Глава 11. Часть 1
6 декабря 2022 г., 21:59
Harlem — Podval Capella
Несколькими неделями ранее. Начало октября. Его родительский дом находился далеко за пределами городской черты. Спустя десятки лет, обветшавший и заброшенный он больше походил на лачугу, одиноко стоящую посреди серого и усохшего поля. Спенсер О’Нил стоял посреди комнаты, которая некогда была гостиной. Он сбросил пыльную простыню с зеркала, где в мутном отражении мог видеть себя в полный рост. О’Нил провёл рукой по обритой голове, стряхивая волосы. С коротким ежом его лицо выглядело ещё более осунувшимся, выступающие кости скул и челюсти — острее, провалившиеся глаза — темнее. В месте, по сравнению с которым Лютный переулок казался цветочной аллеей, он приобрёл себе новую палочку. Его прежняя была конфискована несколько месяцев назад, чуждая палочка Хёрти едва подходила. Именно поэтому он обзавелся новой. Тисовое дерево. 12¾ дюйма длиной. Сердечная жила дракона. В его руке она лежала идеально. Она была продолжением оной. Ритуал, проведённый недавно, действительно возымел свой эффект. Но немного иной. Джейн Хёрти лишилась своей магии, но лишь частично, и это не слишком огорчало О’Нила — всё же это была первая попытка. Проба пера, так сказать. Когда тисовая палочка впервые оказалась в его руках, вот тогда он на самом деле ощутил изменения внутри себя. Магических сил в нём было всё еще меньше, чем в прежние времена, но то, что он имел… Это было по-другому. Больше уверенности. Потенциала. Возможностей. — Этой палочке нравится тьма, и она к ней тянется, — криво ухмыляясь, произнёс торговец несколько дней назад. И О’Нил действительно чувствовал её в себе, её отпечаток. Похоже, в чём-то Гетвелл всё же был прав. Заброшенный дом, который, казалось бы, должен был пробудить воспоминания о детстве, стал для Спенсера всего лишь пристанищем, где можно было укрыться, наложив Фиделиус и ещё парочку крайне сложных отталкивающих чар. Здесь кипела работа. Мозг лихорадочно, почти воспалённо обдумывал то, как можно усовершенствовать ритуал, сделать его эффективнее. Пока что О’Нил находился в минусе своей магической силы, если можно так выразиться. За короткое время принудительное лечение сильно поубавило в нём магии, но благодаря Хёрти он почти выравнял этот баланс, почти пришёл к нулю. Какой-то бедолага, который к своему несчастью, попался Спенсеру под руку, встретив того в том самом злополучном месте, подписал себе приговор. Никому не нужный и всеми забытый выпивоха был предан чарам Забвения. Отныне максимумом его возможностей являлась Алохомора. О’Нилу было противно до скрежета зубов вытворять эти вещи с каким-то бездарным пьяницей. Но он уговаривал себя, что это лишь временно. Что сначала нужно поднабраться сил, хоть и от таких личностей. Затем было ещё несколько волшебников из той же категории, что и первый. Искать их никто не будет, стёртая напрочь память не будет вызывать вопросов, учитывая, что они и так едва вменяемы были. Отбросы общества. Как и он. Для Спенсера это было похоже на возню в грязи, и, к сожалению, это было необходимо. Но он терпел и знал, что сможет больше и лучше. Следы от древних рун на предплечье уже не проходили, образовав два кривых и свежих шрама. Кожа в этом месте была постоянно воспалена, а рисунок вен чернел с каждым разом всё больше, расползаясь тёмной паутиной. Его аппетиты росли. Хватит с него мелких сошек. Нужно брать на несколько ступеней выше. О’Нил глянул на свой список, где мелким витиеватым почерком были написаны имена чистокровных волшебников, которые некогда были его пациентами. Помимо этого, всех этих людей объединяло то, что каждый имел сильную магическую ауру. В списке значилась краткая информация о магах, а также адрес их проживания. Как же всё-таки полезны медицинские карты, да храни их Мерлин. Первой на очереди была семья двух пожилых волшебников, тихо проживающих на окраине магической Англии. Их дом стоял в таком же одиночестве, как и родительский дом Спенсера. Они были донельзя лёгкой мишенью. Милая старушка открыла дверь и не сразу признала, изменившегося О’Нила. Одно из важных правил этой жизни: не открывайте дверь непрошенным гостям. Особенно, когда те сходу направляют тебе палочку промеж глаз. Это было проще, чем казалось. Убийство не в ходило в его планы, но, кажется, старики не пережили ритуала и