Хронос и Деймос

Деймос не спеша натянул свитер, потом носки, разжег камин, закурил и, придвинув диван вплотную к креслу, в котором сидел Снейп, заставил того положить свои холодные ноги ему на колени. Медленно растирая их, чтобы согреть, обдумывал, что и как скажет. Врать он не любил, да и не умел особо, предпочитая в спорных и сложных случаях отмалчиваться или уводить разговор от опасной темы. Северус же всегда отличался пытливостью ума и манерой упрямо закусывать удила, несмотря на то, что информация, на получении которой он так страстно настаивал, могла причинить ему боль. — Северус, ты уверен, что хочешь это знать? — наконец спросил он. — Прошлое не подлежит изменению. То есть наше с тобой будущее предопределено. Оно совершенно точно случилось и привело к нашему браку. — Предпочитаю знать наперед, если уж представилась такая возможность, — чуть язвительнее, чем следовало бы, отозвался Северус, но ног не отнял. — Хорошо. Я расскажу тебе. Не все, конечно, а лишь то, что на мой взгляд никак не повлияет на важные решения, принятые тобой, ведь никто иной, как Северус Снейп, выиграл грядущую войну. Практически в одиночку. Северус посмотрел на него, как на умалишенного, а потом хрипло невесело расхохотался. — А ты, Поттер, оказывается, скромник у нас, да? — отсмеявшись, бросил он. — Ну-ну, с удовольствием послушаю о своих подвигах. — О них я как раз рассказывать и не собираюсь — многие знания — многие печали, а вот о нас… — И что о нас? — нетерпеливо переспросил Северус, когда пауза затянулась. — Скажи, — Деймос очень серьезно посмотрел на него, — только честно. Ты меня… как ты ко мне относишься? — Как к неразумному существу, очертя голову прыгнувшему в прошлое, даже не подумав о том, что неплохо бы просчитать последствия своей идиотской выходки. Ты же Поттер. Мерлин! Да что с тебя взять? Правила не для героев, верно? — Петля. Временная петля, Сев. Я бы не прыгнул в прошлое, тебя бы разорвал Люпин, мир бы захватил Волдеморт. Тогда, когда я его развоплотил, он уже был одержим этой идеей, не так ли? Так что не надо мне говорить о том, чего не следовало бы делать. Будь у меня выбор, я бы поступил так же. Ответь на мой вопрос, я тоже умею упрямиться. Северус высвободил ноги, поднялся, подошел к небольшому бару и налил им обоим коньяку. Ситуация была патовой. Он знал, что влип во все это по уши, что как бы он сейчас ни изворачивался, что бы ни предпринимал, результат будет тот же — Поттер убьет Лорда, а он, Северус Снейп, сделает все, чтобы этому поспособствовать. Если Деймос не лжет, а он не лжет, ведь правда все равно рано или поздно всплывет, так как все прочитанные трактаты о времени твердили одно: прошлое неизменно. И не важно, что для него это пока будущее. Деймос уже прожил эти годы, пришел оттуда, из мифического, невозможного, казалось бы, несуществующего будущего, и тоже понимает, что ложь не имеет смысла. Но только в одном случае. Если он дорожит их отношениями, если боится все разрушить, солгав и утратив доверие. Если они действительно состоят в браке, то Блэк не может не знать — его супруг ненавидит, когда его водят за нос. Не важно, по какой причине. Чтобы выстроить теорию, нужны аксиомы. Неоспоримые принципы, не требующие доказательств. Данность. Что ж. Пусть так. — Я тебя люблю, Дейм. Один Мерлин знает, как так случилось, — после долгой паузы выговорил он, подавая Блэку его бокал. — Это единственное, в чем я на данный момент твердо уверен. — Сев… — Я все еще жду объяснений. Ты мне солгал. — Нет, — спокойно парировал Деймос, сделав глоток коньяку и устроив узкие ступни Северуса, снова ставшие ледяными, на своем теплом животе под свитером. — Ни разу. — То есть ты тоже меня любишь, и мы в будущем состоим в счастливом браке. Надеюсь, друг с другом? — Конечно. — Тогда как так вышло, что ты девственник? Ты хоть понимаешь, что при нашей разнице в возрасте и моем характере это практически невозможно? — Не замечал, чтобы тебе не нравилась пассивная роль, — усмехнулся Деймос. — Впрочем, ты спрашиваешь не о том. Прежде чем я расскажу тебе нашу историю, хочу чтобы ты понял. Ты — самое дорогое, что у меня есть. Да, звучит пафосно и неправдоподобно, но я знаю, о чем говорю. Слишком долго я жил, не имея ничего такого, чем мне совершенно не хотелось бы делиться, чего-то, что я готов был