Зачем балерине молоток

Доктора не отпускали меня из клиники: после того, как швы были сняты, я практически ежедневно проходила дополнительные обследования, чтобы установить причину преждевременных родов. Приезд моей мамы оказался врачам на руку: они тщательно расспрашивали ее на предмет патологий во время ее беременности и возможных наследственных заболеваний. Мне же пришлось подолгу беседовать с психиатром, которая, в конце концов, выяснила, что мне пришлось испытывать хоть и не сильный по врачебным меркам, но все-таки стресс незадолго до рождения Артура. Я не была уверена, что причиной могли стать мои излишние волнения и переживания, потому что меня не беспокоило мое самочувствие, а с момента, когда сын начал толкаться внутри меня, я, наоборот, воспарила духом. С каждым днем малыш крепчал. Его жизнь больше не была в опасности, и врачи клиники смогли заняться моим организмом. Закончив в очередной раз за последние три дня осмотр на гинекологическом кресле, доктор озадаченно потерла переносицу и, приказав мне вставать и одеваться, вышла из кабинета. Я рассеянно натягивала на себя больничную одежду, ощущая, как холодеют мои руки. Поведение доктора показалось мне странным, и я с опаской ожидала ее возвращения в кабинет, поглядывая за окно. Я не помнила, когда последний раз была на улице: за все время пребывания в больнице я лишь несколько раз выходила на террасу на полчаса подышать свежим воздухом, стоя рядом с другими пациентами. Сначала я толком не могла перемещаться, а потом, когда мне позволили навещать Артура, я предпочитала каждую минуту проводить рядом со своим сыном, наблюдая за тем, как он прибавляет в весе и активнее тянется крохотными ладошками к моим пальцам. Дверь в кабинет отворилась, и я, отпрянув от окна, вытянулась по струнке, встретившись взглядом с оперировавшим меня хирургом. И хоть выглядывавшие из-под кустистых седых бровей его глаза были добрыми, я почуяла что-то неладное. - Как Вы чувствуете себя, Анна? – поинтересовался доктор, присаживаясь за стол на место гинеколога и приглашая меня занять стул напротив. Осторожно опустившись, я, сложив руки на коленях, внимательно посмотрела на лицо мужчины. - Гораздо лучше, спасибо. Заметив, как подрагивают от ожидания мои руки и коленки, хирург, подняв на меня взгляд, четко произнес: - Анна, обследования показали, что у Вас гипоплазия матки фетального типа. Я лишь нервно сглотнула, ожидая продолжения, но подсознательно поняла, что серьезный тон доктора не предвещает ничего хорошего. - Конечно, эти термины ни о чем не говорят Вам, поэтому скажу доступным языком: Ваша матка недоразвита и, как следствие, каждая Ваша беременность будет оканчиваться выкидышем или преждевременными родами. В кабинете повисла тягостная тишина. Я слышала, как по подоконнику тоскливо барабанят капли дождя, наигрывая какую-то грустную мелодию, которую могла услышать лишь я одна. Мой язык словно прилип к небу, я мне ничего не удавалось промолвить. А стоило ли что-то говорить в такой ситуации, когда мне оставалось лишь одно – молча принять то, что отводит мне судьба? - Анна, Вы слышите меня? – поинтересовался хирург, и я подняла на него глаза, которые уже застилала такая привычная мне пелена слез. Я могла только удивляться, сколько слез могу еще выплакать: они были бесконечными. - Это излечимо? – лишь сипло задала я встречный вопрос. Хирург вздохнул, неопределенно покачав головой: - К сожалению, в случае фетального типа что-то сделать практически невозможно. Это – патология развития внутренних половых органов. Отсюда все хоть и косвенные, но довольно характерные признаки – маленькая грудь, узкий таз, нерегулярный болезненный менструальный цикл. Я зажала рот рукой, чтобы не вскрикнуть. Каково слышать это женщине? Хирург просто не осознавал, что я сейчас испытывала, понимая, что никогда больше не смогу родить ребенка. Я никогда не смогу родить Крису дочку. - Анна, то, что Вам удалось выносить сына почти до шестимесячного срока, - это уже чудо. Сконцентрируйтесь сейчас на нем, и если Вы с молодым человеком планируете строить семью, я хотел бы, чтобы Вы позвали его в кабинет. - Его сейчас нет, - сквозь слезы ответила я, вытирая ладошками катящиеся из глаз слезы. – Я сама скажу ему. Хирург и гинеколог переглянулись. - Ладно, - доктор внимательно смотрела на меня, пытаясь оценить мое состояние, но оно не поддавалось никаким описаниям. … Схватив пальто и наматывая на ходу широкий красный вязаный шарф, я бежала по длинному блестящему больничному коридору, натыкаясь на пациентов, их посетителей и спешащих на операции и обходы врачей. Выскочив во внутренний двор клиники, я позволила моросящему декабрьскому дождю падать мне на лицо, сливаться со слезами и стекать по щекам на шарф. Прохладный ветер обдувал мое лицо, заставляя слезы замерзать на моей коже. Бездумно меряя шагами территорию пустого больничного двора, разглядывая попадавшиеся под ногами запоздалые сырые коричневые листья кленов, кутаясь в пальто, шмыгая покрасневшим от холода носом, я бродила, не в силах заставить себя подняться на ужин. На улице смеркалось, но фонари еще не зажигались, отчего двор потемнел, позволяя мне затеряться среди голых деревьев с раскинутыми тонкими ветвями. Когда за моей спиной раздались шаги, я знала, кто это. Наспех вытерев покрасневшее от слез