Разные

До сдачи проекта к открытому уроку оставалось без малого две недели, и Дианка горько усмехнулась, глядя на окна квартиры Соколовых. Был вечер. Промозглый вообще-то, потому что шел мокрый снег с дождем. Со всех сторон Дианку атаковал противный ветер, который то и дело поднимал вверх кудрявые рыжие волосы, запутывая их все сильнее. Девушка поежилась, кутаясь в шарф. Она стояла на улице возле подъезда вот уже битых пятнадцать минут – собиралась с силами и морально готовилась к тому, чтобы быть паинькой. Обещала ведь Соколову. Наконец, она все-таки двинулась в сторону подъезда. Не то, чтобы внутренне была к этому готова, а просто слишком замерзла. Дианке было тяжело в присутствии Соколова. Этот факт она с удивлением для себя обнаружила вчера, когда они вполне себе мирно шли в сторону остановки. Ей было тяжело. Потому что она не знала, чего ожидать от него в следующую минуту, а Дианка очень не любила сюрпризы. Лучше понятная ненависть, чем непонятная и совершенно неожиданная забота. А события прошедшей недели показали, что Соколов может быть крайне непредсказуемым и поразительно участливым. Поднимаясь на лифте, Прудникова как-то непроизвольно, но с огромным неудовольствием вспомнила вчерашнюю реакцию Соколова на замечание о засосе на его шее. Не то, чтобы Дианке было какое-то дело до личной жизни одноклассника, но его реакция очень удивила ее. Удивила и заинтриговала. Что это за девушка, которая оставляет на парне следы и которую этот самый парень скрывает ото всех? Не было бы логичнее уж тогда попросить ее не оставлять следов вовсе? Впрочем, если это было в порыве страсти. И Прудникова заметно залилась румянцем. Дианке было семнадцать и не то, чтобы она представления не имела о сексе… Нет. Имела, конечно, однако совсем им не интересовалась. Ее не слишком привлекали парни, и однажды она даже решила попробовать начать отношения с девушкой, однако этот опыт закончился не слишком удачно. Настолько неудачно, что сейчас Прудникова вспоминала о нем, как о кошмарном сне. Поэтому для себя она вполне логично решила, что раз ни с парнями, ни с девушками у нее не выходит, то экспериментировать она больше не станет. Тем более, что секс в принципе никогда ее не интересовал, а быть одиночкой не такая уж плохая идея. Дианка на секунду замерла перед дверью квартиры Соколовых. Сегодня Наталья Юрьевна была на корпоративе, о чем Прудникову максимально любезно предупредил Максим. Надо признать, что тот факт, что сегодня они с Соколовым будут заниматься вдвоем, Дианку не особенно радовал. Хотя бы потому, что присутствие Натальи Юрьевны невидимой аурой защищало девушку. А все-таки это было хорошей идей - подружиться с матерью Соколова. Пусть и непроизвольной совершенно. Дианка уже поднесла руку к звонку, однако в ту ж секунду дверь распахнулась, и девушка увидела перед собой своего одноклассника. Растрепанного, злого и вместе с тем немного потерянного. - Что хоть ты копаешься так долго? – буркнул молодой человек и отошел в сторону, пропуская Дианку в квартиру. - Да я просто… - Прудникова хотела что-то сказать. Что-то такое, что звучало бы вполне логично и обоснованно, но на ум совершенно ничего не приходило. А сказать правду о том, что она стояла сначала возле подъезда как полная дура, а потом около входной двери, как будто пыталась ее победить, она не могла. Точнее, победить-то Дианка пыталась, но только не дверь, а свои сумбурные глупые мысли. – А откуда ты знаешь, что я долго? - В окно увидел, как ты перед подъездом стояла минут пятнадцать, не меньше, - послышался из комнаты равнодушный голос Максима, и Дианка поспешила как можно быстрее снять верхнюю одежду. Окна спальни Соколова выходят во двор. Ну конечно. Можно ли быть еще большей дурой? Когда Прудникова вошла в комнату своего одноклассника, он сидел на стуле, повернувшись к окну, патетически глядя вдаль. К собственному неудовольствию Дианка увидела, что Максим был в одних лишь домашних брюках без футболки, чего она совершенно не заметила, когда вошла в квартиру. Вообще-то у Соколова была неплохая фигура. По крайней мере, то, что можно было разглядеть со спины с препятствием в виде спинки стула. Сильные жилистые руки, подтянутая спина с выступающими мышцами. Интересно, а кубики пресса у него есть или нет? Впрочем, упорства Соколову не занимать, так что наверняка есть, причем все восемь. - Ты бы хоть оделся что ли, - ровным голосом проговорила Дианка, облокотившись