крайне грубого Обливиэйта. В прочем, это неважно. Важно лишь то, что он получил своё. От перенапряжения в тот вечер у О’Нила пошла кровь из носа. Утерев её, он заметил, что след от крови на тыльной стороне руки был значительно темнее, чем ожидалось. Позже, принимая душ в миленькой розовой ванне стариков, пока их мёртвые тела покоились в гостиной, Спенсер заметил, что чёрные нити его вен протянулись уже до бицепсов. Но чувство разрастающейся силы переполняло его изнутри. И он хотел больше. Это было похоже на неутолимый голод, возрастающий в геометрической прогрессии. Так действовала Тьма. На следующий день, а, может, чуть позже, — О’Нил терялся в подсчётах, — одинокая женщина вернулась поздним вечером с работы. Уставшая, она прошла через дом, зажигая свет, и отлевитировала пакеты с продуктами на кухню, готовясь отужинать и пойти отдыхать. Но планам её пришел конец. Потирая ладонью сонное лицо, она вошла на кухню. Рука потянулась к включателю, но так и замерла на месте. Замерев точно так же на пороге, женщина взвизгнула. В темноте своего дома она обнаружила фигуру незнакомца, вальяжно восседающую за обеденным столом. Ей посчастливилось пережить ритуал, но вмешательство в рассудок значительно пошатнуло её ментальное здоровье. Несмотря на сильную волшебную ауру, её неопытность в боевой магии сыграла против неё злую шутку. Ей не удалось одолеть Спенсера, для которого справиться с ней было проще, чем прибить назойливую муху. Женщина лежала на полу, повернув голову на бок, в обломках мебели. Её стеклянный взгляд застыл на мысках обуви незнакомца, прокравшегося в её дом. О’Нил сидел на диване в гостинной, смотря на обездвиженное тело. На секунду ему показалось, что это Джейн. Голубые глаза донельзя напоминали её собственные. Наваждение прошло, когда мужчина быстро проморгался, шумно вздыхая, потирая глаза. На эту одну крохотную секунду он действительно увидел Хёрти. Сердце забилось чаще, и Спенсер поспешил покинуть дом, устраняя после себя все улики и прогоняя ненужные мысли. В мутном и грязном отражении зеркала в родительском доме он видел себя, стоящего по пояс обнажённым. Порезы на руках были влажными и чёрными, темнеющие вены расползлись до плеча. Спал он мало. Время потеряло свой привычный счёт. Приёмы пищи, о которых он частенько забывал, стали редкостью, отчего его худощавое тело выглядело ещё более высушенным. Он испытывал голод, но совершенно иной. И всё же изредка О’Нил забывался тревожным сном, сползая на продавленном пыльном диване на бок. Во сне он всякий раз видел лицо Хёрти, её голубые глаза, полные ужаса, и рот, искажающийся в немом крике. Тогда он резко вскакивал на месте, задыхаясь, заполошно глотая воздух. На лбу проступала холодная испарина. Пытаясь выровнять дыхание, в мрачном освещении от пары затухающих свеч он наталкивался взглядом на своё отражение в зеркале. Его влажное от пота лицо походило больше на череп, обтянутый кожей. Лопнувшие сосуды в глазах не проходили, расходясь тёмной сеткой от таких же тёмных зрачков. Чернеющие вены тянулись к груди. Где-то на задворках сознания промелькивал вопрос: «Чем он стал?». Но Спенсер быстро приходил в себя. Вопрос выветривался из головы так же быстро, как и образ Джейн. Кстати, о ней. Прошло уже около полутора недель. Никакой шумихи поднято не было. Семье Хёрти О’Нил написал от её имени письмо, будто бы девушка хочет провести свой больничный, — или это был отпуск? Он не помнил уже, — в одиночестве, без матери и младшего брата. Содержание письма Спенсер так же смутно помнил, оно было написано в самый первый день и получилось каким-то сумбурным, но его это не волновало. Интересно было лишь то, что его отсутствия никто не заметил. Видимо магический ритуал и последующее вмешательство в разум Джейн закрепили действие Оборотного зелья. Это было довольно занимательно. Будь О’Нил прежней версией себя — всё тем же обычным зельеваром, его бы, как человека учёного, такое явление заинтересовало. Размышляя на эту тему, он пришёл к выводу, что если Хёрти останется в его теле навсегда, то это будет просто замечательно. Но если однажды тайное станет явью, и какой-нибудь целитель обнаружит в палате неожиданно сбрендившую девушку-целителя вместо пациента, то Спенсеру будет уже всё равно. Его сил уже достаточно, чтобы решить множество проблем одним взмахом