Бегство от реальности Саймона Рейли

Поднявшись с колен, Саймон вздохнул, и посмотрел в сторону Январиса: — Сколько у меня времени? То, что она умрет, если принцессу не разморозить в срочном порядке — слишком очевидно, чтобы это отрицать. — Не могу сказать точно. — Январис в этот момент покачал головой, взяв в руки замороженную кисть руки, от разбитой девушки. — Такую красоту сгубил! Кулаки Саймона непроизвольно сжались. Но поражение признавать еще рано. — Пришел, коллекцию разгромил. Настоящий варвар. — Говорил Январис тоном хозяина посудной лавки, возле полок которой протанцевал слон, пытающийся разучить танго. — Придётся выбросить, поймать новых. — Не смейте. — Возразил Саймон. Нет, Январиса не изменишь, это его программа. Но почему он вдруг не может осознать, что такое поведение, связанное с убийством ради развлечения, неправильное? Ведь, если Рейли получил способности зимнего месяца, не значит ли это, что какие-то ощущения вернулись к Январису? — На твоём месте, я бы поторапливался. — Заметил тот, бодро вставая на ноги и отряхивая от воображаемой пыли плечи очередной мёртвой красавицы, что умудрилась остаться целой в их поединке. Бесчувственный, да? Тогда почему он улыбается, когда смотрит в прекрасные лица своих жертв, словно отец, пришедший с работы и желающий поздороваться со своей обожаемой дочкой? Саймон отвернулся, с грустью взглянул на Карсилину и поднял её, прижимая к себе, стараясь унести отсюда, осторожно шагая прочь, ступая по осколкам тел, превращенных в лед. Он боялся, что упадет и разобьет её. Когда Саймон достиг выхода и открывал дверь, осторожно вынося Карсилину отсюда, Январис сказал, на прощание: — Если разморозишь принцессу до заката, то она останется жива. — Слышался его холодный голос. — Ты же понимаешь, что случится в противном случае? Дверь за спиной захлопнулась, оставляя их в коридоре, наедине с вмороженными в стены несчастными. — Не случится. — прошептал Саймон, не выпуская Карсилину из рук. Да, пускай она сейчас холодная и твердая, вся белая, как снеговик, и совсем не похожа на живую, но раз есть шанс вернуть ей нормальное состояние, то он не должен этого упустить. Но как он это сделает? Как успеет выбраться из логова Январиса и преодолеть ту снежную пустошь, в которой находится его обитель? Он даже не знает, как разморозить Карси… Да, её жизнь теперь в его руках. Но так ли это на самом деле? Ведь обстоятельства обладают куда большей силой, чем простой смертный чародей, пусть и получивший какую-то долю сил зимнего месяца, — у них главный козырь. Лишь Случайности известно, как вернуть Карси к жизни, и сколько времени девушке осталось на самом деле. Что Саймон мог, начиная гонку против таких соперников? Саймон все же может! Глупо будет всё бросить, окончательно убедившись, что Карсилине уже не поможешь. Сдаваться сейчас, после всего, что они пережили? Вздор! Даже и речи быть не может. Пусть обстоятельства подавятся, а писцы, создающие летопись «Творикса», перестанут расписывать трагические события жизни Саймона. Нужен другой финал, ведь не окажется ли верхом цинизма Случайности, если Карси умрет? Да и шанс, который еще никто не отменял, всё же маячит на горизонте, надежда в лучшее еще горит своим ярким пламенем. Они выберутся из логова Январиса и попросят помощи у местных жителей, они наверняка что-то знают. Если что, Саймон готов был бороться даже с самой Случайностью, за лучшую реальность. Их много, возможных вариантов развития событий, и ему решать, какой из альтернативных реальностей стать явью. У него тоже есть воля, желания. В конце концов, он не марионетка безвольная каких-то высших сил, которые зачем-то придумали всех их. «Карсилина Фротгерт, ты не