Глава 11
25 января 2014 г., 15:48
Пока мы с Кэтрин панически переглядывались, пытаясь сообразить, что теперь делать, и выбирая, начинать действия с беготни по комнате, с воплей или же совместить эти два занятия в одно не менее бесполезное, Альтаир, сохраняя хладнокровие, молча приблизился к Мелани, подхватил ее на руки и устремился к выходу из комнаты.
— Ты куда ее тащишь? — возопила Кейти, бросаясь следом.
— К доктору, — лаконично отозвался Ла-Ахад, ровными и уверенными шагами продвигаясь по коридору в сторону лестницы и не оглядываясь на нас с Кейт, озабоченно семенивших позади.
Не знаю, как у Кэтрин, а вот у меня в то время, как араб спускался по лестнице, возникло желание забежать вперед, чтобы в случае, если ассасин оступится, ловить уже обоих. Сдерживала я свои порывы исключительно потому, что мне хватило соображения осознать, что раз уж Альтаир совершенно свободно и безбоязненно передвигается по крышам и стенам зданий, какие-то там ступеньки едва ли являются для него непреодолимым препятствием.
Робинсон все понял без слов, едва только Ла-Ахад внес молчавшую и крайне испуганную Мелани, цеплявшуюся за него, как утопающий за спасательный круг, в медотсек. Действуя так же собрано и молча, как и ассасин, врач расставил вокруг кушетки ширму, дождался, пока мужчина занесет Мел в отгороженный закуток, после чего приступил к выполнению своих медицинских обязанностей.
Альтаир вынудил нас покинуть медпункт, выведя в коридор.
— Это еще что за «кина не будет»? — возмутилась Кейт.
— Мы все там сейчас абсолютно лишние, — назидательно заметил Ла-Ахад, сохраняя ледяное спокойствие и прислоняясь к стене напротив двери в помещение, где сейчас шел активный осмотр нашей подруги. — Пол и без вас великолепно справится со своей работой.
Мы только молча вздохнули, признавая его правоту. Пока мы ожидали возвращения либо Мел, либо доктора с утешительными или не очень вестями, я с уважением косилась на ассасина, мысленно восхищаясь тем, как же все-таки он четко и хладнокровно действовал, не позволив даже нам с Кейти удариться в панику, не говоря уже о том, что его действия в любом случае сыграли в отношении Мелани и ребенка хорошую службу.
Как выяснилось десятью минутами позже, тревога была ложной, а взамен мы получили воображаемую медальку за храбрость и сообразительность (Альтаир) и лекцию о схватках Брекстона-Хикса, то бишь ложных схватках (я и Кейт).
моему твоему нашему ребенку, какой у него замечательный отец. Мы с Джеки, которая обязалась, (точнее, напросилась — ты же ее знаешь), исполнять роль папы, обещаем, что если это будет мальчик, вырастить его настоящим мужчиной — таким как ты. Ну, а если это будет девочка, постараемся, чтобы она не совершала таких опрометчивых поступков, какие вытворяла я.
