Брань воронья

— Мне кажется, или «Буран-Энергия» похож на твой «Спайс-Шаттл»? Мэтью положил голову на плечо Альфреда, тот затянулся и пустил в воздух струю горького дыма. Перед ним лежала свежая газета, на первой странице обсуждался пуск русских. Рядом валялись служебные записки из Пентагона и данные разведки. — Я тоже сначала так подумал, да только Брагинский не дурак, чтобы повторяться. Джонс снял очки, и приблизил к глазам синий листок с характеристиками корабля. Да, «Буран» был лучше по ряду пунктов, а советские газеты дразнились, что Штаты смогут осуществить подобное лет через пятнадцать. — Вот урод. Альфред резко вскочил и схватил телефон, набирая главного конструктора. — Читали утренний выпуск, да? Так насколько мы отстаём от советских учёных? Через невнятное, перепуганное бормотание Альфред уловил цифры: 20 или 25. Нет, не может быть. Любая страна, только не он. Он никогда не отстаёт. Ритмичные гудки сплетались с его высоким пульсом. Наверное, сердце какого-нибудь воробья бьётся также быстро, как его собственное. Поперхнувшись глупыми мыслями, Джонс положил трубку на место. Он не воробей, а Брагинский не орёл. Резко развернувшись к Канаде, Альфред навис над ним и вдохновенно поделился: — Однажды я уничтожу его, загоню к краю пропасти, и ему останется только одно: либо прыгать в бездну, либо встать передо мной на колени. Мэтью испуганно закусил губу, ногти заскрипели по упругой коже кресла. В улыбке брата было что-то от тех безумцев, что зажав кухонный нож, вонзали его сотни раз в уже отфаршированный труп. Заметив страх в блёклых глазах канадца, Альфред убрал руки, отвёл взгляд и кашлянул в ладонь. — Одним из условий будет уничтожение программы «Буран-Энергия», я это хотел сказать. *** «Брагинский ударил ладонью по столу, отчего тот вздрогнул во всю длину. — Никогда, никогда ты не получишь космос, как бы ты не старался. Политики с российской стороны спешно стали тараторить и тянуть Ивана за костюм, призывая сесть и угомониться, а тот всё ещё выкрикивал отчаянные фразы наподобие: «Повезло тем учёным, кто уже давно в могиле и не видит такого позора и краха». Альфред блаженно улыбнулся своему воображению, именно таким ему представлялась сегодняшняя встреча. Буря эмоций, искренняя, жгучая ненависть — да, этим можно было насытиться даже ему. — Мы поддержим вас в это трудное время, но — при определенных условиях. Джонс придвинул стопку документов Брагинскому, тот спокойно принял их из его рук. Большинство пунктов уже обсуждались, потому сложностей не должно было возникнуть. Да и все прекрасно понимали, что иного выбора у России нет. Альфред в предвкушении случайно прикусил губу, но даже не заметил боли, в нём проснулся лихой азарт охотника. Ещё немного и он увидит тот пункт. А Брагинский, равнодушно просмотрев листки, сухо переговорил со своими политиками и отодвинул документы в сторону. — Мы принимаем ваши условия. Джонс понимающе закивал и радостно улыбнулся, пока не осознал услышанное. Счастливая мина сползла, оставив тупое непонимание и чувство неудовлетворения. И вроде бы он получил всё, что хотел: те самые документы, подписи, рукопожатия… Будто… Будто его победу Брагинский кинул с барского плеча. Все расходились, а Америка пытался уловить малейшее изменение мимики России. И поймал: дьявольский прищур и спокойная улыбка, совсем не так ведут себя побежденные. В глазах промелькнуло что-то шутовское, и Иван, подбросив монетку, оставил её на виду. Джонс не удержался от соблазна взглянуть, какой стороной та упала. — Вот оно как. Альфред мрачно улыбнулся и посмотрел вслед уходящему мужчине. Верно, Брагинский не просто орёл. У его орла две головы. ___________________ ● Горбачёв заявил, «что «Буран» в условиях политики разрядки не нужен». Кое-где встречаются сведения, что эту программу потребовали свернуть политики США перед распадом СССР, так как «Буран-Энергия» был всё-таки военным проектом.