Бегство от реальности Саймона Рейли

Карси с трудом пробиралась сквозь ровный слой снега, утопая в нём по колено, а то и выше, сопротивляясь сильным порывам носившегося по долине посреди гор ветра, который решил поиграть в метель, кидая девушке в лицо снежинки. Но останавливаться Карсилина Фротгерт не собиралась. Декабрина, к большой радости принцессы, сказала, что знает это место, и что логово Январиса совсем близко. И, правда, они сумели добраться туда, куда хотели, задолго до захода солнца. И теперь Карсилина стояла посреди снежного поля, глядя на большие ледяные ворота, а кроме этих ворот вокруг ничего не было. Согласитесь, странно это, видеть какую-то дверь посреди равнины? Девушка даже начала сомневаться, а не скульптура ли это, созданная каким-нибудь отшельником с больным воображением? Карсилина заглянула за ворота, обошла их кругом, но ничего не произошло. — Декабрина, ты уверена? — не понимала принцесса листонская, если это шутка, то весьма неудачная. — Да, это именно то место. Открой ворота. — Посоветовала зимний месяц. Карси послушалась, думая, что при попытке открыть их, они просто упадут ей на голову. Но нет — ворота остались на месте. А щелочка приоткрылась, говоря о том, что внутри есть какое-то другое пространство. Карсилина дернула за заледенелую ручку сильнее, и ворота поддались, пропуская её в обитель Январиса. Пол был очень скользкий, ледяной, покрытый снегом, правда, вместо дверного коврика имелась под ногами надпись: «Я никого не жду», выведенная аккуратным, крупным почерком, говорящим о самолюбии того, кто это писал. Это был холл, просторный, свет в него попадал с улицы сквозь высокие и прочные ледяные стены. Дальше находилась арка, которая должна была вывести в коридор или на лестницу. Карси направилась именно туда и оказалась в светлом ледяном лабиринте, с очень высоким потолком, тоже изо льда. Лед этот был очень ровный и прозрачный, видимо, что к строительству лабиринта подходили очень аккуратно. Невольно, Карси вспомнила, как в детстве ей тетя Маша журналы покупала, в которых было очень много заданий типа «Помоги мышке найти сыр» и нетрудный цветной лабиринтик, для малолетнего мозга, не обремененного знаниями. Надо было взять ручку и провести кривую линию от мышки к сыру, от ежика к грибку, от мальчика к его дому… Вообще, когда Карсилина была маленькая, она любила выполнять такие задания, но это в ряд ли могло подготовить ориентироваться хорошо в настоящем лабиринте, а не нарисованном в газете. Вообще существовала специальная магия, позволяющая не заблудиться в таких местах, изучали её в университете ЧАЛИКУН, на третьем курсе ФизМага. Предмет так и называется «Магическое ориентирование». Но Карси не могла похвастаться тем, что знает эту магию, ведь закончить первый курс ей так и не удалось. Однако Декабрина знала этот лабиринт, как свои пять пальцев. Она выпрыгнула из кармана, радостно скомандовала идти следом, и направилась вперёд, петляя по лабиринту. Карси старалась не отставать, переходя на бег, белка двигалась слишком шустро, и девушка боялась потерять её из виду. *** Нет, Январис не убил Саймона. Сделав вид, что ярость утихла, хоть нос все равно был прозрачным, месяц бросил парня на пол, словно мешок, и отвернулся. Саймон застонал от жуткой боли, разлившейся по всему телу, проскользив несколько метров на спине. Раны сильно кровоточили, оставляя на девственно-белоснежном полу багровые разводы. — Не стоит испытывать моё терпение, мальчишка. — прошипел Январис, брезгливо глядя на свою окровавленную перчатку. Саймон приподнялся, стирая кровь с губы рукавом, сверля его презрительным взглядом. — Этими смертями вы ничего не докажите! — крикнул он