* * *
На протяжении нескольких дней у меня выработалась новая и, как выяснилось, неистребимая привычка неосознанно вертеть в руках постоянно висевший на шее кулон. Я даже не сразу заметила, что, собственно, грешу этим делом, пока Мел в очередном приступе отвратительного настроения не рявкнула: — Хватит теребить эту штуку! Иди лучше что-нибудь другое потереби! С тех пор я упорно старалась сдерживаться хотя бы при ней, чтобы не давать подруге очередного повода для раздражения, но все равно порой ловила на себе ее недовольные взгляды, когда начинала бренчать подарком. Примерно так же подруга вела себя в течение первых пары месяцев, когда я только-только проколола себе язык и завела привычку быстро-быстро водить верхним шариком штанги по передним зубам. В один из дней мы, заскучав и устав читать книги и слушать музыку, решили расположиться в общей гостиной перед телевизором. К нам с той же целью присоединился Дилан, явившийся туда минут через пять после нашего прихода. Альтаир, по магическому стечению обстоятельств еще не сваливший на очередное задание, тоже составил нам компанию. Мы рандомно включили Animal Planet, где как раз показывали «Энциклопедию кошек». Учитывая то, что мы с девчонками были страстными поклонницами этих мохнатых задниц, залипли мы конкретно. Настолько конкретно, что я даже не сразу заметила, как на подлокотник кресла, в котором я уютно разместилась, поджав под себя ноги, опустилась чья-то шикарная задница. Только когда рука, бесспорно принадлежавшая владельцу оной пятой точки, легла мне на плечо, я соизволила на секунду отлипнуть от экрана. Ровно настолько, чтобы заметить улыбнувшегося мне Эцио. Поскольку Аудиторе сейчас явно не собирался никуда исчезать, а вот попялиться на манчкинов у меня в ближайшее время могло больше и не возникнуть возможности, я вновь вперилась в экран, только уже при этом сжав в ладони лежавшие на моем плече пальцы ассасина и уперевшись макушкой ему в бок. Я вздрогнула, когда где-то внизу послышался громкий стук, словно бы от всей души шарахнули дверью об косяк, а через несколько секунд я краем глаза заметила, что в помещении возник человек, поднявшийся с цокольного этажа. Повернув голову, я увидела на пороге гостиной Коннора. Бледный, как полотно, метис стоял у лестницы, бицепс его левой руки был небрежно перебинтован, а на самой повязке виднелось постепенно разрастающееся пятно крови. В пальцах правой руки индеец сжимал какой-то листок бумаги. Мелани, судя по всему, прекрасно знала содержимое этого листа, поскольку она, побелев еще сильнее Радунхагейду, съежилась и прикрыла голову руками, параллельно закрывая локтями живот. Кенуэй обвел гостиную озадаченным взглядом, после чего приблизился к Мел, сжавшейся, казалось, еще больше, и присел перед ней на корточки, положив ей на колени письмо. — Это правда? — суровым тоном поинтересовался метис, обхватывая пальцами запястья Мелани и отводя ее руки в стороны. — Да, — проговорила, даже скорее прошептала Мел, пряча глаза, после чего, выпутавшись из рук Коннора и откинувшись на спинку дивана, расстегнула толстовку и задрала футболку, демонстрируя Коннору свое уже довольно-таки выросшее пузико. Ассасин перевел взгляд с лица Мелани на ее живот. Его руки чуть заметно дрогнули, словно бы он хотел дотронуться, но потом передумал. Подруга, осмелев, с какой-то неестественной улыбкой взяла ладонь Кенуэя и положила себе на живот. Судя по тому, как Радунхагейду несколько неуверенно улыбнулся в ответ и замер, ребенок наверняка в этот момент толкнулся. — Похоже, мне теперь придется написать отказ от отцовства, — печальным тоном тихонько произнесла я. — Будь на подсосе — требуй материнство! — предложила выход Кейти, после чего, спохватившись, кивнула в сторону парочки на диване. — И вообще, не порти момент. Про котючь хоть и интересно смотреть, но я сегодня отдам предпочтение мыльной опере. Долго смотреть импровизированную серию мексиканского сериала, где Педро наконец находит свою Хуаниту, у нас не вышло. Всю идиллию нарушил вездесущий Шон, вылезший из своего подвала, как мертвец из могилы. За его спиной маячила чем-то недовольная (наверняка Гастингс включил зомби-мод