The Painful Dream

Меня будят громкие голоса за дверью. Когда я открываю глаза, я сразу понимаю, что замерзла – Майклсона в постели нет. Меня тут же прошибает озноб, и я быстро встаю и одеваюсь. Как раз, когда заканчиваю натягивать футболку, в комнату заходят несколько мужчин, среди которых братья Сальваторе. Двое незнакомцев хватают меня под руки, а остальные начинают рыскать по комнате, аккуратно перекладывая вещи. Я вырываюсь и кричу, потому что меня тащат из комнаты вон, больно сжимая запястья и подталкивая в спину. Я бессильна перед вампирами, даже когда я со всей силы пинаю одного по колену, он продолжает идти, даже не поморщившись. Я продолжаю кричать и лягаться в безуспешной попытке освободиться, пока меня ведут вниз по лестнице на первый этаж. Сзади я слышу голос Деймона, но как ни поворачиваюсь, не могу его разглядеть. Когда мы оказываемся на первом этаже, в просторном зале, меня отпускают, и от неожиданности падаю вперед, больно ударившись коленками. Передо мной оказывается матерчатая сумка и куча тряпок. Чей-то голос велит мне складывать все в сумку. Я делаю это дрожащими руками, стараясь при этом оглядеться. На моих запястьях багровеют следы от рук вампиров. Скоро эти отметины потемнеют. Я ужасно напугана, потому что не понимаю, что происходит. Энергия внутри меня скручивается тугой пружиной, я готова действовать в любой подходящий момент, пусть даже не знаю как именно. – Откуда столько грубости?– знакомый голос заставляет меня вздрогнуть. Перед собой я вижу темные кеды. Сильные руки помогают мне встать, и я жалею, что не успела сделать это сама. Кол быстро запихивает все тряпки в сумку и протягивает ее мне, при этом аккуратно проведя кончиками пальцев по синякам. – Что происходит?– я шепчу, хотя в этом нет никакого смысла, меня итак все услышат. Внутри все клокочет. Я готовлюсь к гневной браваде с требованием объяснить мне происходящее и сказать, где Клаус, когда вдруг чувствую Его приближение. Он спускается по лестнице с жестким выражением лица. Выражение его глаз пустое и мертвое, если приглядеться, можно заметить, как напряжена его челюсть, словно он делает над собой усилие. Он молчит, но слова не нужны, итак все понятно. Пока он спускается вниз, я чувствую, как что-то отмирает внутри меня. С каждым его шагом. С каждой ступенькой. Все написано на его лице. Когда он достигает пола первого этажа, я уже готова ко всему. Я покорно стою, до боли сжав кулаки, так, что потом останутся красные полумесяцы от ногтей на коже. – Почему она до сих пор тут?– его холодный жесткий тон выбивает из легких остатки воздуха. Я тихо выдыхаю, и этот звук привлекает его внимание. Он смотрит на меня так, как никогда не смотрел. Он не позволял себе такого взгляда, даже когда убивал меня. – Клаус... – Замолкни,– он кривится, будто мой голос причиняет ему боль. Он больше не смотрит мне в глаза. Он игнорирует меня и сам факт моего присутствия. Небрежно отмахнувшись, он поворачивается и подзывает к себе Деймона. Пока они разговаривают, старший Сальваторе хмурится и смотрит на меня. Его глаза больше не такие яркие и холодные. Он часто кивает и переводит взгляд на Кола, который стоит неподвижно, явно прислушиваясь. Я часто дышу, и из-за этого у меня кружится голова. Мои руки крепко сжимают матерчатую ткань сумки. Она новая и пахнет магазином. Я напряжена до предела, во мне бурлит адреналин, и я безуспешно пытаюсь услышать слова Никлауса. Кол кладет руку мне на плечо и немного встряхивает, заставляя посмотреть на него. Все как в тумане. И я с ужасом осознаю, что это из-за собравшихся слез. Все расплывается перед глазами, и я не могу остановиться, когда соленые капли одна за другой скатываются по лицу. Я ничего не понимаю и мне очень больно от поведения Клауса. – Послушай меня, все будет хорошо,– Кол кладет обе руки мне на плечи и немного наклоняется ко мне, так что наши глаза на одном уровне. Ни о каком флирте речи и не идет, и это так не похоже на него. Он успокаивает меня уже второй раз, разговаривая как с ребенком.