The Painful Dream

Приняв душ и переодевшись в одежду, принесенную прислугой, я не знаю, куда себя деть и чем занять. Я пробовала читать Библию, но дневной свет почти не пробивался через черное пыльное окно, которое не мыли, кажется пару сотен лет, а единственная лампочка наполняла комнату тусклым желтым светом, от которого глаза быстро уставали. Собравшись духом и надеясь, что обитатели дома сейчас заняты каждым своим делом, я выскользнула в коридор, а через мгновение уже шлепала босыми ногами по каменной лестнице. Остановившись на втором этаже, я прислушалась – тщетно. Не было слышно ни звука, будто дом вымер. Решив, что никого нет, я постаралась приободриться и уверенней зашагала на первый этаж. Вмиг стало намного грустнее, и я посильнее прижала к груди книгу, я в очередной раз обманывала себя. Точнее, пытаясь, но мое подсознание, злобная фурия, ищущая правды, не давала расслабляться мне ни на секунду. Конечно, втайне я надеялась увидеть Майклсона хотя бы мельком. Встреча с ним вызывала одновременно и восторженное возбуждение и щемящий страх, ведь я не знала в каком расположения духа сейчас гибрид, а значит, было бесполезно даже пытаться предугадать его поведение. Он может желать меня или моей смерти... Он может тихо шептать мне что-то на ухо или орать, срывая связки и багровея от ярости. Я вспомнила его странное поведение сегодня с утра, и во мне зашевелился огонек надежды. "И на что ты надеешься, дура?"– я закатила глаза, медленно спускаясь по лестнице и покрепче прижимая к себе книгу, словно талисман. Сейчас я надеюсь спокойно поесть, впервые за...за долгое время и, конечно же, надеюсь увидеть Майклсона. Клауса, поправила себя я, я надеюсь увидеть Клауса. Голова кружилась от голода, и я уперлась внимательным взглядом в качающиеся под ногами ступеньки. Замерзшие пальцы свободной руки сжимали перила, пока я медленно спускалась. Лишь ступив на пол первого этажа я подняла голову и...замерла, не зная, куда себя деть. По середине величественного зала находилась уменьшенная версия стола для приемов, стояла гробовая тишина, не смотря на присутствие всех Майклсонов, Сальваторе, пяти людей с порезанными запястьями и неизвестной мне девушки. Никлаус прикрыл глаза и затем как можно незаметнее перевел на меня взгляд. Остальные же с большим интересом разглядывали собственные тарелки. Глаза Майклсона обожгли меня доселе неизвестным мне пламенем. Что-то похожее на ярость, гнев, жажду и что-то еще. Я невольно отшатнулась и резко вдохнула. Я почувствовала себя лишней, да что там, мне снова захотелось исчезнуть. Клаус еще смотрел на меня, когда я сделала неуверенный шаг назад, пока в щиколотку не уперлась первая ступень лестницы. Спустя мгновение он ухмыльнулся и отвел глаза. – Ох, да ладно вам!– вдруг воскликнула неизвестная мне девушка. От ее громкого возгласа я невольно подскочила.– И долго вы будете притворяться, будто не заметили ее? Мы добрых полторы минуты ждали, пока она спустится по лестнице, слушая мелодичные шлепки ее босых ног по мрамору,– я покраснела до кончиков ушей, постепенно понимая смысл сказанного. Ну конечно! Тонкий вампирский слух способен уловить жужжание мухи на другом конце дома, нечего уж и говорить о такой недотёпе как я. И как я могла мечтать о спокойном ужине? Клаус смерил девушку недовольным взглядом, и тогда она, откинув волосы на спину, гордо встала и повернулась ко мне лицом. До этого она сидела ко мне боком, и я не могла толком ее разглядеть, да и мое внимание было полностью занято монстром, сидевшим во главе стола. У нее были светлые, почти такого же цвета как мои, волосы, очень пухлые губы, которые большинство мужчин наверняка находили притягательными, и большие глаза. Весь ее образ в целом выглядел по-детски невинным и лишь благодаря статной уверенности и холоду, перемешанному со злость, в глазах она выглядела старше. – Эти зануды боятся и слова промолвить при Нике, а он слишком неотесан, чтобы пригласить тебя за стол,– улыбнулась она мне,– поэтому я сама это сделаю,– последнее было сказано со стальной уверенностью и холодным высокомерием в голосе, как я поняла адресованными Клаусу. Он лишь устало потер переносицу и осушил бокал с вином, когда я села на единственный свободный стул – рядом с ним. Все так же хранили молчание, включая меня, поэтому незнакомка, вставшая у угла стола, между мной и Клаусом, наклонилась в Нику. – Она прекрасна, ты только погляди на нее,– прошептала она достаточно громко, чтобы я услышала,– прямо копия! Будто вот сошла с холста в твоей мастерской и решила порадовать нас своей красотой!