях. - Поцелуй, ну же, дава-а-й. - Ты простил меня? Шерлок ответил без слов, он потянулся к Джону уже смотря в его глаза. Не сумев полностью притянуться, будучи прижатым к холодной исписанной стене, он дотянулся до него языком и облизал губу, Джон сам подался к нему. Ватсон поставил обе ноги на пол и теперь просто плотнее прижался к нему, он не хотел понять, возбужден ли Шерлок, он просто хотел быть ближе с ним, ощутить, как он двигается и как его тело реагирует на каждое движение языков и губ. Джон взял лицо Шерлока ладонями под ухом, где уже чувствуется выступающая нижняя челюсть, пальцы он отвел за уши и гладил там, а большими водил по мочкам ушей; тот просто млел от этого. Они целовались, целовались и еще раз целовались, до тех пор, пока губы приятно не опухли. Захотелось пить – уже не из чего было вырабатывать слюну, и поцелуи выходили сухими и дерущими, удовольствие это приносило, но горлу было неприятно из-за засухи, царившей в ней, будто это был присматривающий родитель, дабы дети не слишком увлеклись, пока они одни дома, и не наделали глупостей. Это было отчаяние, перешедшее в неконтролируемую ими страсть. Приятную, долгожданную и все забирающую – это не было опустошением, это было взаимная отдача. Джон чуть отстранился от парня, они просто медленно дышали вдруг другу в лицо, а потом легко поцеловал его и отошел на шаг. Шерлок, казалось, этого не ожидал, и его ноги подкосились. Они, ничего не говоря, но пытаясь что-то понять, пошли обратно на кухню, откуда все началось. - Если честно, я не знаю, что теперь, - признался Джон, тихо засмеявшись и делая еще один глоток воды. - Ну, ты сделал это не потому что планировал, это я решил по тем движениям, которые ты совершал – хаотичные и никак не продуманные, ибо мы ходили из стороны в сторону, пока ты буквально кусал мои губы и шею, - Шерлок задрал подбородок чуть выше, и стало видно несколько небольших красных, уже бледноватых, пятнышек, похожих на маленькие кустарники ягод из-за расплывчатой формы, - а потому что у тебя что-то щелкнуло внутри. Я думаю так. - Что-то вроде. Это трудно. - Да, ты прав. Но мне эта беспорядочность, надо признаться, понравилась, и… - Ты такой зануда. Ненавижу, когда ты так говоришь. Такое ощущение, будто ты специально пытаешься поразить меня своей красноречивостью. Это раздражает. Когда это спонтанно, я слушаю это с большим удовольствием, но не сейчас. Сейчас мне хочется отвернуться к раковине и засунуть два пальца в рот. - Хм. Наверное, будь мы парочкой, то я должен был бы сказать, - он изобразил женский писклявый голос (явно утрируя), - «В следующий раз заткни меня поцелуем» или «Теперь ты знаешь, как сможешь меня заткнуть». Джон рассмеялся. Шерлок тепло улыбнулся, смотря на него. - Вот видишь, я уже могу тебя развеселить. - Никогда не делай этого нарочно. Все, что ты делаешь специально в общении с людьми, получается убого. - Ты это сказал, чтобы обидеть меня? - Нет, для того, чтобы ты не совершал таких ошибок. - Я не собираюсь ладить с людьми, они противны. - Давай же, скажи, что «я – исключение», - Джон изобразил пальцами в воздухе кавычки. Шерлок подошел к нему. - Да, черт возьми. Я подросток, который сейчас едва ли не заставил собственного учителя Психологии и Литературы задыхаться от поцелуев. Еще бы он не исключение! – его брови резко приподнялись, как восклицательные знаки, но стоящего перед ним парня это не рассмешило, он даже не улыбнулся. - А если серьезней? – голос Джона стал немного строже, он явно был напряжен. - Я серьезно. Не хочется читать речи. Просто поверь, ты действительно не такой, как все. - Не такой? - Я это заметил еще в первую неделю. Ты… Ну знаешь, видно, когда человек в своей тарелке, а когда нет. И вот по тебе видно второе. - Неправда. Мне нравится коллектив и ученики. - Боже, Джон, я не об этом. Люди, может быть, тебе и нравились, а вот то, как ты себя вел… Ты явно сдерживался. - Нет. - Послушай до конца, ты сам захотел, чтобы я тебе объяснил. Так что слушай. - Хорошо. Шерлок посмотрел с блеском в глазах, его это разозлило, потому что вновь перебили его, вписались в его поток мыслей, напоминающий горную реку. Лишние бревна там не нужны, они отвлекают. - Не думаю, что бы это замечали все. Я давно выделялся хорошей памятью и «метким глазом» -знал куда смотреть, видел мелкие детали и запоминал их; потом у меня складывалась четкая картинка человека, его образа. Это все у меня в голове. Так же и ты сейчас там. Я всегда видел тебя в коллективе, как ты смеялся с ними, как ты шутил и даже как ты поддерживал мистера Пегга, когда у того скончалась собака. Но в коллективе ты не такой, не был самим собой, - Джон открыл было рот, но Шерлок поднес ладонь к его рту. – Снисходительная улыбка прекрасно давала это понять. Твоя профессия призывает к этому – легко находить общий язык и как можно быстрее находить общие интересы в беседе. А твоя учеба и учебная практика – да и к тому же, сейчас ты ее отрабатываешь в школе, - научили тебя этому. Но знаешь, я давно сделал вывод, что самые грустные люди – добрые, т.к. знают, как легко обидеть и задеть человека одним словом. О, боже, как сентиментально. Мой вывод был, что у тебя были проблемы в детстве, но потом, обратив внимание на телефон твоей сестры, она ведь лесбиянка, то у меня возникла идея, что твою сестру унижали в семье, не давали ей нормально жизнь из-за ориентации. Тем более, она старше тебя, в то время это было еще хуже, для твоих родителей это было настоящей катастрофой. В детстве ты был впечатлителен, как и все дети, и это запало тебе в душу. Ты понял, что лучше скрываться, лучше умалчивать о себе, чтобы не слушать и не слышать то, что кричали Гарриет. Гарри – это ведь от «Гарриет», верно? - Все верно, - у Джона во рту пересохло. - Но если бы ты только мог, не побоялся показать себя настоящим, то все бы поняли, что ты самый потрясающий, умный, интересный и интересующийся человек. Ты выдающаяся личность, Джон Ватсон. И то, что происходило несколько минут назад, действительно льстит мне. Я могу дать себе адекватную оценку, поэтому я знаю, что не достоин этого в большинстве смыслов. Но, извини, я слишком эгоистичный придурок-подросток, чтобы отказать себе в этом. - Ты ошибаешься на свой счет. - Заткнись. Прости, но замолчи. - Шерлок. - Ни слова. - Тогда заткнешь меня? - О, Боже, - он закатил глаза и направился в гостиную, строя себе планы удивительно увлекательного дня в компании книг и Джона. Хорошее бы вышло Рождество. - Потому что ты действительно головокружительный, пьянящий голову и… Шерлок развернулся на него и, выставив голову вперед (чтобы как можно быстрее дотянуться до него), поцеловал его. Действительно заткнул. Джон этого добивался и теперь, посмеиваясь, целовал налетевшего на него в ответ, обернув своими руками его шею.

The Neighbourhood “How”: “When I'm on I believe you, When I'm not my knees don't even seem to feel.”