"Чувствуя"- Часть 19.2
6 ноября 2014 г., 20:48
Примечания:
Дорогие мои читатели! Я, уже не знаю в который раз, извиняюсь за очередную ужасно долгую паузу. Надеюсь, вы не держите зла на немного ленивого и жутко занятого автора. Приятного чтения!
Ледяная реальность появляется внутри тугой, распирающей болью, когда ее неестественно холодные губы касаются моего искусанного запястья снова и снова. Мой рот накрывает ее, я пытаюсь вдохнуть в нее жизнь, но лишь осознаю, что я посланник смерти.
Безумный в своих желаниях, потерянный в своих мечтах.
Я думал, что желал ее всю, ее кровь и тело. Лишь теперь, когда ее пустая оболочка с неестественно вывернутыми руками, распахнутыми остекленевшими глазами и слабой улыбкой на окровавленных губах, лежит на моих коленях, я понимаю, насколько я глуп и поверхностен. Я молю всевышнего забрать мою жизнь, в замен на ее.
Осознание, собственной никчемности отравляет сознание. Сколько чудесных вещей она могла бы сделать за отведенный ей век? Намного больше, чем я за всю отмеренную мне бесконечность. Губы касаются ее лица, и я чувствую влагу наших с ней слез. Она такая холодная, во мне же полыхает пламя. Распаляясь и обжигая. Я чувствую, как мое сердце прогорает изнутри и чернеет, потухая. Потрескавшийся уголек. Тлеющий с гудящей пустотой, обещающей лишь страдания.
Я слышу собственный голос, точнее его подобие.
Вопль умирающей твари.
Раненный, истекающий кровью зверь.
Мою голову пронзает резкая боль, и я не сразу осознаю, что причиной ей является внешнее воздействие, а не катарсис происходящий внутри.
Сначала я вижу лишь вскинутые ладони. Много. Много рук и озлобленных глаз. Много ртов, поющих жуткую песню. Ведьмы. Я искренне удивляюсь, когда чувствую, как теплая кровь брызгает из носа и течет по губам, капая с подбородка на Карлин. Связные мысли прекращаются, когда мое тело, чувствуя воздействие мощного заклинания, желает лишь оказаться вне радиуса воздействия. Я сопротивляюсь из последних сил. Мои руки до сих пор держат изломанное тело, когда темнокожая ведьма оказывается передо мной, направляя новые потоки энергии в мою разрывающуюся от боли голову. Карлин падает на землю, и я, не в силах более сопротивляться, практически отлетаю на пару десятков метров. Невидимая преграда не дает мне вернуться обратно, и я с ужасом наблюдаю за тем, как мою девочку заносят в дом. Я хватаюсь за горло, не в силах перебороть очередной спазм, я задыхаюсь, заходясь в истошном вопле.
Внутри что-то обрывается, и я падаю на колени.
Я пахну ей.
Она повсюду.
И ее больше нет.
Я просыпаюсь и тут же обхватываю голову руками. В ушах звенит от собственного крика. Оглядев комнату, я холодею.
Она повсюду.
И ее больше нет.
На стенах, на месте масляных картин, висят графитные наброски. Улыбающаяся. Грустная или немного уставшая. Спящая. Мертвая. Она прекрасна.
И ее больше нет.
Ее имя слетает с моих потрескавшихся губ. Дрожащими руками трогаю свое лицо, словно пытаясь проверить, до сих пор ли это я. А может, просто хочу представить, что это ее руки.
Тело отзывается на четкий звук сердцебиения за дверью. Я голоден. Я слаб. Но зверь внутри меня, ненасытная тварь, сдохла. Крови больше не будет.
Дверь распахивается, пропуская грустного ангела. Она смотрит на меня своими большими остекленевшими глазами. Нежно проводит маленькими ладошками по моим волосам. Дыхание закручивается новым спазмом в горле, и я замираю, молча разглядывая любимое лицо. Она выглядит так же, как и во время нашей первой встречи в лесу, лишь лицо более не светится отражением луны. На меня смотрит серая застывшая маска.
Сухие губы растягиваются в подобии улыбки, а руки скользят по лицу, к шее и на плечи. Пальцы впиваются в плоть.
