Уставшее Небо

- Что здесь происходит? – тихий рык и сверкающие сталью глаза. Ситуация была, прямо скажем, забавной. Хибари, выполняя задание в столице Италии, сопровождал в театр дочку одного из боссов Альянса. Запрос на охрану пришел всего несколько дней назад – девушке угрожали расправой, поэтому она боялась выходить куда-то даже в сопровождении телохранителей. Ее папаша, переживая за свою красавицу, полчаса прыгал по кабинету Гокудеры, разбрызгивая слюну и смешно передергивая бровями, и требовал позаботиться о надежном сопровождении. Все-таки, они представительные люди и не последние лица в Союзе Семей, поэтому не могут просто отсиживаться дома, а должны обязательно посещать светские мероприятия – главный аргумент в его самовлюбленной речи. Хаято, на самом деле, было все равно, что ему заливает этот старый индюк, он был слишком занят проблемами Вонголы, чтобы решать чужие. Но задумавшись, не навредит ли это союзным отношениям вообще и имиджу любимого Джудайме в частности, решил отправить на это задание отлынивающего от работы Хибари. Тот, выслушав суть, что-то тихо прошипел, но спорить не стал. У него были какие-то смутные предчувствия по поводу этой миссии. С другой стороны, Тсунаеши оказался здесь по приглашению Марка. В Рим они прилетели еще вчера, побродили по улицам, посмотрели достопримечательности… Решение сходить в театр было немного спонтанным. Интуиция Вонголы волком выла, прося хозяина одуматься и отказаться, но обижать приятеля не хотелось. Поэтому, проверив еще в номере, не забыл ли он свои извечные варежки, Савада заглушил внутренний голос. В поисках своего места, Марк и Тсунаеши шли по проходу. К своему стыду так и не избавившийся до конца от неуклюжести Десятый умудрился споткнуться на ровном месте. Потом он, конечно, понял, что это была подножка Судьбы, но в тот момент было важнее не упасть. Поэтому, когда в полете его перехватили сильные руки и прижали к теплой груди, он был безмерно благодарен другу. - Что здесь происходит? – раздался за спиной Десятого Вонголы до боли знакомый тихий рык. Он поспешно обернулся. В черном вечернем костюме сзади стоял Хибари. Нет, не так. В изысканном черном и идеально сидящем по изумительной фигуре костюме сзади стоял безумно прекрасный и, безусловно, опасный, к тому же сейчас еще и чертовски злой Хибари. Взгляд цвета расплавленной стали, сверкая яростью, упирался то в стройную фигурку невысокого шатена, то в обхватившую того руку брюнета. - Хибари-сан… - севшим голосом тихо произнес Савада. Он покрепче вцепился в Марка, не давая тому отстраниться. – Вот уж кого не ожидал увидеть, - добавил уже более уверенно и даже как-то нагло. Ярость Облака Вонголы загорелась с новой силой. Да как он смеет, обжимаясь тут с другим?!.. (По всей видимости, момент неуклюжего падения своего босса Кёя пропустил, застав его только на самом интересном). - Хибари-сан, - к мужчине подошел один из телохранителей доверенной ему особы. – Нам пора. Подавляя желание растерзать Тсунаеши и Марка на месте, Кёя резко развернулся и пошел искать свое «задание». Савада же, облегченно выдохнув, выбрался из объятий друга. - Тсунаеши, кто этот человек? – с любопытством глядя вслед удаляющемуся Хибари, поинтересовался брюнет. - Мой… коллега, - подбирая более точное определение, выдавил из себя Вонгола. - А я и не знал, что ты расстался с ПАРНЕМ, - ухмыльнулся Марк, замечая, как Тсуна чуть вздрогнул и заалел всем лицом. - Ты не спрашивал, - пробурчал шатен, спрятав глаза за челкой. Многозначительное «хм» послужило ему ответом, и они отправились дальше искать свои места. После встречи с Хранителем Облака, вечер у Савады не задался. Он прослушал весь спектакль, постоянно уходя куда-то в себя, а в ресторане отеля, где они остановились, по невнимательности умудрился перевернуть на себя бутылку дорогущего вина. Вино было жалко, костюм еще больше, а вкусный ужин в приятной компании вообще отменялся. Сейчас Тсунаеши, теребя пояс мягкого махрового халата, невидяще смотрел в окно совместного с Марком номера и размышлял о превратностях судьбы. Из задумчивости его вывели теплые руки, обхватившие за талию со спины. - Ты расстроен? – крепкие объятия и тихий вопрос, прозвучавший над самым ухом. Ласковый голос успокаивал, тепло чужого тела расслабляло, а поглаживания рук по бокам и животу доставляли приятные ощущения. Откинув голову на плечо друга, Тсуна доверчиво посмотрел ему в глаза и утвердительно кивнул. - Позволь мне утешить тебя, - выдох у самых губ. В этом поцелуе не было страсти – он дарил только поддержку и нежность, выражая понимание и сочувствие. Каждый из них знал, что значит быть несчастным. Каждый из них знал, что значит быть брошенным. Оба хотели обрести взаимность. Оба хотели обрести любовь. Губы Марка, оторвавшись от других – мягких и припухших, медленно спустились на шею, лишь скользя по нежной коже и не смея оставлять на ней следов. Руки развязали пояс халата и дотронулись до обнаженной груди. Только подушечками пальцев, чтобы прикосновение оказалось совсем невесомым. Длинное сильное тело прижалось сзади еще теснее, нога раздвинула колени, позволяя Тсунаеши почти опуститься на нее. Тсуна чувствовал себя как в теплом уютном коконе, сотканном из легких касаний чужих пальцев. Возбуждение разливалось по его телу не огнем, а тлеющими углями, горячими, но не обжигающими, жизнь которым продлевало дыхание другого человека. Его тело ласкали впервые, но он не чувствовал смущения, полностью доверяясь сильным и аккуратным рукам. Желая доставить как можно больше удовольствия, Марк провел ладонью по твердому члену шатена. Раздался тихий одобрительный стон, и он полностью обхватил налившуюся плоть. Тягуче медленно он двигал рукой, продлевая момент наслаждения для друга насколько это было возможно. Чувствуя приближающуюся развязку, Тсунаеши схватился за руку, поддерживающую его за талию, чтобы устоять на ослабевших ногах. Он кончил с тихим протяжным стоном, теряя сразу все силы и обмякая в объятиях брюнета. Тот сразу подхватил его на руки и донес до кровати. Полностью сняв халат и вытерев им расслабленное тело, прикрыл Тсуну одеялом и поцеловал в лоб. - Спокойной ночи, - мягко пожелал Марк. Тсунаеши слабо улыбнулся и погрузился в крепкий сон без сновидений.