палочки. А в ближайшее время их станет ещё больше. При этой мысли его губы кривились в ухмылке, плечи расправлялись, а пальцы сжимались в кулаки. О, и ещё кое-что. В газетах так же не освещались произошедшие инциденты со стариками и той женщиной. Конечно, О’Нил подбирал себе жертв, чтобы о тех мало, кто мог обеспокоиться. Но всё же. Та женщина, ведь имела работу, — Спенсер так же выкинул из головы, какую именно, — и коллег. Кто-то должен был заметить. Неужели замяли? Побоялись придать огласке? Эти мысли, откровенно говоря, забавляли его. Ну, и трусишки. Следующей по плану была женатая пара. О’Нила в первую очередь интересовал мужчина. Он был средних лет и работал в Министерстве магии мракоборцем. Ставки значительно повышались. Опытный охотник за тёмными магами не то же самое, что старушка или одинокая женщина, не говоря уже о пьяницах в подворотнях. Спенсер следил за женатой парой несколько дней, изучая и выискивая слабые места. Продумывая план действий, он пришёл к выводу, что жёнушку мракоборца как никак придётся вовлечь. Она была не столь важной целью, но пусть будет, раз попалась под руку. На сей раз всё нужно было провернуть иначе. План был гораздо интереснее и изощрённее.***
Visitor — plenka
Дом мракоборца был защищён крайне искусно, но недостаточно. Спенсер разузнал, что на жилище был наложен ряд заклинаний, с помощью которых отследить магическую активность было практически невозможно, и ему это было на руку. Когда в очередной вечер женщина едва вышла за территорию дома, намереваясь отправиться на ночную смену своей работы, её уже поджидал О’Нил. Подкравшись тенью сзади, он прошептал: — Империо. Послушная марионетка замерла. Так, уже двое вновь вернулись на участок, и для защитных чар Спенсер не был незваным гостем. Оказавшись внутри дома, он оглушил жену мракоборца, чтобы та попросту не мешалась. — Милая, ты что-то забыла? — из кухни вышел мужчина с кружкой чая в руках. Та с грохотом выпала из его рук, разбиваясь на осколки и расплёскивая горячую жидкость. — Кто вы?.. Катрин! Ошеломлённый мужчина, едва договорив, вынул свою палочку, целясь в О’Нила. — Это бесполезно, Джеймс, — совершенно спокойно произнёс Спенсер, направив свою палочку на безвольное тело Катрин. — Только шевельнись, и она будет мертва. Джеймс замер. — Хорошо-хорошо, как скажете, — дрожа пролепетал он. — Давайте успокоимся и поговорим, — мужчина поднял ладони вверх, отступая на шаг назад. — Что Вам нужно? — Ничего особенного, — пожал плечами О’Нил. — Всего лишь твоя магия. — Чт-… Красная вспышка полетела в Джеймса и неожиданно срикошетила в стоящий рядом стеклянный шкаф с сервизом, взорвав тот на осколки, градом посыпавшиеся на пол. У мракоборца была отменная реакция, и он тут же ввязался в схватку с незнакомцем. Заклятия летели друг в друга, разнося мебель в щепки. — Экспекто… — Экспеллиармус! Палочка вылетела из рук Джеймса, не позволив тому вызвать Патронуса, который наверняка должен был сообщить о случившемся и позвать на помощь. Непродолжительная битва быстро закончилась. Джеймс был бледен, на его лице проступила испарина, дыхание сбилось, он явно прилагал максимум усилий в своих заклинаниях, в то время как Спенсер лишь прочистил горло, коротко прокашлявшись. Он подобрал палочку мужчины, который отползал по полу назад, ближе к жене. — Кто ты? — едва хрипел он. О’Нил плавно наступал, склонив голову на бок и вновь направляя свою палочку в лицо Джеймса. — Твой кошмарный сон, — певуче произнёс он, озорно улыбаясь. Спенсер вырубил мракоборца и с помощью трансгрессии перенёсся вместе с двумя обратно в своё пристанище. На сей раз О’Нил решил попробовать провести ритуал иначе. Его не устраивало то, что он забирал магию лишь частично. Ему нужно было всё. До единой капли. Подвал его дома больше походил на цокольный этаж, который он переоборудовал в свою лабораторию. Здесь стояли котлы, множество склянок с зельями, несколько небольших, но полностью заставленных книгами шкафов. И посреди всего этого импровизированного кабинета — больничная кушетка на колёсах. На последней лежала та самая женщина, её руки были прикованы к специальным подставкам, ремни так же перехватывали её лодыжки. Катрин начала хмуриться и ёрзать на месте, понемногу приходя в себя. Окончательно её рассудок вернулся, когда она с нескрываемым испугом обнаружила себя