умрешь, я не отдам тебя Смерти! Даже если я пойду против воли Случайности и устрою забастовку всему мирозданию, которое само не знает, чего хочет» Если бы тут была Декабрина, она бы смогла подсказать, как действовать. Девочка желает помочь и более разговорчива, в отличии от своего брата. В таких размышлениях, Саймон прошел полкоридора, не смотря по сторонам. По сути, что такое судьба? Как писцы «Творикса», эти бумагомараки Вечности, определяют, какой реальности быть, а какая лишь останется на страницах этого архива и никогда не станет явью? Какой логики они придерживаются? Зачем им лишать Карсилину жизни? Разве это правильно? Разве так закончится их история?.. — Ты справился, — радостный возглас Декабрины отогнал размышления подальше. — Правда, я не понимаю, как тебе удалось не превратиться в месяц. — Что ты здесь делаешь? — Саймон не спешил отвечать на её вопрос и останавливаться. Так и прошел мимо этой девочки, которая с деловитым видом прислонилась к ледяной стене. За Декабриной еще просматривался силуэт замороженной девицы, слишком глубоко во льду было тело несчастной. — Вас ждала. — Улыбнулась Декабрина, нагоняя его. — Ты знаешь, как разморозить её? — с надеждой обратился Саймон, даже приостановился. Карси Фротгерт совсем не была тяжелая, веса она не прибавила совсем, с тех пор как он держал её на руках в последний раз. Декабрина с интересом посмотрела на застывшую Карсилину, дотронулась до неё указательным пальцем и помотала головой: — Я не умею. Да что же это такое! Но, она ведь умный месяц, наверняка знает, что в такой ситуации делать: — Ты знаешь кого-то, кто может вернуть Карси в нормальное, человеческое состояние? — Для начала нам нужно убраться отсюда, — сказала девочка, улыбка с лица которой и не думала сползать. — Дай мне руку. Нужно местечко потеплее. Саймон подал ей руку, надеясь, что если они попадут в местность, где нет снега и палит беспощадное солнце, например, в пустыню, то Карси мигом оттает. В следующий миг Декабрина перенесла их в поле подсолнухов, довольно бескрайнее, надо сказать. Отпустив руку Декабрины, желая отогреться, Саймон плюхнулся вместе с обездвиженной принцессой на землю, примяв несколько высоких подсолнухов. Они в этой местности были очень большие, гораздо выше человеческого роста. Облаков на небе совсем не было, лишь солнце, яркое, радостное. Наверное, ребята попали на территорию Лета. «Не закат, еще есть время» Декабрина молча наблюдала, как Саймон поднялся, затем взял Карсилину, и прислонил её к одному из подсолнухов, чтоб не упала. Солнце должно её отогреть, на этом поле очень тепло! Удивительно, но Саймон, похоже, отвык от этого приятно чувства, когда не приходится замерзать. — Точно, солнце! — воскликнул он. — Оно растопит лёд! Декабрина, почему-то, отнеслась к этой идее скептически, но не говорила, что ей не нравится. Стебель цветка, до которого дотронулась эта девочка, покрылся морозными узорами, которые и не думали таять. — Сила Зимы велика. — Сказала она. — Зима подавляется Летом. Лед превращается в воду, когда попадает в огонь. — Саймону казалось, что это логично. Но, когда он смотрел на Карси, казалось, что эта температурная логика не хочет действовать. Пять минут ничего не дали. Иней с её щёк не исчез. То состояние, в котором находилась девушка, не поддавалось силам извне. Она была в своём, морозном коконе. — Ты ошибаешься. — Сказала Декабрина. — И почему это неверно? — Саймон огорченно бережно провёл ладонью по щеке Карсилины, стараясь не унывать, ведь у них еще есть несколько часов до заката. — Посмотри на меня. По сути, тоже состою изо льда, но не таю, хотя для обычного человека здесь должно быть жарко. — Немного. — Кивнул Саймон, нервно