– Ты звал меня? А ведь я ненавижу тебя, Майклсон,– шепчет она неестественно спокойным голосом. Спокойным и пустым.– Ты слаб. И даже сейчас. После всего этого...– она наклоняется к моему лицу. Ее холодное дыхание пахнет кровью, и я не могу более контролировать себя. Лицо изменяется, и губы натягиваются из-за давления острых клыков.– Даже после того, что произошло, ты не можешь сдержать скверну внутри себя!– она кричит, прислоняясь своим лбом к моему. Я ругаю себя за отказ от крови, за эту слабость, когда мои челюсти смыкаются на ее белой шее.
Я просыпаюсь, сильно сжимая подушку.
Вжимаюсь в нее лицом, и кричу.
Снова и снова.
Мне снятся сны, в которых мне снятся сны.
И я не до конца уверен, что на этот раз проснулся. Я вообще сомневаюсь в наличии реальности правильной для меня. Потому что я живу в своих снах. Таких разных, но одинаковых лишь в одном.
Пусть ненавидящая и пугающе холодная, но Карлин в них жива.
***
– Брат, мы нашли двойника. Она прибудет ко двору за день до начала празднования твоего дня рождения. Ритуал состоится во время следующей полной луны после праздника,– Элайджа отчеканивает каждое слово, и как только он заканчивает, я захлопываю дверь прямо у него перед носом. Потому что я слишком слаб. Потому что я знаю, что он поступил бы правильно. Потому что я не хочу, чтобы он видел ее портреты, не хочу, чтобы он знал о ней, потому что она моя.***
Бурбон и вино закончились несколько дней назад, поэтому я допиваю раздобытый уборщицей самогон. Алкоголь помогает заснуть. Именно это мне нужно. Только это значит хоть что-то. Опустошение и густое тепло наполняет меня, когда кувшин самогона заканчивается. Я открываю полуразрушенный сундук и выуживаю оттуда окровавленную рубашку. Руки аккуратно мнут ткань, и я прижимаю ее к лицу. Глубоко вдыхаю и сдерживаю рык. Во снах нет запаха. А она так чудесно пахла. Лесом, цветами и ягодами. Ее покрашенные земляникой сладкие пальчики всегда так нежно касались моего лица. Ее мягкие губы, хранящие нежный вкус ягод, порхали над моим лицом, когда легкий румянец смущения накрывал ее щеки и шею. Каким идиотом нужно быть, чтобы собственными руками разрушить это все?! Я желал показать свою силу, но лишь доказал свою слабость. Я желал ее всю и потерял навсегда. Боль уляжется, она пройдет. Но я не уверен, хочу ли я этого. Сколькими женщинами я обладал? Начиная с прачек и заканчивая принцессами и даже королевами. Все их образы стерлись из моего разума, даже те, что сильно волновали меня, теперь забыты. Все подвластно времени. Даже такие как я. Мы меняемся с течением десятилетий. Пусть не внешне, ну внутренне... Я уже не тот, что век назад. Да что там! Сейчас я уже иной, нежели несколько дней назад. Я так боюсь забыть ее...***
Я внимательно разглядываю наброски, желая удостовериться, что не упустил даже мельчайших деталей. Графит не способен передать нежного свечения ее кожи, поэтому я обзавелся маслом. Я пишу ее портрет уже черт знает сколько дней, стараясь не отходить от холста без надобности, но мне до сих пор кажется, что чего-то не хватает. Кажется, мне не хватит и вечности, чтобы прописать все детали. Что-то важное ускользает от меня. Я начинаю жалеть, что решил запечатлеть ее с улыбкой на лице. Я никогда не смогу передать то чувство счастья и свечения, которое исходило от нее.***
Прошел месяц. Я до сих пор предпочитаю Ее шумным праздникам. Я могу любоваться ее портретами ночи напролет, но жесткая кровяная диета делает меня слабее, чем обычно, поэтому мне нужно больше сна. Но это не имеет значения, там она тоже рядом.***
Братья говорят, что я изменился, а я говорю, чтобы они шли к черту, пугая их пеплом белого дуба и кинжалами. Хотя более нет необходимости доказывать им свою силу, потому что я очень слаб и это понятно всем. Кол догадливый малый. Уже вторую неделю он не оставляет меня в покое, желая угадать имя придворной дамы, разбившей мне сердце. Он далек от истины.***