ему, голос отозвался громким эхом от ледяных стен, заставляя сосульки на потолке нервно подрагивать. — Всё, что мог, я уже доказал. — Ответил Январис, подступая к пленнику. — Жаль, что обещал Декабрине не убивать тебя, братский договор — единственное, что нельзя нарушать. — Давайте, нарушьте его! — Саймон был очень сердит и страха перед этим напыщенным самодовольным идиотом, являющимся существом с неведомыми силами, не испытывал. — Вам же хочется сделать меня очередной своей жертвой и пополнить число убийств! — Я перестал их считать, это скучно. — Январис был близко. Саймон поднялся на ноги, не понимая, откуда у него столько сил, осколки, впившиеся в тело, всё еще причиняли боль, но её можно игнорировать, в отличие от другой. — Вам никто не скажет «хватит». Да и станете ли вы слушать тех, кто решается на это слово в вашем присутствии! — Ты думаешь, что сможешь запретить мне замораживать людей? — усмехнулся Январис. — Какая в высшей степени наивность! Саймон запустил в него светящимся шаром, который ударился о его грудь и превратился в пыль, плавно оседая на пол. Ярость пульсировала у парня в голове, не давая мыслить здраво, постукивая методичным «Убей его! Отомсти!». Если бы Саймону было не на ком сорвать своё отчаяние, которое при виде злодея, мутировало в неконтролируемую злость, он бы сошел с ума. Саймон продолжал атаковать Январиса магией, но безрезультатно, всё это воспринималось месяцем так, словно ему в плечо тычется назойливый комар, не более. Январис заражался его злостью, хотя, лучше сказать, что культивировал свою, более масштабную, ибо когда месяц злится, никто не знает пощады. Январису надоело, он и так не отличался особенной выдержкой, взмахнул рукой, Саймона подняло в воздух и больно бросило к ледяной стене, а руки он приковал толстым слоем льда к вертикальной поверхности, и Саймон не мог толком пошевелиться. Пытался вырваться, извиваясь в своих путах и выбиваясь из сил. — Отпустите, и мы сразимся в честном поединке! — пленник глядел на него с ненавистью, чувствуя нестерпимый мороз, который испарял всё тепло. — Ты не сможешь мне ничего сделать, глупец. — Январис смотрел, как тот дергался в ледяных оковах, в безрезультатных попытках освободиться, но его это даже не забавляло. — Может, хоть так ты остынешь? Затем, он приблизился, жалея, что не может прикончить, и коснулся лба Саймона ладонью. Ощущение было такое, словно в голову, кроша череп, пытались вставить большой кусок льда, размером с кирпич. Саймон закричал, не в силах терпеть это болезненное ощущение, которое гораздо хуже, чем острый приступ мигрени. Крик заставлял стены этого помещения дрожать. В глазах темнело, а Январис не собирался останавливаться. Наверное, Саймон всё же вынудил злодея прервать ему жизнь. Однако что-то заставило его прекратить. Он убрал руку, давящее, раскалывающее ощущение в голове ослабло, и Саймон обмяк, словно тряпичная кукла. Месяц отвернулся, глядя на ту заветную белоснежную дверь арочной формы, выйти через которую Саймон так мечтал, первые часы своего заточения здесь. Дверь открылась, кто-то вошёл. Парень заставил себя посмотреть туда, и увидел Карси. Чувство радости, от того, что она жива, продлилось всего секунду, уступая своё место страху. Он же убьёт её! Заморозит и поместит в свою коллекцию красивых, но мёртвых девушек. «Нет!» Саймон уже не мог кричать, голос куда-то пропал. Он открыл рот в надежде предупредить Карси, но остался безмолвным, словно рыба, и снова дернулся, в попытке отклеиться, наконец, от стены. — А, мы тебя ждали. — Январис расплылся в поддельной улыбке, предвкушая пополнение среди ледяных фигур. — Из Декабрины вышел хороший проводник, верно? Кстати, а где