запустив пальцы в чёлку и взлохматив волосы. — Зима не даёт своим подопечным растаять от такой ерунды. — Объясняла Декабрина. — Если никто из летних месяцев нас не атакует, то мы спокойно можем бродить по их территории и не чувствовать себя плохо. По сути, Январис сделал так, чтобы никакие высокие температуры не влияли на то состояние, в которое он погрузил Карсилину. Как еще объяснить, что люди, которых он убивал, не таяли на солнце? — Это плохо. — Саймон помрачнел, но тут же взял себя в руки, подумав, что кроме Декабрины и её братьев, есть и другие месяцы. — Месяцы Лета. Они должны отогреть её. Но зимний месяц покачала головой, заявляя: — Даже если они и могут сделать это, они не будут. — Это еще почему? У нас времени не так много! — его возмущению не было предела, Карси Фротгерт не должна умереть из-за упрямства этих бессмертных болванов! — Почему это они откажутся спасти жизнь? — Они игнорируют зимние месяцы, и, по большому счету, стараются не вмешиваться в дела людей. Они не будут слушать меня. — Декабрину это и саму огорчало. — Из-за того, что Январис и Февралий виновны в гибели множества людей, летние месяцы не хотят связываться с нами, даже если это кого-то спасет. — Может, тогда они меня выслушают? — Исключено. Ты — мой знакомый, да еще и человек, в дела которых они не пихаются. — Смотри, Солнышко, они думают, что ты обречена, не желают исцелять тебя. Какие глупые! — Саймон снова повернулся к Карси, обращаясь к ней так, словно она была здорова и могла его слышать. — Они думают, эти задаваки, обладающие нечеловеческой силой, что мы простые смертные! Ты тоже считаешь, что эти самовлюбленные типы идиоты? Затем вздрогнул, коснувшись её холодной, твердой руки, ощущая, как по спине ползут мурашки: — Меня пугает этот твой взгляд! Это не то выражение лица, с которым стоит умирать, — Саймон нервно передернулся, снова взлохматив свою шевелюру, и без того растрепанную. — А тебе, Карси Фротгерт, вообще умирать не позволю, даже если ты вдруг перестанешь смотреть в одну точку и закроешь глаза. А я, что, один буду, да?.. Казалось, еще чуть-чуть и он нервно рассмеется. — Ты в порядке? — Спросила Декабрина, подсолнух позади неё полностью покрылся льдом и сиял в солнечных бликах. Нервозные и резкие движения Саймона её беспокоили. — Еще в каком! — резко отозвался Саймон, и снова переключился на Карси. — Я ведь не совсем человек теперь. Забавно, правда? Недоделанный месяц, бракованный. — Что ты имеешь в виду? — Декабрине стало интересно. — Какая-то часть силы Январиса успела ко мне перейти. — Пояснил Саймон, но обращался к Карсилине. — Месяцем тринадцатым назвал, да ты и сама всё видела. — Это значит, что ты можешь претендовать на свою часть дней календаря, попросить Зиму быть своим наставником… — Чушь. — Не согласился Саймон, держа Карси за руку. — Зачем называть несколько календарных дней моим именем? Это смешно! Я не хочу быть месяцем, да и пользы от этого нет. — Тебе не отказаться от того, что приобрел. — Возразила Декабрина, смотря на него, не моргая. — Продолжительность твоей жизни увеличилась. — Только не говори, что я стал бессмертным. — От этой мысли стало не по себе. Если это так, то ему суждено пережить всех, кого он знал. Хотя, если они не успеют разморозить Карси… Если только… — Чего ты так боишься? — Декабрину это позабавило. — Если не забрал все силы моего братца, значит и жизнь не стала бесконечной. — А, это почти утешает. — С сарказмом отозвался Саймон. — Лет на триста дольше жить будешь, но это разве проблема? А еще морозные узоры на окнах рисовать можешь… — Всегда мечтал. — Хмыкнул Саймон, эта новость скорее угнетала, нежели настраивала на позитивный лад. — Изрисую все окна в комнате, устрою