– Я покраснела еще сильнее, пытаясь справиться с кучей мыслей и эмоций, мельтешивших в голове.– Меня зовут Камилл,– теперь она смотрела на меня, и ее глаза светились теплой добротой, а голос стал мягче.– Я рада, что мне выдался шанс увидеть тебя своими глазами... – Кэролайн,– тихо закончила за нее я, наблюдая за тем, как прислуга аккуратно ставит передо мной тарелку с ужином. Хотя эта девушка была добра ко мне, мне не нравилось то, каким тоном она говорила с Клаусом. Ведь никто не позволял себе такого. Никто никогда не ерничал перед Майклсоном, никто, кроме меня. Это я могла говорить все, что вздумается, не заботясь о последствиях. Тупая боль разлилась под ребрами, окрашивая все тьмой. "Ха! Да ты ревнуешь!" Я нахмурилась. Да, я ревновала. Я позволила себе это. Она говорила с ним так, как хотелось ей, намеренно поддевая его, игнорируя побледневшее от злости лицо и плотно сжатые губы. Я прекрасно знала язык тела Майклсона, ведь это был единственный шанс, хоть как то понять этого непостоянного...мужчину. Что-то подсказывало мне, что Камилл тоже прекрасно знала и понимала, в каком состоянии гибрид сейчас сидел. Она делала это намеренно, и это совсем сбивало с толку. Я считала, что я одна достаточно глупа, самонадеянна или просто безрассудна, чтобы выводить его из себя. У меня есть оправдание, я – смертник. У меня нет выбора, все равно в ближайшее время умру... Подсознание угрюмо на меня посмотрело и, покачав головой, ушло на закромы сознания. Я же, постаралась сосредоточиться на происходящем, решила внимательно следить за странным поведением присутствующих. Справа от меня, во главе стола, сидел Никлаус; напротив – Элайджа, слева – Кол, а рядом с ним старший Сальваторе, который, казалось, уже успел хорошенько напиться и теперь сидел, тихо ковыряя недоеденное мясо. Рядом с ним, у другого края стола, прямо напротив Клауса сидела Камилла, которая что-то увлеченно показывала сидевшей рядом Ребекке, водя пальцем по лежащему на столе смартфону. Стефан же со скучающим видом методично нарезал стейк. Я оглядела всех еще раз, и на душе стало паршиво – зародилось какое-то смутное, темное предчувствие. Всех словно что-то тяготило. Что-то, о чем нельзя говорить вовсе или именно при мне, иначе как объяснить то, как все избегали моего изучающего взгляда. Молчание затянулось, напряжение нарастало, когда Деймон икнул и все-таки решил как подобает представить гостью: – В общем...это Камилла. Ох, прекрасная Камилл...– проворковал он, опрокидывая остатки вина в рот.– Она хороший друг Майклсонов... –...раньше им была,– прошипел Клаус, перебивая Сальваторе. – ...а так же, хороший человек,– ничего не замечая продолжил Деймон недовольным голосом. – …раньше им была,– громко поправила Камилла. Я, выпучив глаза, смотрела попеременно, то на рассерженную блондинку, то на мечущего молнии Никлауса, совсем не понимая происходящего. Они испепеляли друг друга глазами, совсем не замечая сидящих за столом. Энергия напряжения между ними была настолько сильна, что я невольно втянула голову в плечи, снова стараясь стать незаметной. – Я спас тебе жизнь! – Превратив меня в чудовище?! Теперь они оба стояли, часто дыша. – Я...Я имел ввиду вчера,– Клаус откашлялся, возвращаю своему голосу силу и сел обратно на стул.– Я спас тебя вчера, не смотря на твое предательство...