Сегодня Кол отобедал священником и теперь зачитывает имена недавно похороненных девушек, наблюдая за моей реакцией. Отчаяние в моих глазах подсказывает ему, что он на верном пути. – Не стоит перекусывать теми, кто тебе дорог, брат. Подожди, пока надоест играть в чувства, и только тогда убивай,– гогочет он, сидя напротив меня. Игнорируя осуждающий взгляд Элайджи, Кол продолжает читать вслух. Когда он заканчивает со списком на прошедшие несколько месяцев, я устало встаю, пытаясь стряхнуть напряжение, и ухожу в мастерскую. Ее имя так и не прозвучало. Было бы странно услышать его из чужих уст, хотя это было бы неплохим доказательством, что все это мне не причудилось, и она существовала по-настоящему.***
Мне до сих пор снятся сны с ней. Но теперь она не подходит так близко как раньше. Она мутной тенью скользит вокруг, пока я безуспешно щурюсь, пытаясь разглядеть ее получше. Чувствую себя полуслепым старцем. Я не могу ее забыть. Это просто невозможно. Дюжина картин с ее ликом надежно спрятаны в мастерской. Я помню каждый изгиб ее хрупкого тела, каждую черту ее лица. Я пытаюсь игнорировать реальность, когда любуюсь ее голубыми глазами. Ее больше нет. Но она всегда со мной.***
Недавняя стычка с Колом напомнила мне о моем утерянном могуществе, поэтому я снова питаюсь нормально. Во всяком случае, силы ко мне вернулись, а младший брат не будет доставать меня и придворных дам ближайший год, а может и век. Все зависит от моего настроения и стечения обстоятельств. Если не считать отсутствие снов и осуждающий взгляд Элайджи, то все нормально.***
Мне не хватает ее в моих снах – картин теперь недостаточно. Она ускользает от меня, стираясь из разума. Я медленно бреду по лесу, когда выхожу на до боли знакомую опушку и ошарашено оглядываю ее. Ничего нет. Перекошенной избушки и потертого столба для привязки коня больше нет. На земле нет ни следа, трава высокая и густая. Я проверяю снова и снова, не веря своим глазам.***
Прочесав лес, я удостоверился, что не ошибся. Это то самое место, но ведьмы стерли все признаки ее проживания здесь. С таким де успехом они возвели вокруг своей деревни защитную стену. Теперь из-за заклинания я не могу добраться до них. Хотя, какой в этом смысл? Ничто не сможет вернуть ее.***
Я с ужасом осознаю, что если бы не заставлял сам себя думать о ней, то она не занимала бы мои мысли так часто. Мне противна мысль о том, что ее образ померкнет. Но к несчастью это уже произошло. Теперь картины помогают мне помнить, и уже не кажутся недостаточно точными. Они мой единственный шанс помнить о точном оттенке ее глаз.***
Я лежу на траве, примерно на том же месте, где раньше находилось ее скромное жилище. Воспоминания затягивают меня, и на краткое мгновение мне кажется, что я чувствую нежный аромат ее кожи. Мне кажется, я чувствую ее дыхание на своем лице. Иллюзия рассеивается, когда я встаю. Мне пора. Скоро начнется ужин. Гости должно быть уже прибывают в поместье на бал. Да, теперь я снова участвую во всем этом помпезном дерьме.***
Запасы заканчиваются как всегда в самый неподходящий момент. Лучше самому следить за завозом запасов продуктов, чтобы быть уверенным, что вино не закончится к концу приема. Я, не раздумывая, бреду в казарму. У них всегда найдется кувшин отборного самогона от местной прачки. Когда после короткого разговора глупо улыбающийся юнец протягивает мне жирную, перепачканную воском бутыль, я цепенею от ужаса. – Что это?– рычу я, ничего не видя от отупляющей боли, где то в груди. – Это ягодная настойка, Лорд. У меня больше ничего нет, Лорд. Клянусь,– заплетающимися губами блеет он. Мыслями я на залитой солнцем опушке, терплю осуждающий взгляд Карлин и пропускаю мимо ушей ее попытку меня задеть. Моим воинам нравится ее настойка, а мне нравится она, поэтому мне плевать... – Где ты ее взял? – Мы покупаем ее у лесных, Ваше сиятельство. Девушка, которая обычно продает ягоды... Это ее рук дело, хотя теперь какой-то пацаненок приносит бутыли за нее. Забирает он же, Лорд,– он говорит быстро и сбивчиво, желая выслужиться и боясь, что именно он стал причиной моей резкой перемены в настроении.***
