Глава 13
31 января 2023 г., 00:05
Mr. Sandman — Syml
Депрессия. Келли Браун закрылась в своей ракушке, первое время не подпуская к себе никого, даже Гермиону. Та безуспешно пыталась выяснить, что же произошло, но оставила свои попытки после нескольких провальных. Грейнджер отступила, когда Келли упёрто помотала головой, поджимая губы и не отвечая, вперев стеклянный взгляд красных глаз в плотно задвинутый балдахин. Девушка свернулась клубком на кровати и крепче прижала к груди книгу в небесно-голубой обложке. Гермиона вздохнула, погладив Браун по спине, и прошептала что-то о том, что скоро вернётся и будет рядом. Поникнув, она вышла из спальни, отрицательно покачав головой Рону и Гарри, а затем отправилась в Больничное крыло, чтобы попросить для Келли несколько зелий — успокаивающее и Сон без сновидений. Мадам Помфри, к удивлению Гермионы, не стала задавать лишних вопросов. Кивнула согласно головой и просто дала то, что попросили. Слишком просто, отметила про себя Грейнджер, и слишком печально заблестели глаза колдомедика, когда девушка назвала имя своей подруги. Гермиона сразу сообразила — всё руководство школы в курсе. Заламывая руки от бесчисленных догадок, она терпеливо ожидала, когда Келли сможет ей открыться и рассказать обо всём. Остывший обед, как и ужин, остались нетронутыми на подносах, и Гермиона с тяжёлым вздохом взмахнула палочкой, убирая те поздним вечером. Келли хотелось бы скрыться подальше от шумных однокурсников, например, в тихой совятне или подземельях Хогвартса. В одном конкретном подземелье. Но там тоже, наверняка, шумели бесконечные однокурсники, только цвет их галстука был иным. Девушка сжалась под одеялом, подтянув колени к груди и обхватив себя ледяными руками, мысленно обнимая себя другими — горячими, жилистыми и твёрдыми в своих объятиях. Его до безумия не хватало. До судорожных вздохов. До крепко зажмуренных глаз. До пальцев сжатых до побелевших костяшек вокруг «Тайны сломленных». Его глаза цвета ртути. Цвета пасмурного неба и дождя, как тогда, на квиддичном поле. Она бы утонула в этом сером море. Его аромат — одеколон с шоколадными нотками. До сих пор ощущается, если глубоко вдохнуть, прижав прядь волос, куда впитался его запах. Так пахнет уют и… безопасность. Его объятия — безопасность. Его нежные губы — мягкая колыбель. Ононон. Драко Малфой. Впервые сегодня назвал её по имени. И тогда она очнулась от ужаса, найдя спасение. — Гермиона, — тихо позвала Келли ночью, когда добрая половина сокурсниц уже спала. И Браун была уверена, что Грейнджер тоже. Но гриффиндорка, едва услышав тихий зов, тут же зашевелилась на кровати. Тяжёлая ткань её, Келли, полога кровати отодвинулась в строну, и Гермиона присела на край, мягко беря ладонь Браун в свою. Отчаянный шёпот, и Гермиона узнала обо всём. Келли больше не плакала этим вечером, но глаза влажно блестели. Она выпила зелье Сна без сновидений, заботливо поданное подругой, и уснула, всё ещё удерживая руку Гермионы. Сон пришёл, но полный тревоги, заставляя метаться по кровати, сжимая края одеяла в кулаках. Снилась семья. Глаза родителей стеклянные, застывшие и невидящие уже навсегда. Металлический запах крови, заполняющий лёгкие, и такой же привкус на языке. Её перепачканные пальцы, окрашенные в алый, пытаются удерживать кровоточащие порезы на телах отца и матери, но те безжалостно сочатся, не поддаваясь контролю. И в порезах она узнаёт рунические символы, исполосовавшие всю кожу. Она хочет кричать, но связки подрезаны, и никто не слышит крика, умоляющего о помощи. Всепоглощающий, рокочущий голос звучит отовсюду и в самой голове, надсмехаясь. Всё забрал. Сломал. И, наконец, насытился. И тогда гнев наполняет её дьявольской силой, обещая прикончить губителя её семьи. Она поднимается с колен, чувствуя как тело наливается свинцом, а голова гудит, и находит… Серые глаза цвета ртути. Он пришёл на зов немого крика. Пришёл за ней, чтобы стать компаньоном её гнева, чтобы справиться было легче. И она знает, что в серых глазах и горячих руках сила, которая поведёт за собой, даруя погибель истязателю. Браун вскочила на кровати, едва не закричав, но онемевшие губы лишь хватали воздух, острая нехватка которого обжигала лёгкие. Сердце бешено колотилось, и Келли неосознанно притянула книгу в голубой обложке к груди, чувствуя как приходит успокоение.***
— Это пиздец, — подвёл итог Блейз, вскинув брови. Забини сложил «Пророк» пополам, откинув газету от себя на середину стола, сидя за завтраком в Большом зале. На первой полосе сияла колдография Министерства Магии, огромный заголовок и такая же внушительная статья. Малфой, сегодня особенно мрачный, сидел рядом с мулатом, подперев щёку рукой, задумчиво глядя впёред. Кончик мизинца очерчивал контур нижней губы, а фамильный перстень на безымянном впивался в кожу лица. «Пиздец» произошёл в понедельник. А сегодня уже утро среды. Он не видел Браун с того самого момента, как покинул чужую гостиную. Он чувствовал себя ищейкой на взводе с тревожным сном и рыщущим взглядом по толпе учеников в надежде выцепить среди тех ту самую, но всё было тщетно. Её не было. Как Поттер за прошлые два дня не умер от прожжённой в его спине дыры, оставалось только догадываться. Как Грейнджер ещё не затрясли за плечи до вывиха шеи или пока голова не отвалится, неизвестно. Как Уизли не всадили в стену, хватая за грудки, никто не знает. Сдвиг по фазе. Причина — она. «Пиздец» заключался в том, что он не видел Браун, не знал её состояния. Оставалось лишь догадываться, пока гриффиндорка скрывалась за пологом собственной кровати. Малфой не умел утешать, не знал, что сказать. Он просто её выслушал и повёл за собой, послушную и тихую, укрыв от лишних глаз. А огромные глаза на бледном лице говорили громче любых слов, смотря так, будто больше не увидят. Похолодевшая ладонь сжимала его так, будто боясь, что он вот-вот растворится в воздухе. «Грёбаный Поттер, просто ради всего святого, будь рядом с ней. Просто держи за руку и будь рядом, хоть один, сука, раз». Тошнота подкатывала к горлу, стоило начать мысленно не просить, но умолять Поттера быть рядом с Браун. Тошнило при мысли о том, как Избранный мог удерживать её за руку, поглаживая залеченные им, Драко, костяшки, а затем мягко целовать те. Тошнило, когда представлялось, как Поттер прижимает её к себе, утешая. Бесконечно тошнило, но Малфой продолжал умолять, внутренне содрогаясь. Потому что он сам не мог сделать того же. Но безумно хотел. В голове множество мыслей, одна переплетается с другой, и всё это затягивается в тугой узел, имя которому — Келли Браун. Драко посмотрел уже в который раз на «Пророк», где меж колонок вклинили фотографию двух людей — Алисия Грейс и Дилан Роудс Брауны. Задерживаясь взглядом на лицах двоих, он мягко, печально и едва заметно ухмыльнулся — внешне дочь крайне похожа на отца. Самое поганое — неизвестность. Семье Малфоя тяжко пришлось после войны, но он хотя бы знал, что Нарцисса находится в безопасности в стенах Мэнора. Да, его отец мёртв, но он знал об этом, был свидетелем. А Браун… Браун ни черта не знает, сходя с ума в догадках. Только бы ей помогли, только бы не оставляли одну в этом мраке, как она сама однажды не оставила Драко. В этом они были похожи — не ждали бесчисленных слов утешения, но нуждались в таких же утешительных объятиях, чтобы скрыться от всепоглощающей тревоги хотя бы на несколько секунд. Чтобы за эти секунды набраться сил и суметь двигаться дальше. Только бы Поттер смог ей дать всё это. Только… Потому что сам Драко так бы и сделал. Он бы устроился в её ногах, и взяв уже излеченную руку, покрыл бы поцелуями каждую костяшку. Молча, но до безумия понятно для обоих. Внешне спокойный, но метавшийся внутри, Малфой вскинул голову, чувствуя как бесконтрольный импульс пробежал по нервным окончаниям. Это было похоже на инстинкт — почувствовать её присутствие ещё за долю секунды до того, как внимательный взгляд выцепит её фигуру среди учеников. И всё действительно так. В Зале было привычно шумно, но вдруг студенты притихли, перейдя от громких разговоров к взволнованному шёпоту. Келли Браун вошла в Большой зал, по