– Тебе нужно просто пережить это, слышишь? – Отойди от нее,– теперь Клаус смотрит на нас. Он не приближается ни на шаг, и расстояние между нами убивает меня. Я хочу подойти к нему, провести ладонями по его лицу, попытаться сбросить эту жуткую маску. Хочу вернуть того Клауса, который тихо шептал мне нежные слова на ухо, пока мы лежали в его постели. Того Клауса, который просил меня верить ему. Младший Майклсон убирает руки с моих плеч, и я заметно покачиваюсь. – Клаус, прошу, поговори со мной. Объясни, что происходит? Я думала... – Я тоже много думал этой ночью. Тебе тут не место. Нужно было сделать это сразу. Уведите ее!– руки хватают меня, и я вырываюсь, дергаясь из стороны в сторону, не отводя глаз от Клауса. Его лицо неизменно. Он смотрит на меня с неприкрытой ненавистью и толикой отвращения. Я продолжаю вырываться, но не потому что верю, что мне удастся. Я просто не хочу бездействовать, не хочу быть слабой. Уже около дверей случается невозможное. Один вампир оступается и отпускает мою руку. Я поворачиваюсь и упираюсь взглядом в Клауса и стоящих рядом Ребекку с Колом. Ребекка прижимает ладонь ко рту, по ее лицу текут слезы. По лестнице спускается Камилл. Ее довольный вид заставляет меня съежиться. – Ты должен со мной объясниться, Никлаус Майклсон,– я кричу, да так громко, что вздрагиваю от неожиданности. Он не шевелиться, лишь оглядывает меня, задерживаясь взглядом на моих сцепленных пальцах, на побелевших костяшках. Его глаза одновременно и горят от огня раздражения и ненависти и отдают холодом отчуждения. – Я ничего тебе не должен, Кэролайн. Мне просто надоело наблюдать тебя в своем доме. Я не желаю больше тебя видеть. Прояви хоть толику самолюбия и уберись отсюда без сцен. Каждое его слово въедается в мое сознание, и я чувствую, как все внутри холодеет. Муражки бегут от кончиков пальцев на ногах, вдоль тела и собираются на затылке. Щеки колит как после звонкой и цепкой пощечины. Я делаю несколько шагов назад, словно меня и вправду ударили. Внутри меня все умирает, искажаясь до безобразия. Я не могу найти в себе ничего, кроме гордости. Нет ни силы, ни веры, ни даже надежды. Внутри все слишком мертвое, так что слепой, глупой, наивной любви тут кажется тоже больше нет. Я ранена, раздавлена и унижена. Я не жалкая. Я не плачу и не прошу. Я смотрю ему в глаза в последний раз, желая запомнить его именно таким. Желая, чтобы этот образ и его слова навсегда врезались в мою память, чтобы я навсегда запомнила эту боль. Потому что я не хочу больше любить его. Я не хочу больше быть наивной и думать о его спасении. Я хочу научиться думать о себе. Меня выводят под руки. Но не потому что я сопротивляюсь. Просто иначе видимо и быть не может. Я сажусь на заднее сидение черной машины, с удивлением отмечая, что за рулем сидит Деймон. Один из вампиров садится сзади со мной, другой на переднее пассажирское сиденье рядом с Сальваторе. Мы плавно трогаемся с места, а я жадно вглядываюсь в темные пустые окна огромного строения, в полной уверенности, что больше сюда не вернусь