в плохо освещённом помещении, прикованной к кушетке. — Что за?.. — проворчала она, превозмогая головную боль, от которой раскалывалась голова. — О, уже в сознании, — женщина вскрикнула, когда неожиданно откуда-то сзади к ней из темноты вышел незнакомец. Над головой у потолка висела простецкая газовая люстра, кажется, лишь с одним или двумя плафонами. Это был единственный относительно нормальный источник света, от которого, правда, глаза болезненно резало. Щурясь, чтобы расплывчатое пятно лица преступника наконец показалось лучше, она выдавила из себя осипшим голосом: — Кто Вы? Что Вам нужно? Где… Где Джеймс? — Тише, не нужно так много вопросов. — Где мы находимся? — начала задыхаться она, пытаясь выпутать свои руки. — Не тратьте время, — раздражённо нахмурился О’Нил, следя за её скованным брыканием. — Ваши конечности надёжно закреплены. Катрин замерла, заметив улыбку на лице мужчины. — Что?.. Джеймс? Джеймс! — Не нужно кричать, — поморщился Спенсер. — Это бесполезно, здесь Вас никто не услышит… — ДЖЕЙМС! О’Нил резко дернулся к женщине, затыкая её рот ладонью. — Заткнись, милочка! — рыкнул он, наклоняясь над ней. — Иначе я сделаю так, что ты не единого слова в своей жизни больше не проронишь. Скулящая Катрин мгновенно умолкла. — То-то и оно, — удовлетворённо ухмыльнулся Спенсер, выпрямляясь. — Будь послушной девочкой, и боли будет как можно меньше. А твой муж здесь, неподалёку, но он тебя, увы, не слышит, — пожал плечами О’Нил, состроив самое невинное выражение лица. — Ты знаешь, он у тебя боец, я серьёзно. Но против моего оглушающего ничего не смог сделать. Как печально. — Кто ты, мать твою, такой? — процедила взбешённая Катрин. — Этого тебе знать необязательно. Твое дело простое — лежи себе спокойно и позволь мне сделать то, что я задумал. Не выводи меня, иначе придётся вновь оглушить, а мне бы этого не хотелось. Ты мне нужна в сознании, Катрин. Так ведь тебя зовут? Не получив ответа, на который ему, собственно, было плевать, О’Нил отошёл в сторону, теряясь во мраке сырого помещения. Только сейчас женщина заметила, какой здесь был затхлый воздух, пахло плесенью и влажным камнем. Послышался стук и скрип маленьких колёс о каменный пол, это мужчина вернулся к ней, подкатив металлическую тележку. Напевая незатейливую мелодию себе под нос, он взял с неё медицинский жгут и задрал рукав кофты Катрин. — Что ты делаешь? — в ужасе пролепетала она, видя как жгут сжимает её предплечье выше локтя. — Какая ты любознательная, — продолжал иронизировать Спенсер. — И судя по твоей магической ауре, ты такая же пытливая волшебница. Без эффекта «вау», но всё же, — усмехнулся он. Его лёгкая улыбочка и шутливый тон пугали ещё больше, разнося мурашки и липкий холод по коже. — Сейчас будет больно, — серьёзно произнёс он, глядя женщине в глаза. Её зрение восстановилось, привыкнув к скудному освещению. Она с ужасом заметила на измождённом лице напротив чёрные глаза, и дело было не в угольно-карих радужках, а в чернеющей сетке сосудов, почти полностью заполнивших белок. О’Нил начал шептать так тихо, что слов было не разобрать. Катрин вскрикнула, когда Спенсер начал вырезать с помощью палочки на её руке две руны, из глубоких порезов которых тут же начала сочиться кровь. Его собственные рунические символы уже не требовали обновления. О’Нил снял повязку со своей левой руки, и женщина заметила такие же знаки на ней, только те выглядели значительно хуже. Спенсер зашипел сквозь плотно сжатые зубы, откинув бинт на тележку. Воспаленная кожа вокруг порезов уже не была бордовой, она так же начала чернеть, как и вены выше. — Готова стать сквибом? — вскинул бровь О’Нил. Бледная, как полотно, Катрин уставилась на него во все глаза, не находя, что ответить. Горячий шёпот перерос в быстрое чтение заклятия на латыни. Руны на обеих руках вспыхнули слепящим светом. Режущая адская боль неожиданно пронзила Катрин по всему телу, от самой руки до кончиков пальцев на ногах. Вскрикивая, она выгнулась в спине дугой, запрокидывая голову, упираясь затылком в кушетку. — Остановись! — прокричала она, стискивая зубы. — П-прекрати! Хватит! Прошу! Её тело билось на кушетке, дрожа. Глаза закатывались, лицо покраснело, а вены на шеи и лбу вздулись от напряжения. Все её мышцы напряглись, бугрясь под кожей, которая казалось вот-вот лопнет, как и множество сосудов