Я стою на темной опушке и ору, срывая связки. Сводящееся с ума чувство, что что-то ускользает, усиливается. Я кричу ее имя, пока голос не срывается на хрип, а небо не окрашивается в цвета восхода.***
Элайджа снова недоволен. Он всегда такой, когда я делаю то, что хочу. Я пытаюсь понять, в какие моменты он бывает довольным, но не могу собраться с мыслями, потому что я внимательно оглядываюсь, сканируя пространство. Я сошел с ума. Снова. Конь подо мной топчется на месте. Мы на опушке. На пустой, залитой полуденным солнцем опушке. Я спускаюсь с лошади и провожу по широкой шее животного ладонями, вспоминая, как это делала она.***
Сначала мне перестали сниться сны, а теперь я не могу рисовать ее. Нет, я не забыл ее. Мне просто больно помнить. И я ненавижу себя за это. Я убил девушку. Человека, который что-то для меня значил. Я ругаю себя. Не за ее убийство, а за слабость. Я признался самому себе в любви к ней, но она так и не узнала о моих чувствах и никогда не узнает. К черту. Мне плевать.***
Мне кажется, что мой конь очень доволен, и меня это радует. В последние дни мы много гуляем по лесу, проводя время вместе. Я пускаю его галопом вдоль восточной кромки леса, там, куда мы раньше обычно не совались. Мы каждый день возвращаемся на опушку, словно надеясь обнаружить там что-то новое, а точнее потерянное былое. Я улыбаюсь самому себе. Никогда не думал, что причиной моего хорошего настроения может послужить резвящийся по поляне конь. Где-то в глубине души я осознаю, что все дело в том, что это всегда радовало ее. Какая глупость.***
Я нахожу в комнате младшего брата перепачканные кровью листы, "одолженные" у убитого священника. Мне кажется, что я запомнил большинство имен из этого длинного списка наизусть, столько раз он был прочитан мной. Среди кузнецов, старых фрейлин, воинов, крестьянок и герцогинь ее имени нет. Я проверяю снова и снова, чувствуя, как разум раскаляется добела. Я на пределе.***
Я заламываю тонкие руки и резко дергаю голову в сторону, наслаждаясь треском поломанных костей. Я вызываю этих девушек сам. Я не пью их кровь. Так я хочу доказать Ей, что теперь силен. Я жду, пока они прикоснутся ко мне первыми, а потом убиваю, не отвечая на ласку. Так я показываю свою верность ей. Монстр внутри меня наслаждается видом полураздетых мертвых девушек на персидском ковре моей спальни. Я понимаю, что все очень плохо, но не хочу с этим ничего делать.***
Элайджа доволен. Я думал, это никогда не произойдет. Мы впервые за долгое время сидим вместе за большим столом, нас разделяет несколько метров. Он аккуратно нарезает свинину, а я наблюдаю за ним, не моргая, наслаждаясь растущим внутри раздражением. Брат вежливо интересуется, не перешел ли я черту, ни отказался ли я от эмоций, выключив чувства. Я лишь с отвращением замечаю, что этот его вежливый тон звучит еще хуже, чем скучающий или взволнованный. Я улыбаюсь и, допив содержимое кубка, выхожу из трапезной.***
Пустота горечь и раздражение накрывает меня неожиданно, когда я возвращаюсь с охоты. Я выплескиваю все, что накопилось и продолжаю это делать до тех пор, пока в мастерской не остается ни одной целой картины с ней. Теперь ее нет нигде.***
