Зачем балерине молоток

- Как вы познакомились? – спросила мама, внимательно всматриваясь в мое лицо, а я совсем не могла скрыть своих эмоций, моментально отозвавшихся покраснением моих щек. Я не знала, стоит ли вдаваться в подробности нашего с Крисом знакомства. Тогда, ступая в прохладную мастерскую художника, наполненную ароматом свежеприготовленного макиато, я представить себе не могла, к чему приведет мое желание быстро заработать недостающие для полной оплаты квартиры деньги. Тогда, встретившись взглядом с холодными, проницательными и пугающе красивыми раскосыми миндалевидными карими глазами, я поняла, что пропала. Пропала окончательно и бесповоротно, целиком и полностью отдавшись во власть новым ощущениям, впервые обнажая перед мужчиной тело и душу. - Он рисовал меня, - призналась я, краем глаза следя за мамой, но она лишь нервно поджала губы, не решаясь, однако, высказать свое недовольство. - Он зарабатывает на этом? – вновь вернулась к допросу мама. Наверное, она хотела спрашивать мягче, но у нее это плохо выходило. Я чувствовала себя напроказничавшей маленькой девочкой. - Да, у него есть учитель и протеже, который помогает расти ему в профессиональном плане, - осторожно рассказала я. Мама шумно вздохнула, все еще не готовая принять Криса не смотря на то, что уже училась с ним немного разговаривать, попросив меня официально представить себя, как мать его невесты. Крис был учтив, вежлив, галантен и обходителен, и я даже подумала, что любая мама захотела бы иметь такого зятя. Тем не менее, оставаясь наедине со мной, мама продолжала скептически слушать все, что я рассказывала о Крисе и наших отношениях, каждый раз задавая миллион каверзных вопросов и пытаясь загнать меня в угол. Но ей не удавалось: я слишком сильно любила Криса, слишком многое пережила рядом с ним и была готова к совместной жизни, чтобы так просто отказаться от него. - Когда тебя выпишут, мы вместе отправимся за вещами для малыша, - строго сказала мама, но я уловила довольные нотки в ее голосе. – Уверена, что вы еще ничего не подготовили. Кроватка, коляска, пеленальный столик, одежки, памперсы, еда… Ты должна мне будешь помочь составить список. И вместо любых слов, готовых сорваться у меня с языка, я крепко обняла маму, ощущая себя самой счастливой женщиной в мире. - А еще тебе придется выслушать все мои лекции, как правильно заботиться о ребенке в первые месяцы его жизни, поняла? – продолжила мама, прижимая меня к своей груди и убаюкивая, словно маленькую девочку. … В начале декабря, когда медицинские нитки на моих швах рассосались, оставляя лишь небольшие, но пока еще заметные рубцы, врачи позволили мне впервые прикоснуться к своему ребенку. Я неподвижно сидела на стуле около кувеза, с замиранием сердца следя за тем, как медицинская сестра хлопочет вокруг, стерильно обрабатывает мне руку и перебирает какие-то шнуры и трубки, идущие от маленького носика моего сына к пикающим медицинским приборам. Мои руки тряслись, а спина покрылась холодным потом, когда работница клиники позволила мне просунуть палец в специальное окошко в кувезе и дотронуться до маленькой тоненькой ручки малыша. На ощупь кожа моего сына была похожа на крылышко бабочки, и я испугалась, что мои пальцы могут причинить ему дискомфорт. - Все в порядке, - улыбнулась медсестра, слегка похлопав меня по плечу. – Позвольте Вашему сыночку почувствовать свою маму. Вы ведь знаете, что в самые первые месяцы жизни связь ребенка с матерью еще очень сильна, поэтому малыш скорее окрепнет, если Вы будете рядом. Разговаривайте с ним – он ведь уже все слышит и знает мамин голос. Растроганная словами девушки, я молча кивнула, понимая, что если сейчас заговорю – моя речь закончится потоком счастливых слез. Медицинская сестра вышла, оставив меня наедине с ребенком. - Привет, солнышко, - тихо пробормотала я, нежно погладив сына пальцем по маленькому запястью. Словно в ответ на мое приветствие, крохотные пальчики ребенка сомкнулись вокруг моего указательного пальца, легонько, почти не ощутимо, сжимая его. Я всхлипнула, наконец, ощущая себя матерью, понимая, что прикасаюсь сейчас к миниатюрной ладошке родного человечка – моего сына. Внутри меня медленно поднимался поток самых нежных чувств к этому сильному малышу, а захлестнувшие эмоции не давали толком произнести что-то вразумительное. Я сидела, склонившись над прозрачной крышкой кувеза, и рассматривала тельце сына. Все еще крохотный, со специальной повязкой на глазках, растопыренными ножками со сморщенной на пятках кожей, он был для меня совершенством. Наш с Крисом ребенок был самым красивым и храбрым на свете малышом. Я оглянулась, встретившись взглядом с теплыми медовыми глазами Криса. Он сидел за стеклянной перегородкой, наблюдая за нами и неспешно водя карандашом по бумаге. Наверное, именно