плечом о дверной косяк. - А что такое, я тебя смущаю? – ответил Максим в тон Дианке, а затем повернулся на своем стуле к ней лицом. Прудникова даже не вздрогнула. Внешне. Вздрогнула внутри, но это дело десятое. Она смотрела прямо в лицо своему однокласснику и пыталась считать эмоции, однако у нее не получалось – Соколов словно нацепил на себя маску равнодушия так, что даже серые глаза оставались непроницаемыми. - Нет, просто неприятно, - это все, что удалось ей из себя выдавить. Вообще-то стоило бы придумать какую-то другую причину или напомнить о приличиях, что было бы всяко более логично, чем это дурацкое «просто неприятно». Тем более, ей не было неприятно. Скорее уж интересно, потому как количество кубиков она так и не смогла разглядеть – не позволяла глазам опускаться ниже лица Соколова. Максим медленно поднялся со своего стула и направился в сторону одноклассницы. Движения его были плавными, а на губах появилась какая-то кривая ухмылка. Он оказался возле Дианки ровно в четыре шага, подойдя как-то непозволительно близко. Расстояние между ними – чуть меньше вытянутой руки, и это слишком мало для врагов. Но Прудникова не стушевалась, лишь подняла вверх подбородок, нагло смотря на своего одноклассника. - Неужели я тебе настолько неприятен? – вкрадчиво произнес он, чуть поддавшись вперед к Дианке, внимательно изучая карие глаза. Теперь Максим пытался считать ее эмоции. На секунду, всего на секунду, ему показалось, что в глазах Дианы промелькнула какая-то искорка. То ли возбуждения, то озорства. Но это было всего секунду, поэтому Соколов не был уверен, что ему не показалось. А потом ее глаза вновь стали наглыми и уверенными. - Настолько, - сухо парировала девушка, складывая руки на груди в качестве непроизвольной защиты. Максим снова чуть подался вперед, однако теперь уперся одной рукой о стену. - Ты не знаешь меня, чтобы делать какие-то выводы, - молодой человек по-прежнему говорил вкрадчиво и тихо, но Дианку это не пронимало. По крайней мере, внешне так казалось. Она смотрела на своего одноклассника, который стоял непозволительно близко к ней, и проклинала всех на свете богов за то, что заставили ее оказаться в квартире человека, которого она терпеть не может. - Не уверена, что в принципе хочу тебя знать, - бросила она, надеясь, что ее фраза заставит Соколова отойти от нее подальше. Но прогадала - он не сдвинулся с места. – Мне в принципе парни не нравятся. А уж такие, как ты, особенно, - расчет был на то, что она заденет самолюбие Соколова. Однако этот расчет снова оказался неверным, потому как Дианка не только не задела своего одноклассника, а лишь заставила его бровь вопросительно изогнуться. - Тебе что же, нравятся девушки? – Максим произнес это практически со смешком, отчего Дианка лишь нахмурилась. – В смысле не то, чтобы я был удивлен… - Мне никто не нравится. Ни девушки, ни парни, ни кто там еще есть… - буркнула Диана почти обиженно. Как будто Прудникову волновало мнение Соколова о ее предпочтениях. - В смысле? Совсем никто? – брови Максима поднялись вверх, а глаза по-прежнему внимательно изучали девушку. - Совсем никто, - индифферентно повторила Диана, чувствуя, что жутко устала от этого бессмысленного разговора. Зачем вообще сделала замечание относительно футболки Соколова? - Странно как-то, - после некоторой паузы проговорил он, а затем отступил назад, давая Дианке, наконец, немного личного пространства, отчего она едва заметно облегченно выдохнула. – Может, ты просто еще не встретила того, кто тебе понравится? - Может, и не встретила, - сухо согласилась девушка, а затем, подумав, добавила: - Но нет никаких гарантий, что тому, кто понравится мне (если вообще такое произойдет), понравлюсь я. Дианка спокойно прошла мимо Соколова и села на стул, на котором ранее ее одноклассник смотрел в окно. Максим лишь хмыкнул, но потом надел на себя многострадальную футболку. Боковым зрением Прудникова отметила про себя, что все-таки была права – кубиков у него и правда всего восемь. «Представляю, как он убивается в качалке из-за этого», - мысленно цокнула она про себя, а потом подумала, что у нее бы, наверное, силы воли на такое не хватило бы. Да, чего уж точно Соколову не занимать, помимо ненависти к ней, так это упорства и дисциплины. - Не попробуешь – не узнаешь, - вырывая девушку из собственных мыслей, произнес Максим, а затем опустился на диван рядом с Дианкой и тут же добавил: - Нам пора заниматься.

