Зачем балерине молоток

Из-за охватившего меня волнения у меня взмокли ладони и пересохло во рту. Беспокойство за кошку и щемящее чувство охватили меня, и я ощущал себя совершенно беспомощным. Я изголодался по голосу Анны, и ее короткое «Але» прозвучало настолько громко в моем сознании, что я не мог справиться с нахлынувшими на меня эмоциями. - Крис, что случилось? – услышал я в трубке после непродолжительного шуршания: наверное, девушка села в постели. - Наша с Чанелем кошка заболела. Мы не знаем, что делать, - быстро протараторил я, чувствуя на себе взгляд корейца. Я ведь так старался показать, что Анна меня больше не интересует, а сейчас стоял и терялся в собственных чувствах. - Что с ней? – моя маленькая балерина не стала задавать лишних вопросов, и я был благодарен ей. Она была чуткой, и ей всегда удавалось улавливать мое настроение. - Плохо дышит, вся горячая, сопли, чихает, - подошел я к лежавшему на одеяле комочку. - Понос есть? - Нет. - Записывай адрес ветеринарной клиники, - приказным тоном сказала Анна, и я знаками попросил Чанеля подать мне свой телефон, открыв раздел заметок. Продиктовав адрес учреждения, в котором доктора вылечили Капри после травмы головы, девушка продолжила: - Заворачивайте кошку в одеяло, возьмите с собой воды и немедленно вызывайте такси. Я выезжаю через десять минут, буду ждать вас у входа. Я даже не успел ничего ответить: Анна отключилась. В нескольких словах объяснив испуганному Чанелю план наших действий, я кинулся к кошке и аккуратно завернул ее в наспех стянутую с моих плеч футболку. Вита была слишком маленькой для огромного одеяла на моей постели. Пока кореец натягивал джинсы и искал в холодильнике неоткрытую бутылку питьевой воды Evian, я вызвал такси и поспешно облачился в первую попавшуюся мне на глаза толстовку. - Потерпи, маленькая, - нашептывал Чанель кошке ласковые слова на корейском, убаюкивая ее, когда мы мчались в такси по пустынным улицам ночной Праги. Я не знал, как мне отблагодарить Анну за понимание. Она сорвалась среди ночи, чтобы вместе с непутевыми нами показать незнакомую ей кошку ветеринарному врачу. Она не задавала глупых вопросов: она просто поняла, что не я, а кто-то другой сейчас очень нуждается в ее помощи. У Анны было слишком большое доброе сердце, сложное, широкое, загадочное и непостижимое, словно море. Она любила животных, и я в который раз подумал, как посчастливилось Капри встретить ее. Мы подъезжали к круглосуточной клинике «Pod Pramenem», когда я заметил девушку, стоявшую около дверей и напряженно смотрящую на нашу подъезжающую машину. На Анне была широкая футболка, оголявшая правое плечо, и узкие пижамные штаны. Наверное, она едва успела одеться, когда за ней приехало такси, потому что волосы ее были растрепаны и торчали во все стороны. Я невольно улыбнулся, потому что Анна была прекрасна со всей этой нелепостью. - Идемте! – девушка махнула рукой, когда мы вышли из машины, расплатившись с таксистом. На улице было душно, и от волнения я вспотел, мысленно ругая себя за то, что не подумал отыскать какую-нибудь майку. Первой в холл клиники вошла Анна, за ней – Чанель с Витой на руках, а я понуро плелся сзади. Чувство неловкости давило меня, и я старательно пытался не встретиться взглядом с моей Музой. Девушка остановилась у стойки регистрации и подозвала к себе корейца с кошкой. Я наблюдал за ними со стороны и чувствовал себя здесь абсолютно бесполезным. После непродолжительных переговоров с администратором клиники, в холл вышел один из дежуривших в ночное время врачей и пригласил пройти в кабинет. Кроме нас в ветеринарной клинике находилась пожилая пара, которая разместилась в зале ожидания: вероятно, их питомцу проводили какую-то экстренную операцию. - Когда вы ее нашли? – тихо спросила Анна, потянув меня за рукав толстовки. - Несколько дней назад, была здорова, - ответил я, украдкой поглядывая на девушку, но та лишь кивнула в ответ, вероятно, обдумывая в голове разговор с ветеринаром. Анна забрала Виту у Чанеля и сама положила ее на специальный столик для осмотра животных. В кабинете практически ничем не пахло, но у меня почему-то начала кружиться голова. Я переживал за кошку и чувствовал себя ответственным за ее жизнь, но вместо того, чтобы взять инициативу в свои руки, стоял и глупо глядел то на доктора, то на Анну, то на Чанеля. К счастью, вид у последнего тоже был не самый лучший. - На что жалуемся? – бодро спросил ветеринар, осторожно выпутывая Виту из моей футболки. - Сопли, кашель, хрипит и горячая очень, - начала рассказывать Анна, дотрагиваясь до лежавшей на столике кошки. Та немного недовольно поджала хвост, но позволила девушке погладить себя. – Мы ее на улице подобрали несколько дней назад. Никаких признаков болезни не было, и только сегодня ночью вот вылезло… - Сопливка ты наша, - покачал ветеринар головой. - Сейчас лечиться будем! Как зовут кошку? Анна замялась, ведь я не сказал ей, а потому быстро ответил: - Вита. Вита ее зовут. - «Жизнелюбивая»? Значит, жить будет, - улыбнулся доктор, и его слова немного успокоили меня. Пока ветеринар осматривал кошку, слушал ее дыхание, прощупывал внутренние органы, мерил температуру и брал анализы, мы с Чанелем непрерывно следили за ним и Анной: они действовали слаженно, спокойно, а потому к концу осмотра Вита даже немного заурчала. Я