Попугай

Бильбо вытирал пыль с каминной полки, когда за его спиной что-то звякнуло. Ловко цепляясь когтями за узорчатую решетку и балансируя крыльями, Торин скинул на пол цепочку, явно намекая на то, что не мешало бы размяться. Хоббит, которому весь вечер и все утро удавалось сдерживать натиск любопытных соседей, согласился явить своего гостя миру. Подобрав с пола своеобразный поводок, он открыл клетку и вежливо попросил: «Торин, дай лапу, пожалуйста». Попугай оскорбился и, нахохлившись, уселся на одной из жердочек. – Гендальф просил надевать на тебя эту штуку, чтобы ты не заблудился, как в прошлый раз, - объяснил Бильбо, пройдя в дверцу и храбро погладив перья Торина; тот клеваться не стал, что само по себе было хорошим знаком. – Маг просто пытается заботиться о тебе, да и я не хочу, чтобы ты плутал тут совсем один. Попугай слегка растопырил крылья. Бильбо тут же убрал руки, решив, что не угодил Торину. Оказалось, попугай снизошел до протягивания лапы. Хоббит осторожно защелкнул на ней колечко и пригласил Торина следовать за ним. Походка у попугая оказалась ну очень забавной и жутко деловитой. Взломщик не выдержал и прыснул в кулак. Это была его ошибка. Обидчивый попугай взлетел и мстительно оставил плюху прямо посередине ковра, который не так давно хозяин тщательно вычистил. – Ну и что вы натворили, Ваше величество? – Хоббит недовольно посмотрел на мстительно квакающую птицу. – От гномов сплошной беспорядок, честное слово! В таких случаях хоббиты имели привычку говорить: «Боги благословили». Так вот, вытерев благословение с густого ворса и проследив, чтобы не образовалось пятна, Бильбо вывел-таки попугая на прогулку. Тот распушил хвост, расправил крылья и, взмыв в воздух, полетел в сторону реки, быстро разматывая длинную цепь. И полурослик запоздало понял, что вместо спокойной прогулки по Хоббитону ему придется основательно побегать. – Торин! – прокричал Бильбо, птица весьма ощутимо натягивала поводок. – Потише, прошу тебя! Цепь провисла, когда тот сложил крылья и камнем устремился к земле. У хоббита сердце в пятки ушло, однако, когда до земли оставалось всего ничего, попугай распахнул широкие крылья и вышел из смертоубийственного пике. Снова набирать высоту он не спешил и несся прямо на Бильбо. Тот попытался ускользнуть от столкновения, но попугай тут же менял направление. Пришлось просто пригнуться и уповать на благоразумие Торина. К счастью, тот понимал – если врезаться в хоббита, ничего хорошего из этого не выйдет. Мазнув его краешками маховых перьев, он свечой взмыл в небо и принялся кружить так, что взломщик только и успевал поворачиваться за ним. А на склон холма тем временем высыпали ребятишки, заинтересованные небесным шоу. – Дядя Бильбо, - обратился к нему один из малышей. – Мистер Бэггинс, - другой, постарше, подергал его за рукав. – Вы змея запускаете? А можно с вами? – Это не змей, - ответил взломщик, перекладывая петлю из руки в руку. – А кто? – с любопытством взглянула на него маленькая белокурая дочка мистера Тэйстинса, державшего замечательную кондитерскую лавку. – Это – птица! – заявил мальчонка, приходившийся племянником мистеру Фаулеру, разводившему почтарей, которых Бильбо в глубине души находил весьма аппетитными. – Верно, Дуглас, - подтвердил хоббит и почувствовал, как натяжение ослабевает. Торин в этот раз снижался медленно, давая восторженно пищащей малышне, да и Бильбо заодно, вдоволь полюбоваться на то, как переливаются всеми оттенками фиолетового его перья, а потом опустился на траву, продолжая красоваться. Бильбо улыбнулся. Он и сам всегда хорошо относился к подрастающему поколению, а Торин и вовсе детей любил. Как бы он ни старался выглядеть суровым и строгим, Фили с Кили прекрасно знали, что любимый дядюшка в них души не чает. Бильбо поежился, вспомнив момент, когда каменный великан врезался в гору. На короля страшно было смотреть, он едва не потерял родного брата и племянника. Фрерин отправил шалопаев спать, а сам до утра сидел с Торином, у которого от переживаний даже седины прибавилось. Именно они подняли по тревоге всю компанию, когда в пещеру со всех сторон повалили гоблины. На склоны холма тем временем высыпали хоббитянки, взволнованные тем, что их чада общаются с Бильбо Бэггинсом, стяжавшим дурную славу отъявленного приключенца, и огромной опасной птицей, позволяющей таскать себя за перья и дергать