Разные

Максим ходил по комнате от одного угла к другому, нервно перебирая пальцами волосы. Время было уже около семи часов, а Прудниковой все не было, при условии, что они договорились, что Дианка подойдет часам к пяти вечера. Путем не слишком сложных математических вычислений получаем, что Прудникова опаздывала ровно на два часа, и Максима это раздражало. Невероятно раздражало. А если учесть, что первые три раза, когда молодые люди договаривались встретиться, чтобы заняться проектом, Дианка и вовсе не пришла, то об остальном заикаться даже не приходилось. И первые-то два раза Соколов с треском, но все-таки стерпел, но вот когда эта шабутная девица не пришла и в третий раз… В общем, Макс не выдержал и был вынужден обратиться к биологу, чтобы хоть тот вправил мозги Прудниковой. Только вот, судя по всему, вправка прошла не слишком удачно, раз эта анархистка все еще не почтила присутствием Максима. Неожиданно раздался звонок, и Соколов нехотя двинулся открывать дверь, попутно проклиная вечернего гостя за то, что тот буквально-таки выловил парня, словно пельмень из кастрюли, из собственных размышлений. На пороге квартиры Максима стояла Дианка, и вид у нее был крайне потрепанный, так что у Соколова в голове высокий женский голос как-то само собой запел: «Руки были в змеиной норе, голова - в осином гнезде, а спина - в муравьиной куче». - Ну что ты пялишься на меня? Может, уже впустишь, я устала как собака, - огрызнулась Прудникова после полутора минут молчания. А Соколов так и продолжал стоять как истукан, совершенно не понимая, что здесь происходит. Наконец, молодой человек кое-как пришел в себя и отодвинулся от двери, пропуская потрепанную Дианку в квартиру. В голове молодого человека сумбурным потоком проносились вопросы, но Макс решил оставить допрос с пристрастием на потом. А Прудникова тем временем быстро освоилась в незнакомой квартире. Так что когда Соколов вернулся в свою комнату, то обнаружил рыжеволосую девицу с закрытыми глазами валяющейся на диване и с закинутыми на стол ногами. - Ну и что здесь происходит? – голосом несколько выше обычного спросил Соколов, в упор разглядывая свою не слишком воспитанную одноклассницу. Дианка ничего не ответила, лишь хмыкнула, отчего Максим начинал злиться еще больше. Его раздражала данная ситуация, его раздражала Прудникова, которая опоздала на два часа, а теперь вела себя, словно бы она находится у себя дома. – Может, хотя бы потрудишься объясниться, почему ты опоздала на два часа?! – блондин пытался сдержаться, но под конец голос непозволительно сорвался, отчего рыжая открыла глаза. - Не твое собачье дело, главное – пришла! – Дианка тоже злилась. Не признавая свою вину, она считала, что этот ощипанный пудель не имеет никакого права лезть в ее дела, пусть эти дела помешали Дианке вовремя прийти. Внезапно к горлу подступил ком, и Прудникова поняла, что если сейчас она останется лежать на диване, то Соколов станет вынужденным свидетелем того, как его одноклассница изливает душу направо и налево. – Где у тебя здесь ванная комната? – хрипло прошептала Прудникова и, получив ответ, в мгновение ока испарилась из комнаты Соколова. Ошарашенный молодой человек последовал прямиком за своей одноклассницей, а когда до его слуха донеслись довольно красноречивые звуки, то он даже поморщился. Допрос отменялся, точно так же, как и занятие проектом по причине того, что Прудникова сегодня находится в очень тесных связях с фаянсовым другом. Тяжело вздохнув и устало потерев переносицу, блондин проследовал на кухню. Дианка вышла из ванной только минут через двадцать пять растрепанная и с совершенно зеленым лицом. - Извини, я не хотела, - тихо прошептала она, и Максиму на секунду показалось, что Дианка стесняется того, что произошло. - Вот, выпей, - блондин подал однокласснице кружку с каким-то розовым раствором, на что девушка лишь вопросительно уставилась на молодого человека, не решаясь взять в руки тару – мало ли, что он задумал. – Это марганцовка, помогает вывести всякую гадость из организма. Дианка в несколько глотков осушила содержимое кружки. В