перформанс, наживусь на продаже стёкол, раскрашенных морозными перьями, которые не будут таять даже летом. Хобби, которое заставляет жить сотни лет! — И чему ты недоволен? — Я тебе потом список составлю. А пока, веди нас к летнему месяцу! — Саймон снова поднял Карси, и направился пробираться сквозь подсолнечник. — Подожди! В этой ситуации вам поможет только Совет Времен Года. — Сообщила Декабрина, не двигаясь с места. — Что? — удивился Саймон. — Если Времена Года посчитают правильным не дать умереть Карсилине… — Как они вообще могут не согласиться? Декабрина направилась в противоположную сторону от той, куда хотел двигаться Саймон. Ему ничего не оставалось, как пойти следом за ней. Он надеялся, что она знает, что делает, и эти Времена Года разморозят Карси. *** Поле подсолнухов было уже далеко позади, а они шли уже по лужайке, сочной, зеленой, заросшей высокой травой, колыхающейся волнами, которую трепал тёплый летний ветерок. Кое-где в траве проглядывали пышные желтые цветы, от которых исходил резкий, приторно-сладкий аромат, привлекающих пушистых трудяг-шмелей, бабочек, довольно больших, на крыльях которых были разнообразные красочные узоры, пробуждающие неуёмную фантазию художника-пейзажиста. Казалось бы, если их видишь, то плохое настроение может уйти прочь. Ага, как же! Декабрина шла впереди по чуть заметной вытоптанной не так давно тропинке и улыбалась, хотя и не знала, как поведут себя Времена Года, когда услышат их просьбу. Да, конечно, лучше надеяться на то, что всё будет хорошо. К чёрту пессимизм, ни к чему он сейчас! Саймон осторожно нёс Карси, бережно прижав принцессу к себе. Хоть она была и ледяная, но царившая вокруг духота создавала впечатление нехватки кислорода, навевая головную боль и жажду. Странное ощущение, когда тебе одновременно жарко и холодно. Руки держащие Карсилину, промерзли, и их покалывал мороз, в то время как по лбу Саймона стекала очередная капля пота, а челка стала мокрой и прилипла, попадая в глаза и заставляя парня моргать. Декабрина обернулась к нему, решив некоторое время идти спиной вперед, и сообщила: — Скоро мы придем. — Легкая улыбка не сходила с её лица. В этот момент на тропинке появился большой серый камень, который месяц перепрыгнула, даже не посмотрев под ноги. — А чаем нас угостят? — Спросил Саймон, мечтая о большой бутыли питьевой воды из морозильника, солнце палило нещадно. Злило, что оно не могло разморозить Карси, растопить этот лёд. А ведь так старается! — Не знаю. — Декабрина пожала плечами, думая, что он серьезно собрался просить об этом Времена Года. — Я не навязываюсь, да и глупо это. — Отрезал Саймон. — Просто, укрыться бы в тени. Карси это глупое солнце все-равно помочь не в состоянии. — Ты устал? — Нет, я бодр как никогда! А, даже если устал, пока это всё не устаканится, отдыхать не придется. — Мы успеем, до заката еще шесть часов. — Пообещала Декабрина. Она думала, что упоминание того, сколько времени осталось, настроит Саймона на позитивный лад, но он насупился, понимая, что они рискуют опоздать. Даже не потому, что они такие нерасторопные, а, например, оттого, что Времена Года откажутся помогать Карсилине, или пошлют к черту на кулички за каким-нибудь магическим артефактом, единственным, что может избавить Карси от недуга и не дать ей умереть. Хотя, вариант с тем, что они скажут способ разморозить её, куда лучше звучит, чем тот, что Саймона вышвырнут за дверь, и он просто не сможет отыскать человека, который может растопить этот проклятый лёд. Если их пошлют на поиски артефакта, он будет стараться, превозмогать себя, но достанет вещь до заката! — Выше нос! — воскликнула Декабрина, ей хотелось, чтобы Саймон тоже улыбнулся. Но