и поел ей мозг) Ребекка. Историк пристально окинул своим очкастым, простите, взглядом очковой кобры помещение, и его цепкие глазки разом вычленили самое необходимое. — Вот и скажи мне после этого, что я ошибался! — гордо заявил Шон, чуть ли не тыча пальцем в Коннора и Мелани, обращаясь к Бекке. — Мои теории подтверждаются в 90% случаев. — Я знала, что ты прав, — хмыкнула Крейн, улыбаясь и утешительно похлопывая ошеломленного Гастингса по спине. — Но мне было так интересно выслушивать твои домыслы, Шон. Ну, не расстраивайся, ты же любишь, когда тебя слушают! Историк что-то недовольно пробурчал себе под нос, но так, что его, похоже, не расслышала даже сама Ребекка. Переспрашивать, само собой, никто не стал. Кроме того, Гастингс своим появлением умудрился прервать сериал на рекламную паузу неограниченной продолжительности. Такой вывод я сделала потому, что когда повернулась в сторону главных героев сегодняшнего дня, Коннор уже пересел с пола на место рядом с Мелани, всем своим видом демонстрируя крайнюю степень ошеломленности, разве что кожа его была уже не настолько бледной. Повязка, которая, как выяснилось, была не закреплена, несколько размоталась и сбилась, открывая взору аккуратненькую небольшую дырочку, явно оставшуюся от пули, а из самой раны медленно сочилась кровь. Письма, которое Радунхагейду положил ранее на колени Мел, уже нигде не было видно. Не успели мы отойти от произошедшего и вернуться к просмотру программы про милых котиков, как на пороге общей гостиной появилось еще одно действующее лицо — запыхавшийся доктор Робинсон в распахнутом халате, развевавшимся за его спиной как плащ Супермена, и с очками набекрень. — Коннор! — укоризненно воскликнул врач, приближаясь к индейцу. — Нельзя же убегать посреди перевязки! Ты должен понимать, что и так потерял довольно много крови и хорошо, что Эцио тебя затащил ко мне, не слушая возражений, мол, это всего лишь царапина. Теперь придется заново обрабатывать рану и накладывать бинты. На этот раз нормально, а не так кустарно и поспешно, как это сделал ты. Метис перевел взгляд на доктора, буквально пылающего праведным гневом и пожал плечами, мол, не имеет значения. Робинсон, вздохнув, жестом попросил Кенуэя положить руку на подлокотник дивана, подтянул к себе стул, уселся на него, вытащил из карманов халата перекись и бинты и принялся обновлять повязку. Я перевела взгляд на Эцио, вопросительно приподняв бровь. Тот только качнул головой в ответ, демонстрируя, что не намерен сейчас разговаривать на тему ранения Коннора. Я обиженно надулась и показала итальянцу язык, за что была удостоена смешка и мимолетного поцелуя в лоб. И вот надо же было именно в эту минуту войти в помещение Уильяму Майлсу! Его взгляд тут же наткнулся на живот Мелани, который она, видимо, забыла прикрыть. А, может, уже просто не захотела, поскольку Радунхагейду-то уже все знал, а больше ей таиться было особо не от кого. — Решила перестать скрываться? — с ледяным спокойствием спросил Майлс-старший, кивая в сторону Мел. — Вы что, знали? — неимоверно удивилась та. — Откуда вам это известно? — Естественно знал, мне сказал Пол, — все тем же тоном пояснил лидер ассасинов. — И это было далеко не самым лучшим известием — выяснить, что у меня не три источника головной боли, а четыре. — Мой ребенок — не ваша головная боль, — отозвался со своего места Кенуэй. Доктор укоризненно наморщился, потому что индеец во время своего пламенного возгласа дернул рукой, сбив почти завершенную повязку. Внезапно во входную дверь постучали, а за ней стали едва слышны приглушенные голоса довольно-таки большой компании. — Дилан, проводи девушек в их комнату, — отрезал Уильям, осторожно подойдя к окну и через него взглянув на прибывших. Нам ничего не оставалось, кроме как подчиниться и покинуть гостиную под пристальными взглядами всех присутствующих. Всего секунду теплилась несбыточная надежда на то, что ассасины из прошлого попросят, чтобы мы остались. Но, черт побери, субординация есть субординация и, несмотря на возраст Коннора, Эцио и даже Альтаира, они обязаны были подчиняться главе Братства во всем. Хотя, скорее всего, они и сами не хотели, чтобы