защищать до последнего вздоха, чего не отдал бы, не выдал под пытками, не променял бы ни на что. У меня были друзья, работа, пустой дом с Кричером и такая же пустая, внешне благополучная жизнь. Впрочем, обо всем по порядку. Он сделал глубокую затяжку, глотнул замечательного коньяку и, собравшись с мыслями, начал: — Мы победили весной девяносто восьмого. Многие погибли, но тех, кто был мне дорог, Госпожа обошла стороной. Мне было семнадцать, жизнь казалась длинной и радостной, я был жив, почти здоров (спасибо доктору Сметвику), влюблен и… слеп, как крот. Моя невеста казалась мне сотканной из солнечного света феей, я не видел вокруг ничего, кроме ее глаз цвета гречишного меда и не ощущал ничего, кроме ничем не омраченной жажды жизни. Мне казалось, что так будет вечно. — Ты… — Да. Я был женат около пяти лет, последние три года из которых я бы хотел стереть из своей памяти как самый страшный кошмар. Страшный именно своей обыденностью. Не женись в семнадцать, не женись, пока не осознаешь, что брак — это не только жаркие поцелуи и страстный секс. К этому всему прилагается далеко не идеальный человек со своими капризами, взглядами на жизнь, привычками и требованиями. Мне казалось, что мы подходим друг другу, что рядом со мной мать моих детей, красивая, веселая, влюбленная в меня с детства. — Мисс Уизли, я полагаю. — Да. — Ты идиот, Деймос. Более расчетливой семейки, чем… — Я знаю. Но Молли была мне почти матерью. Она вязала мне дурацкие свитера, пекла пироги и дарила сладости на Рождество. Я рос сиротой, никогда и никому не был нужен. А тут… готовая семья. И красавица Джинни, и Рон с Гермионой, и друзья одобряют опять-таки. Мне это казалось, — он пощелкал пальцами, подбирая нужное слово, — правильным. Так, как у всех нормальных людей, не носивших в себе крестраж, не видевших отвратительных кровавых снов о Волдеморте, не ненавидевших себя за это. Я хотел быть как все, и Джинни идеально мне для этого подходила. В семнадцать всем кажется, что любовь — до гроба, одна, навсегда. Разве имеют значение сущие пустяки, как, например… впрочем, говорить дурно о супруге, хоть и бывшей — моветон. Мы развелись со скандалом. Я купил ей дом и выплачиваю содержание, пока не найдется… пока она снова не вступит в брак. Деймос отпил еще коньяку и прикурил следующую сигарету. — Я ушел в работу, как с цепи сорвался. Что тебе рассказывать, ты и так знаешь, каким я могу быть. Я орал на совещаниях, бил морды в боях без правил, лично участвовал в задержаниях, периодически попадал в Мунго, где меня принимали как родного, редко занимая мою палату, зная, что я все равно там окажусь, днем раньше, днем позже — какая разница? Главный колдомедик меня практически усыновил, — он хмыкнул и ненадолго замолчал. — Жизнь вошла в колею, а я катился по ней, как грузовой вагон, громыхая на стыках рельс, боясь остановиться хоть на миг и обнаружить, что я пуст, что не хватает в моей жизни чего-то самого главного. Северус слушал внимательно, с ужасом понимая, как долго еще ему ждать, недоумевая, почему он оставил Деймоса одного, не заполнил его жизнь собой. — Однажды меня вызвали в Мунго, сообщив, что мой магический супруг впал в кому, и совершенно никто не знает, как его из нее вывести. — Что? — У меня была такая же реакция, только выраженная более экспрессивно и не поручусь, что культурно. Я ввалился к Сметвику, готовый убивать. Шуток личного характера я с некоторых пор не любил и не понимал. Ты лежал на кровати бледный и до того беззащитный, что я… просто растерялся. За годы, что мы изредка и не всегда вежливо здоровались, я успел совершенно отвыкнуть от тебя, забыть, а тут… муж. Никакого Обливиэйта, порчи и приворотного. Крепкий, как гранит, множество раз подтвержденный, равный магический брак. — И ты, не дав себе труда разобраться, рванул в прошлое… — И оказался в Визжащей хижине между тобой и Люпином. — То есть и заключили, и подтвердили брак мы здесь, в твоем прошлом. — Да. — И сейчас мы в нем не состоим. — Нет. На данный момент в браке только мой Северус, сладко спящий на Гриммо под охраной Кричера и Рега. Северус закрыл лицо ладонью и замер. — Мерлин, — через минуту выговорил он слабым голосом. — Семейная идиллия у нас начнется только после того, как я встану со смертного одра. Только ты, Поттер, мог так все… вывернуть. Еще