же она? Я хочу объявить сестрёнке благодарность. Карси и сама не знала, куда делась Декабрина, ведь по лабиринту они шли вместе, и белка даже довела девушку до двери в этот зал, перед тем как исчезнуть. Но это принцессу не волновало, игнорируя Январиса, она пробежала мимо него, чудом не поскальзываясь, прямиком к Саймону. — Что же он с тобой сделал? — во взгляде Карсилины читалось сожаление, когда она увидела его порезы, что не смогла прийти раньше. — Пожалуйста, уходи отсюда, — прошептал Саймон, изо всех сил стараясь не потерять сознание, которое упорно хотело выключиться, словно фонарик с севшими батарейками. — Нет, — отказалась она, дотронувшись до его лба, ужаснувшись тому, что он был очень холодный, совсем не излучал тепло. — Теперь настала моя очередь тебя защищать! — Карси, не надо героизма, только не сейчас… — Обратился Саймон уставшим тоном, с трудом разлепляя веки. — Просто, не надо. Ни к чему хорошему этот её глупый и довольно пафосный героизм не приводил. Каждый раз, как только она пыталась доказать свою храбрость, Саймон жутко нервничал и переживал. Она всё же не всесильная и совсем не обладает бессмертием! — Не надо, — повторил он, дернувшись в своих путах, но лёд не ослабил хватки. Растерянность, поглотившая его, внушала чувства, далёкие от оптимизма, и практически лишала надежды на благополучный исход. На экспрессивный тон, сил уже не оставалось, темные точки, пляшущие в глазах, не проходили. Январис наблюдал за Карсилиной с хищническим оскалом. Карси загородив Саймона собой, обратилась к Январису: — Отпустите его! — Отпущу, — кивнул тот, не меняя выражения лица, — если только согласишься на моё условие. Саймон знал, что он потребует, и, собрал силы в кулак: — Если отдашь ему свою жизнь, Карси, я обижусь. — Нужно было срочно вмешаться, да и вообще, сердило то, что она собиралась сделать. Саймон не мог спокойно стоять здесь, прикованный льдом к холодной стене, позволив ей в очередной раз ошибиться и оставить его ни с чем! Согласитесь, это несправедливо: она год назад уже отказалась от жизни — умерла, оставив его сходить с ума от горя и морально разлагаться. Сейчас — Карси здесь, а он не хотел снова испытывать те малоприятные ощущения, в ворохе которых захлебнулся после её тогдашней кончины. Зачем снова лишать надежды? Саймон хотел, чтобы она вернулась домой! Ему был нужен шанс, как никогда раньше, нужен! Ведь больше он не повторится, и если Карси сейчас погибнет, то это уже ничем не исправишь… — Пойдём в мою коллекцию, — Январис протянул ей руку, и девушке оставалось только взяться за неё. — И твой друг останется жив. Карсилина стояла на месте, не решаясь двинуться ему навстречу. Она прекрасно понимала, что если не пойдёт с ним, то Январис и Саймона убьёт. Насильно заставляя себя пребывать в сознании, тот дрожал не столько от волнения, сколько от страха за Карсилину, который оплетал его своей сетью, впрыскивал болезненный яд, словно огромный хищный паук. А девушка колебалась, не спеша принимать решение, ей очень не хотелось быть замороженной, но и гибели Саймона допустить она тоже не могла. Карсилина неуверенно начала тянуть руку, чтобы взяться за Январиса, который смотрел на неё, словно охотник, пытающийся загнать дичь в ловушку. Саймон, стараясь унять бешено бьющееся сердце, понимал, о чём принцесса думает, главное только не выдать своей паники: — И что это даст, Карси? Сама посуди, ну, согласишься ты совершить эту сделку и освободить меня в обмен на свою жизнь, тебя заморозят, станешь очередной красивой ледышкой у этого собирателя бабочек и серийного маньяка. — Саймон, понимая, что история рискует повториться, старался рассуждать здраво, подавляя желание