мы находились при обсуждении каких-либо дел Ордена. Дилан отвел нас в нашу комнату, после чего запер дверь на ключ и удалился — я, приложив ухо к двери, слышала, как по коридору отдается эхо его шагов. — Сестрюни, это трындец, — констатировала Мелани, устало опускаясь на кровать. — Я думала, что Коннор примчался меня убивать. — Ага, мы заметили, — сочувственно кивнула я, вспоминая, как Мел в страхе закрыла живот и голову руками. — Что в письме-то было? — А вот это уже исключительно наше личное дело! — рявкнула подруга так, что я попятилась и врезалась спиной в дверь. Мелани, заметив это, остыла так же быстро, как и зажглась (женщина-факел, чтоб ее!), и добавила уже спокойным голосом: — Я это письмо написала еще тогда, когда мы думали, что Минерва отправит нас обратно в наше отражение. Ну, а в нем сообщила, что беременна, само собой. Оставила доктору, попросив, чтобы он по возвращении Коннора отдал тому письмо, а потом и забыла про это послание. Так бы сходила и забрала, потому что есть там кое-что лишнее. — Зачем ты писала тогда, раз лишнее? — озвучила Кейт вопрос, едва не сорвавшийся с моего языка. — Я же думала, что мы больше никогда не увидимся, — апатично пояснила Мелани, уставившись невидящим взглядом в окно. — Зато Коннор теперь все знает и мне не пришлось это хотя бы ему в лицо говорить! Правда, хрен теперь поймешь, как он себя будет дальше вести. А еще я не знаю, как мне самой вести себя с ним. Все очень плохо. — Ну он тебе хотя бы нравится? — внезапно решила уточнить Кейт. — Да я когда его вижу, готова забраться к нему под кожу и раствориться там, как ленточный червь или другой какой-нибудь паразит, и поедать изнутри его внутренности, чтобы полностью заполнить собой. В особенности сердце и мозг, — закатив глаза, с придыханием произнесла Мел. У нас с Кейти одновременно отвисли челюсти и задергались глаза. Мелани же, завидев это, залилась просто неистовым, неудержимым хохотом, граничащим с истерикой. — Кажется, под кожу тебе забираться не надо, — пробормотала я. — У тебя только что снаружи прекрасно получилось дожрать остатки моего серого вещества. — Ну, твой мозг я есть бы не стала — он давно занесен в Красную книгу, — ухмыльнулась подруга, явно наслаждаясь ситуацией. — А если серьезно: что дальше делать? — Будь оптимисткой! — хмыкнула я, отлипая от стены и пересаживаясь на кровать подруги. — Будем надеяться, что хоть твои кошмары сойдут на нет. — Какой, к черту, оптимизм?! — воскликнула Мел, внезапно растеряв весь свой юморной задор. — Ты хоть понимаешь, что если мистер Кенуэй решит свильнуть в сторону, я оказываюсь в полной жопе? Да и вообще, даже если Коннор не сольется, где гарантия того, что он не будет со мной только из-за ребенка? К тому же тут мы зависим от того, что взбредет в голову Уильяму, и если ему припрет вышвырнуть нас на улицу — нас вышвырнут на улицу! Все очень плохо! — Ты серьезно думаешь, что наши ассасинчики позволят отправить нас в лес рыть землянки? — риторически поинтересовалась Кейти. — Кстати, насчет ассасинов, — задумчиво протянула Мелани, косясь на дверь. — Интересно, кто это приперся? — Ну, раз нас не схватили в охапку и не запихнули в машину или не повыкидывали из окон, значит, это свои, — предположила я. — Ну, еще какие-нибудь ассасины, мало их, что ли, на белом свете? Мелани хотела мне что-то ответить, но тут нас прервал все тот же Дилан, явившийся с сообщением, что большой босс, в связи с возникшими чрезвычайными обстоятельствами выселяет нас из наших апартаментов и отправляет в комнаты к известным нам ассасинам, а во избежание превращения базы в бордель, наши «сладкие парочки» решено перетасовать, как карты в колоде. Кейт отселили к Эцио, Мел — к Альтаиру (я с ужасом представляла себе, как эти двое достанут друг друга за целую-то ночь), мне же в соседи определили Коннора. Когда меня запихнули в обиталище индейца (и нет, это не вигвам и даже не длинный дом), я, первым делом, направилась в душ, ибо с утра его принять не успела. Водным процедурам я уделила примерно час — в дверь санузла даже однажды деликатно постучался Кенуэй, интересуясь, все ли у меня в порядке и не нужна ли помощь. Я крикнула