пятнадцать лет! Какие мелочи. Белый еханый дементор, ну вот что у меня за жизнь?! Это ж надо было самого себя загнать в такую… дыру. Связаться с… Поттером. Прождать его полжизни, чтобы осознать — мало ждем! Давай, Сев, еще столько же. Разве ж это цена за то, чтобы заполучить обожаемого Дейми? Подумаешь, из пятидесяти лет тридцать пять предаваться пиздостр… черной меланхолии! И ждать. Ждать каждый день, как какая-то… Пенелопа, мать ее! Как же мне это все… — Сев… Снейп не ответил. Немного помолчав, он решительно поднялся, поправил халат и очень спокойно произнес: — В постель, Поттер. Я не собираюсь ждать еще пятнадцать лет, чтобы заняться с тобой страстным супружеским сексом. Предпочитаю начать получать удовольствие прямо сейчас. Тогда я, возможно, сдержусь, и не скажу тебе, какой ты идио… Деймос крепко прижал его к себе и поцеловал. И почему раньше он всегда считал, что профессор при любом потрясении начинает бросаться всякой гадостью? Впрочем, в пятнадцать лет ему и в голову бы не пришло затыкать разъяренного преподавателя, безуспешно вдалбливавшего ему Окклюменцию, поцелуем. До кровати они добрались уже полураздетыми. Во всяком случае халат Северуса держался лишь на поясе и волочился за ним, спущенный с плеч, как черный шлейф. Свитер Блэка украсил одну из книжных полок, а особо ценные штаны оказались под кроватью. — Сев, — прохрипел Деймос, ловко стянув носки, пока любовник возился с завязавшимся на узел поясом халата, — Сев, давай поженимся, а? — Прямо сейчас? — расправившись с упрямой тряпкой, Северус уложил свое непостоянное счастье на лопатки и прижался губами к быстро бьющейся венке на его крепкой шее. — Завтра. — Вот завтра и поговорим, если ты не растворишься, как обычно, в самый неподходящий момент. Ты как нестабильное зелье, Поттер. С тобой ни в чем нельзя быть уверенным наверняка. К тому же я не принимаю столь, — он лизнул темный сосок, — столь важных решений, не обдумав все как следует. — Ну это ты у нас титан умственного труда. Ммм… Лауреат туевой хучи премий, самый гениальный зельевар столетия, основатель фонда… ох… не запомнил. Рег мне говорил, но я забыл. — Завидовать нехорошо, Поттер. — Это не зависть… ох, сделай так еще… это законная гордость. Я не дал Люпину убить гения, который, снизойдя до простых смертных… аррр… за что-то полюбил одного из них. — Пусть тебя утешит мысль, что гений выбрал самого сильного и красивого, — Северус закончил облизывать соски и спустился поцелуями ниже, поинтересовавшись: — Твое любезное предложение еще в силе? — Я не забираю обратно ни предложений, ни слов, ни подарков. — Гриффиндор, — язвительно сказал Северус внушительному члену Деймоса и вобрал его в рот. Блэк выгнулся, ухватившись за изголовье кровати. — Мне никогда не надоест… с тобой, — выдохнул он. — Посмотрим, что ты скажешь, когда я возьму тебя, Дейм. Поначалу ощущения еще те. — А по-моему, это все чушь про адскую боль и прочую поебень. — Не выражайся. — Да, профессор. Только не останавливайтесь. — Боли особой нет, если все делать правильно, конечно. — Есть ли на свете вещи… ммм… которые мой малыш делает неидеально? — Вот заодно и проверим. — Марк жаловался на тебя? — Поминать в супружеской постели шлюх — моветон. Я же не спрашиваю тебя о мисс Уизли. Деймос фыркнул, всеми силами стараясь отвлечься от ощущения горячей влажной тесноты, плотно обхватившей его член, чтобы не сорвать себе дебют в принимающей позиции и не испортить настроение Северусу, не любившему, когда что-то шло не по его плану. — Сев, если ты… короче, — он перевернулся на живот и приподнял ягодицы, пояснив: — сил никаких нет. — Терпение — добродетель, — усмехнулся Северус, стараясь, чтобы его голос звучал ровно, а нетерпеливая дрожь рук была не слишком заметна. — Малыш, — нехорошим голосом произнес Деймос, глядя на него через плечо. — Данная добродетель — миф, если речь идет о моей скромной персоне. Давай! — рявкнул он. — Или на животе и кверху задницей сейчас окажешься ты! Мерлин, хочу тебя. Все равно, как. Северус усмехнулся, призвал флакон из ванной и приказал: — Расслабься! — Я и не напрягаюсь. — Сейчас проверим. Он осторожно нанес лубрикант на пальцы и соблазнительный вход и, закусив губу, чтобы хоть как-то отвлечься, бережно обвел пальцами самое интимное место своего Дейми. Мог ли он в семнадцать