в её голове. Мечась на месте, бряцая застёжками перехвативших её ремней, она беспрестанно умоляла остановить всё это, горячие слёзы текли к вискам, теряясь в тёмных волосах. Катрин казалось, что это никогда не закончится, но вот, так же неожиданно, как и началась, боль стихла. Её тело расслабилось, больше похожее теперь на груду обессиленных мышц и костей. О’Нил, которому, кажется, легче далось перетерпеть эту вспышку, рухнул на стул, стоящий позади. Облизнув пересохшие губы, с мелкой дрожью в руках, он быстро шлепнул пару раз по руке Катрин, чтобы перетянутые жгутом вены набухли сильнее, хотя, казалось бы, куда уже. С помощью магии он быстро собрал её кровь в пробирку, взяв ту с тележки, и сразу же залечил израненное место на женской руке, снимая жгут. — Ну вот и всё, а ты боялась, — переводя дыхание, хмыкнул О’Нил, у которого проступила мелкая испарина на лбу. От перенапряжения Катрин не могла и пальцем шевельнуть, лишь слёзы, не прекращая, текли из стеклянных глаз. Собрав силы в кулак, Спенсер поднялся с места, перетянув стул к столу у стены. Там, в тени и отдалении, он был почти не заметен для Катрин, у которой взгляд снова был затуманен. Мужчина устало плюхнулся на стул, стягивая с себя кофту через голову. Привычный к ритуалу, он лишь чувствовал физическое изнеможение, как после серьёзной тренировки. Боль, как от раскалённого металла прямо под кожей, казалась теперь терпимее, лишь принося за собой жар. Коротко взмахнув палочкой, он притянул к себе жгут и пробирку с кровью Катрин. Перетянув своё левое предплечье, он взял шприц и набрал в него чужую кровь. Вколов иглу в вену, он ахнул, словно ему неожиданно дали под дых. Усмиряя дыхание, он надавил на клапан до самого конца. — Блять! — прошипел он сквозь зубы. Грудь вздымалась от частых и глубоких вдохов. Едва находясь в сознании, он отбросил шприц, снимая жгут. Потянувшись к палочке на столе, О’Нил рухнул на пол. И всё же, ухватив ту, он прохрипел лечащие заклинание. Сложив руки поверх согнутых колен, Спенсер прикрыл глаза, позволяя себе наконец прийти в чувство. Сердцебиение плавно успокоилось, дыхание выровнялось. О’Нил, шатаясь, поднялся с пола, опираясь на стол и присаживаясь на край того. — И что же мне теперь с тобой делать? — склоняя голову на бок, произнёс он, оглядывая Катрин, которая едва держалась в сознании. Не услышав ни единого звука в ответ, Спенсер взмахнул палочкой, проверяя магическую ауру женщины. — Ни-че-го, — продекламировал он. — Пусто. Мужчина двинулся с места, подходя к Катрин. — Ну же, — ласково прошептал он, откидывая прядь волос с её лица, — не нужно печалиться. Ты только что застала великий момент, была его участницей! — важно добавил Спенсер. — То, что считалось невозможным, осуществилось в полной мере, это ли не чудо? Прекрати лить слёзы. Хватит. Твоя боль утихнет, обещаю. О! И да, — вспомнил О’Нил, притягивая к себе со стола палочку Катрин, — боюсь, она тебе больше не понадобится. Катрин мелко вздрогнула, зажмурив глаза, когда Спенсер переломил её палочку надвое. — Магглы же как-то живут. И ты проживешь. Наверное, — О’Нил пожал плечами и наклонился к женщине, шепча ей на ухо: — Честно сказать, этого я обещать не могу, только тс-с-с, — приложил он палец к сухим губам. — Ну, а теперь, — более воодушевленно заговорил Спенсер, хлопнув в ладоши и выпрямившись, — я отправлю тебя отдыхать. Думаю, ты мне ещё понадобишься. Есть у меня кое-какая идея… О’Нил отлевитировал обездвиженное тело Катрин в одну из комнат цокольного этажа. Здесь не было ничего. Ни света, ни звука. Лишь запах сырости и влажный камень. Эдакая темница с железной дверью. Проведённый наконец-то в полной мере ритуал был поистине великим моментом.***
Secret Fool — SATV Music