– в этот момент я почувствовала себя неправильно и скверно, будто подслушивала чей-то интимный разговор. Все сидели как ни в чем ни бывало, будто эти двое и не выясняли отношений прямо здесь и сейчас. Теребя края коралловой блузки, любезно предоставленной мне прислугой, я смотрела на свои пальцы и радовалась, что никто не видит, насколько они белые. Внезапно справа потянулась рука и тихо сжала мои запястья. Ничего не понимая, я посмотрела на Кола. Он еле заметно пожал плечами и ободряюще сжал мое запястье сильнее. – О каком предательстве ты говоришь? О том, когда я, спасая собственное достоинство и остатки здравого смысла, ушла? – Нет, о том, где ты сбежала к моему самому злейшему врагу, мечтающему забрать у меня власть!– они больше не кричали, но эмоции, с которыми они буквально бросали слова друг другу в лицо, трещали в воздухе статичным электричеством. – Марселю никогда не была нужна эта твоя "власть"!– Камилла смеется, замечая, как изменяется лицо Никлауса, при звучании незнакомого мне имени. – Ты не имеешь право произносить его имя в этом доме,– спокойно произнес он. На его лицо упала странная тень, сощуренные глаза метали молнии. Я никогда не видела его настолько разъяренным, в его взгляде горела слепая решимость, из-за которой я сильнее вжалась в стул. – Почему я не имею права говорить о нем в этом ПРЕКРАСНОМ и ЗАМЕЧАТЕЛЬНОМ доме?! Я ведь ГОСТЬЯ,– мне самой хотелось врезать по самодовольной морде этой...вампирши. Кажется, лишь рука младшего из Майклсонов, мягко сжимающая сейчас мое холодное запястье, спасала от необдуманных поступков и одновременно заставляла сидеть смирно, так же, как и остальные свидетели.– Почему я не могу говорить о человеке, который помог мне, проявил великодушие, СПРЯТАВ ОТ ТЕБЯ!– мне казалось, я слышу, как дрожат ее голосовые связки, готовые вот-вот сорваться и превратить ее уверенный голос в тихий хрип. Она была на грани, как и Клаус. "Они сейчас либо покалечат друг друга, либо начнут срывать с себя одежду..."– весело заговорило подсознание. Я посильнее сжала зубы, чувствуя, как хватка на руке усиливается. – Ох, Марсель – великий спаситель, мы все прекрасно знаем это! А еще он умный малый, всегда добивающийся желающего,– спокойно говорил Майклсон, неестественно улыбаясь и вальяжно раскинувшись на стуле.– Помнится, пару лет назад ему хватило наглости попросить меня "разобраться" с оборотнями, появляющимися вблизи резервации неподчиняющихся, куда ты, кстати, сбежала. Помнится мне, что я ему отказал,– он задумчиво тер подбородок и ухмылялся, видя напряжение Камиллы. Ей явно не нравилось, что разговор так резко сменил направление.– Знаешь, что самое интересное?– продолжил он.– Как такое количество вампиров, находящихся неподалеку, позволили произойти жуткому нападению, в котором... гхм…Сколько? Шестеро…? Нет! Семеро оборотней практически загрызли молодую девушку, накачав ее таким количеством яда, что ее еле довезли СЮДА! Он ведь знал, что я не позволю тебе умереть вот так. В галлюцинациях, не помня себя...– его голос дрогнул, а лицо Камиллы резко побледнело.– Черт подери, он знал, что я спасу тебя, он знал, что я не смогу оставить виновных без наказания. Он прекрасно знает меня и мой взрывной характер, мою импульсивность. Он добился чего хотел, используя тебя в своих целях! – Ты...ты извращенец...– тихо, прошептала девушка. – Мне кажется, раньше тебе это даже нравилось...– самодовольно произнес Майклсон, допивая из бокала вино. Он встал, стряхнув с брюк невидимые пылинки, развернулся, и тут бросил взгляд на меня. На мое бледное лицо, слезы, стоящие в глазах. Кажется, от него не утаились и моя дрожь с частым, загнанным дыханием. Он отрешенно посмотрел на своего брата и его руку, покоившуюся практически у меня на коленях. Только теперь я поняла, насколько странно и двусмысленно это выглядит, но стряхивать ободряющую ладонь Кола не стала. Мне плевать. Никлаус поджал губы и быстро, но гордо ушел на второй этаж, потащив за собой девушку с уже вспоротыми запястьями и стеклянными, непонимающими глазами. Когда его напряженная фигура скрылась на втором этаже, послышались вздохи облегчения и все заметно расслабились. Камилл