комнате повисло неловкое молчание, а в голову Прудниковой шальным делом закралась мысль о том, что она вообще-то предвидела то, что после такой попойки ее будет нехило тошнить, но все равно зачем-то приперлась к Соколову. Из мести? Нет, просто потому что не хотелось, чтобы золотой мальчик вновь топал к Виктору, чтобы биолог в очередной раз вставил Дианке знатных пиздюлей… короче говоря, вправил мозги. - У тебя кофта грязная, - сказал Соколов как-то совершенно неожиданно, вырвав Дианку из собственных мыслей и указывая на довольно приличные пятна на темно-синем свитере. Рыжеволосая чертыхнулась и облокотилась головой о стену, соображая про себя, как вообще выглядит то, что она сейчас делает. В принципе, ей было все равно, что о ней подумает Соколов, другой вопрос, что, видимо, она выглядит настолько жалко, что ее так горячо «любимый» одноклассник не произнес ни одного ругательства в ее сторону за все это время. А, впрочем, все равно, детей с ним не крестить, замуж не выходить. – Ты можешь принять душ, если хочешь, - Прудникова не поверила своим ушам. Чтобы ее враг номер один, которого она ненавидит всей душой уже столько лет, предложил ей принять душ? Нет, что-то здесь точно не так. - Признавайся, какую гадость ты замышляешь, отребье, - Дианка хоть и чувствовала себя просто отвратительно, но все-таки была в своем уме, поэтому даже и не собиралась верить в бескорыстную заботу со стороны того, кто еще вчера называл ее «психопадошной идиоткой». - Ничего. Неужели нельзя просто ответить без этих твоих штучек? – молодой человек вновь начинал закипать. - Нельзя, я знаю тебя слишком хорошо, чтобы поверить в то, что ты вдруг стал альтруистом, – Дианка по уровню злобы ни на толику не отставала от своего оппонента. - Просто заткнись и вымойся, – последнее слово было за Максом, и он, схватив под руку свою строптивую одноклассницу, под отборный мат затолкал ту в ванную комнату. И не то, чтобы ему действительно было так жалко Прудникову, что он по доброте душевной пустил ее помыться. Нет, просто чисто эстетически было неприятно видеть ее с грязным лицом и в не менее грязной одежде. Соколов, как и всегда, заботился о себе. По крайней мере, он так считал. А потом, именно потому что ему так надо и ему так удобней, Максим предложил Дианке переночевать у него, аргументируя это тем, что завтра воскресенье, ей придется в любом случае приходить, чтобы уже точно начать заниматься проектом, а так будет намного сподручней, ведь Прудникова просто не сможет опоздать. К тому же ее состояние после алкогольной интоксикации явно оставляло желать лучшего, а мама Максима должна приехать только завтра вечером, а отца не будет аж до следующих выходных, так что все складывается как нельзя лучше. И Дианка-то ведь хотела было поспорить с блондином, да только вот новый приступ тошноты не дал ей этого сделать. Нет, все-таки не стоило вчера смешивать дешевый коньяк и водку, да еще и приправлять все это таблетками и полировать сегодня пивом с сигаретами и портвейном неизвестного происхождения, а если уж учитывать еще и то, что Дианка пила почти всю ночь… Как говорится, получите, распишитесь. И когда Дианка уже забылась беспокойным сном, да и сам Макс лежал в постели в комнате родителей и вспоминал последние четыре часа, которые были так насыщены событиями, ему в голову закралась абсолютно шальная мысль о том, что ненависть ненавистью, а ему Прудникову все-таки жалко. Да, она редкостная прохиндяйка, но такой беспомощной, как сегодня, Соколов ее еще никогда не видел. И от этого ее вида даже в душе что-то перевернулось и упало куда-то в желудок, а потом вернулось на место с желанием помочь этой совершенно безбашенной девице. Но это была совершенно шальная, да что там, просто невозможная мысль, над которой блондин с удовольствием посмеялся, убеждая себя в том, что все, что он делает, он делает только ради собственной репутации. И эта сумасшедшая мысль оказалась завернутой в словесную шелуху и задвинутой куда-то подальше, а на ее место пришло правильное мышление. Рациональное мышление. По крайней мере, так Максу казалось.