он сначала результата добьется, и лишь потом радоваться будет, когда проблемы окажутся позади. Они, наконец, добрались до места, именующегося «Советом Времен Года». Нет, здесь не было костерка, вокруг которого собрались все двенадцать месяцев, как в какой-то сказке. Ребята увидели большой терем с резными ставнями на окнах, широко открытыми. Вокруг терема цвели лютики. Над большим деревянным крыльцом, напоминающим вход в резиденцию барина, искрилась в свете солнечных лучей надпись «ГОД». — «ГОД», — прочитал Саймон скептическим тоном, попасть в тень крыльца было приятно. Неужели внутри они встретят самого главного дядьку с бородой, который является Годом? Ведь, если все месяцы и времена года существуют в людских обличьях, то… — «Главные Обладатели Дней». — Расшифровала Декабрина, вслед за ним поднимаясь по ступеням, которые немного поскрипывали. — Что! — узнать о том, что это слово, которое привыкли употреблять люди в множестве миров, является лишь аббревиатурой, весьма неожиданно. Словно мировоззрение, складывающееся в голове годами, довольно-таки устоявшееся, вдруг дало трещину. Двери с резными узорами Декабрина открыла без проблем, даже не оповещая хозяев об их приходе. Просто взяла, потянула за ручку, пропуская Саймона с Карсилиной перед собой, и вошла. Холл оказался широким, очень уютным. На стенах висели всевозможные пейзажи, которые отражали каждое время года. Казалось, что каждая из четырех стен отображала определенное время. Так же, в холле, ровно по центру, возлежал гордый заморский ковер, с рисунком, как узор в калейдоскопе, такие местные богатые купцы любили из других стран привозить, еще и цены на них завышали. Этот ковер, как ни странно, казался живым существом, со своим характером, весьма скверным. Наступать на него не хотелось. По бокам возле дверей располагались скамейки из красного дерева, на одной из них сидела специфическая девушка. На ней красовался алый кафтан, а в русую косу, довольно-таки пышную, были вплетены разноцветные ленточки. — Декабрина! — Девушка хотела остановить зимний месяц, которая, поманив Саймона рукой, призвала следовать за ней к дверям одной из комнат. — Сейчас не время. Что там у тебя стряслось такое важное? Ты уже который раз туда… — Не тебе решать, Апрелия. — отмахнулась Декабрина, достигнув двери подле неё. — Дело срочное. — У тебя они все… — хотела возразить весенний месяц, её песчаного цвета глазки, смотрели на зимний месяц с подозрением. — Апрелия! — тут же воскликнул Саймон, хватаясь за любую, даже призрачную возможность, не выпуская Карси из рук, хоть уже и почти их не чувствовал, благодаря морозу, охватившему девушку. — Прости, что беспокою, но ты умеешь размораживать? Девушка посмотрела на парня уязвленно, и высокомерно ответила: — Нет, я этим не занимаюсь. — Казалось, что она желала ему смерти. — Жаль, — выдохнул Саймон, в то время как Декабрина уже скрылась в той комнате. Он думал, что весенние месяцы более дружелюбны. — Спроси у Марта, только он вряд ли тебе поможет, — Фыркнула Апрелия, — Ты якшаешься с Декабриной, а мы не помогаем тем, кто дружит с такими, как она. Да и вообще, абсурдно это звучит: «дружба с зимнем месяцем». — Как много напыщенного идиотизма, — ответил Саймон в свою очередь, рассердившись. — Вы плохо знаете Декабрину, она добрая и отзывчивая. Людей не убивает. — Да ладно? Мирный зимний месяц? — Апрелию это веселило, и она начала кокетливо обмахиваться ладонью. — Первый раз слышу. Не она ли сотворила такое с твоей девушкой? — Январис. — раздраженно перебил Саймон, эти месяцы просто недооценивают свою зимнюю коллегу. — Не удивляет. — Буркнула Апрелия, теперь он заметил, какие у неё на самом деле яркие пухлые губки, а