обе стороны заслонённая своим Святым Трио. Все взгляды на них, нет, на неё одну. Браун, как когда-то сказал Блейз, и впрямь паршиво выглядела: бледное лицо с сероватым оттенком, под глазами залегли тени, белки покрасневшие, а губы сухие и растресканные. А ещё… Она шла, вздёрнув подбородок и распрямив плечи. И Драко мог бы поклясться, что между лопаток у неё ноющая боль. И это почти смешно, потому что он знает, каково это. Когда глотку душит нескончаем бешеный ор, вены зудят тревогой, а грудь распирает клокочущей злобой на себя, на этот ёбаный мир. Глаза опасно блестят, но не от слёз, и ты идёшь точно так же, вскинув голову и натянув хребет. Он знает, каково это. И всё это он с лёгкостью прочёл в её изумрудных глазах, потому что сам такой же. Взгляд Браун, скрытой за плечами гриффиндорцев, стоило ей войти, проскользил сразу по столу слизеринцев, ища. И нашла. Секундная переглядка, и между двумя всё понятно без слов. Наверное, это можно назвать тонкой связью двух потерянных душ. Тайна сломленных. Какая ирония. Но двоих не так просто сломить. Отныне оба нашли неожиданную поддержку друг в друге, и оба питают силу друг от друга, от чего в лопатках ноет не так сильно и держаться ровнее проще. Сдвиг по фазе. Причина — они вдвоём.***
Спайси роллы — найтивыход (минус)
Больше прятаться за балдахином безопасного островка Келли не могла. Проснулась решительно настроенная и, стиснув зубы, продолжила жить, имея чёткую цель — разобраться во всём, во что бы то ни стало. Голова гудела, продумывая план действий. В висках пульсировало, но удерживать рассудок в хладнокровие, как бы это не было смешно, помогала банальная книга, плотно прижатая к груди. Так и вошла Браун в Большой зал, удерживая перед собой роман, где разом все притихли. Знают. Смотрят. Перешёптываются. Пускай. Она уселась за факультетский стол, накладывая себе завтрак, ведь ей нужны были силы, хоть и кусок в горло не лез. Газету читать не стала, и так всё прекрасно знает. А Гарри заботливо откинул выпуск в сторону, перевернув страницы, чтобы не мозолил глаза. Завтракали молча, напряжённо. Смысла вести банальные беседы за напускной непринуждённостью никто не видел, это было бы неправильно, даже, можно сказать, лицемерно. Гораздо лучше пережить эмоции так, как они есть, чтобы не погрязнуть в самообмане, чтобы были силы оттолкнуться и двигаться дальше. За это Келли была бесконечно благодарна своим друзьям. Когда завтрак подходил к концу, а все ученики вернулись к привычной болтовне, Браун поднялась с места, как к ней неожиданно подскочила пуффендуйка. — Молли, — растерялась Келли, приметив бывшую подругу. — Ох, Келли, — та жалобно сморщила личико, кинувшись в объятия. Браун так и застыла на месте, опустив руки, чувствуя как чужие крепко стискивают её плечи. — Мне так жаль, — сочувственно пробормотала Молли. — Всё образуется, всё будет хорошо, обязательно! Ты только не плачь, — добавила она, отпрянув, но всё ещё поглаживая плечи гриффиндорки. — В Министерстве во всём разберутся, вот увидишь, всё будет как прежде, только не падай духом! Келли не плакала с того самого дня. Она лишь выслушала тираду, изогнув линию губ в кривой улыбке. Получилось не очень. — Да, ты права, всё так и будет, — её голос звучал бесцветно и ровно. — Спасибо. Браун сделала шаг в сторону. Мерлин, нет, только не нужно вот этих слезливых речей, она и так всё прекрасно знала! Просто сделайте вид, что всё как обычно. Занимайтесь своими делами дальше, а она уж как-нибудь сама разберётся. Не нужно этих перешёптываний и гляделок, не нужно бросаться ей на шею. Просто оставьте её в покое. Хотя бы сделайте вид. — Да уж, Браун, кто бы мог подумать, что в нынешнее время охота за грязнокровками превратится в охоту за чистокровными. Ну, и деньки! Крэбб. Молли с опаской поглядела на слизеринца за спиной Браун и сделала шаг назад, отступая. Келли вновь застыла, натягивая сумку на плечо. Кровь вдруг прилила к щекам, сердце бахнуло, надрывая перепонки. Браун медленно обернулась, в проходе между столов стоял Винсент Крэбб, скрестив руки на груди и самодовольно хмыкая своим словам. — Что ты сказал? — глухо произнесла она, прищурив глаза. — О, не знал, что ты оглохла, Браун, — усмехнулся слизеринец. Краем глаза Келли приметила, как с места поднялись Гарри и Рон, пока паршивец продолжал: — Ты знаешь, я даже поддерживаю этого… Охотника, так его назвали? Хотя тебе, наверное, лучше знать, как зовут убийцу твоих… — Заткнись, Крэбб, — прорычал Гарри, вступаясь. — Воу, тише, герой! — Винсент поднял ладони вверх. — У нас тут, вообще-то, светская беседа с твоей подружкой. Её грудь мерно и глубоко вздымалась, взгляд исподлобья, челюсти сжались, глаза полыхали. — Будь послушным мальчиком, Винс, и сделай, как тебя просят, — голос Браун тихий, но уверенный. В Зале вновь тишина, все поглощены происходящем, замерев. — Не дерзи, — мускул на лице Крэбба дрогнул, он вновь перевёл на неё взгляд, не предвещающий ничего хорошего. — Не будь ёбаным придурком, — парировала девушка, неожиданно спокойная. Обманчивое спокойствие, не предвещающее ничего хорошего. — Браун, — рычит сквозь сжатые зубы слизеринец, — нужно быть добрее к людям, — мускул вновь сводит спазмом, и голова дёргается вслед за ним. Келли издаёт нервный смешок, пока уголки губ гнутся к низу. Он говорит ей это на полном серьёзе? — Доброту ищешь? — вскидывает брови она с явным вызовом. — Иди в церковь. — Сиди, — одними губами произносит Забини, внимательно следя за происходящим, уверенно кладя ладонь на плечо Малфоя. — Ты остра на язык, Браун, — цедит Винсент, медленно перекладывая руки в карманы брюк, что не остаётся незамеченным для Келли. Она делает всё то же самое, но со своей мантией. — Но силёнок не хватит, чтобы тягаться… — … С кем? С тобой что ли? — … Даже на сраной метле не можешь удержаться. Слабачка, которую любой зажмёт в тёмном коридоре… Воспоминая вспыхивают огнём, пламенными языками вылизывая грудную клетку изнутри. Гриффиндорцы переглядываются, явно не понимая, о чём идёт речь, когда Крэбб продолжает: — … Чтобы преподать тебе урок. Но, видимо, ты и твоя семейка настолько жалкие, что сама Судьба решила вновь потешиться над тобой. Твоя мамаша… Её верхняя губа дрожит в напряжении. — … Предательница крови… Рука в кармане мантии плотно обхватывает древко палочки. — … Которая сношается с магглом… Знакомое чувство поднимается в грудине, опаляя лёгкие. — … Чтобы плодить таких, как ты, — плюётся желчью Крэбб. Магия искрится на кончиках пальцев. — Такие, как ты и твоя семейка, ни чем не лучше грязнокровок. Гарри срывается с места, и Браун буквально рявкает, останавливая: — Нет! Поттер ошарашен, замирает на месте, переводя изумлённый взгляд на девушку, которая неотрывно следит за слизеринцем. — О, и кто тут у нас послушный мальчик? — смеётся Винсент. Кровь стучит набатом. Мир сужается до одной точки, поглощая в вакуум окружающих. Руки подрагивают. Заклинание готово сорваться губ. — Завали, Крэбб, — рычит Браун, чудом сдерживая себя, чтобы не выкрикнуть Проклятие. — Иначе… — «Иначе» что? — продолжает глумиться. — Иначе вырву тебе кадык собственными руками. Со стороны стола серебряно-изумрудных слышатся одобрительные смешки, но Крэбб вдруг замирает, встречая полыхающий взгляд гриффиндорки. — Да ну? — вскидывает он брови, скалясь, когда мускул дёргается в очередной раз. — Только попробуй, и на этот раз я тебя точно придушу. Слизеринец забывается, бросаясь очевидными угрозами, подставляя себя на глазах всей школы. И тогда Браун удовлетворённо хмыкает. — О чём он говорит, Келли? — не верит своим ушам Рон. — Ты должен сказать «спасибо», что тот день не был твом последним в стенах школы, — игнорирует вопрос гриффиндорка, испепеляя взглядом Крэбба. — Очень великодушно и благородно, — иронизирует ублюдок. — Так по-гриффиндорски, — тянет гласные он почти мечтательно. Девушка делает глубокий вздох. Спокойно. Дыши. Усилием заставляет ослабить мёртвую хватку поверх палочки, но руку всё же не достаёт. — Пошёл ты, — бросает Келли равнодушно, смерив слизеринца презрительным взглядом. Она отворачивается, явно намереваясь завершить «светскую