лицо, я обхватила себя руками, не решаясь оглянуться и собираясь с мыслями. Когда сильные руки уверенно развернули меня к себе и, не говоря ни слова, заключили в крепкие властные объятия, я лишь что-то пискнула, зажмурив глаза и прислоняясь лбом к мужской груди. Обмякнув в теплых объятиях, я судорожно вздыхала, продолжая шмыгать носом и согревать свои пальцы собственным дыханием. А Крис продолжал прижимать меня к своей широкой груди, зарываясь длинными тонкими пальцами в мои спутавшиеся распущенные волосы и дарить легкие, почти не ощутимые, поцелуи в висок. - Крис… - хрипло пробормотала я, не поднимая на парня заплаканные глаза. – У меня гипо… гипло… гипо… гипоплазия матки. Я почувствовала, как китаец замер, не выпуская меня из своих объятий. Он ничего не говорил, и я испугалась его реакции. - Я не смогу больше родить ребенка, - на духу призналась я. – Никогда не смогу. Слегка отстранившись, Крис приподнял указательным пальцем мой подбородок, заставляя опухшими глазами встретиться с проникающим в самое сердце взглядом темных миндалевидных глаз. Подушечками больших пальцев он вытер капельки замерзших слез на моих покрасневших холодных щеках, согревая их своим теплым дыханием. Я зажмурилась, ощущая, как оно приятно покалывало кожу. - У нас есть Артур, - спокойно ответил он. - Но ты хотел девочку, - глупо пробормотала я. Я уже ощущала себя самой любимой на свете женщиной. Я уже знала ответ. И мне больше не нужны были никакие слова, никакие действия. Я просто слышала, как в унисон бьются наши сердца: они уже давно решили все за нас. - У нас уже есть две девчонки, - глубоким голосом сказал Крис, и я распахнула глаза. - Капри и Вита, - сквозь слезы, улыбаясь, пробормотала я. - Хочешь сказать, что нет? – пытаясь как можно более строгим тоном, сказал Крис. Я почувствовала, как мои губы самопроизвольно расплылись в улыбке, обнажая мои зубы. Мужчина, стоявший передо мной и державший меня в своих стальных объятиях, заставлял меня улыбаться. Самый любимый мужчина, с которым я желала прожить всю свою жизнь. Притянув меня поближе к себе, Крис запустил свою руку в карман моего пальто и, предупреждая все мои вопросы, сказал: - Посмотришь, что там, когда я скажу, и дашь свой ответ. Я нервно сглотнула, подсознательно понимая, что сейчас случится. Я почувствовала, как мои щеки порозовели, но теперь уже не от холода, а смущения. Облизав пересохшие губы, я, затаив дыхание, взглянула на Криса. Тот, разомкнув объятия, окинул меня внимательным взглядом с ног до головы, и мои глаза непрерывно следили за ним. - Знаешь, какую самую странную в своей жизни покупку я совершил? – спросил китаец, и я неопределенно качнула головой. Скользнув рукой в карман своего темно-синего драпового осеннего пальто, в котором я впервые увидела его в день его рождения на Карловом мосту, он вытянул небольшой молоток. Молоток, которым я разбивала подаренные им пуанты, обтянутые золотисто-розовой атласной тканью. У меня перехватило дыхание, и я не смела шевельнуться. - Этим молотком ты разбила каменную стену, которую я возвел вокруг своего сердца, этим молотком ты попыталась возвести защитные укрепления вокруг своего, когда я ранил тебя. Я долго думал над тем, так для чего же был создан этот инструмент? Чтобы разрушать или строить? Ты разрушила, чтобы спасти, и ты построила, чтобы защититься. Знаешь, Анна, а не время ли передать молоток мне? Если я буду держать его в своих руках, что будешь делать ты? Крис замолчал, но его глаза горели огнем, в них плескалось пламя, шоколадно-огненное, и я готова была поклясться, что ощущала жар, исходящий от него. Судорожно опустив свою руку в карман пальто, я от неожиданности замерла. Мое сердце гулко забилось в груди, когда пальцы нащупали тонкие строительные гвозди. Сжимая их в ладони, я подняла подбородок, уверенно глядя на стоявшего в нескольких сантиметрах от меня мужчину. Его пшеничного цвета волосы слегка раздувались, а яркие глаза цвета свежеприготовленного макиато слезились на промозглом декабрьском ветру. - Подавать тебе гвозди, - дрожащим голосом произнесла я, не медля ни секунды. Я заметила, как уголки губ Криса хитро поползли вверх: он и не ожидал другого ответа. И, притянув меня к своей груди за вязаный шарф, прикоснулся к моим обветрившимся губам, даря затяжной и до боли нежный поцелуй, вкладывая в него всю свою душу и сердце. Я цеплялась пальцами за ворот его драпового пальто, охваченная каким-то ранее неведомым мне ощущением – полной принадлежности мужчине - своему мужчине, отвечая на каждое его прикосновение одним коротким «Да». - Тонкие, короткие, новые, старые, ржавые, кривые – все, какие найду, - выдохнула я, отрываясь от теплых мягких губ Криса и тяжело дыша. - Обещаешь? – лукаво улыбнулся азиат своей восхитительной улыбкой, от которой у меня всегда кружилась голова. - Обещаю!

От автора: Дорогие читатели! Сообщаю о завершении фанфика "Зачем балерине молоток". Я бесконечно благодарна каждому, кто читал эту историю, сопереживал героям, вдохновлялся... Я была безумно рада читать каждый комментарий, каждый из них по-своему дорого мне. Спасибо, что прошли весь этот путь с моими героями. Спасибо вам за поддержку. Надеюсь, каждый, кто столкнулся с этой историей, вынес для себя что-то полезное, по крайней мере, мне было очень хотелось, чтобы так было. :)