щеки румяные, как спелые персики. — Все они такие. Она не переставала делать всяческие неоднозначные намеки на флирт, что, скорее, приводило Саймона в недоумение, зачем Апрелии это понадобилось, нежели вызывало какое-то влечение. — Ты ее правда, не знаешь. — Саймон не соглашался с тем, что говорила этот весенний месяц. Апрелия поднялась со скамьи, выпрямилась, встав прямо перед ним и Карси, и поправила свою грудь, разрез был весьма откровенен у этого кафтана. Даже показывал какой-то намёк на нижнее бельё с оборочками. — Ты с ней слишком мало знаком, смертный, и не можешь адекватно судить. — Сказала она, растягивая слова. — Мне пора, — Саймон чувствовал себя неуютно, да и весенний месяц загородила собой дверь. — Это она сейчас такая добренькая, святошу из себя строит. — Апрелия игриво положила руку себе на бёдра, словно подчеркнуть хотела, какие они у неё широкие. — Думает, мы простим и поверим. — Пропусти, мне некогда, — Саймон попытался обойти её, но та упрямилась. — Раньше в декабре наступали лютые морозы, — Апрелия покачала головой, не переставая хвастаться своими формами, — сейчас же какая-то мутная снежная грязь с температурой минус один. Декабрина была опаснее, чем её братья. Она набрасывалась на свои жертвы, не давая пути к отступлению и замораживала их. Нет, не превращала в ледышки, как это делает Январис, а заставляла их умирать от обморожения. Бедные люди околевали, а Декабрина, которая лишала их жизни, лишь смеялась. У зимних месяцев нет чувств и эмоций, и у Декабрины их тоже не было. — Это не так. — Саймону пришлось встряхнуть головой, казалось, будто это глюк такой, не хотелось верить тому, что он услышал. — Говори, что хочешь, но злые деяния этого месяца не станут от твоих убеждений чьими-то другими. Ты ведь не думал, с чего она такая добренькая? Почему теперь готова пятки лизать своим знакомым, которых едва запомнила? — Хватит клеветать. Пропусти нас. — А всё потому, что её чуть не убили родные братья, Январис с Февралием. — Апрелия мило подмигнула ему, оставаясь на месте. — Представляешь, какие отношения в этой семейке! В общем, что-то в мозгах у девочки переклинило, и она начала испытывать эмоции. К ней пришло осознание того, что Декабрина натворила за все годы своего существования. Это напугало бедняжку, она захотела забыть об этом, как о страшном сне, раскаивалась. Просила нас всех, остальных месяцев, принять её, но мы не согласились. За все те убийства, что она совершала ради забавы, ей нет прощения. Целой вечности будет мало, чтобы искупить это. — Это бред. — Тот образ жестокой холодной девочки, не желал укладываться в голове. — Можешь верить, а можешь и нет. Симпатичный, но дурак, — Томно проговорила Апрелия, стараясь приворожить Саймона прямо на месте. — Мне нравятся парни-блондинчики. И подалась еще ближе, пытаясь заставить его поставить Карсилину, чтобы освободить его руки. Саймон покраснел, её слова и движения смущали, но никакого желания флиртовать с весенним месяцем не пробуждали. Его вообще никто не интересовал, кроме Карсилины. Почему Апрелия вела себя так, словно является девушкой легкого поведения? Противно, мерзко. Может, какой-нибудь парень, будь до Димка или этот курчавый трус Тюбенций, и согласился бы с ней завести интрижку, почтя за честь подобное предложение от месяца, но Саймону это было не интересно. Может, Апрелия и является своего рода богиней, но ведет себя отвратительно. И её кокетливые выпады оскорбляли его. Да, Карсилина Фротгерт замороженная, да, она может не видеть и не слышать того, что говорит Апрелия, но Саймон сам не хотел изменять своей девушке, ибо это глупо и лишено всяческого смысла. Наверное, не зря, весна в народе порой любви зовется?