беседу». — Пойдёмте, — говорит она, чтобы слышали только трое друзей. Её взгляд в ту секунду, когда она послала его, был полон брезгливости. Браун смотрела на него, будто на дерьмо, в которое случайно вляпалась ботинком. И Крэбб откровенно из-за этого бесится. Желчь бурлит в его глотке, обжигая язык. В нём всё ещё бушует сраная обида за то, что он был отправлен в Министерство на исправление по её вине. Ха-ха. Его не исправить. И он мстит. На сей раз, как ему кажется, удачно. Унижает на глазах у всей школы, откровенно надсмехаясь. И никакой Забини или Поттер его не остановят. Золотой квартет двигается со своих мест. Ну уж нет, он ещё не закончил. Так просто Браун от него не уйдёт. — Ах, да, — слышит Келли за спиной сиплый голос, звучащий нарочито громко. — Забыл добавить. Браун замедляет шаг. Так-то. — Твоя семейка, наверняка, мертва, — скалится, обнажая зубы. Доволен собой. Келли вновь оборачивается. «Повелась, сучка. Что, нравится быть в моей шкуре? Втопчу в грязь и глазом не моргну. Потому что кусок предательского дерьма здесь только ты». — Ну, заплачь, — уголок его губ кривится. Браун срывается с места, заставляя Винсента от неожиданности сделать шаг назад. Гриффиндорка срывает поттеровскую руку со своего плеча и движется слизеринцу навстречу размашистым шагом. Однажды она поклялась себе, что больше не испытает того самого забытого чувства. Но оно здесь. Вновь. Полыхает адским пламенем, распаляя дьявольский гнев. Чувство, когда разум затуманивается, в глазах алая пелена, и ты готов без сожаления бросить Убивающее заклятие. Однажды она чуть не прикончила Пожирателя Смерти на войне, но его тело пало к её ногам от руки незнакомца, спасая девушку за шаг от черты, которую обратно не переступить. Но сейчас Браун готова рухнуть в эту бездну. И она, мать его, не пожалеет об этом ни секунды. Винсента Крэбба настигает оцепенение, не так должна была повести себя гриффиндорка. Какого хуя она не трясётся в унизительных рыданиях, сбегая из Зала? Какого хуя её трясет от бешенства? Какого… В мгновение древко палочки утыкается ему в горло, жёстко вдавливаясь. Он не успевает и моргнуть, как это происходит. — Ты блядский, жалкий выродок, — шипит Браун, беснуясь в опасной близости. Крэбб сглатывает, чувствуя как кадык с трудом шевелится от впившейся в его кожу палочки. — Ещё одно твоё слово в сторону меня, моей семьи или моих друзей, — жёстко чеканит Келли, — и ты пожалеешь об этом, я тебе обещаю. Хочешь меня придушить? Дерзай, ублюдок! Но ты не успеешь и оглянуться, как будешь гнить в Азкабане. Она держится из последних сил, опасно разгуливая по острию ножа. «Давай, спиздани ещё что-нибудь, и я лично прикончу тебя». И Крэбб будто читает эти слова в её глазах, блистающих яростью. Он сдавленно дышит, раздувая ноздри, палочка душит. Его это порядком заебало. «Хер с два ты выйдешь отсюда победительницей». — Последний шаг за мной, Браун, — продолжает свою мысль, но уже вслух Крэбб, глухо рыча. Его рука жёстко перехватывает запястье Келли, стискивая кости в мёртвой хватке. Девчонка шипит от боли. «Да, именно так, грёбаная предательница. Я сделаю тебе больно». Вспышка. Малфой подрывается с места, когда Винсент отшвыривает руку гриффиндорки от себя. Посмел тронуть. Посмел причинить боль. «Пизда тебе, выблядок». Драко перескакивает лавочку, вскользь замечая, как гриффиндорские дружки так же срываются со своих мест. Время вокруг замедляется. Келли видит, как Крэбб достаёт свою палочку. Она набирает воздуха в лёгкие, готовясь к Защитным чарам. По левую руку к ним кто-то мчится. Губы Винсента движутся, намереваясь произнести заклятие. Малфой распознаёт Удушающее. «Петрификус Тоталус!». И вновь время ускоряет свой ход. Едва с уст Крэбба срывается первый слог, как его отшвыривает в сторону, опрокидывая на гриффиндорский стол. Яркая вспышка по левую руку, и Браун, ошарашенная, оборачивается, мелко вздрогнув. Рука Малфоя опускается с зажатой в ней палочкой, с кончика которой закручиваются спирали сизого дыма. В ушах ещё стоит звон посуды и испуганные вскрики студентов. Келли чувствует, как её сгребают за плечи в объятия. Гарри. Поттер хватает девушку, притягивая к себе, пока та неотрывно глядит на Драко. Ноги не гнутся, но её силой уводят прочь. И на сей раз она не скидывает его руки с плеч.***
like you’re god — mehro
— Сучий потрох, — выругался Рон, когда четверо шли по коридору в сторону гостинной. — О чём он говорил, Келли? «На этот раз я тебя точно придушу», что это значит? — не унимался Уизли, скрипя от злобы зубами. Браун вздохнула, сверля каменные плиты под ногами взглядом. Всё тайное становится явным, ведь так? — Ничего такого, — покачала она головой. Ну, да, как же. — Это случилось через пару дней, как Крэбб вернулся из Министерства. Просто встряхнул меня вечером, когда я возвращалась из библиотеки. — Просто встряхнул? — напрягся Гарри. — Боже, Келли, — простонал он, сжимая переносицу пальцами, зажмурившись. — Почему ты сразу не сказала? Браун обхватила его ладонь, успокаивая. — Всё обошлось, Гарри, он ничего не сделал, — Келли говорила так, будто умоляла не придавать этому случаю значения. Она, блин, серьёзно? — За меня вступились, всё закончилось хорошо. — Кто вступился? — тихо поинтересовалась Гермиона. Неужели М… — Блейз Забини, — трое замерли, замедлив шаг. Такого ответа они точно не ожидали. — Забини? — переспросил Поттер, не веря своим ушам. — Ну, да, — пожала плечом Келли. — Видимо, оказался поблизости. Не нужно за меня переживать, — бойко добавила девушка. — Я, вообще-то, Крэббу тогда лицо расцарапала. — Так вот, откуда были те ссадины, — усмехнулся Рон, когда Гермионе и Гарри не было до смеха. — Именно! — подбадривала друзей Браун. — Я могу за себя постоять, не переживайте. А Винсент всего лишь напыщенный ублюдок, который пытается самоутвердиться. Уверена, он больше и слова не вякнет в нашу сторону. — Да уж, ему крупно повезло, что мы не добрались до него, — хмыкнул Рон, гордо ухмыляясь. — Малфой хлопнул его так быстро, что… — Кстати, о нём, — вновь подал голос Гарри, чувствуя как девичья ладонь в тот же момент крепче обхватила его. — С чего он вдруг встрял? Нет, конечно, спасибо ему, но… Келли лихорадочно соображала. Она знала, почему. Но вслух сказала иное: — Сокурсники недолюбливают Винса, — быстро нашлась она. — Блейз был тому доказательством ещё в тот вечер. Думаю, это был просто удачный момент, чтобы навалять Крэббу. — Наверное, — задумчиво произёс Гарри, отводя взгляд, погружённый в свои размышления. Гермиона нервно глянула на подругу, тревожно вздыхая. Кажется, и она знала истинное почему. Четверо уже были в гостинной, и когда Рон и Гермиона ушли наверх в спальни, Гарри остановил Браун. Он аккуратно взял её за правую кисть, поглаживая выступающую косточку большим пальцем. — Сильно болит? — тревожился он. Наверняка останется синяк. — Фигня, ничего такого, — расслабленно ответила Браун, едва не морщась от касания, сустав ныл от крэббовской хватки. — Мне не больно. Поттер вздохнул. Ну да, конечно. Снова заверяет его будто всё в порядке, когда на самом деле нет. — Послушай, Келли, — серьёзно начал он, кладя руки на её предплечья и заглядывая в глаза. — Впредь говори обо всём, что идёт не так. Я должен знать, потому что никто не смеет трогать тебя и пальцем, ты поняла? Его зелёные глаза за оправой очков донельзя серьёзные, брови нахмурены, а на челюстях гуляют желваки. — Поняла, — послушно вымолвила Келли, глядя снизу вверх. До безумия милая, растерянная, маленькая и беззащитная. Гарри глядел на неё ещё несколько секунд, а потом выдохнул, расслабляя напряжённые плечи. Притянул к себе, сгребая в охапку, и прижался подбородком к её макушке, вдыхая родной мандариновый. «Только говори мне правду, не лги, не утаивай, прошу. Я хочу, чтобы ты была в безопасности, пока я рядом, пока держу тебя за руку». — Это не просто просьба, — вслух прозвучало лишь это. — Хорошо. — Если Крэбб или неважно, блять, кто посмеет обидеть тебя, я… — Хорошо, Гарри. Я верю тебе. Петрификусом не отделаются. Не злите Гарри, мать твою, Поттера, потому что он и так потерял слишком много близких людей, и бóльших потерь он не допустит. Не в этот раз. Только не она.***