заметил, как уголки губ Анны поползли вверх. - Молодая она у вас, месяцев девять, - сказал мужчина, осматривая кошкин рот, когда экстренный анализ крови был отправлен в лабораторию. – Чем кормите? Анна снова вопросительно взглянула на нас. - Мы ей корм сухой купили, - снова ответил я. Чанель же стоял, словно застывший столб, и я начал сомневаться, понимает ли он вообще хоть что-нибудь, о чем спрашивает ветеринар. За время пребывания в Праге он немного научился понимать чешский, но не настолько, чтобы вести полемику с докторами. – Сухой Royal Canin для домашних кошек. - Следите, чтобы у вашего питомца всегда была свежая вода. Пока мы ждали результатов анализов, доктор покинул кабинет, чтобы проведать животное, отходящее от наркоза в соседнем кабинете. У нас же повисла неловкая тишина, лишь Вита, снова закутанная в мою футболку, урчала у Анны на руках. Я стоял, смотрел на эту картину и помимо своей воли представлял, что девушка прижимает к груди младенца. Когда-нибудь она действительно будет так стоять, обнимать своего малыша, целовать его в нос и счастливо улыбаться мужчине, которому она подарит дочь или сына. Меня охватила паника и непреодолимое желание воспрепятствовать этому любой ценой. Я действительно не хотел видеть Анну с другим мужчиной, потому что все также отчаянно нуждался в ней. Я хотел сделать первый шаг, но боялся спугнуть ее. Я не знал, что и как делать, потому что мне никогда в жизни не приходилось завоевывать сердце девушки. - У вашей Виты – кальцивироз, - голос ветеринара вывел меня из моих мыслей. – Это – вирусное заболевание, которое чаще всего протекает в острой форме. Летальный исход достигает 30%, однако при своевременном и правильном лечении животное полностью выздоравливает и приобретает длительный иммунитет. В будущем кошку следует вакцинировать и привить от бешенства. Моя спина взмокла, и я не мог оторвать глаз от маленького комочка, лежащего у Анны на руках. Я боялся даже думать о том, что с Витой могло бы произойти. - Итак, схема лечения будет такая: применяем антибиотики широкого спектра действия для подавления самой инфекции, а также симптоматические средства для устранения вторичных воспалительных процессов в верхних дыхательных путях, бронхах, легких, в ротовой полости, желудке и кишечнике. Кроме того, будем вводить раствор Рингера-Локка, чтобы предотвратить обезвоживание организма, и применять витамины группы А, В и Е и аскорбиновую кислоту. Мы втроем лишь молча кивнули. - Колоть уколы и ставить капельницы умеете? – спросил ветеринар. - Умею, - тихо, но твердо ответила Анна. - Хорошо, тогда будете делать на дому. Затем ветеринар сделал Вите сразу несколько инъекций, обработал слизистые и поставил капельницу. Все свои действия мужчина комментировал, чтобы нам было понятно, что и как делать в домашних условиях. Анна внимательно слушала, задавала уточняющие вопросы и кивала, а мы с Чанелем лишь глупо поддакивали. Выписав рецепт, ветеринар протянул Анне бланк и поняв, что единственным сведущим из всей троицы человеком была она, сказал: - Явитесь на прием через три дня. Обязательно отзвонитесь, если что-то пойдет не так. В таком случае сразу везите кошку в клинику. Все ясно? - Ясно. Спасибо! – кивнула Анна, забирая рецепт. - Поправляйтесь! – доктор добродушно улыбнулся и отпустил нас восвояси. Схватив Виту на руки, Чанель первым покинул кабинет, и мне показалось, что он облегченно вздохнул, когда оказался в просторном холле ветеринарной клиники. У меня в голове сплошным роем летали вопросы, которые я хотел задать Анне, но та даже не думала что-либо комментировать. Молча подойдя к стойке администратора, она что-то сказала, и дежурная работница принялась отстукивать что-то на клавиатуре своего компьютера. Я тихо подошел ближе и услышал, как девушка диктует адрес своего проживания: очевидно, она оформляла Виту как своего нового питомца. - И нам, пожалуйста, все из этого списка, - она положила на стойку рецепт с большим количеством прописанных животному лекарств. - Я оплачу, - шепнул я, доставая кошелек, и Анна, взглянув на меня, коротко кивнула. Расплатившись за ночной визит в клинику и покупку, мы втроем вышли на крыльцо. На улице поднялся ветер, и вдалеке послышались раскаты грома: на город надвигалась гроза. Я знал, что сейчас Анна что-то скажет на прощание, а затем исчезнет в ночной тиши. Я не был готов к тому, что через несколько минут такси унесет девушку в ее маленькую теплую квартиру в старом двухэтажном домике. Мне нужно было предпринять хоть что-нибудь, и я с заплетающимся языком и дрожью в голосе произнес: - Чанель, поезжай на такси и присмотри за Витой. Я провожу Анну. Краем глаза я видел, как удивленно открылся рот девушки, и она приготовилась что-то возразить мне, но я лишь молча заключил ее ладонь в свою руку. Я так хотел, чтобы она все поняла. - Пожалуйста, - попросил я, моля о том, чтобы мое предложение, звучавшее совсем как просьба, было услышано. Анна не вырывала свою руку из моей ладони, и я неторопливо поглаживал костяшки ее холодных, несмотря на ночную жару, пальцев, но где-то в глубине души я уже торжествовал: моя маленькая балерина услышала меня. - Чанель, как приедешь – дай ей попить и обязательно следи за дыханием, - сказала Анна, подойдя к корейцу и прикасаясь губами к сухому носику Виты. – Набирайся сил, малышка!