ему, что у меня все прекрасно, а на завывания, которые доносятся из-за двери (да, я пела!) пусть постарается не обращать внимания. Вообще, если честно, так надолго в душе я зависла еще и потому, что в общем-то, если верить «Расплате», я в первый раз в жизни должна была продолжительное время находиться наедине только с Коннором. А учитывая тот факт, что индейцу буквально сегодня открылась весьма любопытная информация, я в принципе не представляла, как мне себя вести. Когда я, наконец, вышла из душа, вытянула из кармана пачку сигарет и, бросив вопросительный взгляд на хозяина комнаты и дождавшись его утвердительного кивка, пристроилась у открытой форточки, чтобы покурить, индеец, взяв стул, поставил его рядом со мной и уселся на него, при этом расположив его спинкой вперед. — Как дела? — неуверенно улыбнувшись, поинтересовалась я, не придумав ничего получше. Метис окинул меня своим фирменным взглядом исподлобья и я стушевалась еще больше, понимая, что вечер и ночка мне предстоят, видимо, сложные. В полнейшем молчании и под этим не располагающим к расслабленности взором я докурила сигарету и уселась на кровать, уставившись на свои ставшие внезапно такими интересными колени. — Может хватит на меня пялиться так, будто я Чарльз Ли? Хочешь о чем-то поговорить — начинай. Я к твоему мозгу по блютузу еще не подконнектилась и не могу узнать, о чем ты думаешь, — не выдержала я спустя минут пять под этим пристальным взглядом, после чего тоном шпрехшталмейстера добавила: — Объявляется уникальная разовая акция: только сегодня, только сейчас ты можешь совершенно бесплатно узнать всю подноготную своей… девушки… женщины… матери твоего ребенка… Мелани… Ну, не важно, выбирай наиболее понравившийся вариант. Думаю, сказать, что Коннор сначала опешил, а потом посмотрел на меня, как на умалишенную, значит не описать даже малой толики всех его эмоций. — Это действительно мой ребенок? — наконец выдавил из себя Кенуэй, глядя на меня испытующим взглядом. — Ну, знаешь ли, по всем срокам выходит, что больше некому, — развела руками я. — Так что ты тут уже не отвертишься. И, кстати, у меня встречный вопрос: как вообще вышло, что Мел забеременела? Не уверена, конечно, в своей правоте, но мне всегда казалось, что Мелани чуть-чуть — совсе-е-ем немножко — осведомлена о возможных способах предохранения. У нее-то спрашивать бесполезно — она сама не в курсе, то есть не помнит. Соответственно, ты — единственный человек, который вообще способен пролить свет на это знаменательное событие. Радунхагейду смутился и практически застыл, разве что в задумчивости хрустнул суставами пальцев сначала на одной руке, потом на другой, а у меня от этого звука по коже побежали мурашки, кроме того, пришлось подавить в себе низменное желание спрятаться под кровать и провести там остаток своей жалкой жизни. — После… После первого раза Мелани ругалась на то, что я нарушил «основное правило мужика», — спустя пару минут гнетущего молчания пробормотал индеец, вперившись взглядом в свои пальцы, лежавшие на спинке стула. Я уставилась на метиса огромными от изумления глазами, после чего в отчаянии хлопнула себя по лбу: — Прости меня, конечно, но… ты — идиот! — Эцио сказал мне в тот день примерно то же самое, — уже совсем тихо (мне пришлось очень сильно напрячь слух) произнес ассасин. Я нервно хихикнула. Вот тебе и лишнее подтверждение того, что мужики не меньшие сплетники. А еще на женский пол пургу гонят. Вон я, судя по всему, не была осведомлена о таких детальных подробностях относительно первого раза Мелани и Коннора (насколько я помню текст, подруга просто пробормотала, что первая попытка прошла «не очень удачно»), а вот Эцио был, хоть и молчал как партизан на допросе. Видимо, именно поэтому Аудиторе совсем не удивился, когда узнал о беременности Мел. — А что Мелани тебе вообще написала? — не сдержала я любопытства, кроме того, испытывая необходимость хоть как-то прервать затянувшееся молчание. Радунхагейду все так же молча завел руку назад, вытягивая из заднего кармана джинсов вчетверо сложенный листок, после чего протянул мне. Я взяла письмо, развернула его и принялась жадно читать:Дорогой Коннор!