Hotline — Kaito Shoma
Увлекательная теория мадам Стебль совершенно не увлекала. Келли монотонно записывала диктуемый материал, погружённая вовсе не в корневую систему какого-то там растения, она даже пропустила, какого именно. Какое счастье, что сегодняшнее занятие было только для Гриффиндора. В кругу своих красно-золотых было гораздо спокойнее, чем на обозрении всей школы. Грифы наверняка смотрели и обсуждали, но делали это хотя бы не так откровенно, не беспокоя лишний раз. Пока перо царапало пергамент, зарисовывая строение растения в разрезе, мозг настойчиво царапала другая картина. Невербальный Петрификус, от которого Крэбба отбросило на добрых два метра, отчего малец проехался спиной по столу, сгребая под собой посуду и еду. Заклинание сработало сильнее, ярче, жёстче, чем обыкновенно. Слизеринец не просто рухнул на месте, как садовая статуя. Он шваркнулся, да так, что отлетел бы и дальше, если бы не стол. Браун задумчиво водила пером по одной и той же линии, и лепесток растения теперь напоминал жирную кляксу. Малфой не просто силён. Это нечто большее. Нечто мощное. Его магия всегда невербальная. И не всегда ему требуется для этого палочка. Келли представила, как он мог бы продолжать спокойно и молчаливо сидеть за своим столом, и лишь поведя бровью, Винсента бы разорвало на части изнутри, забрызгав внутренностями весь Зал. Вполне реалистичная картина. Она бы не удивилась. Невербальная магия — сложная штука. Мало, кто ей владеет на уровне выше, чем простые бытовые заклинания. Петрификус же — боевое проклятие, которым часто пользовались на войне. Вновь всплыли воспоминания, прошлого года. Пожиратели захватили Министерство, проникли в школу и контролировали всех и каждого, превратив волшебный замок в цитадель страха. Любое неповиновение — Круциатус. Сказал слово не с той интонацией? Круциатус. Сказал без разрешения? Круциатус. Твой взгляд не понравился Псу? Круциатус. Браун как никогда возненавидела Круцио, звучащее на дню по несколько раз. Да и ей самой доставалось разок-другой, когда не сдержав пыл, она огрызалась. И вот настал май. Битва за Хогвартс. Кровь кипела, горло першило, пересохшее от пыли разрушенных стен, а палочка готова была выпустить заклинание, едва о нём можно было подумать. Максимальная концентрация и одновременная дезориентация. В тот день Келли мчалась по лестнице, перепрыгивая взорванные ступени, отстреливаясь на отмашь, уповая лишь на то, что замедлит врага. Глаза щипало от пота, пыли и слёз. Гончим псом за ней несся Пожиратель Смерти, послышался хлопок трансгрессии, и чёрное облако вдруг возникло перед девушкой в нескольких метрах. — Твоя последняя пробежка, малышка! Палочка противника вскинулась, целясь промеж глаз, и Браун в миг осознала — это конец. Сейчас она умрёт. Но жить отчаянно хотелось, и гриффиндорка выставила своё оружие. Нет, она не умрёт. Только не так, не здесь и не сейчас! Она едва распахнула губы, намереваясь произнести Убивающее, с ужасом осознавая, что секундное промедление может стоить ей жизни. Но в ту же самую секунду изумрудная вспышка ослепила её. Она мертва? Она убила? Всё не то. Браун закашлялась, когда очередная волна песка и пыли забилась в глотку. Сквозь пелену слезившихся глаз она увидела, что Пожиратель был мёртв, пролетевший вперёд к её ногам безвольным мешком костей. Совершенно точно это сделала не она. Келли отчаянно озиралась по сторонам, но спасителя ни где не было. Благодарить было некого. Неожиданная мысль прострелила так же, как и изумрудная вспышка. Браун вскинула голову, бегая глазами по доске, но видя перед теми всю ту же картину Битвы. Она не услышала слов проклятия. Убили, не произнеся ни слова. Невербально. Холодок пробежал по спине, волоски на затылке зашевелились. Нет, нет, нет. Это мог быть, кто угодно! Например, школьный профессор или мракоборец. Эти волшебники опытные, им наверняка не составит труда совершить такое… таким образом. И всё же уверенность в исключительных способностях Драко Малфоя плотно засела в голове. Кристально ясная мысль не просто озарила её, а прорезала насквозь, плотно укоренившись: она должна научиться так же. Просто обязана. И не для спасения собственной шкуры. Браун обязана своим родителям. Обязана вызволить их, пока не настало непоправимое. Потому что грёбаный Винсент Крэбб нихуя не прав. Её семья жива. И Келли не просто надеялась, а твёрдо знала, иначе быть не могло. Она спасёт их, прибегнув к любым способам. Но для начала нужно обучиться, чтобы не подохнуть, едва выйдя за пределы школы. И записываться в дуэльный клуб Браун явно не собиралась. У неё другой путь. Драко Малфой.***
Прилежная ученица. Славная, смелая девочка на хорошем счету у профессоров Хогвартса. Добрая подруга, любящая друзей. Ласковая дочь. В её переменившемся взгляде было трудно узнать всё это. Келли Браун и сама не ожидала в отражении увидеть не себя, а тёмную копию. Скулы впали, но не от изящной худобы. Глаза глядели исподлобья, поблёскивая, но не жизнерадостно икрясь. Губы сведены в линию, и лишь верхняя изредка напряжённо подрагивала в уголке. Румянца нет, жёсткие тени. Челюсти сжаты, и ноющая боль стала уже привычной. Но не внешние перемены были для неё неожиданностью. На войне она повидала себя всякую. До неё Браун даже не знала, что синяки имеют такой обширный цветовой спектр. Что осколки костей при открытом переломе режут хлеще любой заточенной стали. Что кровь въедается не только глубоко под ногти, но и в сами лёгкие, отравляя железом кислород. И себя видела, и других. К такому ей не привыкать. Браун казалось, что такое масштабное, глобальное и грандиозное в своём ужасе событие как война, изменило её по полной. Выкрутило тумблер по-максимуму. Но… Не зарекайся. Достигнув горизонта, не удивляйся, увидев новые просторы. На сей раз это её личная война. Она её объявила. Произошедшее в Большом зале перемололо её кости, перемешало внутренности и встряхнуло мозг электрическим разрядом. Сломлена? О, нет, как бы не так. Поломана, но собрана заново. И оттого выглядела будто так же, но всё же совершенно другая. Парадокс Тесея, мать его. Неожиданностью были для Браун внутренние перемены. Раньше, когда она грустила, она плакала. Злилась — ругалась. Была счастлива — значит, подпрыгивала от переизбытка эмоций. Так по-человечески нормально. Так естественно. Переизбыток эмоций был и сейчас. Но отныне это больше походило на клубок, шевелящийся и шипевший по-змеиному, притаившийся за солнечным сплетением. Клубок до того холодный, что жалил огнём, отдавая в лопатки. И перемена была в том, как легко Келли переключалась из одного состояния в другое. Естественным для неё было нынешнее отражение в зеркале, но… Для друзей она старалась быть прежней. Их печальные взгляды были невыносимы. Жалость ей не нужна. Спасибо, что хоть не говорили на злосчастную тему, потому что Келли тогда затыкала их одним своим мрачным взглядом. Пора была выходить из уборной, её уже заждались. Браун распрямила плечи, натягивая позвоночник. Повела головой до хруста в шее. Сделала медленный вздох и улыбнулась. Переключилась. Повернула тумблер на сто восемьдесят в обратную сторону. Чтобы казаться прежней, чтобы трое меньше переживали, а Гарри, особенно Гарри, следил за ней менее внимательно. Возможно, она сегодня вечером даже сыграет партию в волшебные шахматы. Как в старые добрые. Как прежде.***
Never Let Me Down Again — Depeche Mode
