Брань воронья

— Я чувствую себя посетителем Кеттеринга*. Альфред коснулся окна ладонью, отпечатки пальцев чем-то напоминали следы от шин. — Мне говорили, что ты похож на бурю, шторм. Я застал тебя сонным и спокойным и не поверил им. Америка тихо улыбнулся, за окном стонал дождь. После минутной паузы он продолжил, развернувшись: — Молчишь? Брагинский с оцепенением смотрел сквозь него, он ничего не чувствовал. Россия разомкнул пересохшие губы и хрипло засмеялся. — Твой тон вгоняет меня в гроб, раньше, чем нужно. Заткнись, Джонс, и уходи. Я хочу дожить последние минуты без твоего оптимистического нытья. Альфред чрезмерно быстро преодолел метры их расставания, остановившись за креслом. — Мы слишком долго были далеки. Я хотел, чтобы ты заметил, а ты не видел. Брагинский дёрнул уголком губ. — Моя смерть развязала тебе язык? — Ты знал это и без меня. Америка нежно провёл пальцами по лосиным рогам, грубо прибитым к стене позади кресла. Чешуйки кожи на пальцах цеплялись за каждую тёмную трещину. Рядом висел длинный, выцветший гобелен с какими-то деревянными крепостями, людьми в простых одеждах и глухими, тёмными лесами. После паузы он продолжил: — Ты же знаешь, что не умрёшь, и не мне тебе рассказывать про то, кто мы. — Я знаю, Федя, знаю. Да только мне хреново и лучше тебе уйти. Америка обошёл кресло и сел на дубовый паркет, смотря прямо в блёклые глаза Вани. Артур рассказывал, что каждый раз, когда он с Франциском видел Брагинского при смерти, тот был худ, бледен и подавлен. «Словно Фениксы, мы каждый раз восстаём из пепла», — подумал Альфред. Но сейчас смерть как будто не торопилась поставить свою печать, дав начало новой жизни. — Я хочу остаться, чтобы быть первым, кого ты увидишь и кому доверишься. Брагинский тяжело перевёл взгляд, в фиолетовых глазах читалась вековая насмешка. — Моего доверия хватит лет на десять, к счастью, с каждым столетием я всё быстрее учусь на ошибках. — Я ведь люблю тебя так, как никто не сможет. — Твоя любовь убивает. — Разве иногда не хочется быть… убитым? Альфред смотрел на лицо России и ждал. Легкие лучи рассвета уже заполняли светом комнату, прорывая грозовые тучи и приближая финал. А он только хотел всё исправить, начать заново. Он твёрдо верил, что ещё не поздно загладить их странную вражду. Исправить все ошибки. Ещё не поздно. Они смогут стать сильнее, у них столько общего. И плевать на тех, кто встанет на пути. Новая история будет принадлежать им, они изменят мир, тогда никто не посмотрит на них с тем презрением и насмешкой. Джонс победно улыбнулся, как ребёнок радуясь воздушным замкам, и поднял глаза на Брагинского, и в сердце вонзилась ледяная игла от северного взгляда. Россия улыбался, он знал что-то важное, что-то колоссальное, но молчал. И тут, словно голос в голове: чужой смех, чужая печаль и одно слово — «Поздно». _____________________________________ *Кеттеринг — сокр. от «Мемориальный Раковый Центр Слоун-Кеттеринг» — НИИ онкологии и госпиталь для онкологических больных в Нью-Джерси, США.