за хвост. Чтобы не нервировать хоббитянок, Торин снова взлетел. Дамы, возглавляемые миссис Саквилль-Бэггинс, быстро отправили недовольных ребятишек по домам. Бильбо обреченно нацепил фальшивую улыбку и провозгласил: «Лобелия, как я рад тебя видеть!» – Что здесь творится, родственничек? – потребовала она ответа. – Маг опять подбивает тебя на всякие недостойные деяния? – Гендальф уже отправился восвояси, - заверил ее Бильбо, перехватывая поводок, чтобы не дать ему обвиться вокруг себя. – А это что такое? – хоббитянка с неожиданной силой выхватила конец поводка. Ее рука сама собой скользнула в кожаную петлю, а из-под облаков донесся вибрирующий вопль, исполненный торжества. Бильбо не успел перехватить внезапно натянувшуюся цепочку. Это его веса хватало, чтобы худо-бедно сдерживать напор Торина, а маленькая Лобелия под его натиском как мячик поскакала вниз по склону, прямиком к реке. Душераздирающий визг, сделавший бы честь любой банши, огласил окрестности у Холма, когда она поняла, что купания в небольшой заводи ей не избежать. На краю невысокого, всего в пару локтей, обрыва она изо всех сил уперлась ножками в землю, взмахивая свободной рукой в попытке удержать равновесие. Торин в последний раз рванул цепочку, и хоббитянка в новом светленьком платьице, вышитом розовыми флоксами, белом передничке и премилой шляпке плюхнулась в ледяную воду. К счастью, глубина у берега была небольшая, примерно по колено, так что быть унесенной течением ей не грозило. Бильбо сбежал вниз по склону вслед за родственницей, закатал штанины и спрыгнул в воду. Лобелия сидела в воде, беззвучно открывая и закрывая рот, ее личико было искажено жуткой гримасой. Бильбо забрал у нее поводок и попытался помочь подняться, но хоббитянка довольно грубо оттолкнула его руку: «Не прикасайся ко мне, - прошипела она. – Ты опасен, Бильбо Бэггинс, я лично сообщу мэру о том, что ты натравил на меня это пернатое чудовище!» – Только переоденься, дорогая, - посоветовал взломщик. – В таком виде мэр тебя не примет… разве что за оборванку. Лобелия зашлась от возмущения и ударила кулачками по воде, подняв немного брызг, которые, впрочем, попали в основном на нее же саму. Бильбо пошел вверх по склону, сосредоточенно наматывая цепь на руку, попугай понятливо снизился, ухитряясь держаться совсем близко и при этом не опутывать его поводком. – Ну и что ты натворил? – полюбопытствовал Бильбо. – Я думал, гномы вежливы с женщинами. Попугай досадливо квакнул, а взломщик вдруг улыбнулся широко и радостно: «Ты просто молодец, Торин! Давно пора было показать этой вздорной особе, что не следует совать нос в чужие дела!» Вскоре они дошли до дверей Бэг Энда, и хоббит предложил: «Не хочешь помочь мне на кухне? Мне будет веселее, если ты составишь мне компанию, пока буду нам обед готовить». Попугай охотно кивнул, как видно, не хотел сидеть в клетке, и зашагал по коридору. На сей раз, приложив титанические усилия, хоббит сдержал смешок. Торин вспорхнул на спинку стула, позволил снять поводок и благосклонно курлыкнул, когда Бильбо нарезал для него спелое яблоко, и стал с любопытством наблюдать за процессом приготовления кексов. Бильбо достал с полки небольшую миску, разбил туда яйцо и принялся взбивать, добавив туда немного воды и масла. В другую миску он насыпал сахар, муку и щепотку какого-то порошка. – Я его у алхимика приобрел, - пояснил хоббит, перемешивая ингредиенты будущих кексов. – Это нужно для пышности. Он ловко вылил содержимое первой миски во вторую и снова начал помешивать, пока не получилась какая-то жидкая мазня. Попугай явно был озадачен, это совершенно не напоминало вкуснейшие кексы, которые ему довелось отведать во время достославной пирушки в Бэг Энде. – А пускай они будут двух цветов, – Бильбо снял с полки небольшую баночку с коричневой субстанцией. Однако прежде чем добавить ее в тесто, хоббит наполнил им формы примерно на четверть и уж потом только замешал в остатки немного порошка, придавшего тесту буроватый оттенок. Разлив остаток в формы, полурослик поставил кексы запекаться в духовку и отряхнул руки, хоть и ничуть не испачкался: «Вот и весь секрет! Через четверть часа можно будет есть! Ты ведь хочешь попробовать?» Торин недоверчиво глянул на духовку, в которой происходило неизведанное таинство превращения непонятной жижи в восхитительные двухцветные кексики, и продолжил клевать яблоко.