Отдых был нужен и ему самому. Поднявшись по узкой лестнице на первый этаж, в его ушах зашумело. Спенсер приглушил свет от и без того редких, тускло горящих свеч. В темноте и прохладе дома, который никак не отапливался, он чувствовал себя комфортно. Рухнув на диван, он устало потёр глаза и отчего-то тихо рассмеялся. Мерлин, как же он хорош. За что не возьмись, всё ему удаётся. Заебало Мунго? Да, пожалуйста, гуляй. Захотел больше силы? Вот, держи. Нужно усовершенствовать ритуал? Легко, как скажите. Полностью удовлетворённый собой, он откинулся на спинку дивана. Для мракоборца Джеймса у него припасено ещё кое-что. О’Нил был уверен, что опробовав ещё один способ заполучения чужой магии, у него всё получится как всегда замечательно. Сам того не замечая, Спенсер провалился в сон. Он очнулся от того, что дышать было трудно, а глотка была полна чем-то булькающим. Закашлявшись, Спенсер перегнулся вперёд, сплёвывая на пол. Едкий привкус металла и вязкая слюна заполнили его рот. Утерев губы тыльной стороной руки, всё ещё кашляя, он зажёг свечу на кофейном столике, покрытом слоем многолетней пыли. В свете пляшущего огонька, О’Нил рассматривал растёртую по руке кровь. То ли свет такой, то ли она действительно стала почти чёрной. Если платой за его деяния будет лишь изменённый цвет крови, кровотечения из носа и потемневшие вены, то и поделом. О’Нил придавал этому слишком мало значения. И очень зря. Его организм и природная магия боролись за тело, желая избавиться от чужого и инородного, которое вливалось в него непомерными количествами. Его вены чернели от кончиков пальцев до челюсти, раны плохо заживали, истощенный организм давно нуждался в пище, лопнувшие сосуды в глазах не проходили, кровь с носа шла далеко не в первый и не во второй раз, а левая рука… Левая рука уже не была такой чувствительной и послушной. И, кажется, по сравнению с правой выглядела более тонкой и иссушенной. Тьма сильнее. Впустив её, она начинает заполнять собой всё, отравляя тело и душу, расползаясь вирусом под кожей. И Спенсер лишь способствовал этому. Поступившись любыми моральными принципами и ценностями, в нём взыграла гордыня. Неведомая ему ранее сила, но теперь подвластная и распрямляющая плечи до хруста, и злоба, прожигающая изнутри, затмили разум, диктуя свои условия. И лишь призрак Джейн Хёрти, преследующий его во снах, умолял и просил остановиться, корчась в немом крике. В грудной клетке кололо меж лопаток, а пальцы нервно вздрагивали у кончиков, когда он вспоминал о Хёрти. Что-то было в ней такое, что заставляло пробудиться в нём те чувства и мысли, от которых он бежал, от которых его укрывала Тьма. О’Нил решил, что больше тратить своё время на сон он не будет. Его сил достаточно, чтобы обойтись теперь и без этого. За окном был ранний рассвет. Должно быть он проспал пару часов. Спенсер спустился в подвал и вошёл в ещё одну темницу, отперев железную дверь. — Доброе утро, — протянул он, — надеюсь, тебе хорошо спалось. Джеймс, забившийся в угол, зажмурился от белёсого огонька Люмоса. — Где Катрин? — попытался прорычать он, но голос всё равно звучал сдавленным и охрипшим. Его голова раскалывалась, как будто об неё несколько раз саданули булыжником. Он никогда ещё не чувствовал себя так хреново после обычного оглушающего, но, видимо, это не было обычным. — Как вы мило заботитесь друг о друге. Но не переживай, она пока жива. — Что значит «пока»?! — ощетинился мужчина, пытаясь встать, опираясь на влажный камень, по которому руки предательски заскользили. — Ты уже держишься на ногах, замечательно, — одобрительно кивнул О’Нил, пропуская вопрос мимо ушей. — Тогда следуй за мной… — Я никуда не пойду, пока.! —… Ещё как пойдёшь! — рявкнул раздражающийся в мгновение Спенсер. — Империо! Чёрт бы тебя побрал, Джеймс, неужели так сложно сделать то, что от тебя просят?! Двое вышли из комнаты, направляясь по короткому и узкому коридорчику в просторное помещение, где пару часов назад лишилась своей магии Катрин. Один тихо и мягко ступал, молча смотря перед собой. Второй шёл впереди, нервно передёргивая плечами, бросая тяжёлый и мрачный взгляд на покорно идущего позади. — Ложись, — коротко бросил О’Нил, и Джеймс беспрекословно подчинился. Спенсер закрепил его руки и ноги ремнями и снял действие Империуса. — Ты херов больной ублюдок! — в ту же секунду полилась тирада из уст Джеймса, плевавшегося презрением и злобой. — В Министерстве обо всём узнают, даже если ты меня убьёшь! И тогда не жди пощады, ёбаный Пёс, дементоры высосут из тебя все соки, потому что души у тебя явно нет! Неожиданно О’Нил рассмеялся, скрестив руки на груди. — Ты серьёзно думаешь, что я один из Пожирателей? — сквозь сухой смех спросил он. Покачивая головой и не подавляя улыбки, он приблизился к Джеймсу. — Смотри! — рявкнул О’Нил, одним движением задирая рукав кофты. Джеймс изменился в лице, увидев отвратительную картину руки, которая, кажется, гнила заживо. — Ты