Если ты читаешь это письмо, значит я, при содействии Минервы, конечно, отправилась в свое отражение. Тем не менее, я считаю, что должна сообщить тебе одну важную новость. С одной стороны, ты, по идее, не должен был об этом узнать, а с другой, наверное, я должна была сообщить об этом еще раньше, в тот день, когда ты впервые пришел со мной поговорить. Но пойми, я испугалась твоей реакции на это известие, поэтому промолчала. Прости меня за это. Надеюсь, ты понимаешь, что наше с тобой близкое общение могло привести к определенным последствиям, что, собственно, и случилось. Я беременна. Дабы избежать идиотских вопросов на эту тему, хочу сразу сказать, что отец этого ребенка — ты. Да, я тоже в шоке. Но задолго до тебя, равно как и после того, как ты исчез из моей жизни, у меня ни с кем ничего не было, поверь. Хоть у меня и не сохранилось никаких воспоминаний о проведенном вместе с тобой времени, я уверена — нам было хорошо. Судя по тому, что я о тебе знаю — ты наверняка самый необыкновенный мужчина из всех, кого я когда-либо встречала и встречу в будущем, и я действительно рада, что именно ты являешься отцом малыша, что растет внутри меня. Поскольку мы больше никогда не увидимся, я хочу, чтобы ты знал, что я каждый день буду рассказыватьБереги себя и будь счастлив.
Прощай. Твоя Мелли.
Я пробежала глазами текст несколько раз, все больше и больше понимая, что не будь Мел так уверена, что мы исчезнем и индеец прочтет это письмо намного позже, она вряд ли бы написала все именно так. Возвращая метису листок, я решила, что раз уж у нас пошла такая пьянка — режь последний огурец. В том смысле, что нынче вечером мы явно будем откровенничать, копаясь друг у друга в голове маленькими кофейными ложечками, а значит можно задавать любые интересующие меня вопросы, уповая на то, что Радунхагейду будет искренен. — Скажи, вот и что ты дальше намерен делать? — спросила я. — Ну, в смысле, будешь с Мел или плюнешь на все с Эмпайр-Стейт-Билдинг? — Боюсь, я плохой кандидат в мужья — у меня не получится уделять достаточно времени своей семье, — произнес Коннор вполне ожидаемую фразу, и я, не удержавшись, закатила глаза. — Страшусь, что я не всегда смогу быть рядом и защитить в случае опасности. Но, естественно, у ребенка будет отец. — Нормальный, ага. А не укурыш вроде меня, — договорила я за Кенуэя. — Понятно, значит Мел правильно опасалась… — Опасалась чего? — уточнил индеец, подавшись вперед так, что стул под ним жалобно заскрипел. — Ну, что если ты с ней и будешь, то исключительно из-за ребенка, — пояснила я. — Видишь ли в чем дело: то, что она от тебя беременна, тебя ни к чему не обязывает. И Мел реально не хочет, чтобы ты делал ей одолжение или переступал через себя просто потому, что так нужно. — Хватит разбирать мотивы моих поступков, не спросив меня! — метис довольно громко рявкнул, тем самым высказывая мне, какого он, собственно, мнения о наших выводах. — Сначала Мелани, как выяснилось, усомнилась в моей способности отличить два таких разных чувства, как симпатия и любовь, теперь она считает, что я буду с ней только из-за ребенка… — Если мы ошибаемся, так и заяви! — предложила я, стараясь не показывать вида, что мне сейчас стало страшно до дрожи в коленках. — Мы ведь гадаем не от скуки, а просто пытаемся понять, что будет дальше. — И поэтому нужно предполагать худшее? — раздраженно вскинул бровь мужчина. — Я обратил внимание на то, как Мелани закрылась руками при виде меня. Она не понимает, что я не