Я врываюсь в казарму и уверенным шагом иду к койке молодого воина, так любезно отдавшего мне когда-то ягодную настойку. Он на удивление трезв и лишь виновато пожимает плечами – мальчишка больше ничего не приносил. Я не могу с уверенностью сказать, какой должна или могла бы быть нормальная реакция на это заявление, точнее, нормальная реакция для нормального меня. Но я лишь, не отрываясь, смотрю ему в глаза, а потом медленно выхожу на улицу. Легкие обжигает холодный ночной воздух. Я упираюсь взглядом в одну точку и не позволяю себе моргать, пока глаза не начинают слезиться. Тогда я закрываю их и позволяю им течь по моим небритым щекам. Что я чувствую? Я не знаю. Не уверен, что вообще чувствую что либо. Я не знаю, что я должен чувствовать и делать. Не знаю, что было бы правильным. И я не знаю, почему я вообще думаю о том, что могло бы быть правильным… Я потерялся в своих чувствах. Я заблудился в собственной голове. Она добилась того, чего хотела. Она изменила меня до неузнаваемости. Но как мне теперь разобраться с тем, кто я?***
Эта девушка пахнет до тошноты сладко и одета то омерзения вульгарно. Она наклоняется ближе ко мне. Когда она говорит, она неестественно выгибает спину, стараясь показать мне свое декольте. Знает ли она, что это место уже изучено всеми мужчинами в этом зале? Я оглядываюсь вокруг и замечаю того, чего не видел раньше. Все дамы в этом чертовом зале выглядят так. В таких же ужасно пошитых платьях из дорогих заморских шелков и с таким же количеством дурно пахнущего парфюма на теле. Я внушаю надоедливой собеседнице уйти прочь и не подходить больше ко мне. Повернувшись, я замечаю на себе проницательный взгляд Элайджи. Сощуренные глаза брата сканируют меня, он смотрит мне прямо в глаза, немного улыбаясь. Такое чувство, что он знает все, что он это выведал или просто догадался. В любом случае, он умнее Кола, поэтому лишь молча наблюдает за мной.***
Когда я выбираюсь из поместья и оказываюсь в темных объятиях леса, я, наконец, с удовольствием вдыхаю влажный запах леса. Нагнувшись, я срываю несколько ягод с куста и, помяв их в ладони, наслаждаюсь нежным ароматом. Я прохожу глубже, в самую чащу и веду ладонями по пушистому, мокрому мху. Когда я выхожу на поляну, ту самую, где Карлин когда-то порезала себе ладонь, я наслаждаюсь ароматом сухих трав и сожженных на солнце цветов. Когда я ложусь на землю, я оказываюсь окруженным почти полутораметровой живой изгородью, мирно покачивающейся от тихого ветра. Я дышу, вдыхаю и чувствую, наслаждаясь. Через некоторое время меня привлекает шум, доносящийся от кромки леса, справа от меня. Я резко встаю и вглядываюсь в темноту. Усмехнувшись самому себе, я понимаю, что если бы мог, то представил ее там. Стоящую под деревьями. Прячущуюся от бледного свечения луны. Но я не могу. Не могу видеть ее, не могу представлять. Будто что-то сломалось внутри меня. Я могу мысленно описать ее внешность. Могу даже попытаться описать цвет ее глаз, сравнивая с небом или кристально чистой водой в озере. Но я больше не могу ее увидеть своим внутренним взором. У меня теперь нет картин с ней. И я давно не вижу снов. Поэтому я дышу. Я вдыхаю нежные ароматы ночного леса. Так я помню. Только так чувствую.***
Ноги сами привели меня к землям ведьм. Я стою у невидимой преграды. Солнце печет мне затылок. На территории поселения много людей, каждый чем-то занят и никто не замечает мирно стоящего графа, меня. Так же было в прошлый раз, и в позапрошлый, и каждый раз, когда я сюда приходил. Я разглядываю румяных девиц, смело подставляющих свои лица и плечи под палящие лучи и раскладывающих по корзинам грибы. Быть здесь легко, потому что я могу наблюдать за людьми и быть уверенным, что никто не изучает меня. Именно поэтому я сразу чувствую на себе чей-то взгляд. Я сразу нахожу большие испуганные глаза. Мальчик стоит посреди поселения. Корзина с рассыпавшимися грибами лежит у его ног. Он подрывается и, наспех собрав все, забегает в ближайший дом. Я разглядываю лежащий на земле подберезовик, пытаясь вспомнить имя мальца. Он знал ее. И это меня цепляет настолько глубоко, что я невольно опускаюсь на колени, врываясь пальцами во влажную почву.***