Блейз Забини, переодетый в квиддичную форму, опаздывал на тренировку. И тем не менее он не бежал, сломя голову, а шёл лишь чуть ускорив шаг. Закинул метлу на плечо, насвистывая незатейливую мелодию под нос и жуя мятную жвачку, нагло украденную у Теодора Нотта. Он вышел через главный ход, оказавшись во внутреннем дворике. Ему навстречу двигалась команда грифов, которая закончила свою тренировку. Прошли мимо, никто не кивнул головой в приветствии, да и пофиг, он тоже никому кланяться не собирался. Самыми последними, позади Поттера и Уизли шагала, взявшись под руки, женская группа поддержки — Браун и Грейнджер. Какая прелесть. Девчонки о чём-то болтали, и Келли, кажется, даже слабо улыбалась. Забини был равнодушен к Святому уже квартету, но вот Браун в последнее время его приятно удивляла. Ему до чёртиков понравилась её реакция на выпад Крэбба. Такая бойкая, ну просто истинная гриффиндорка. Её палочка была готова проткнуть Винсента, а взгляд жёг, испепеляя его однокурсника. В момент той перепалки, когда Келли огрызнулась то ли про вырванный кадык, то ли когда назвала его «блядским выродком», что вызвало невольную улыбку у Блейза, Тео ляпнул что-то вроде: — Ахуеть, она дерзкая. Готов поспорить, что у Поттера уже каменный стояк. И Забини был согласен с каждым, чёрт возьми, словом. Тео не иронизировал, как обычно, в его голосе слышалось неожиданное одобрение. И Блейз разделял и его тоже. Когда красно-золотые гордо прошествовали мимо, оставаясь позади, он встретился взглядом с Браун, которая единственная из гриффиндорцев взглянула на него. Девчушка осеклась на полуслове, когда слизеринец подмигнул ей с ухмылкой на лице, лопнув надутый из жвачки пузырь. Так и пошёл дальше в приподнятом настроение, продолжая насвистывать. Рассуждал дальше о той перепалке. Конечно, выпад Драко не остался незамеченным. «Ёб твою мать, Малфой», — подумал тогда Блейз. Слизеринец сорвался с места так, что у первого даже кисть заныла, когда удерживающая ладонь всё же сорвалась с плеча однокурсника. Мулат уже приготовился сочинять какую-нибудь чушь, чтобы оправдать поступок Драко, но спас его Нотт: — Винс — говно, — подвёл краткий итог Тео. — И поступает так же. Хорошо, что Малфой его остановил, иначе Браун прикончила бы Крэбба. Не хотелось бы лицезреть малую, сосущуюся с дементором, — пожал он плечом. — Это точно, — ответил Блейз, прищурившись, наблюдая, как «малую» уволакивают из Зала её дружок с запоздалой реакцией. И всё же заткнуть Винсента должен был именно Поттер, а не Драко. Но как вышло. Поступок Малфоя хоть и привлёк внимание, но не осуждался и не обсуждался сокурсниками. Крэбба не сильно любили. А Драко не то уважали, не то побаивались, а, может, всё вместе, поэтому-то никто не решился и слова сказать. И пока все притихли, одна Пэнси Паркинсон вскочила с места и поспешила прочь из Зала, вслед за гриффиндорцами. В принципе, Забини предполагал её эмоциональное состояние, но думал он об этом ровно секунды две-три. Конечно же, информация о произошедшей стычке дошла и до старушки МакГонагалл. На следующий день в Хогвартс явился Крэбб-старший и забрал своего сыночка на неопределённый срок из стен школы. Воспитательный отцовский процесс и всё такое. Блейз и тогда самодовольно усмехнулся, когда приметил у Винсента распухший красноватый нос и алеющий синяк на скуле. У Драко же почему-то были красные костяшки на правой руке, которые он не потрудился залечить. Подробностей он не знал, да и зачем, когда всё и так было ясно, как божий день. С того момента в гостинной Слизерина стало ощутимо легче дышать. Спасибо Минерве. — Блейз! — парень, погружённый в свои мысли, не с первого раза услышал, что его зовут. — Блейз, постой! Слизеринец замер на склоне поля, заскользив по заснеженной траве подошвами. Послышалось, что ли? Но он всё же обернулся. Его брови изогнулись, когда навстречу ему спешила в одиночестве девичья фигурка. Торопилась, а пар клубился, срываясь с губ. Да ну, это же… — Браун, — не то вопрос, не то утверждение. — И как это ты оторвалась от своих телохранителей? — Не смешно, — буркнула Келли, остановившись напротив. Девушка поёжилась от морозного воздуха, натягивая повыше разболтавшийся от спешки красно-золотой шарф. — Есть дело к тебе. — Надо же, я весь во внимании, — на лице мулата блуждала улыбка, но он приметил, какой серьёзной выглядела гриффиндорка, и решил действительно её выслушать. Келли же немного оторопела, но была приятно удивлена. Она была готова услышать привычную слизеринскую колкость и совершенно не удивилась, если бы Забини фыркнул и, не дав ей слова, двинулся бы дальше. Но Браун решилась нагнать мулата только по одной причине. Блейз казался… нормальным? Теплилась надежда, что именно он один из всех слизеринцев может адекватно отреагировать на её просьбу. К счастью, надежда оправдалась. Плюс десять очков от Гриффиндора для Слизерина. — Передай, пожалуйста, Драко, что я буду ждать его сегодня в семь вечера, в Астрономической башне. Выпалила так, что слова слились в единый поток. Сама учащённо дышала, но не от недавней спешки, брови были взволнованно сведены, а пальцы заламывали край шарфа, комкуя тот в руках. Смотрела почти не моргая, закусив щеку изнутри, в ожидании ответа. — Сама скажи ему, в чём проблема? — пожал плечом слизеринец, оглядывая девушку с ног до головы. — Ты издеваешься? — волнение отступило, сменившись раздражённым разочарованием. — Предлагаешь заявиться на поле, где полно ваших, и выцепить его с метлы? — Было бы прикольно, — буднично ответил Блейз, вновь пожав плечом, а у самого губы уже растягивались в улыбке. — Иди ты! — отмахнулась Келли, но и её взгляд был уже не таким серьёзным. — Я обратилась к тебе, потому что… — Почему? Ну-ка, скажи, — подначивал Блейз, раззадориваясь. — Я хочу это услышать, — и парень приложил ладонь к уху. — Потому что ты, блин… самый адекватный, — слова дались с трудом, но Келли всё же сказала то, что думала. Забини победно ухмыльнулся, зная ответ ещё заранее. — Ух-ху-ху, Браун, да это самый лестный комплимент в моей жизни! — Завязывай паясничать, — произнесла девушка, с трудом хмурясь и пытаясь закусить губу, чтобы сдержать ответную предательскую улыбку. — Так уж быть, исполню твою просьбу, Браун. Но помни, я — джин, у которого ты можешь загадать только одно желание. — Замечательно, меня это полностью устраивает. — И, кстати, за Малфоя я не ручаюсь, — добавил Блейз, снимая с себя ответственность, хотя сам был полностью уверен, что друг покривится, но всё равно будет на месте в обозначенное время. — Я понимаю, — спокойно ответила Келли, но в душе переживала, что в семь вечера в Башне будет только она и студёный воздух. Блейз уже было развернулся, намереваясь уйти, но вдруг вновь остановился, оборачиваясь. — Кстати, Браун, — окликнул он девушку, которая уже двинулась в сторону школы. Она тоже обернулась. — На удивление, выглядишь не так паршиво. Парень отсалютовал ей двумя пальцами от виска, надув очередной пузырь из жвачки. Он глухо рассмеялся, когда гриффиндорка в отдалении приложила ладонь к груди и, склонив голову, легко поклонилась. «Да уж, Малфой, дамочка у тебя, что надо». — Ты опоздал, — хмуро произнёс Малфой, кинув через плечо, когда Блейз прибыл на поле. Забини знал, что Малфой пунктуальный-зануда, но таковым он был только по отношению к другим. Он же сам позволял себе опоздать или вовсе не явиться, потому что… — У меня была веская причина, — без ответного раздражения произнёс мулат, застёгивая перчатки поплотнее. Драко заметил расслабленное и даже весёлое настроение друга, но более подробный ответ о причине опоздания он услышал уже после тренировки, когда слизеринцы покинули раздевалку, оставив парней вдвоём. — Она сказала ещё что-нибудь? — насторожился Малфой донельзя серьёзный. — Да. Сказала, что ты ёбаный псих, готовый убить Крэбба, и её это страшно возбуждает. — Я, блять, серьёзно. — Я тоже. Двое замерли, смотря друг другу в глаза. Но вдруг Блейз рассмеялся, подходя ближе и хлопая Драко по плечу: — Расслабься, чувак, уж больно ты серьёзный, аж смотреть тошно. Ничего больше твоя Браун не сказала. Хотя, готов поспорить, именно так она и думала. — Она не… — Твоя-твоя, — опередил Малфоя слизеринец. — Мне-то не пизди, имей совесть. И Забини вышел из раздевалки, привычно закинув метлу и насвистывая. Драко смотрел ему в спину, оставшись наедине. Чёртов Блейз Забини. Расслабленный и не осуждающий. Повесьте ему кто-нибудь значок с гордым званием — Лучший Друг. А Забини за долгое время впервые так часто улыбался, пребывая в хорошем настроение. И всё из-за этих двоих.***
lebanon hanover — gallowdance (slowed and reverb)