видишь здесь где-нибудь сраное клеймо, как у вшивого Пса? Это, — шипел Спенсер, ткнув в чернеющую плоть, — знак силы. Мощь течёт по моим венам! — взревел О’Нил. Ошарашенный Джеймс смотрел на него во все глаза. На своей работе он повидал всякого дерьма, но с таким столкнулся впервые. — Ты сдохнешь в мучениях, — прошептал он, качая головой. Спенсер вновь рассмеялся: — Только после Вас, — с напускной вежливостью ответил он. — Что ж, пора начать представление! Не терпится тебе показать, — опасно сверкнули его глаза. Разгневанный, взбешённый и переполненный возбуждением О’Нил направился за Катрин. Немыслимо, что его уже в который раз сравнили с Пожирателями смерти. Приравняли к этим безмозглым баранам, слепо следующим за своим предводителем. Это было крайне оскорбительно, просто возмутительно. Но раз в его, Спенсера, возможностях сомневаются, незаслуженно преуменьшают их, то он с радостью покажет, на что способен. Хотите шоу? Получайте. Да в конце аплодируйте погромче. Железная дверь от заклинания распахнулась так резко, что оглушительно врезалась в стену. — Вставай, — нетерпеливо скомандовал О’Нил, встав в проходе. — Живее! Или ты уже не хочешь видеть мужа? Забившаяся в угол женщина сидела, подобрав колени, и смотрела, не мигая. Едва услышав словечко о Джеймсе, она поднялась на дрожащих ногах. — Он… он жив? — пролепетала она почти одними губами. — Естественно, — процедил Спенсер. — Или я, по-твоему, монстр, который заставит смотреть на изувеченный труп? Её губы мелко дрожали, глаза пекло от слёз. И да, в её представлении О’Нил был именно таким монстром. Именно этого она и ожидала. Но новость о том, что горячо любимый и самый важный для неё человек жив, вселила крохотную надежду на спасение. Не медля и секунды, Катрин на негнущихся ногах зашагала к выходу. Подталкиваемая в спину, она вошла в пыточную. Для неё это не было рабочим кабинетом. — Джеймс! — воскликнула она, бросившись к мужу. Взмах палочки и женщина рухнула на пол, едва успев выставить руки, словно неожиданно споткнувшись. — Катрин! — Не так быстро, милочка. О’Нил грубо подхватил женщину за предплечье, дёргая вверх, чтобы та снова встала на ноги. — Какого чёрта ты творишь?! — вновь разгневался Джеймс. — Отпусти её, ради Мерлина! Она же ничего тебе не сделает! Нервно хохотнув, Спенсер согласно кивнул: — Да уж, это ты верно подметил. Теперь она ничего не сможет сделать. Катрин тихо плакала, всхлипывая, когда О’Нил подвел её к другой стороне кушетки, так, чтобы она была хорошо видна Джеймсу. — На колени, — леденящий душу тон голоса не сулил ничего хорошего. — Боже, блять! — шипел сквозь зубы Джеймс, напрасно пытавшийся яростно вырваться из пут ремней. Вокруг скованного мужчины неожиданно возник туманный сгусток, в котором переплетались множество нитей, узлы которых светились как сотни маленьких Люмосов. — Поразительно прекрасна, — оглядывая магическую ауру, произнёс О’Нил, с трепетом ожидая, что вот-вот это всё станет его. Почему он не захотел провести ритуал с мракоборцем по той же схеме, что и с его женой? Да всё просто. Джеймс гораздо сильнее, а значит и ритуал нужно провести с широким размахом, сделать его более мощным, под стать испытуемому волшебнику. Ну, и внести долю разнообразия для увеселения хотелось, почему бы и нет? — Катрин, милая, послушай меня, — быстро говорил Джеймс, сквозя отчаяньем, — всё будет хорошо! Я люблю тебя! Мы обязательно выберемся. Только не бойся, прошу. Посмотри… Посмотри на меня, Катрин! Катрин, стоящая на коленях, со стянутым воротом блузки, за которую её удерживал Спенсер, со спутанными волосами и бледным лицом, подняла взгляд. В её прекрасных, самых любимых для Джеймса глазах было невообразимо много скорби. Надежда развеялась как пыльца на ветру. Спенсер О’Нил — обезумевшее животное. И она знала — это конец для них обоих. — Я люблю тебя, — прошептала она, слеза скатилась по её щеке. Джеймс оцепенел, услышав сдавленный голос. Она прощается с ним. Блять! — Круцио! Крик, от которого стыла кровь в жилах, разнёсся по помещению. Катрин рухнула наземь, бьющееся в конвульсиях её тело дрожало и извивалось, агония пожирала её. — Поразительно! — вновь воскликнул О’Нил, совершенно не обращая внимания на женщину и Джеймса, который так отчаянно пытался освободиться, что ремнями резал руки до крови. Единственное, что