закричать, что есть сил, и потерять остатки голоса, чтобы она не смела брать Январиса за руку. — А ты не думала, что, получив свободу, первое, что я сделаю, это специально, убьюсь где-нибудь, если пойму, что тебя уже не вернуть? Как тебе такая перспектива? Пожалуй, это время, что её не было в живых, сделало его более рассудительным и намного мудрее, чем раньше. Карси опустила руку, так и не коснувшись Январиса и с удивлением посмотрела в сторону Саймона. — Ты опять обо мне не подумала, точнее, подумала, но не о моих чувствах, а лишь об инертной необходимости сохранить мою жизнь. А, я умру, Карси, если тебя не станет, как лебедь, потерявший желание летать. Я однолюб по своей природе. А это, к сожалению, звучит как приговор, если вспомнить, через что нам пришлось пройти. — Его откровение на неё подействовало гораздо лучше, чем беспокойные крики «Не делай этого!». Да, Саймон блефовал, потому что не сможет умереть еще пять лет после неё из-за проклятия, которое свалилось на их головы. Январис снова потерял терпение, метнув в Саймона морозным лучом. Прежде чем безвольно повиснуть, на своих оковах, тот услышал, как Карси говорит, что не согласна становиться экспонатом коллекции кровожадного зимнего месяца, и Саймон отключился, погрузившись в темноту, которая не давала ни тепла, ни радости, даже успокоения в себе не несла. Может Карси и отказалась добровольно стать замороженной, но она ещё здесь, а, значит, Январис может убить принцессу даже против их воли. Зачем он вообще пытался принудить её умереть добровольно? Карси вскрикнула, не ожидав от Январиса такого шага. — Я всё равно добьюсь того, чего хочу! — рявкнул зимний месяц. — Что вы с ним сделали? — испугалась Карсилина, она не исключала того варианта, что он мог прикончить Саймона. — Ты — мой следующий экспонат! — Январис снял окровавленные перчатки, обнажая свои прозрачные руки, которые были похожи на конечности ожившей ледяной статуи. Девушка заметила, что на правой руке у него не хватает одного пальца, наверное, откололся. А Январис заставил обрушиться громадную ледяную глыбу, что висела над головой Карсилины, и девушка, отпрыгнула в сторону. Серебристые, блестящие в солнечных бликах осколки от этого куска льда, рассыпались по полу, попадая Карсилине на ноги. Сомнительно, что проломить ей череп, а уж потом заморозить — такая уж хорошая мысль. Но Январис не унимался, бросаясь в девушку острыми ледышками, гоняя по залу, заставляя от них увёртываться. Карсилина не уставала, пару раз она была на волосок от того, чтобы какая-нибудь глыба льда проткнула её насквозь, пригвоздив к противоположной от Саймона стене, но девушка чудом этого избегала. Отбегая подальше, она достала пузырек, лежащий в кармане, думая, что жизненная энергия, которая в нём хранится, поможет Саймону прийти в себя. Карсилина запустила в Январиса огненным шаром и попала ему в руку, пытаясь подобраться к парню, его прозрачная конечность тут же растаяла буквально на глазах, заставляя зимний месяц еще больше злиться. Январис сделал рывок и вцепился Карсилине в предплечье, вместо растаявшей кисти руки уже выросла другая, такая же прозрачная, с такими же тонкими, длинными пальцами. Карси вырывалась, но он держал достаточно крепко. Месяц вырвал у неё из руки пузырёк с жизненной энергией, бросил под ноги и намеренно наступил на него. Стекло хрустнуло, и по полу растеклась золотистая лужица, словно кислота, прожигающая лёд. — Ты пойдёшь со мной! — властно говорил Январис, грубо встряхнув Карсилину, которая брыкалась, пытаясь освободиться. — Я не хочу. — сопротивлялась она, наступив ему каблуком по носу сапога, но тот ничего не почувствовал. — Хватит! И они исчезли, оставив