подозвала к себе прислугу, женщину средних лет, и мягко попросила принести ее "что-нибудь покрепче" и уже через несколько минут они чокались с Деймоном стаканами, наполненными янтарной хорошо знакомой мне жидкостью. – Ты как всегда ходишь по краю, Камилла,– тихо заметил Элайджа, и, промокнув уголки своего вежливого рта салфеткой, грациозно выпорхнул из-за стола и отправился вслед за братом. – Подлиза,– кинул ему вслед Кол и, высвободив руку (теперь я ее нервно сжимала), пододвинул ко мне еще нетронутую тарелку с едой. Лишь посмотрев на остывший стейк я вспомнила, насколько была голодна, и, оставив все вопросы без ответов и проигнорировав мечущиеся по голове мысли, я принялась есть, внимательно слушая и запоминая каждое сказанное за столом слово. *** Лишь когда закончился этот "замечательный" и долгий ужин, я смогла спокойно вздохнуть, несмотря на навалившийся на меня груз в виде новых знаний. Да, я получила ответы на некоторые свои вопросы, но теперь появились и новые, на которые ответить я не могла… – Тебя отвести в твою спальню?– тихо спросил Кол, который словно видел мое состояние, буквально помог мне встать. Сегодня его глаза были добрыми и теплыми, таким я видела его впервые. Деймон, к слову, тоже вел себя странно, то есть, большую часть времени молчал. – Я не хочу туда возвращаться,– я поджала губы и внутренне напряглась. Вдруг это часть приказа "короля", и я обязана находиться там? Теперь, после услышанного недавно я просто не могла заставить себя идти туда. Кол понимающе кивнул, и, взяв меня за предплечье, аккуратно повел к лестнице. Организм, совсем отвыкший от такого количества еды, словно сошел с ума. Голова снова кружилась, колени подгибались, и меня ужасно клонило в сон. Спустя несколько минут мы медленно зашли в комнату с камином, мою любимую. Когда мы шли по коридору и прошли мимо двери, ведущей в комнату Майклсона младшего, я заметно расслабилась, что не скрылось от глаз моего "провожатого". Теперь Кол улыбался практически во все 32, но налет тревоги еще остался в его глазах. – Тут нормально?– он вскинул брови, демонстративно оглядывая комнату. Я уже сидела в излюбленном кресле и поудобнее укутывалась в плед. – Да, спасибо,– я измученно улыбнулась. Лицо Кола снова было напряжено, и он присел перед моим креслом на корточки. – А с тобой, как? Нормально? – Пффф…просто блеск!– я закатила глаза и с удовлетворением отметила, что моя задумка удалась. Теперь Кол окончательно расслабился, скинул тревожное выражение с лица и надел на губы едкую ухмылку. – Вот эта та девочка, которую я знаю,– пробормотал он и, взлохматив мне волосы, вышел из комнаты, напоследок прикрыв дверь. Теперь я расслабилась окончательно, будучи уверенной, что больше не нужно перед кем-то притворяться. Хотя, что там, притворяться? Весь вечер я молчаливой тенью сидела и жадно слушала, впитывая новую информацию и глотая слезы как тряпка. "Брось, ты прекрасно справилась",– прошептал мой лучший друг – собственное подсознание, и я, улыбаясь как идиотка прикрыла глаза. Сон, конечно же, не шел. Перед глазами стояло грустное лицо Камилл. Слезинки медленно катились по ее щекам, она улыбалась, рассказывая о своем дяде. Меня передернуло от одного воспоминания, и я поуютней укуталась в плед. Этот человек умер в стенах этого большого дома, в той самой комнате, где меня поселили. Меня снова передернуло. Он был проклят ведьмой и сошел с ума… "Он ведь знал, что я не позволю тебе умереть вот так. В галлюцинациях, не помня себя... ",– вспомнила я слова Никлауса. Именно так умер Отец Киран… Кончики пальцев закололо невидимыми иглами, и я сжала руки в кулаки. Библия, ставшая мне наподобие талисмана была его… Именно о Киране говорил Элайджа, заметив книгу у меня в руках. Боже, сколько еще историй скрывает этот дом и его обитатели?! Сколько раз мне еще придется столкнуться с похожими историями? Сколько таких вот тяжелых и смутных вечеров мне еще придется пережить? Ровно столько, сколько отведено мне судьбой. Ни больше, ни меньше. Я