Горячая вода жгла кожу лица, подставленное под тугой напор. Драко провёл пятерней по волосам, зачесывая те назад. Пена стекала по затылку к позвонкам, струясь по углублению выпрямленной спины. Покрасневшие костяшки на правой руке ныли. Пальцы сжались в кулак, натягивая воспалённую кожу, и юноша с нажимом провёл по ним большим пальцем. Током по мышцам разлилась слабая боль. Но это было лишь сладким отголоском того истинного упоения, когда… Да, он всёк выблядку, проехавшись кулаком по его морде пару раз. Малфой бы и шею ему свернул собственными руками, но какие-то границы всё же нужно было знать. И он установил их для Крэбба, которому, видимо, такое понятие было чуждым. По мнению Драко, тот ещё легко отделался, но и этого было достаточно, чтобы выбить дурь из этого мешка с дерьмом. Как он там сказал? Любой может зажать Браун в тёмном коридоре, чтобы преподать урок? И Малфой, блять, его преподал самому Винсенту, сделав ровно так же. Хотел придушить? Он и придушил. Удерживал за глотку в смертельной хватке, пока кулак впечатывался в крэббовскую рожу. Левую ладонь покалывало, кончики пальцев подрагивали от одного воспоминания. Сжимал так, что морда Винсента тогда побагровела, наливаясь опасным сине-фиолетовым оттенком. Кровь хлынула из разбитого носа, слизеринец скалился, шипел сквозь зубы, перепачканные алым. Слюни такого же цвета пузырились на губах. «Этим ёбаным ртом ты хотел произнести Удушающее? Захлебывайся. Подавись своей чистокровной, выхаркивай её из самих лёгких». Залечивать правую руку Драко не собирался, намереваясь удерживать дивное ощущение мести как можно дольше. «Ёбаный псих». Так назвал его Забини? Возможно. Вполне возможно. В каждой шутке есть доля правды, не так ли? Вспененный гель для душа стекал по левому предплечью, обнажая Тёмную метку. Ещё один отголосок прошлого. Но его уже ничем не выведешь, хоть руку отрезай. Метка — не просто татуировка. Это отметина Тёмной магии, которая такой же змеёй проникает под кожу, расползаясь по венам к самому сердцу. Она обнажала потаённые черты хозяина, проникая в разум. С ней у многих сносило крышу напрочь, доводя до безумия, сдерживаемое лишь Волан-де-Мортом. А те, чей рассудок отличался особенной стойкостью, могли расширить свой потенциал. Малфой всегда умел «отключать» свои эмоции. Отрезать, отвергнуть и запереть их на замок. И после принятия Тёмной метки, он стал и вовсе искусным окклюментом. Волшебная палочка стала не просто важной частью, а неотъемлемым продолжением его самого. Тётушка Беллатриса была приятно удивлена способностям своего племянника, когда тренировала его, развивая силу и ловкость его магии. Мать же обучила сложной Невербальной, развивая гибкость ума. И вот, что вышло в совокупности. Одобрили бы женщины поведение наследника? Вряд ли. Идеал — напасть со спины, но не в открытую, а тайком наслать Проклятие, желательно не воспользовавшись и палочкой. Сохранить чистый и хладнокровный разум и равнодушно пройти мимо. Но на сей раз Драко и не думал запирать свои эмоции. Дал волю трещавшей по швам дамбе прорваться, и варварски, по-маггловски, расквасил хлебало возомнившему о себе невесть что Крэббу. У того тоже была Метка, видимо, он был из числа тех тупорезов, которым снесло от неё башню. Малфою тоже, но немного по-своему. В тот вечер на Малфое были маскирующие чары, не позволяющие различить черты его лица, но даже, если Винсент и опознал напавшего, то Драко было плевать. Что ему сделают? Снимут несколько баллов? Не страшно. Выпрут из школы? Да поебать. Главное, чтобы пацан извлёк урок, если его тугая башка вообще на такое способна. Пока мысли плавно перетекали из одной в другую, юноша вышел из душа. Скинул с себя полотенце и протёр зеркало от испарины. На жилистом подтянутом теле много отметин — шрамы от поттеровской Сектумсемпры, сама Метка, красная кожа костяшек; на спине россыпь дроби от пропущенного Проклятия Беллатрисы — первый урок и первая неудача. Больше такого не повторялось. Он усвоил материал. Драко взял масляные духи, — подарок Нарциссы, — и растёр маленькую влажную точку по горячей коже. Аромат духов и геля для душа смешались, образовав тонкую терпкую вуаль шоколада и мускуса с чувственными нотами амброксана — животного афродизиака. Он любил этот аромат, потому что неосознанно связывал его не только с матерью, но и с ощущением чего-то родного и безопасного. Фамильный перстень легко скользнул на безымянный, и тонкие пальцы бегло прошлись по пуговицам чёрной рубашки, застёгивая ту, оставив лишь первые две нетронутыми. Брякнул прохладный металл бляшки кожаного ремня. Не по форме, да плевать. Драко, по-прежнему задумчивый, вышел из ванной, бросив взгляд на огромные напольные часы. Без четверти семь. Что же Браун собиралась ему поведать? Слабо представлялось, что она кинется ему на шею, рассыпаясь в благодарностях. Не в её духе. Неужели, что-то задумала? Этот поворот событий был куда вероятнее. В таком случае он просто обязан узнать о том, что творилось в её русоволосой голове. Знание. Уверенность. Контроль. Безопасность. Малфой надеялся, что Поттер, по своему обыкновению, не будет тереться по близости. У него это ахуенное получается — не быть рядом в нужный момент. Херов защитник, даже банальное Протего не успел поставить. И что бы тогда было? Браун бы начала корчиться, судорожно всхлипывая и глотая остатки воздуха, хватаясь за горло, упала бы на колени, содрогаясь всем телом. Драко повёл головой, сжимая челюсти и жёстко отдёрнув воротник рубашки, будто это его глотку, с подкатившей тошнотой, сжали. Избранный вообще заметил, что Крэбб едва не использовал Удушающее? Наверняка, нет. Он нихера не понял. И как он только выжил, нося своё звание, которое приросло к нему вторым именем? Мальчик-который-нихуя-не-понимает. Мальчик-который-не-может-защитить-свою-подругу. Мальчик-который-фантастически-проёбывается-раз-за-разом. Просто восхитительно. Герой, блять, войны. В гостинной Драко наткнулся на Блейза, отдыхающего на диване. Он сидел, широко раскинув руки и откинув голову на спинку дивана, в компании других слизеринцев. Малолеток прогнали, пока старшекурсники выпускали сизый дым сигарет. Мулат встретился с Драко взглядом, затягиваясь вишнёвой сигаретой Нотта, в карих глазах плясали шальные искры. Двое ничего не сказали, но, как было принято у обоих, поняли друг друга без слов. По школьным коридорам носились небольшие группы студентов, но бóльшая часть уже разошлась по своим гостинным. Астрономическая башня. «Ну, и местечко ты выбрала, Браун». Тусклый свет настенных свеч едва позволял различать каменные ступени винтовой лестницы. Но Малфою к темноте не привыкать, он легко ориентировался и без Люмоса, особенно в стенах истоптанного вдоль и поперёк замка. Его шаги раздавались гулким эхом, растворяясь в высоте сводчатого потолка. Воспоминания прошлого уже не так будоражили кровь, как прежде. Много разного дерьма происходило, не только в Башне, но и по всей школе. И хоть шёпот былой войны звучал на задворках сознания, цепляясь костлявыми пальцами за плечи, Драко привык. Такая уж натура у человека — привыкать ко всему. Малфой лишь ожидал — что на этот раз произойдёт в этих стенах, какие ещё воспоминания заполнят его черепную коробку? Слизеринец поднялся на верхнюю площадку, где благодаря Согревающим чарам гулял лишь лёгкий ветерок. В полумраке, оперевшись на перила, стояла она. Не заметила его присутствия. Взгляд был устремлён вперёд, на подмерзающую гладь озера, передние пряди волос плавно трепетались на ветру. Пальцы крепко сжимали перила, натягивая кожу до бела. Браун вздрогнула, когда услышала вкрадчивый голос позади себя: — Вне занятий на Башню строго запрещено подниматься. Минус двадцать баллов Гриффиндору за нарушение школьных правил.***