после себя прохладный вихрь, который, покружив по залу, тут же утих, припорошив пол новой порцией снега. *** — Саймон! Саймон, вставай! … — чей-то голос звал его, пытаясь вытащить из этого до мозга костей холодного тумана. — Зачем? — Он пытался сказать это, но язык не послушался, став очень тяжелым. Саймон хотел только одного — спать, желательно, как можно дольше. Кто-то шлёпнул его по щеке, одаряя охлаждающим зарядом, который распространился на всё тело, пробуждая каждую клеточку, словно утренний душ. Вскрикнув, Саймон мигом пришел в себя, вздрогнув как от электрического разряда. — Ты как? — спросила Декабрина, склонившаяся над ним и желающая удостовериться, что тот еще в этом мире, а не загробном. Этот зимний месяц уже приняла вид нормальной двенадцатилетней девочки, пристально глядя Саймону в лицо своими большими и добрыми, как у котёнка, глазами. Наверное, ей надоело быть белкой. — Что происходит? — Саймон присел, потирая виски и пытаясь вспомнить, как здесь оказался, что это за место такое. В мозгу всплывали неразборчивые картинки и образы, которые не желали собираться в единый паззл. — Мне с самого начала рассказать? — спросила Декабрина безо всякого сарказма. Она хотела протянуть руку, но затем передумала, понимая, что от этого ему сделается еще холоднее. Саймон, обхватив себя руками и надеясь хоть как-то согреться, поднялся на ноги. Надо было одеваться теплее! И огляделся. Вспомнил, как оказался в этом величественном ледяном зале Январиса, как тот держал его здесь, мучая холодом, и заставлял кровь остывать. Стряхнув снег с плеч, Саймон вытянул перед собой руку, расправив пальцы, и разглядывал появившиеся на ней глубокие порезы, которые до сих пор слегка кровоточили. — Помнишь? — поинтересовалась Декабрина, как лисичка, повернув голову на бок. Саймон выдохнул и с беспокойством посмотрел на неё, интуитивно чувствуя, что, должно быть, случилось что-то ужасное: — Нет. Затем он осмотрел себя, раны от ледяных осколков саднили, одежду словно кто-то порезал ножом, застывающая кровь была липкая, противная… Чувствуя дикий холод, он не мог перестать дрожать. Пришлось воспользоваться согревающими чарами, правда, они не особо помогли. И не удивительно, Саймон слишком ослаб. — Хорошо же тебя Январис обработал. — Покачала головой Декабрина. Саймон размазал запястьем кровь по щеке и тут же понял, в чем может заключаться подвох, из-за которого Январис от него отстал. — Декабрина, пожалуйста, скажи, что ты не привела Карси сюда, чтобы обменять на мою жизнь! — Саймон смотрел на неё с нескрываемой надеждой, которая тут же погасла, когда Декабрина ответила на вопрос: — Привела, но она сама хотела, — казалось, будто месяц оправдывается, она даже попятилась назад, боясь его реакции. Но Саймон стоял, сильно сжав руки в кулаки и зажмурившись. Сердце болезненно ёкнуло. — Она бы и не отказалась. — Сказал Саймон, стараясь не смотреть на Декабрину. — Мы ведь… И он осёкся, боясь говорить дальше. — Что? — спросила Декабрина, подходя ближе. — Мы ведь можем спасти её? — закончил Саймон, вопрос дался с трудом, страшно было услышать ответ на него. Если правильно понимать, то увидеть Карси живой у него уже нет шансов, даже мизерных. Январис схватил принцессу в свою коллекцию и Саймон не знал, сколько времени уже прошло. Уголки губ Декабрины дрогнули, она открыла рот, чтобы ответить, но Саймон не выдержал, побежав к арочной двери, что служила выходом из этого зала. Ботинки скользили, но он не мог позволить себе упасть. — Больше нельзя терять времени! — и он толкнул ту самую дверь, которая открыла перед собой большой ледяной лабиринт, с высокими стенами до потолка, сквозь который светило солнце, оно не