тогда он решил, что запечатлеет каждую важную минуту в жизни нашей семьи на холсте обычными цветными карандашами. И я уже знала, что именно его рисунки будут развешаны в нашей мастерской в белоснежных рамках. Я улыбнулась, потому что стоявшая рядом с Крисом моя мама внимательно смотрела на холст, положив руки парню на плечи, изредка кивая и прижимая руки к губам, восхищенно глядя на то, как трепетно создается первый в жизни портрет ее внука. - Крис, ты покажешь мне, что у тебя получилось? – спросила я, когда парень, проверив наших домашних животных, вернулся к нам с сыном в клинику. Китайцу теперь приходилось бегать то в мастерскую, то в клинику. После нашего разговора Чанель поспешно схватил гитару, документы и деньги и отправился в аэропорт на ближайший рейс до Китая. Я была немного расстроена из-за того, что мне не удалось попрощаться с этим милым и ставшим мне таким дорогим корейцем, но Крис заверил меня, что он еще вернется. Я была рада, что парень отбросил все свои принципы и отправился к своей семье: я была уверена – его там ждали. - Твоя мама попросила, чтобы я подарил ей, - смущенно признался Крис, с размаху плюхаясь на расстеленную к ночи больничную постель. Я стояла рядом и глупо улыбалась. - Кажется, тебе удалось очаровать ее, - пробормотала я, аккуратно усаживаясь на краешек кровати: я все еще была осторожна в своих движениях. Рука Криса приподнялась, и я ощутила, как его тонкие нежные пальцы пробежались по моему позвоночнику, заставляя меня испытывать блаженное наслаждение. Мое тело было очень чувствительным, и я с особым трепетом ожидала прикосновения любимого мужчины. - Кто у тебя сегодня был из посетителей? – спросил парень, усаживаясь на кровати и заключая меня в теплые объятия со спины. Он опустил свой острый подбородок мне на плечо, и я нервно хихикнула – мне стало щекотно. - Фанг, Ян и Томаш приходили, - рассказала я, вспоминая, как эта троица ворвалась ко мне в палату, едва я поднялась. Ребята принесли мне свежей выпечки из кофейни и несколько распашонок для ребенка. – Ян и Фанг начали официально встречаться, а у Томаша – повышение на службе. Какое-то время мы посидели в абсолютной тишине при свете ночника, слегка покачиваясь и каждый думая о своем. - Анна? – позвал меня парень. - А? - Как назовем сына? Мы с Крисом никогда не задумывались об имени, решив, что назовем ребенка после рождения. Но сейчас прошло уже несколько недель, а наш сын пока еще оставался Малышом, Солнышком, Перышком и Малюткой. - Артур? – несмело предложила я: мне нравилось это имя, имеющее кельтское происхождение. – Я читала, что оно означает «могучий медведь». Крис задумался и неуверенно произнес, пробуя на язык: - Артур? Артур Ву… Хм… Мне нравится, как звучит. Маленький могучий мишутка, - на последней фразе парень коротко рассмеялся, выдыхая мне в шею. – Анна? - Да? – отозвалась я, разворачиваясь к Крису и встречаясь взглядом с его яркими шоколадными глазами с золотистыми прожилками. - Моя мама написала тебе письмо. Прочти, пожалуйста, - немного смущенно сказал азиат, доставая из кармана широких черных брюк маленький конвертик и протягивая его мне. Мое сердце взволнованно заколотилось в груди, и я дрожащими руками приняла письмо. Поняв, что в этот момент мне хотелось бы побыть одной, Крис поднялся с постели и отошел к окну, не поворачиваясь ко мне. Неловко разорвав конверт, я медленно развернула вчетверо сложенный листик, исписанный тонким аккуратным почерком на английском языке. От него пахло лавандой, и мне подумалось, что мама Криса удивительно утонченная и изысканная женщина. Дорогая Анна! К сожалению, я пока не имею возможности познакомиться с тобой лично, но надеюсь, что это поправимо. Когда моему сыну было пятнадцать лет, я долго размышляла над тем, какую девушку хочу видеть рядом с ним. Заботливую? Добрую? Красивую? Хорошую хозяйку? Долгое время я не хотела раскрывать глаза. Как матери, мне нет оправдания: я оставила своего сына наедине со своими проблемами, больше заботясь о своем горе. Я должна была быть рядом с Фанем и помочь ему выбраться из могилы, которую он сам себе вырыл и ни от кого не желал принимать протянутую руку. Анна, я бесконечно благодарна тебе за то, что ты не просто протянула руку помощи, а сама спустилась в эту могилу, чтобы вытащить Фаня на своих плечах. Это должна была сделать его семья, позорно прятавшаяся в Канаде. Я склоняю пред тобой голову за то, что ты вдохнула в моего сына любовь к жизни, стремление стать лучше. Твое упрямое желание быть рядом с ним позволило ему поверить в себя и свои силы. Твоя любовь к Фаню возродила его. Спасибо тебе за все. Я благословляю ваши отношения. И непременно жду внуков. Кажется, пришло время, когда я снова хочу заниматься этими пеленками. Бесконечно преданная, Госпожа Ву Чунтао.