Келли покинула гостинную, не обмолвившись об этом и словом. В последнее время она чувствовала себя обязанной сообщать обо всём друзьям, ведь именно об этом попросил её Гарри. Вернее, это не было просьбой, как он тогда сказал. Обязанность. Но она небеззащитное домашнее животное, а взрослый человек со своей головой на плечах. Да и чтобы она сказала? «Гарри, я хочу увидеть Драко Малфоя и поговорить с ним наедине, потому что мне это жизненно необходимо. Можно? Ну, пожалуйста! Обещаю вернуться до отбоя!». Так что ли? Чушь. Она могла о себе позаботиться сама, несмотря на то, что для этого для начала требовалась неожиданная помощь одного слизеринца. В Астрономической башне было прохладно. Мурашки бегали по коже, но не от свежего воздуха. А он, воздух, был сейчас крайне необходим, чтобы чистый кислород придал ясность уму. И тем не менее, слова в голове не клеились. С чего ей начать? Что сказать Малфою? Если он, конечно же, придёт. Браун надеялась, что джин исполнит её единственное желание. Небо сегодня кристально чистое. На иссиня-чёрном полотне легко угадывались созвездия Большой и Малой медведицы. Полярная звезда искрилась так же, как и огонь надежды внутри Келли — только бы он пришёл. А там уже будь, что будет. Зеркальная гладь озера мерцала, отражая лунный свет. Его глаза тогда тоже мерцали недобрыми искрами, когда от палочки поднимались завитки дыма. Сорвался с места и защитил. И больше Крэбба она не видела. Поговаривали, что отец его забрал. К лучшему. Профессор МакГонагалл чуть позже вызвала её к себе в кабинет на беседу. Не упрекала, говорила о безопасности, поддержала и попросила впредь игнорировать любые провокации. Директриса так же была в курсе об инциденте, разрешённом вовремя подоспевшим Забини. Браун же попросила не тревожить Драко Малфоя, ведь он поступил правильно, хоть и жёстко. После этих слов она не совсем поняла, какие мысли скрывались за взглядом профессора — проницательным и задумчивым. Но Минерва молча кивнула головой в знак согласия. На том и распрощались. Пальцы стиснули холодную металлическую перекладину перил. Браун вздрогнула, когда из размышлений её вырвал голос, прозвучавший позади. Он пришёл. Тугой узел волнений стянул низ живота, и Келли обернулась, встречаясь взглядом с ртутными глазами. В лунном свете Драко стоял в тени лестничного пролёта, оперевшись плечом на стену. Сказал что-то о школьных правилах. И все мысли из её головы разом вышибло. Платиновые волосы, кажется, ещё влажные, переливались в холодном свете, а левая сторона лица и шеи, обнажённой под расстёгнутыми верхними пуговицами, бликами отражала тёплый свет от тусклых свеч позади. Он — сила и знания, необходимые ей. Он — мощь, скрытая под бледной кожей. Драко Малфой — опасно притягательное явление. — Ты здесь, — на выдохе вымолвила Браун, не осознавая, что мысль была озвучена вслух. — Как ты и просила. Боже милостивый. Под коленными чашечками заныло, и гриффиндорка крепче вцепилась в ограду, удерживая себя от наваждения. Бесполезно. Накрыло фатальной волной, когда он оттолкнулся от стены и мягко двинулся ей навстречу, привычно склонив голову на бок. Малфой застыл в шаге от неё, изучая побледневшее личико напротив. — Не робей. Говори. Его голос такой же мягкий, как и шаги. Но в каждом движении и интонации слышалась власть. Голова закружилась, лёгкие наполнил дурманящий аромат шоколада с одеколоном. Если бы у джина можно было загадать ещё одно желание, она попросила бы заменить кислород на этот аромат, чтобы прожечь им лёгкие напрочь. И пусть её жизнь была тогда недолгой, но она бы была ослепительно яркой и упоительно прекрасной. — Что ты знаешь о Тёмной магии? Вне школьного курса, конечно, — голос вдруг зазвучал решительно, и так же решительно Браун подняла свой зачарованный его манящей кожей взгляд, встречаясь с внимательным его. Кончики пальцев покалывало. Помилуй, разреши прикоснуться. Разреши почувствовать вкус, чтобы утонуть в мучительном омуте. Разреши раствориться в тебе. Позволь проникнуться твоей силой, чтобы впитать хотя бы часть той. Жизненно необходимо. — Это зараза, — презрительно произёс Малфой. — Чума, с которой лучше не сталкиваться. Говорил со знанием дела. Конечно. Кому, как не ему быть грёбаным профессионалом в этом вопросе. — Ты сталкивался с тёмными ритуалами? — Безусловно. — Тогда… Какое значение имеют руны при такой магии? — Уруз и Турисаз, — девушка едва поморщилась при упоминании тех. — О них ты хочешь знать? — Да, — затаив дыхание, одними губами. Боялась пошевелиться лишний раз, будто, вздохнув чуть глубже, она могла прогнать таинственный призрак. Но он не уйдёт. Ответит на вопросы, даст нужную информацию и расскажет всё, что знает. Потому что так будет лучше. Лучше ему быть рядом, раз началась такая пляска. У Браун волосы плавно покачивались от дуновений ветра, русые пряди переливались от серебристого лунного света. Ей определённо подходило серебро, оттеняя нежный цвет её кожи. Зелёные глаза поблёскивали. Ей определённо подходил изумрудный. Цвета Слизерина. Какая ирония. Такая фантастически правильная ирония. Она выдохнула тихое «да» своими губами с заострёнными вершинами верхней. Такие так же правильные. Идеального насыщенного цвета. Вновь мягкие, без кровавых трещин. Подушечкой докоснись и почувствуешь шёлк. Ей определённо подходил шёлк. Драко не зря изучил книги из семейной библиотеки, присланные матерью. Отныне у него были ответы, которыми он был готов поделиться с Браун. — Уруз — это сила, — начал он. — Необузданная и мощная, как природные явления, — ладонь невольно поднялась, перебирая кончики мягких волос меж пальцев. Девушка замерла, кажется, и вовсе прекратив дышать. — Она как шторм, наводнение или землетрясение. Но так же это и глубинная трансформация, — рука поднялась выше, заведя выбившуюся прядь за ухо. Лёгкое касание по виску, задевшее хрящик уха, разлилось коротящей волной тока по телу. — Это мощный символ, дарующий перемены. Владеющей руной обретает внутреннюю силу. Уруз часто используют, чтобы совершить жизненный переворот. Но эта руна опасна и в любой момент может разрушить всё. Браун внимала каждому слову, жадно впитывая информацию, которую не найдёшь в школьных учебниках. Юношеская ладонь отдалилась, пропуская сквозь пальцы прохладный шёлк волос. «Нет!». Отчаянный протест души. «Не отдаляйся». Келли перехватила ладонь Малфоя, прижимая ту к своему лицу. Происходящее было так удивительно похоже на то, что было в классе зельеварения. Только сейчас никто не злился, распаляясь и выпаливая колкую правду друг о друге. И сейчас она не зажмурилась, как тогда. Смотрела, широко распахнув глаза, ловя каждый жест и слово. Она облизнула нижнюю губу, и большой палец покоившейся на впадине под ней дрогнул, едва не повторив это движение вслед за языком, проходясь подушечкой. Драко замер на мгновение, ловя этот момент, и тяжело глубоко вздохнул, удерживая себя. — Турисаз же олицетворяет разрушительную энергию, — продолжил Малфой, чувствуя как голос зазвучал глубже и тише. Оторваться от изумрудных глаз невозможно. — Это символ глобальных изменений. Врата, через которые осуществляется переход от старого к новому. Эта руна избавляет от страха и формирует новые возможности. С ней совершаются судьбоносные шаги, которые изменяют всю жизнь человека. Удерживаться сил нет. И Драко провел кончиком пальца по мягким губам, податливо приоткрывшимся, выдыхающим горячий воздух, опаляющий не только кожу, но и все внутренности изнутри. — Вместе эти руны предрекают успех. Это было похоже на лихорадку. На жар и озноб одновременно. Дрожь по телу. Сбитый сердечный ритм. Агония. — Успех, — повторила Браун почти беззвучно, глаза влажно заблестели, смотря куда-то в сторону. Плохие новости. Она была готова. — Браун, посмотри на меня, — жёстче и с хрипотцой зазвучал голос Малфоя. Он едва надавил на её подбородок, заставляя вскинуть голову выше, чтобы не потерять столь необходимый зрительный контакт. «Не отдаляйся». — Слушай меня, — с нажимом произнёс слизеринец, ощущая как дыхание начинает сбиваться. И девушка послушалась, вновь взглянув в серые глаза, внимая: — Любой шторм, наводнение или землетрясение рано или поздно заканчиваются, слышишь? Рано или поздно, но обязательно. Келли согласно кивнула головой. Его зрачки расширены, приглядись и увидишь отражение звёздной россыпи. Не робей. Соберись с духом. Прими действительность. Драко Малфой всегда прав. Он сделал шаг вперёд, она — неосознанно назад, чувствуя как холодный металл перил взрезался в позвонки. Его близость пеленой застилала глаза, разогнавшаяся до предела кровь шумела в ушах, оглушая. — Ты прав, — собралась Келли, часто