Теперь, пробыв тут достаточно времени, я замечаю, что ведьмы видят меня. Теперь они, не скрываясь, таращатся на меня каждый раз, когда я подхожу вплотную к невидимой преграде. Их угрожающие взгляды заставляют меня отойти на несколько шагов назад с покорной ухмылкой. Я просто хочу поговорить, но меня игнорируют.***
В моих руках горящий факел. Ведьмы стоят напротив меня. Нас разделяет лишь их энергия. Я, игнорируя их, жадно смотрю в толпу копошащихся людей. Мне не нужны ведьмы, мне нужен тот малец. Я просто хочу поговорить с ним. И почему я не могу вспомнить его имя? Я ведь спас его. И учитывая, что видят меня сквозь защитную стену только те, кто знает, значит, мое внушение тогда на нем не сработало. Значит, он помнит, кто я. Он должен помнить, что я его спас… Ведьм тревожит огонь у меня в руках. Вдруг звучит колокол, и люди начинают быстро расходиться по домам, с тревогой оглядываясь по сторонам. В толпе мелькает копна бронзовых волос, затем напуганное лицо с большими глазами. Мальчик кого-то ищет, шныряя в толпе. Я внутренне напрягаюсь, перебирая все известные мне имена. Я не уверен, что те, кто внутри защитного купола могут слышать меня, но если бы я знал имя, я мог бы проверить наверняка. Взглянув на ведьм, я вижу решимость в их глазах, и невольно думаю, что возможно это мой последний шанс находиться настолько близко к поселению. Чего им стоит расширить купол? Мальчик, подхватив на руки облезлую кошку, направляется в сторону дома, шустро виляя из стороны в сторону. Я смотрю ему в след, смотрю, как он огибает стойло с лошадьми и с каждым шагом приближается к дому. С каждым мгновением от меня удаляется возможность вспомнить Карлин. Этот мальчик ее знал. Он приносил настойку. И он уходит. Я чувствую, как воздух вокруг сжимается. Из-за того, что я сделал несколько больших шагов вперед, ведьмы вскинули руки. Я чувствую, как тошнота подкатывает к горлу, и смотрю, как мальчишка ловит вырвавшуюся кошку. – ДЖОДИ!– я кричу так громко, что у меня закладывает уши. Он дергается, несколько мгновений смотрит по сторонам, а потом находит мои глаза. В его взгляде понимание. Злость. Сожаление. Он слышит меня!!!– Джоди, подожди. Не уходи!– Он замер. Он переводит взгляд на ведьм, а потом снова на меня. Он напуган, но тем не менее выпрямляется и делает пару шагов в мою сторону. Невидимые тиски сжимают мои горло и голову, я закрываю ладонями уши, потому что чувствую, как лопаются барабанные перепонки. Я удерживаюсь на ногах и делаю шаг вперед, ощущая энергию защитного заклинания в нескольких дюймах от себя. – Я не могу зайти, но мне хватит силы и ума спалить здесь все! Вы выйдите сами!– Я ору и периодически не слышу себя из-за того, что у меня в голове что-то лопается снова и снова. Я чувствую, как из ушей течет кровь.– Вам не убить меня. Я пережил столько страданий, что ваши фокусы ничего не изменят! Джоди двигается вперед. Каждый его шаг уверенней. Толпа не слышит меня, некоторые с интересом разглядывают столпившихся у края поселения женщин, читающих древние заклинания. Одна из ведьм перехватывает уже бегущего Джоди. Он вырывается и кричит. – Мне просто нужно поговорить с ним. Я не причиню ему вреда! – Проваливай. Мы все тут знаем, как ты умеешь не причинять вред…– теперь боль наполняет всего меня, и я падаю на колени. Факел откатывается в сторону и резкий поток магии тушит огонь. Я ухмыляюсь, глядя в землю. Кровь темными сгустками капает с моего лица, течет из ушей и носа. Я выпрямляюсь и подаю сигнал. Синхронно из леса выходит около сотни воинов. – Внушение довольно удобная способность… Я СПАЛЮ ЗДЕСЬ ВСЕ К ЧЕРТЯМ! В подтверждении моих слов воины шагают вперед, окружая небольшое поселение. У каждого в руке