лет мечтать, что недостижимый, идеальный, сильный, самый лучший на свете мужчина позволит ему… Да тогда он все отдал бы за лишний поцелуй, за крепкие объятия и счастье просто быть рядом. Он боготворил своего спасителя, готов был совершать немыслимое, рваться к нему, наплевав на себя, совершенно не замечая ничего вокруг. «По сути, — думал Северус, с замиранием сердца преодолевая несильное сопротивление мышц и наслаждаясь видом широченной рельефной спины, способной защитить от всех на свете невзгод, — ничего не изменилось с тех пор. Я опять готов на все, чтобы только быть с ним, иметь право назвать его своим. Я так долго этого жду, практически всю жизнь. Глупо останавливаться на полпути… в тридцать четыре заново искать смысл жизни мне как-то не с руки. Но до чего же… черт, какой горячий, гладкий. Мой! Пошло все к дементорам!» — Северус, чего ты со мной миндальничаешь? Я тебе что, викторианская барышня в первую брачную ночь? Трахни меня! — Командовать в этой постели ближайшие полчаса буду я, — севшим голосом ответил Северус, пропихивая ему под живот подушку. — Расслабься. — Об Англии я думать отказываюсь, — предупредил Деймос. — И так много места она что-то занимать стала… ммм… ты уже? — Нет… не совсем. Тебе больно? — Нет. Растянуто только. Так и знал, что врали, нифига не больно. — Ох, да помолчи ты… — О, теперь будто резануло вот здесь, — он потрогал туго натянутую кожу ануса. — Я… смазки добавлю, — хрипло пообещал Северус, надавив ему на поясницу. — Лежи, Мерлина ради. — Лежу. Не думал, что это так. — Как? — Никак. — Подожди, будет тебе небо в алмазах, дай мышцам привыкнуть… Мордред, тесный какой… Дейми, мой Дейм. — Твой, малыш, чей же еще? Давай, двигайся, а то я что-то заскучал. — Вот же… — Северус задохнулся, прикрыв глаза, пережидая острую вспышку удовольствия, — привычка все контролировать. — Должность обязывает. Ищи уже простату, эгоист чертов. Пока я особого восторга не испытываю. Как и боли, впрочем. Тебе в первый раз было так же? — Я в первый раз чуть от счастья не умер. Так долго тебя хотел, готов был кончить, просто прижавшись к твоему обнаженному телу. Больно мне было буквально первые несколько секунд. Где же… — О! Сев! — Все еще никак? — ехидно уточнил Северус. — Очень даже «как»! Я прям весь завидую тебе… ммм… еще, Сев… — Конечно, еще… так, чтобы ты… заткнулся, наконец… — Кричать можно? О, че-о-о-орт! — И рычать… и… кусаться… — Нгхх… блять… Се… — А ты как… думал? — Не умею я… еще… Господи! Да сильнее же! Северус невразумительно что-то промычал, опускаясь сверху, целуя в плечо, вытащил из-под Деймоса злосчастную подушку и обхватил его член. Это окончательно сорвало Блэка с тормозов. Гибко прогнувшись в спине, он с силой подался навстречу, крепко обхватив спинку кровати и рыча каждый раз, как член Северуса задевал внутри то самое, ради чего мужчины занимаются сексом. В его движениях было столько откровенного бесстыдства и какой-то животной страсти, что противиться ей было практически невозможно. Он не выглядел ни слабым, ни уязвимым, ни ведомым, а скорее искренне наслаждающимся своим возлюбленным. Движения крепких бедер стали вдруг быстрыми и резкими, а хриплые стоны все больше напоминали рык. — Сев, конча… а… Северус зажмурился так, что алые пятна поплыли под веками, а дыхание, казалось, замерло в груди. Его всего скрутило, выжало это совершенное тело, распростертое под ним, и он будто рухнул с огромной высоты, не заботясь о том, куда приземлится, распластался на теплой спине своего Деймоса и замер, не в силах шелохнуться. — Ох ты ж мать твою, — емко поделился впечатлениями Деймос. — Пошевелиться не могу. Пить. Кричер… — Хозяин? — Блять, я по привычке. Раз пришел, водички дай, а? С лимоном. Кричер, оценив ситуацию, быстро наложил очищающее и протянул высокий стакан, полный восхитительного холодного лимонада. Даже соломинка имелась. Северус и не думал покидать завоеванную стратегически важную область. Напившись из поданного бокала, он позволил Кричеру укрыть их обоих одеялом и задремал, с улыбкой слушая ворчание старого домовика, собирающего разбросанные вещи и заказывающего поздний обед местным «позорящим славный эльфийский род бездельникам». Ему было хорошо. Так хорошо, что пропасть в пятнадцать долгих лет, отделяющая его от счастья, перестала казаться непреодолимой.