Бегство от реальности Саймона Рейли

Сулитерия, конечно, могла вытерпеть всё, но точно не соседство в одной комнате с Тюбенцием. Тот, даже согласился спать на кресле, благородно уступив девушке кровать, но Сулитерия не ожидала увидеть его голым после ванной, приняв которую, он не посчитал нужным закрыться в комнате, чтобы облачить себя в выделенную добрым хозяином дома одежду без посторонних глаз. Так сильно Сулитерии еще никогда не приходилось краснеть, сгорая от чувства неловкости. Странно было то, что Тюбенций считал нормальным, когда незнакомая девушка видит его нагим, не думая, что данное зрелище может считаться кем-то зазорным. Конечно, разместились они в этом доме не насовсем, но Сулитерию раздражало здесь абсолютно всё, начиная от пола и заканчивая табуретками и бледно-зелеными занавесочками на окнах, которые смотрелись грязно-жухлыми, словно их и не стирали никогда. Их с Тюбенцием комнатка была очень тесная и больше напоминала каморку. А еще с коридора постоянно доносился запах свежего хлеба, ведь дверь непосредственно в пекарню, переделанные под это дело повети, плохо закрывались, позволяя соблазнительным запахам проникать в сам дом. Подмастерья (юные пекари), коих было три человека, оживленно галдели, а старик Игнар, который позвал Зольтера поглазеть на дело всей своей жизни, был очень рад общению с ними, и похоже, вел себя даже громче, чем его ученики. Сулитерию возмущало, что Игнар занимался выпечкой даже по ночам, не прекращая травить со своими подмастерьями, что жили прямо в пекарне, всякие анекдоты, половина которых были не слишком приличного содержания. Плюс еще Зольтер, который расспрашивал старика Игнара о том, как снять проклятие с Мартина Вейса или облегчить его муки, попав в эту задорную компанию, тут же поспешил добавить в их коллекцию хохм смешные рассказы о своей работе, даже не подозревая о том, что агитирует юных пекарей служить в ДС. Ворочаясь ночью в кровати, совершенно потеряв надежду уснуть, Сулитерия прижала голову подушкой, под доносившийся с повети хохот юморных любителей выпечки и храп Тюбенция, разлегшегося на ковре на шерстяном одеяле. И это был второй день их пребывания в гостях у Игнара, в деревне Кульково, которая на удивление колдуньи, совсем не была городом, хоть и проживали там больше шестидесяти человек, которых охранял бдительных гарнизон умелых солдат, расположившийся в деревянной крепости, которая теоретически должна была сдерживать силу тех, кто хотел разграбить деревню, и обладала смешной пародией на откидной мост через ров. А рва и не наблюдалось. Домишко у старика Игнара был весьма большой (аж три этажа из дерева), с покатой крышей и петушком-флюгером, вращавшемся на ветру. Старик был вдовцом, а его дети давно покинули деревню. Сам пекарь Игнар отказался переезжать в город, упрямо выпекая жителям деревеньки, вместе со своими тремя мальчиками-подмастерьями свежий хлеб. Мартин Вейс чувствовал себя хуже, периодически приходил в сознание, мучаясь от не проходящей боли полученного ранения и проваливался в беспокойный сон, ворочаясь в бреду, воображая, что видит сына, но не может вызволить из беды. Мокрая тряпка с его лба постоянно съезжала, и Зольтер приходил поправлять её, а также терпеливо ассистировал старику Игнару, когда тот делал барону Вейсу перевязку лёгкой тканью, похожей на бинт. Золотский уже смирился с тем, что ничего внятного по поводу того, как исцелить Мартина Вейса, от старика не услышит и ходил по деревне, ища местных знахарей, но те только руками разводили, когда оказывались у постели Прохора Рейли, уверяя, что не могут ничем помочь, что смерть за ним скоро придёт. Зольтер хмурился, но никогда им не грубил, не теряя надежду исцелить своего лучшего друга. Хоть они и общались на работе на «вы» и Золотский теоретически был его подчинённым, но в неофициальной обстановке мужчины всегда переходили на «ты». Когда настал третий день их пребывания здесь, то нервы у всех начали сдавать. Мартин Вейс все реже приходил в сознание, а когда приходил, то звал сына и возмущался, почему тот не откликался. Сулитерия в очередной раз отправилась на центральную площадь, где собирались местные торгаши, чтобы покормить прирученную Декабриной птицу троллей. Птица эта возомнила себя владычицей площади и никого к себе не подпускала, так что, никто не мог сместить с этого места гордую пернатую тварь, смотрящую на всех свысока. Правда, для Сулитерии птица делала исключение, понимая, что эта странная девушка её кормит, и не огрызалась на колдунью, которая приходила с кастрюлькой свежих куриных потрохов, которые выпрашивал у своего соседа Старик Игнар взамен на хлеб, озаботившись проблемой пропитания крылатой хищницы. Хотя, сама Сулитерия всё же предпочитала, чтобы тварь подохла от голода, ну или улетела обратно в вонючее поселение троллей, и постоянно бурчала сквозь зубы ругательства, бросая в пасть ненасытному монстру очередной кусок. Только, насчет этого не заикалась. Зольтер, воодушевленный тем, что такая интересная зверушка стала «ручной», всё мечтал однажды совершить на чудище полёт. А в этот день и вовсе решил отправиться в путешествие с целью отыскать лекарство против проклятия и поставить своего