могло растопить всё это царство вечной мерзлоты. Саймон вбежал в лабиринт, слыша, как Декабрина кричит: — Стой! Я тебя проведу! Но он не послушался, побежав прямо, и надеясь, что где-то здесь найдет вход на еще один уровень этого убежища. Упрямство не всегда способно играть на пользу. Завернув за первый попавшийся угол Саймон тут же упёрся в тупик, доказав эту простую истину, и яростно ударил кулаком по ледяной стене, которая даже не треснула. Кулак заныл, и, тряся им, Саймон обернулся, чтобы вернуться назад к распутью, но на пути возникло здоровенное чудище с острыми когтями, которые с легкостью могли вспороть ему шею. Оно выглядело как ожившая статуя изо льда, сделанная представителем какого-нибудь авангардистского течения. Сквозь него можно было увидеть искаженную дорогу. Голова у существа была треугольная, шея вообще отсутствовала, а тело было по форме похоже на прямоугольник. Глаз не наблюдалось, да и вообще морда была безликая. А на ногах вместо пальцев у этого прямоходящего виднелись внушительные два шипа, весьма длинных и острых. Первым делом оно замахнулось, выставив длиннющие когти, желая проехаться ими Саймону по лицу. Тот увернулся, заходя ему за спину, но существо резко развернулось и полоснуло его по плечу, добавляя новые раны. Похоже, сегодня у Саймона неудачный день. Парню едва хватило сил, чтобы оттолкнуть монстра на порядочное расстояние и выбраться из тупика. Нужно было немного отдохнуть, чтобы набраться сил для нового сражения с Январисом, в которое, несомненно, скоро ему предстоит ввязаться. А как Саймон собирался победить его при таком раскладе, непонятно, если даже времени на отдых не было, ведь жизнь Карсилины уходила и мешкать было нельзя. Побегав еще по лабиринту и натыкаясь на тупики, Саймон стал придаваться панике, дыхание учащалось, а останавливаться было нельзя. Уже пять или шесть таких безликих чудовищ хотели его растерзать, благо, они двигались медленно, давая преимущество в скорости. Саймон готов был уже закричать от безысходности и нелепости такого положения и подпустить чудищ ближе. Правда, как с ними бороться? Как убрать их с пути? Духовное оружие почему-то не хотело призываться. Саймон так и не понял, как же его вызвать, и оно приходило на помощь само, но почему-то не всегда. Надо было послушаться Декабрину, а не бросаться из огня да в полымя. А попадать в ситуации, которые одна хуже другой — отлично у Саймона получалось. Если дело касается жизни Карсилины, он становился неуправляемым, действовал импульсивно и вел себя крайне глупо. А всё от бессилия. Снова тупик, который привел Саймона в ярость. Ледяная стена пошла трещиной, а он решил, что ни под каким предлогом не даст разорвать себя этим чудовищам. Ведь жизнь Карси зависит от того, сможет ли он пройти через них. Может, отнестись к этому, как к зачёту на Физ-Маге? Преподаватели часто водят студентов в специальный корпус, отведенный под испытания, чтобы проверять их усвоенные знания, на практике подвергая риску. Вряд ли, конечно, на таких испытаниях по-настоящему кто-то умирал, когда проваливал зачётный квест, но впечатлений бедняга получал массу, мог не выдержать и уйти со специальности, проклиная тот день, когда решил учиться на боевого мага. — Вам меня не задержать! — Саймон рявкнул, чуть не сорвав голос, вставая в боевую стойку. Правда, этот возглас никого из чудищ не испугал. Их уже было ровно семь — по количеству тупиков, на которые Саймон натыкался. Его огненный шар снёс головы у двоих, но они и не думали останавливаться. Стена за спиной стала крошиться, кусочки льда падали под ноги. Прижавшись к стене вплотную, вздрогнув от прикосновения ко льду, Саймон продолжал бросать в них