Вредные привычки

На следующий день чувства Кая немного успокоились. Их ждала сцена ежегодного фестиваля, и каждый из них следовал только одному правилу: личным эмоциям нет места на сцене и в группе. Это была очень полезная привычка. В музыке все эмоции принадлежат только ей, только самой музыке. Но всё же за несколько минут до выхода Кай понял, что снова не находит себе места. Это сладкое и горькое предвкушение восхищения и отчаяния, которые охватят его с первыми ударами барабанных палочек. Он смотрел на гибкое, извивающееся в лучах софитов тело гитариста. Эти его прогибы назад, сколько в них было эротики, сколько страсти, всего того, чего так не хватало в самом Кае, как хотел он дотронуться до этой тонко и нежной кожи, просто дотронуться и ощутить её трепет. Приоткрытые губы Аоя и его обнажённый торс в сочетание с этим его безумным танцем – он был похож на дьявола. Только дьявол может лишать людей рассудка одним своим видом. То, каким чувственным был Аой на сцене, просто сводило Кая с ума, он не мог ни о чём больше думать, просто смотрел на него, сам не понимая, каким чудом он ещё не забывает играть свою партию. Иногда он даже радовался тому, что он – ударник, и не может во время выступления приблизится к нему, боясь себе даже представить, что бы ему пришлось испытать. Всего несколько песен восторга. Несколько песен горечи. К концу выступления в глазах Кая был уже сплошной туман от возбуждения. Как хотелось ему просто крикнуть «Остановись, иначе я сойду с ума!». Кай уходил со сцены с одной мыслью: «Сейчас, или уже никогда». Он поймал Аоя в одном из поворотов коридора: – Аой, мне надо с тобой поговорить. Он обернулся: – Что, Кай, прямо сейчас? Я где–то не так сыграл? – Вовсе нет, ты выступил очень хорошо…слишком хорошо. – Не понимаю тебя? – Я тебя люблю! Если бы брови Аоя не были так густо скрыты гримом, то можно было бы заметить, насколько быстро они взлетели вверх. – Что, это шутка такая!? В честь окончания концертов? Нет, я точно где-то налажал, а это месть от Урухи! – Юу, я серьёзно, выслушай меня!- Кай назвал гитариста по имени, зря назвал, его это взбесило. Не то по тому, что для шутки это было уже слишком, не то по тому, что действительно не походило на шутку. – Заведи себе лучше щенка, – грубо бросил Аой, разворачиваясь и собираясь уйти. – Юу! – Кай инстинктивно попытался задержать его за руку и ещё раз назвал по имени. Последняя капля. Аой резко развернулся и, заехав кулаком в грудь, приложил Кая об стену. Тот согнулся, хватая ртом воздух, но Аой этого уже не видел, он быстро ушёл. Даже не зайдя в гримёрку. Кай быстро оправился, удар был не таким уж сильным, но он был… «Как вообще ты мог подумать об этом..Аой.. красивый, сильный, умный, независимый и абсолютно непредсказуемый, даже в своём вечном упрямстве – совершенство. Что ты можешь дать человеку, который сам для себя сплошное противоречие, и хозяин и слуга!» Мысли Кая неожиданно оборвала мелькнувшая по полу тень. Рэйта..как же тихо он ходит…       Вернувшись домой, Аой принял душ, переоделся, выкурил пол пачки сигарет, потратив на все это не больше получаса, но какие–либо мысли вообще отказывались приходить ему в голову. Несколько раз звонил Руки, наверняка хотел отчитать его за побег. Аой не подошёл. Он был опустошён. В его жизни ничего не произошло: сцена по-прежнему ждёт его, музыка не перестала звучать и он не оглох, машина не взорвалась, на дом не упал метеорит, но он чувствовал себя так, как будто у него только что было всё, и вдруг не осталось ничего. Что это было с Каем, черт возьми?! Аой не находил объяснения и ближе к вечеру решил прокатиться. К Каю? Выяснить всё? Нет, видеть его сейчас совсем не хотелось. Значит по старой схеме, к Рэйте. Басист был только что из душа, то есть в одном полотенце: – О, Аой, ты почему так быстро ушёл, Руки