причиню ей вреда? — Не зарекайся. Да и черт вас знает, вы же все-таки ассасины, и убить человека для вас — раз плюнуть! — развела руками я. — В конце концов, для ассасинов убийство — выход из ситуации. — Может, хватит нести эту чушь? — раздраженно повысил голос Коннор, гневно сверкнув глазами. — Вам известны основные догмы Кредо. Мы не убиваем невинных. — Ну, во-первых, вы считаете нас пособниками тамплиеров, — гнула я свою линию. — А во-вторых, ударить, например, не значит убить. Все вполне логично, не находишь? — Логика у вас не в ту сторону повернута, — резким тоном констатировал индеец. — Хоть осторожность Уильяма и вполне резонна, большинство из нас — я в том числе — не склонны ее разделять. К тому же, он, кажется, решил, что вы тоже можете принести кое-какую пользу Братству и оправдать все расходы на вас. — Что?! — я не поверила своим ушам. — Неужели нас решили хоть как-то задействовать? Аллилуйя, блин! И каким будет наше первое задание? Кого-нибудь выследить? Убить? Устроиться в «Абстерго» работать под прикрытием? А скрытые клинки дадут? Ну хоть пистолет? Хоть маленький? Ну хоть… — Не говори чушь, — снисходительным тоном прервал меня Радунхагейду. — Ребекка последние пару месяцев работала над усовершенствованием Анимуса. Завтра кого-то из вас в добровольно-принудительном порядке подключат к нему. Мелани в этом участвовать не будет — Бекка говорит, что эта процедура может привести к неожиданным последствиям и лучше не рисковать. — О, ну класс! — саркастически воскликнула я, вскидывая руки вверх. — А еще позже ты не мог об этом сказать? Или планировалось просто поставить нас перед фактом уже в момент подключения к Анимусу? — А что бы это изменило? — пожал плечами индеец. — Ну да, — промямлила я, соглашаясь. — Слушай, раз уж мы тут устроили вечер откровений, есть у меня к тебе еще один ма-а-аленький такой вопросик. Эцио по бабам ходил? Ты не подумай, тут дело не в собственничестве или еще чем-то похожем, мне просто необходимо знать, стоит ли опасаться всяких там болячек или нет. — Понятия не имею насчет женщин. Пару раз задерживался по возвращении на базу — являлся на день-два позже остальных, если не было необходимости приехать как можно скорее, — сказал Коннор, а каждое его слово отдавалось в моей голове словно бы удары обухом топора по затылку. — Подробностями я не интересовался. — А, ну окей, — кивнула я и подорвалась с кровати, делая вид, что мне внезапно приспичило в туалет. Черт, ну вот какого хрена я послушалась сестрюнь и согласилась опять сойтись с Аудиторе, а? Я, конечно, все понимаю: во-первых, Эцио мужик и для него провести ночку с девушкой, не обремененной высокими моральными устоями, все равно что мне апельсинку съесть — раздел и сожрал (ну, или в его случае — трахнул). Во-вторых, никаких обещаний он мне никогда не давал и, в общем-то, ничего мне не должен. В-третьих, он вполне себе справедливо считал, что наши пути больше никогда не пересекутся. Боги, но как обидно-то!.. Вернув своему лицу обычное выражение, не так сильно напоминавшее обиженную физиономию, я вернулась в комнату. Как выяснилось, Коннор за время моего самокопания успел куда-то сходить за вторыми подушкой и одеялом и теперь расположился на полу, намереваясь поспать. Я погасила свет, разделась и юркнула в постель Кенуэя, стараясь выбросить из головы все нужные и ненужные мысли и выспаться. Черт его знает, что меня ждет завтра в Анимусе. Может этот сон вообще последнее, что я сделаю в своей жизни?