по факелу. Я почти уверен, что защитное заклинание распространяется только на меня или на вампиров в целом… Джоди кричит и вырывается, пока ведьма не нашептывает ему что-то на ухо и он не падает оземь без чувств. Мне неприятно это видеть. Точнее, меня это злит…волнует. Когда-то я спас его и теперь я чувствую…ответственность? Меня прошибает трещащий поток энергии, и я падаю, чувствуя, как сознание становится мутнее. Вкус собственной крови раздражает рецепторы, и я позволяю лицу измениться. Воины в ногу приближаются к границе, вскинув руки с факелами. Меня крутит, я не могу контролировать свои руки. Судорога заставляет меня выгнуться. Некоторые воины падают на землю, роняя огонь. Я улыбаюсь, когда понимаю, что ведьмы не смогут остановить их всех. Я читаю на их лицах ужас и замешательство. Из леса выходят лучники и пускают первые стрелы в дома. Соломенные крыши загораются мгновенно и люди выбегают из жилищ. Кто-то начинает носить из колодца воду. Я захлебываюсь, а потом чувствую, как меня вырывает кровью с черными сгустками. – Прекратите! По телу бежит болезненная дрожь, и я трачу последние силы, чтобы приподняться. Поникший ангел стоит посреди уже полыхающей деревни. Многие люди выбегают за границу защитного купола, спасаясь от огня, но не она. Дыхание прерывается и скручивается в горле. Я захлебываюсь. Но это не из-за заклинаний. Мне снятся сны, в которых мне снятся сны – напоминаю я себе. Я не помню, когда я уснул, и сплю ли я вообще? Я потерял реальность. Я потерял Ее и себя. Ее голубые глаза кричат. Губы плотно сжаты. В снах нет запаха. В снах лишь холод и ненависть. В лицо мне бьет резкий запах дыма. Мне кажется, что я снова горю изнутри. Моя рука со сжатым кулаком медленно поднимается в воздух – это сигнал отступать. Из леса звучит несколько ударов в барабан, и воины разворачиваются и уходят. Когда они вернуться в свои жилища, они не смогут вспомнить ничего, и удивятся саже на своих лицах и руках. Ведьмы тушат огонь, соединив свои силы воедино, при этом, не переставая посылать по моему телу волны отупляющей боли. Мои конечности сжимаются в судорогах, но я не в силах отвести взгляд от ангела. Эта тишина лишает воздуха. Мои глаза слезятся, руки скребут по земле. Придя сюда, я ожидал чего угодно. Но не этого. Я не готов столкнуться с ней. Живой. Я думал, что ее больше нигде нет. Я уничтожил все картины с ней. Я разучился вспоминать ее. – Что же ты делаешь?– ее голос тих, она стоит у самой границы защитного заклинания. Она приглушает собой весь шум. Ее лицо серьезно, но ненависти и злости нет, лишь…разочарование? У меня не осталось сил. Я сижу перед ней на коленях, жадно впитывая ее образ. Я хочу извиниться. За ее смерть. За все жестокие убийства. Но в мою голову врываются вопросы, сбивая с толку. Она ведь умерла на моих руках. Я отсчитывал последние удары ее сердца. Я пытался вдохнуть в нее жизнь…И я не смог. Я уверен, что не смог. Если бы была хоть какая-то вероятность, что она останется жива, все было бы по-другому. Я бы не сдался. Я изнеможён болью и голоден. Ведьмы продолжают свои пытки, желая лишь моего ухода. – Кэролайн…я…– я пытаюсь встать на ноги, и через десяток долгих секунд мне это удается. Я не хочу думать о том, как она спаслась. Я просто…просто хочу поговорить с ней. Я просто хочу, чтобы она выслушала меня. Но что именно я собираюсь ей сказать? Что я слаб? Что я раскаиваюсь? – Просто уходи,– ее подбородок дрожит и она раздосадовано качает головой.– Проваливай! В моей голове пустота. Вместе с болью уходят и мысли, и я лишь продолжаю разглядывать ее, отмечая легкий румянец на щеках, сжатые в кулаки ладони и слезы, стоящие в глазах. Я еле сдерживаю улыбку, когда медленно разворачиваюсь и двигаюсь в сторону леса. Пусть она меня ненавидит, пусть не желает моего общества, главное, что она жива.