***

Она занимались уже около трех с половиной часов, когда Дианка почувствовала, что окончательно выдохлась. Кажется, у нее даже болел мозг. В целом, это было не только и не столько утомительно, сколько продуктивно. Они даже почти не ссорились с Соколовым, потому что Прудникова, как и обещала днем ранее, включилась в работу и была паинькой. Вообще-то Дианка была вполне себе интересна генетика, а потому девушка почти не прилагала усилий для того, чтобы изображать активную деятельность и неподдельный интерес. Ключевое «почти», потому что иногда все-таки усилия прилагать приходилось, но немного для других целей. Чтобы не огреть Соколова чем-нибудь тяжелым, например. Белобрысый хорек не оставлял попыток задеть свою одноклассницу за живое, но Дианка была сталью. Она сдерживала себя и на все едкие замечания одноклассника лишь отвечала вежливой ухмылкой. - Хм, а ты иногда бываешь нормальной. Жаль, что редко, - Соколов устало откинулся на спинку дивана и запустил руку в светлые волосы, искоса поглядывая на Прудникову, которая, ссутулившись, сидела на стуле. Девушка мельком посмотрела на одноклассника, но ничего ему не ответила. Она думала о том, что ей нужно потерпеть меньше двух недель, а потом… А что потом? Потом не надо будет приходить к Соколову домой и заниматься с ним наедине. Конечно, она все еще сидит с ним за одной партой, но это ведь так ничтожно мало по сравнению с нынешней ситуацией. Тем более, что Дианка не так часто появляется в школе. - Мне пора домой, - тихо проговорила девушка, а затем поднялась и начала собирать свои разбросанные по комнате вещи. - Опять пойдешь пить, курить и ругаться нецензурной бранью в общественных местах? – ехидно уточнил Максим, все еще сидя на диване, с интересом наблюдая за метаниями Дианки по комнате. На секунду она остановилась, посмотрела убийственным взглядом на Соколова, но снова ничего не ответила. В течение пары мгновений ее рюкзак был собран, и Прудникова направилась в сторону выхода. - Можешь меня не провожать, я знаю, где выход, - уже стоя около двери, бросила она через плечо однокласснику. Максим внял этой просьбе, а потому, когда послышалось шуршание куртки Дианки, а затем звук открывшейся двери, он даже не двинулся с места. Через секунду Прудникова покинула квартиру, и Соколов остался наедине со своими мыслями. Со своими дурацкими мыслями. Сегодня он целый пытался вывести Прудникову из равновесия, как будто проверяя, насколько далеко распространяется ее обещание «быть паинькой». Очевидно, дальше, чем сам Максим предполагал. Но интересно было не это. Максим готов был с уверенностью сказать, что Прудникова засмущалась, увидев его сегодня без футболки. Нет, конечно, можно было бы сказать, что так сделает любой воспитанный человек, но это же Прудникова. Та самая Прудникова, которая стоит на учете в школе и детской комнате полиции; та самая Прудникова, которая пьет крепкий алкоголь литрами и курит пачками; та самая Прудникова, которая периодически балуется таблетками непонятного происхождения (Соколов вообще-то видел это сам). Вывод из всего этого напрашивается вполне очевидный: находясь в так называемом состоянии «нестояния» Прудникова должна была бы иметь различные беспорядочные связи. По крайней мере, Максим был уверен, что должна. А сегодня выясняется, что ей никто не нравится. Не то, чтобы это было сколько-нибудь значимым аргументом против теории Соколова, потому как для беспорядочного секса необязательно, чтобы тебе нравился твой партнер, особенно когда ты пьян или под наркотиками, но просто… Просто это было как-то странно. Примерно как то, что Прудникова увлекалась современной литературой и кино. Во всяком случае, такой вывод можно было сделать исходя из бесед одноклассницы с Натальей Юрьевной. Максим снова запустил свою руку в растрепанные волосы. Сегодняшний день не принес ему ничего кроме вопросов. Очень много вопросов. Не то, чтобы ему было интересно, как же все-таки обстоят дела с личной жизнью Прудниковой… Хотя кого он обманывает, ему было очень интересно. И к собственному неудовольствию он понял, что не сможет просто так спустить эту ситуацию на тормозах. При этом Прудникова, очевидно, правду ему не скажет, даже если ее подпоить (здесь Соколов с горечью усмехнулся, когда вспомнил, как оттирал в прошлый раз квартиру после внутреннего мира своей одноклассницы). Значит, надо действовать по-другому. Как? И тут в голову к Максиму пришла совершенно дурацкая идея. Она была настолько глупой, что молодой человек просто не мог от нее отказаться. Надо влюбить в себя Прудникову. Ну, или уж если не влюбить, то, по крайней мере, довести дело до секса. Чтобы доказать самому себе, что хулиганки бывают хулиганками на все сто процентов. Чтобы доказать это Прудниковой. Чтобы знать все наверняка. Соколов улыбнулся собственным мыслям. Это будет не слишком сложной задачей для него. Хотя бы потому, что паинькой может быть не только Прудникова. Осталось только определиться с временными рамками. Молодой человек почесал подбородок и прищурился. Три месяца ему должно хватить с лихвой. Можно ли за три месяца влюбить в себя своего врага? Соколов был уверен, что можно.