***

Я смотрю прямо перед собой, когда дверь в комнату снов открывается. Входит Деймон и поджимает губы. – Мне жаль,– он говорит таким тоном, словно ему и вправду жаль, но мне плевать. Сейчас это ни имеет никакого значения... – Что это за место?– мой голос звучит как-то глухо и безжизненно. Я не узнаю себя. – Это...– на его точеном лице читается напряжение, он подбирает слова,– это место, где живут люди, находящиеся под защитой империи Майклсонов. Мой рот открывается, и я выговариваю тихое, неуверенное "О", когда старший Сальваторе легонько сжимает мое плечо. – Мне правда жаль, но я уверен, с тобой все будет хорошо, если ты будешь хорошей девочкой,– он покидает эту серую и пустую комнату, на выходе подав знак вампирам снаружи. Меня ведут по длинным коридорам, и я больше не сопротивляюсь. Я мирно шагаю, смотря только себе под ноги.

***

Это место напоминает небольшой город. Вампиры называют это урбанизацией, а люди, живущие тут – домом. На самом же деле это просто жилые здания, окруженные высоким забором, который, кажется, никто не замечает. На территории расположились "блага, необходимые для счастливой человеческой жизни", как сказал до этого Деймон, пытаясь меня приободрить. Я не знаю, как массажный салон, несколько магазинов фирменной одежды и большой супермаркет, обещающий "всё-всё-всё", могут сделать счастливыми людей, живущих за трехметровой бетонной стеной, но все действительно выглядят таковыми. Я оглядываюсь назад и поднимаю взгляд на 13-ти этажный многоквартирный дом, стараясь запомнить его точное расположение и найти хоть какие-то признаки, отличающие его от такой же постройки по соседству. Я крепко сжимаю в руке ключ от квартиры. Квартиры, в которой я теперь живу. И если учитывать количество разбросанных там вещей, не я одна. Через час будет собрание, на котором должны быть все "жители", поэтому я медленно бреду вдоль небольшого здания, которое оказывается скромной католической церквушкой. Я много слышала о таких "городах" и с самого детства боялась оказаться в таком. Что же будет со мной? Почему Он отправил меня сюда? После того... Я резко обрываю себя и сосредотачиваюсь на асфальте у себя под ногами. Мне нужно просто идти. Просто двигаться вперед, потому что это то, чего от меня все ждут. Я смогу пройти и через это. Я смогу.

***

Я сижу за одним из небольших столов, расставленных по центральной площади, с совершенно незнакомыми людьми. Все оживленно разговаривают, попивая пиво или газировку. Я грею руки о картонную чашку с ароматным чаем. Собрание закончилось, но лишь одна мысль о нем вызывает у меня приступ тошноты. Я оглядываю сидящих за столом и удивляюсь тому, насколько промыты их мозги, раз они ничего не замечают... Всего час назад нас всех пересчитали и разделили на группы, записав имена в нужные списки, словно животных, ведущих на убой. На моем запястье, рядом со старыми часами, теперь надет браслет из широкой полоски красной кожи с серебряной бляшкой в форме буквы "М". Я замечаю у некоторых людей такие же. Нас пометили, словно овец. Теперь я не могу скрыть внутреннюю дрожь и перебарываю желание просто встать и уйти. Все сидят – значит, и я буду тут. Внезапно я чувствую на своем лице чей-то взгляд. Она смотрит на меня не отрываясь, изучая меня и мою одежду. У нее выгоревшие на солнце волосы и полные губы. Ее лицо мне кажется знакомым. Лишь когда она поворачивается в профиль, говоря что-то парню, сидящему слева, я узнаю ее. В день приема, когда я кормила своей кровью Кола, она была там в такой же роли, как и я. Она человек Деймона Сальваторе. Как только я осознаю это, она резко встает и быстрым шагом удаляется, словно зная, что я ее узнала. Это кажется мне странным. У нее чистый, острый взгляд, непохожий на затуманенный взгляд тех, кто находится под внушением. Я допиваю свой чай и ухожу в свой новый дом. Я не хочу ни о чем думать. Мне нужен сон.

***

Когда я захожу в квартиру, такую чужую и темную, я радуюсь, что ушла так рано. Все еще на площади, и это дает мне время подготовиться ко сну. Я быстро прохожу в единственную комнату, не заваленную кучей вещей – мою, и, переодевшись в пижаму, ныряю под одеяло. В окно светит полная луна, и я думаю о своем прошлом доме, о ведьмах и о своей жалкой попытке помочь. Попытке, обернувшейся смертью еще для троих женщин и моим разбитым сердцем. Я плотнее закутываюсь в одеяло, представляя себе идеальную жизнь в другом мире. В мире, где нет вампиров и ведьм. В мире, где я была бы просто девушкой, а не чьим то тайным оружием.