интересовало Спенсера — это магическая аура. Как только прозвучало Непростительное, та вспыхнула, реагируя. Ещёещёещё. Нужно ещё сильнее распалить магию, довести до апогея! — Давай, Джеймс, злись! — О’Нил был воодушевлён так, как никогда прежде. Его глаза сияли, губы растягивались в улыбке. Взмах палочки, как ударивший хлыст с щелчком, и Катрин, не получившая передышки, вновь тряслась и билась в мучениях и пытке, срывая глотку. Пальцы скрючились, суставы опасно хрустели, сосуды в глазах полопались, лицо побагровело и кровь хлынула из носа. Магическая аура Джеймса залила всё вокруг ослепительным светом. — Ты, сука, остановись немедленно! Спенсер подлетел к пленнику, игнорируя вопли того и как можно быстрее начав вырезать руны на его руке. О’Нил усердно старался не терять сосредоточенности, ведь сейчас от него требовалось много концентрации. Прикладывая все усилия, он удерживал ауру, чтобы следить за активностью той, одновременно с тем не прекращал действия Круциатуса и произносил вслух слова на латыни. Джеймс отчаянно чертыхался, пытаясь отдёрнуть руку, но магия начала своё действие, и рунические символы прорезали его кожу. Крики, ругань, запах крови и ослепляющий свет. Стены начали дрожать, флаконы с зельями полетели с полок, разбиваясь, пыль с песком сыпалась с потолка, прилипая к взмокшим от напряжения телам. Джеймс даже не заметил, как его руку стянул жгут. Боль застелила разум пеленой, когда свет его ауры уже резал глаза. Он едва успел заметить, что тело Катрин успокоилось, застыв, не шевелясь. Взревевший от кульминации ритуала мракоборец едва не опрокинул вместе с собой кушетку, которую О’Нил с трудом успел удержать. Яркое облако ауры вспыхнуло, ослепляя белой вспышкой, и в ту же секунду погасло, как только Спенсер собрал чужую кровь в пробирку. Воцарилась не менее слепящая темнота и оглушающая тишина. Опираясь на край кушетки обеими руками и уронив голову, О’Нил почувствовал, как с кончика его носа сорвалась капля пота. Тяжело дыша, он вновь зажёг свет газовой лампы, которая каким-то чудом удержалась у потолка, лишь погаснув. Он притянул к себе стул и незамедлительно на него рухнул, чувствуя, что ещё секунда, и его ноги не выдержали бы. Собравшись с остатками сил, Спенсер ввёл внутривенно чужую кровь. Он шумно задышал через нос, стискивая зубы до скрежета, рука сжалась в кулак, и короткие ногти болезненно впились в ладонь. Шприц выпал из пальцев. Только сейчас усталым взглядом О’Нил осмотрел пленников. Джеймс без сознания, жив. Катрин… Глаза застыли, уставившись в потолок. Вспененная кровь стекала изо рта, красными дорожками окрашивая белую кожу. Грудь не вздымалась. Мертва. Спенсер О’Нил похоронил тела обоих в общей могиле на заднем дворе дома. Джеймса, ещё не пришедшего в себя, настигло Убивающее заклятие. Его тело дрогнуло в последний раз и замерло навсегда. О’Нил смотрел на свежую могилу не дольше пары секунд, а затем преспокойно вернулся обратно в дом. Он чувствовал себя поразительно великолепно. Мракоборец Джеймс дал ему так много, что магия в переизбытке едва не искрилась на кончиках пальцев. Спенсер привёл в порядок свой кабинет, словно там ничего и не произошло. На уме то и дело крутилось: «Дементоры…». Брошенная угроза о смертельном Поцелуе дала хорошую пищу для размышлений. — Чёрт бы тебя побрал, Джеймс, умный ты сучонок, — расхаживая по лаборатории и закусив губу, произёс Спенсер. Зародившаяся идея будоражила, осталось только продумать её и реализовать. Едва О’Нил догадался до способа, как можно выудить максимум магической силы, как ему подкинули новый. Когда-то Джо Гетвелл неосознанно подсказал ему, что магия находится в ДНК, а теперь и этот мракоборец… Это было просто смешно! О’Нил от души рассмеялся. Все они так сильно пытались его остановить, что по итогу оказали помощь. Какая ирония! На рабочем столе лежали две пряди волос — мужская и женская. Спенсер уже с полной уверенностью предполагал, что волосы Джеймса ему пригодятся. Жаль, конечно, что некоторые зелья разбились во время ритуала, но не страшно, у О’Нила был ещё запас, который он намеревался вновь пополнить. Вдохновлённый, пребывающий в приподнятом настроении он намеревался продумать план своих действий. В самое ближайшее время О’Нил наведается в Министерство магии. Хотите шоу? Получайте. Да в конце аплодируйте погромче.