тебя искал? – Да неважно уже. Но я могу извиниться за свой побег, если хочешь? Моё предложение – я семе. Ответа Аой ждать не стал. Ни говорить, ни думать не хотелось, вместо этого он прижал Рэя к себе и протанцевал с ним в гостиную. Полотенце слетело где-то в коридоре и Аой беспрепятственно мог наслаждаться отменным телосложением уже лежащего на полу басиста, покрывая поцелуями кубики на его животе. Потом Аой скользнул языком по мочке уха, покусывая её и разминая руками внутреннюю сторону бёдер Рэйты, от чего член басиста беспокойно дёргался в желании встать ещё больше, чем это было позволено анатомией человека. Наконец Аой освободился от своих брюк и вошёл в него, перестав на несколько секунд дышать, чтобы насладиться сладким стоном Рэя. Тот всегда был великолепен, и как семе, и как уке. Аой приподнялся на коленях, придвигая ближе упругие ягодицы любовника ещё плотнее, в такой позе Рэйта представал его взору весь целиком, умопомрачительное зрелище, ему захотелось двигаться ещё быстрее. И чем быстрее, тем сильнее сжимал его Рэйта изнутри, под рукой Аоя член басиста стал совсем мокрым от выделяющихся от возбуждения капелек спермы. Аой задвигался так быстро, как только мог, и Рэйта окончательно потерял связь с реальностью – только вид прогнувшегося в экстазе тела гитариста. «Ааааахмм» – стон сорвался с губ Аоя и Рэй почувствовал, как его член запульсировал у него внутри. Сам он кончал в так этой пульсации, перестав ощущать остальное тело. Когда позже, после ещё одного душа, они пили кофе на кухне, уже стемнело. Неожиданно Рэйта стал серьёзен и сказал то, от чего у Аоя внутри всё похолодело. – Уже поздно, ты разве не собираешься заехать к Каю? – Что ты имеешь в виду? – Не прикидывайся. Я был рядом, а вы так громко разговаривали, что я не мог не услышать… – Почему тогда ты так просто позволил мне трахнуть тебя, если тебя так волнуют слова Кая? – Сам не знаю, мне ведь по большому счёту всё равно. Считай это моим прощальным подарком.. – Договаривай, Рэй! – Ну ты и дурак, Аой. Самый настоящий. Неужели ты не понял, насколько тяжело дались Каю эти слова. Я давно заметил, как он смотрит на тебя украдкой из–за установки, но не придал этому значения. Видимо зря. Но то, что ты сделал… – От меня-то ты чего хочешь? – Я – ничего. А вот Кай думаю не откажется хотя бы от извинений. И вообще, мне давно пора найти себе девушку. Рэйта лениво улыбался, но именно это показывало, насколько он на самом деле серьёзен. Аой взял со стола ключи от своей машины и вышел. Кай и так жил далеко от Рэйты, но он всё равно навернул ещё пару кругов по району. Было уже 11, когда он наконец подъехал к дому Кая. Что он ему скажет? Просто извинится и уйдёт? Но если чувства Кая – правда, то это будет слишком жестоко. Аой сел на скамейку возле подъезда. Как он мог его ударить? Кая, который всегда был так заботлив и внимателен, ко всем им, он не заслужил такого даже в гневе. Аой закрыл лицо руками, теперь он не сможет даже посмотреть ему в глаза. «Я тебя люблю…, люблю…, люблю», эти слова, выкрикнутые Каем слишком громко и резко, чтобы быть ложью, стучали в его голове с каждым ударом сердца. Ему ещё никогда не приходилось их слышать. Такие настоящие. Стало совсем горько, и Аой забрался на скамью с ногами, обняв себя за колени. Он слишком любил себя, чтобы любить ещё кого-то, свою свободу, свою независимость, но как же он ненавидел своё одиночество! Потому что никогда не пытался от него избавиться. Волк-одиночка. Нет. На самом деле он никогда не был таким. Одиночество – просто плохая привычка. Как же отчаянно на самом деле он хотел любви! Хотел и боялся её. И вряд ли кто-то мог бы избавить его от этого страха. Но Кай…Кай был открыт для него, он всегда готов был отдать, ничего не требуя взамен. Может пора наконец это исправить. «Ты действительно идиот, Юу».