***

Я просыпаюсь от громкой музыки, и события прошлого дня тут же наваливаются на меня, от чего я резко вскакиваю, практически падая с кровати. Меня наполняет тупая боль и слепая решимость. На кухне я встречаю пожилую пару и парня с ярко-голубыми глазами. Он умело переворачивает оладьи, подкидывая их над сковородкой, и тут же снимает их с плиты. В духовке сушится бекон, и от его аромата мой желудок сжимается в спазме. Я ожидаю реакции людей на мое появление в их квартире, но они лишь окидывают меня добрым взглядом. – Ты сегодня рано встала, не похоже на тебя,– улыбается женщина, наливая в стакан сок, и протягивает его мне. Парень садится за стол и кладет в мою тарелку пару оладий. – Спасибо, выглядит аппетитно,– Я слабо улыбаюсь и начинаю есть. – Видишь, все-таки есть плюсы в том, чтобы ночевать дома, а не просыпаться бог знает где!– рассерженный тон ставит меня в ступор и вилка зависает в воздухе, на пол пути ко рту. Я ошарашено смотрю на смуглого мужчину перед собой, не зная, что сказать. – Кевин, прекрати… – Я не собираюсь закрывать глаза на ее жуткое поведение, лишь потому, что она соизволила появиться дома! Я пялюсь в тарелку и быстро ем, не зная как себя вести. Мне предстоит прожить чужую жизнь среди незнакомых людей, что весьма сложно сделать, если ты находишься не под внушением.

***

Я выбираюсь из дома под предлогом выбросить мусор, потому что Кевин, который оказался моим новым папочкой, решил наказать меня за все грехи, о которых я до сих пор не имею ни малейшего понятия. В общем, он посадил меня под домашний арест, а я, желая поддерживать имидж непутевой дочери, сбежала. Я закатываю глаза, стараясь заставить себя усмехнуться абсурдности всей этой ситуации, но меня наполняет горечь. Вся моя жизнь – абсурд. Моя ладонь барабанит в железную дверь, из которой меня вытолкнули вчера в эту забытую богом реальность. Моя рука звонко отскакивает от ровной поверхности двери и начинает гореть от частых ударов. Я не могу остановиться, продолжая с душащим исступлением колотить, с каждым ударом ощущая собственную беспомощность. Там, у Майклсонов, я была гостьей, которая могла себе позволить капризы. Здесь же я часть организма давно запряжённого в упряжку под руководством Майклсона и Ко. Я начинаю жалеть себя и всех людей в целом. И мне становится противно от этого чувства. Я прислоняюсь лбом к холодному металлу и часто дышу. Я не верю, не могу. Я росла в реальности, где есть вампиры, оборотни и ведьмы. Где одним приходится убивать, другим же использовать свои силы для выживания. Я человек, как оказалось не совсем обычный, но все же человек. Но, не смотря на это, моя жизнь никогда не протекала как у «нормального» человека. Во время проживания в общине ведьм у меня хотя бы была иллюзия свободы, которая давала мне пространство для маневра, которая позволяла дышать. В доме у Майклсонов я играла роль самоотверженной девчонки с тяжелой судьбой и непослушным сердцем. Здесь же я бесполезный мешок с кровью. И это не дает мне покоя. Я чувствую внутри энергию, которая прожигает меня. Оставляя внутри саднящие ожоги. Я чувствую, как раскаленная лава течет по моим венам. Как жар идет от моих ладоней. Названная свободным человеком не может жить за бетонной стеной. Не может наблюдать за чужими иллюзиями, не в силах создать свои собственные. Я задыхаюсь. На меня обрушивается шквал непонятных мне эмоций, чужих и очень старых. Меня крутит из стороны в сторону. Я чувствую, как схожу с ума. Мои колени, бок, плечо поочередно касаются асфальта. Когда голова с глухим звуком бьется о землю, эта забытая богом реальность ускользает от меня. Я ничего не чувствую. Здесь снова все просто.