Вредные привычки

Проснулся Уруха рано утром от грохота на кухне. Причиной тому оказалась упавшая пепельница, которую Руки пытался достать из шкафчика. Мысль о том, чтобы вычистить ту, что стояла заполненной на подоконнике, почему-то даже не пришла ему в голову. Гитарист в ужасе окинул это кухонно–никотиновое безобразие и выхватил из рук вокалиста только что зажженную сигарету: – Ты в своём уме, тебе вообще нельзя курить? –Нет, это ты в своём ли уме? Ты хоть помнишь.. – разъяренный блондин вскочил со стула, но тут же понял, что совсем не готов произнести продолжение фразы, и вообще говорить об этом, к тому же надеялся, что Уруха просто не вспомнит,а теперь сам подтолкнул его к этой теме. – Конечно помню. И могу повторить! – Руки смотрел на Уруху огромными глазами, он явно ожидал, что всё это окажется пьяным бредом, и только теперь понял, насколько тот серьёзен, если даже лошадиная доза алкоголя не смогла стереть это из его памяти. Уру резко привлёк вокалиста к себе и снова поцеловал. Для Таканори мир переворачивался с ног на голову, и губы его друга вдруг стали такими родными и сладкими. Наверное впервые в жизни он не знал, что делать, и ещё больше не понимал, почему он хочет, чтобы эти губы целовали его.       Уруха, опьянённый запахом кожи и близостью своей мечты, легко подхватил его за ягодицы, посадил на стол и, заглядывая в глаза, прошептал: «Сегодня ты можешь сколько угодно прикасаться ко мне, я так этого хочу». Он медленно стягивал рубашку с плеч Руки, покрывая поцелуями шею. Волосы Урухи щекотали грудь вокалиста, но в сочетании с поцелуями это было невообразимо приятно. За поцелуями он полностью освободил любимого от одежды и разделся сам. Руки чувствовал страх и смятение, поскольку его осознание реальности не успевало за самой реальностью, но уверенные руки гитариста нежно поглаживали спину, и он успокаивался. Неожиданно Уруха склонился над ним и обхватил ртом его член почти целиком. Невыносимое чувство жгучего желания завладело им так резко, что он вскрикнул. Уру смочил слюной палец и начал мягко массировать анус Руки. На мгновение того охватила паника, но играющий внизу живота язычок Урухи не позволил страху задержаться на дольше. Когда Руки вцепился в волосы гитариста, тот понял, что пора переходить к решительным действиям и осторожно вошёл. Руки вскрикнул, но скорее всего не от боли, степень его возбуждения уже не позволяла ему чувствовать боль на полную. Уруха знал, что запомнит этот крик навсегда, когда его перестало так сильно сжимать внутри Руки, он вошёл в него до конца, услышав в ответ ещё один не менее громкий и страстный вскрик. – Сильнее, прошу тебя…– зашептал Руки после недолгих равномерных движений. Уруха понимал, что не выдержит так долго, но желание любимого было приятно выполнить. Он даже не представлял, что их вокалист способен на такое: он отдавал всего себя музыке, группе, но сейчас он отдавался целиком только ему. Движения Урухи стали беспорядочными и быстрыми, движения его руки по члену любовника - тоже. Руки попытался подавить свой крик, и слух гитариста обласкал его громкий, долгий и сладкий стон. Вид стонущего под ним и истекающего спермой вокалиста заставил Уруху кончить, войдя в него так резко и глубоко, что их крики слились в один. Позже, когда силы вернулись и они перебрались на кровать, Уруха крепко сжимал любимого в объятьях. Казалось, он так многое должен сказать, но не мог произнести ни единого конкретного слова. Молчание нарушил Руки: – Уру. – Да. – Я только теперь понял, почему это делал, всегда. – Что делал? – Прикасался к тебе на концертах. Я так привык это делать, что даже не задумывался, насколько мне это было нужно. Я не могу без тебя, я хочу прикасаться к тебе вечно. Я люблю тебя. Уруха знал, что теперь с песней Hyena у него будут связаны только самые тёплые воспоминания. И пусть фанаты недоумевают, когда Руки в очередной раз проведёт пальцами по его шее, а он возьмёт и чмокнет его за один из этих шаловливых пальчиков.

***

Впервые в жизни Руки и Уруха опоздали на репетицию. Кай огромными глазами смотрел на Уруху, как он оказался вчера в баре он помнил, а вот как дома – нет. Он надеялся, что не брякнул лишнего, заливать горе в алкоголе не в его принципах, но его нерешительность довела до ручки даже его самого. Кай преградил гитаристу дорогу: – Ты мне не расскажешь, что вчера было? – Спросил он негромко. Уруха улыбался так, что кончики его губ скрылись за ушами, только теперь Кай заметил, что эти двое держались за руки. – Не волнуйся, у нас с тобой - ничего не было. От такой наглости Кай вообще перестал моргать и хотел что–то возразить, но палец Руки прижался к его губам. Он и ему хотел что–то возразить, но выпавшие от этой сцены в осадок Аой и Рэйта так испуганно смотрели на него, что Кай сдался и ушёл к барабанам. Больше никто не рискнул ничего спросить, завтрашнее выступление на фестивале должно быть единственной целью. После репетиции Рэйта ушёл раньше всех, один. Кай вздохнул, глядя в спину уходящего Аоя. Наполовину от облегчения, наполовину от безысходности. – Долго ты ещё будешь так вздыхать? Кай вздрогнул и обернулся: – Ты о чём, Руки? – Мне Уруха рассказал, как вы вчера встретились. Не трудно догадаться, – Руки подошёл ближе и добавил ласково и почти шепотом, – Не сходи с ума, Кай. Давно ты по нему так сохнешь? – А ты не вмешивайся. Лучше видеть его равнодушный взгляд, чем никакого! – Ты не прав! – Со мной и так всё в порядке, не лезь! – Кай резко развернулся и ушёл. Весь вечер он ходил кругами по квартире. Почему? Почему? Почему он ничего не сделает? Боится? Кого, Рэйты? Нет, на влюблённых эти двое точно не тянут. Может, между ними и вообще ничего нет, кроме его мнительной ревности. Бесконечное метание по квартире и лабиринту столь же бесконечных Почему в конце концов заставили Кая уснуть.