моргая. Так много всего в голове. Так противоречиво. Сильно. Некотролируемо. Много. Многомногомного. И его тоже много. Браун крепко зажмурилась, когда в уголках глаз собралась влага, и вновь провела кончиком языка по губам, сбито дыша. — Мы во всём разберёмся, — его голос звучал уверенно и твёрдо. — Обещаю. Келли застыла, распахнув изумрудные глаза, оттенённые влажными ресницами. «Мы», — кричало набатом нутро. Это не был случайный порыв под эмоциями. Это было то, что давно пустило корни в грудине, пробравшись до самой души, стягивая горячей хваткой его рук. Браун подалась вперёд, врезаясь в губы Малфоя. Перехватила за затылок, отчаянно сжимая влажные короткие волосы, и утонула окончательно и бесповоротно. Тут же почувствовала ответ и чуть не сошла с ума, когда слизеринец наклонился корпусом вперёд, нависая над ней, крепко сжимая девичью талию обеими руками. Келли почти перегнулась через ограду спиной, не замечая режущий позвонки металл. Потому что был только он. Мгновенно мир сузился до одной точки, заглушая всё вокруг. Её длинные волосы развевались на холодном ветру, когда тело пылало от жара. Ладони стискивали юношеское лицо, поглаживая каждую черту, лаская каждую фибру души. Её вкус — чёртовы мандарины. С недавнего времени он их просто обожал. И мягкая кожа восхитительна и горяча. Малфой обхватил её за горло, заставляя откинуть голову назад. Влажные поцелуи от губ, по щекам и до той самой, тоже чёртовой, жилки, бьющейся слева. Прошёлся зубами, царапая кожу и тут же зализал, втягивая. Браун откинула голову, распахнув губы, отчаянно хватая воздух, острая нехватка которого жгла лёгкие. Но кислорода не было. Был только терпкий шоколад с острыми нотами одеколона. Джин исполнил и это желание. Звёздное небо плыло перед глазами, с которых скатились слёзы, затерявшиеся в висках. Когда чувственный поцелуй на уголке челюсти переместился к ложбинке под ухом, Браун глухо застонала. Полярная звезда искрилась ярче всех. Так же ярко искрился, обжигая, тугой узел внизу живота. Малфой раздвинул её ноги, пристраиваясь между тех как можно ближе. Сегодня на Браун была ёбаная юбка, от которой капитально сносило крышу. Девушка вновь нашла его губы, и Драко не сдержал гортанного хриплого стона, когда та закусила его нижнюю до умопомрачительной боли. Её мягкий язычок прошёлся кончиком по укусу и легко скользнул в его рот, доводя до иступленного безумия. Он закинул её правое бедро поверх своего торса, сминая сумасшедше горячую кожу пальцами. Ладонь скользнула по внешней стороне к ягодицам, сжимая упругую плоть. Её ножка неосознанно напряглась, притягивая ближе. Оба готовы были потерять сознание, когда сквозь влажную ткань её белья, Браун ощутила твёрдость эрегированного члена. Келли вновь ахнула, сквозь поцелуй, поведя бёдрами. Наслаждение от тесного трения разлилось по телу, умоляющем о большем. — Господи, Браун, — едва различимо прохрипел Малфой. И вот здесь она и сошла с ума. Короткая фраза, интонация которой разрушила остатки связи с реальностью. Это было похоже на шторм, наводнение или землетрясение. Касаться его лица, шеи и груди показалось чем-то невообразимо малым. Отчаянно хотелось большего. Ладони, обивавшие его шею и затылок, вдруг двинулись ниже, стоило ему захлебнуться в ГосподиБраун. Мышцы пресса напряглись, когда её пальцы мягко очертили контуры того сквозь ткань рубашки. Девушка загнанно дышала, но внимательно и даже заворожённо следила за своими действиями, пока крыша Драко уверенно отъезжала. Тонкие пальчики перехватили бляшку ремня и расстегнули тот. Малфой сделал судорожный глубокий вздох, откидывая голову, если он продолжит смотреть, то кончит прямо сейчас. Перед глазами плыло, арки сводчатого потолка двоились. Звякнула молния брюк, распахиваясь. Дыши. Спокойно. Её ладонь ложится на самый низ живота у кромки боксеров. Дышать не получается. Никакого спокойствия. Мягкое движение с лёгким нажимом вниз. И девичьи пальцы обхватывают член сквозь ткань белья. Малфой силится, до боли закусывая губу, но всё же сдавленно стонет сквозь зубы. Как вдруг его собственная рука ложится поверх её, останавливая. Браун замирает в растерянности, не успевая ещё задуматься о том, что же она сделала не так. Но всё было ахуенно так. Просто… — Ты не обязана, — едва говорит он, задыхаясь. Браун смотрит снизу вверх своими ахуенными изумрудными глазами. УтонутьбывнихгосподиБрауннесмотритак. В своём ответе она уверена и потому не медлит: — Но я хочу. Его хватка слабеет, в её — чувствуется напор. Непреодолимое желание целовать её превосходно припухшие алые губы вытесняет все мысли из головы. Это инстинкт. Не сделаешь — сдохнешь от жажды. И Малфой охотно повинуется. Стоило его языку скользнуть в её тугой, горячий, восхитительно влажный рот, как её рука так же скользнула под ткань боксеров. Браун чувствует как Драко стягивает её волосы на затылке, углубляя поцелуй, захлёбываясь в фееричных ощущениях, пока другой удерживает её за горло. И всё это в жизни Келли впервые. Никогда раньше ничего подобного не было. Ни касаний, ни поцелуев, ни таких откровенных движений. Впервые её ладонь ощущает твёрдую бархатную плоть, горящую огнём, вздувшиеся вены пульсируют под подушечками пальцев. Обхватывает кольцом и начинает чёртов аттракцион: вверх-вниз. Малфой вздрагивает и застывает, напрягая пресс. Боже милостивый. Он загнанно дышит в её рот, уперевшись лоб в лоб. Пальцы соскальзывают с затылка. Указательный и средний ложатся поверх распахнутых губ. А она вновь смотрит в самые глаза, доводя до оргазма своим умоляющим взглядом. Браун послушно втягивает его пальцы, медленно вбирая фалангу за фалангой. Обхватывает губами, посасывая, кружа языком. И смотрит. Смотритсмотритсмотрит. Перед глазами скачут цветные пятна. Её рот невыносимо горячий, влажный, податливый и в нём до одури тесно. Её рот дарует погибель. Потому что Драко был железобетонно уверен, стоит ему кончить — его сердце не выдержит и остановится. А развращённая фантазия тем временем рисует, что не его пальцы сосут с влажным причмокиванием, а член. Точно так же, только стоя на коленях перед ним, обхватив одной рукой основание, а другой сжимая бедро. Её губы скользили бы точно так же и г… глаза… Мерлин… смотрели бы точно так же. Драко не выдерживает и толкается бёдрами навстречу. Движения Келли неумелые, пальцы сжимают не так крепко и ритм бы чуть другой. Но Малфой почти скулит в экстазе, потому что это она. Это всё она. Указательный и средний выскальзывают из её рта, и между пальцами и губами повисает вязкая нить слюны. Он кладёт свою руку поверх её, помогая распределить влагу от смазки и слюны по всей длине члена. Впечатывается в её рот, чувствуя, как ноги дрожат, а тело наливается ускоряющейся пульсацией. Их руки двигаются в унисон, юноша направляет Келли, и она послушно запоминает инструкцию по гибели Драко Малфоя. Он задыхается, мелко вздрагивая плечами. Разрывает поцелуй и утыкается куда-то в шею Браун. Келли поражена тем, какую ответную реакцию могут вызывать её действия. И отчего-то внизу живота заворачивается очередной виток возбуждения. Малфоя потряхивает, он горячо стонет в её шею и, кажется, что-то шепчет неразборчиво. Свободной рукой Браун обнимает его, зарываясь пальцами в платиновые волосы. И всё, чего она хочет — это доставить ему как можно больше удовольствия. Скользко, влажно. Жарко и пылко. Все мышцы его тела вдруг каменеют и слышится сдавленное: — С-солнце… И Малфоя отпускает. Накрывает. Кончает так, как никогда раньше. Мерлин, так бывает? Это реально? Его бёдра толкаются ещё пару раз, растягивая пульсирующее удовольствие, пока левая рука перемещается с горла Браун на талию, обвивая и притягивая ближе. Тело наливается свинцовой тяжестью, и Келли обхватывает Драко в ответ крепче, вознося взгляд к иссиня-чёрному небу. На лице блуждает улыбка. Малфой поднимает голову, взгляд расширенных зрачков с потемневшей радужкой туманный. Он нежно и трепетно целует губы Браун, пока работает магия Очищающих заклинаний. В голове пусто. Вот оно — ещё одно воспоминание об Астрономической башне и, безусловно, о Келли Браун. Полярная звезда сияет ярче всех.