огненные шары, которые лишали их конечностей, делали сквозные дыры в туловищах. Но это не отражалось на их жизнеспособности — лишаясь ног они ползли, впиваясь в лёд когтями, а отсутствие рук не мешало им наступать. Сквозные дыры ломались, половина туловища падала, разбивалась, а вторая часть продолжала идти, словно ничего не случилось. Саймон не боялся их, его пугало лишь то, что он не успеет вытащить Карсилину и сможет «полюбоваться» лишь на её ледяную фигуру. — Оставьте меня в покое! — снова крикнул Саймон, его магия, подпитанная яростью, вырвалась на свободу и снесла часть тупика, образовав там дыру, заставляя падать большие глыбы льда и разбиваться об пол тысячей сверкающих кристалликов. А покалеченные чудища распались, словно были сделаны из детского конструктора. Дрожа, Саймон упал на колени, потеряв значительную часть сил, опираясь на ладони, тяжело дыша и отрешенно смотря в пол, пытаясь прийти в себя. Эта бешеная усталость доканывала, мешала действовать. «Нельзя тут рассиживаться. Карси умирает… Нельзя…» Опираясь на стену, Саймон заставил себя подняться, но слабость не сдавала позиций. Казалось, если Саймон сейчас отойдет, покинув опору, то снова упадёт. Ноги подкашивались, колени дрожали. Ну что он сделает в таком состоянии? Повеселит Январиса своим нелепым видом? «Карси, твоя жизнь утекает, Январис испаряет её, заставляя тело покрываться льдом! Тебе больно, ты думаешь, что успею, и даже не предполагаешь, я слабак. Глупый и ни на что не годный! А, может, твоя смерть была мгновенной, ты даже не чувствовала, как лёд пронзает тебя насквозь» Саймон в панике рухнул на пол, чувствуя, как маленькие кусочки льда впиваются в ладони, и, сжавшись в комочек, задыхаясь, словно загнанная удавом в угол мышь, почувствовал, как терзается сердце, в которое втыкаются невидимые и острые иглы отчаяния. — Нет! Нет! Почему снова?! — простонал он, слёзы, которые текли из глаз, показались очень горячими. Страх оплетал его и мешал двигаться. Листонская религия — штука сложная. Листонцы верят в высшую силу, которая всеми управляет. Именно она создала их мир и множество других. Сила эта называется Случайностью, и лишь ей одной известно, как именно будут развиваться события в той реальности, которую она для тебя выбрала. А реальностей много, и они все прописываются в таинственной священной книге «Творикс», которая хранится в Недосягаемости (месте, которое есть вне времени и пространства, но никто туда не может попасть) и может раскрыть все тайны мироздания, несет в себе подробнейшую информацию о ваших жизнях и реальностях. То есть о том, что могло бы быть, если бы какие-то факторы вдруг не сошлись, если бы ты направился в одну сторону, а не другую, если бы не поднял фантик на остановке, если бы бабочка, которую ты увидел из окна в субботу, за день до этого попала в паутину и не смогла бы показать тебе красоту своих крыльев. Такие мелочи, но именно по их вине происходят глобальные события, отражающиеся на каждом. Мало кто знает, что реальности можно корректировать. В «Творикс» было записано, что Саймон тогда прыгнет с башни, перемотав реальность, но Карси это не поможет, в нём было прописано, что Пятимар украдет Карсилину и оживит принцессу… Писцы судеб «Творикса», помощники Случайности, явно издевались над Саймоном! Если им угодно, что Карси умрет, почему они дали ему надежду? Зачем им понадобилось возвращать её и убивать снова? «Протестую! Не хочу, чтобы она снова ушла в небытие!» — Я не хочу! Слышите, вы, идиоты! — прокричал Саймон, обращаясь к потолку. — Не забирайте её! Графоманы! Вас же всё равно никто не читает! Разве это интересно? Включите другую реальность! Они жестоки, слишком жестоки!