давно смирилась с этим, и где то внутри я представляла себе, что если умру от рук Клауса, то навсегда останусь в его сердце. Я представляла себе, как он будет страдать и убиваться после моей смерти, при этом зная, что поступил правильно, защищая семью. Я представляла, как образы всех его бывших сотрутся из его разума, и лишь мой, светлый, юный и живой будет жить в его мыслях его душе…в его сердце. "Идиотка"– пробурчало подсознание, недовольно цокая языком и отправляясь спать. Я прогнала с губ идиотскую улыбку и внутренне сжалась, прокручивая в голове свои мысли. Нет, нет, конечно же, нет! Я не хочу, чтобы Клаусу было больно из-за меня. Я не хочу быть причиной, быть виновницей его страданий! Ведь когда он вспоминает Её, или даже сегодня, наблюдая сцену с женщиной, с которой у него явна были какие-то отношения и близость, единственное, о чем я могла думать это о своем желании узнать его получше. Я хочу побывать в этой таинственной мастерской, о которой говорила Камилл. Я хочу увидеть его картины, я даже не страшусь встречи с остальными живыми бывшими, если такие имеются, конечно. Я хочу узнать, какими они были (или есть), хочу попытаться понять, чем они зацепили его. Камилла, к примеру, своим поведением напоминает меня…поэтому я так разозлилась. Ведь я думала, что только мне позволено так говорить с ним, а, оказывается, нет. Оказывается не я одна, не смотря на скверный характер и острый язык, "могу оставаться светлой и чистой"– как говорили многие. Камилла могла, и, как мне кажется, Она, та девушка, чьим двойником я являюсь, была именно такой. Сильной, светлой и позволяющей себе многое. Я поняла, что не могу держать на ту девушку зла, так же как и на Камилл, они такие замечательные, и мне оставалось надеяться, что я хоть на йоту, похожа на одну из них. На миг жалею о том, что пришлось расстаться с Библией, но потом понимаю, что это было правильно. Правильно отдать его Камилл, ведь это вещь ее дяди, возможно последняя вещь, к которой он прикасался. По спине бегут мурашки, я чувствую, как шевелятся волосы на затылке. Удивительно, я столько раз сталкивалась со смертью, уходила в ее объятия, но тем не менее лишь мысль о ней вызывает у меня странный трепет. Это не страх, нет, я ведь решила, что больше не боюсь смерти в любых ее проявлениях. Это был интерес. Куда отправляются обычные люди? Где сейчас ведьмы, пожертвовавшие собой? А что будет со мной? ____________________________________________ У меня эта часть вызывает лишь "бла-бла-бла-сколько-можно-говорить?!!!!!". Глава "Двойники" получилась самой большой, состоящей из трех частей. "Двойники", как и появившаяся вдруг Камилла, проливают свет на многие непонятные мелочи, от которых уже начинало свербеть в мозгу, но так же из-за новой информации появляются и новые вопросы... Надеюсь я до сих пор интригую, но делаю это в меру, и вас, дорогие читатели, устраивает то, как я постепенно раскрываю карты. Да, возможно можно было бы делать это и быстрее, но я люблю добавлять всякие приятные мелочи и боюсь что-нибудь упустить, поэтому простите и...спасибо за терпение, конечно же! У меня к вам чисто гипотетический вопрос... У фф стоит рейтинг "R", и если вдруг у автора (извращенного и испорченного автора) появляется желание добавить немного "клубнички и огня", но лишь в одной части, нужно ли менять рейтинг, ведь как никак людей нужно предупредить. Но ведь глупо повышать рейтинг у всего фф, если нц-шная сцена всего одна... А может лучше написать "сладенькое" в отдельный драббл, в описании к которому будет написано откуда "это" и с чем его едят? А может ну его этот "NC"? В общем, боюсь испортить стилистику и заданный "ритм" истории, ведь больше прописываются духовные переживания, а не физические услады и ставить не совсем уместный рейтинг тоже не хочется... :( *что-делать-не-знаю* Пы.сы. Как вам "типа броманс" между Колом и Кэролайн? Мне кажется, Кол вполне мог бы составить конкуренцию Нику, ну или как минимум "тихо в сторонке" вздыхать по карамельке, как думаете? ;)