начальника на ноги. Уже вышел из дома пекаря Игнара, мысленно простившись с друзьями и направился к площади, пытаясь придумать, как объяснить Сулитерии, что ему нужно позаимствовать птицу, даже не думая о том, как управлять чудовищем и чего от него ожидать. И именно в этот светлый момент по деревушке разлетелся тревожный сигнал труб дозорных, надо сказать, очень громкий, проникающий в каждую щель, заставляя сердце замереть от необоснованного страха. За очередным поворотом Золотский и вовсе чуть не был сбит с ног половиной отряда дозорных деревни, которые спешно покидали свою казарму, держа оружие наготове и направляясь на стену. — Что такое? — спросил у одного из стражников эльф, понимающий, что ничего хорошего ожидать не стоит. — Наши дозорные заметили опасность. На горизонте появилось войско, которое настроено против Кульково враждебно, и оно движется на нашу деревню! — последовал ответ. — Нужно предупредить всех! Увести отсюда жителей… — Начал было Зольтер, но его прервали. — Это не ваша проблема, молодой человек, — Наверное, это был начальник гарнизона, он солидно поправил шлем, на конце которого болталось длинное белое перо из хвоста фазана, и отмахнулся от Зольтера. — Ничего страшного не происходит. Занимайтесь своими делами, и ни о чем не беспокойтесь. Мы отразим атаку. Так как в гарнизоне, охраняющем Кульково, состояло сто человек, наверное, остальные жители деревни не владели оружием в принципе, полагаясь на приставленную из столицы охрану и высокое ограждение в виде кремля из дерева с узкими бойницами. Если угроза незначительна, то, то войско, которое движется на деревню, не может быть многочисленным. От силы человек сто, или сто пятьдесят. Но сможет ли единственный гарнизон защитить людей? — Вам нужна помощь? — Зольтер, решив, что так будет правильно, догнал воеводу, шедшего позади своего отряда. — Я тоже могу сражаться! Я умею… На что получил раздраженный ответ: — Мы сами справимся. Тогда почему, если они так уверены в своей победе, в их триумф верится слабо? Почему в воздухе витает напряжение, словно предвестник грядущей бури? Не значит ли это, что тут таится какой-то подвох, и что деревня может быть просто стёрта с лица этой планеты? А жителям ничего не говорят, чтобы не допустить паники, они же всё равно не смогут защитить себя. Когда гарнизон воинов исчез за поворотом, Зольтер удивился, почему сигналы, оповещающие жителей об опасности, не привлекают никакого внимания. Ведь это не поддается логике, если люди хотят уцелеть, хотя бы чуть-чуть опасаются за жизнь, то они будут стараться укрыться, ну или начнут бегать в панике туда-сюда и кричать, что всё плохо. Однако народ в деревеньке был абсолютно спокоен, словно это нормально, что раздаются тревожные сигналы. Как будто на их деревню каждый день кто-то совершает набеги, а охраняющие Кульково стражники — очень великие богатыри, все как на подбор спортивные, мускулистые, способные одним махом левой руки разнести пол-локации. — Почему это никого не беспокоит? — спросил Зольтер у проходящего мимо мужчины в соломенной шляпе. — Что именно? — на лице того читалось полнейшее непонимание. Такое ощущение, что сигналы труб, которые раздавались на всю округу, просто не были слышны ему. — Вашу деревню атакуют. — И что? Наш гарнизон справится, это, наверняка, очередные глупые варвары, их не может быть много. — Усмехнулся мужчина. — Вы сами-то верите, что на Кульково способна напасть многотысячная армия? У нас даже поживиться нечем! И ушел, думая, наверное, что Золотский — большой дурак. А Зольтеру даже интересно стало, может, забраться на стену, посмотреть, от кого собирается оборонять жителей такой самодовольный отряд стражников. От кучки разбойников? Золотский, решив, что с полетом на птице можно чуточку повременить, развернулся и направился к воротам деревни, закрепленным между двумя деревянными башенками для лучников. Любопытство подгоняло его. Никогда нельзя быть уверенным, справишься ли ты, даже если проделывал это сотню раз. Может быть, на сто первый есть шанс ошибиться? Неужели воины, охраняющие деревню, этого не понимают? Их воевода явно человек некомпетентный. Почему они не хотят, чтобы жители деревни были в безопасности? Стоило ему задуматься, как вдруг через крепкую высокую стену деревни перелетел огромный огненный шар, выпущенный из массивной катапульты, который тут же приземлился, разбив, словно кегли в боулинге, небольшой деревянный домик, объяв его обломки пламенем. Вот тут-то ситуация, похоже, переменилась, люди в панике кричали, метались туда-сюда, не знали, куда им податься, боясь, что следующий шар может попасть именно в тот дом, где они спрятались. Некоторые из жителей всё же кинулись к своим домам, проигнорировав сей факт, а может, они просто не подумали об этом. Ведь, когда ты сидишь у себя дома, то, кажется, будто он становится своеобразным бункером, способным выдержать всё, даже ядерный взрыв — и пускай, он сделан из дерева! — Мама, неужели, небо падает! — кричала девочка с косичками, лет десяти, в сереньком льняном платье. За руку её тащила сурового вида женщина, весьма внушительных габаритов. — Не задерживай меня, если хочешь жить! — буркнула она, увлекая малютку, кажущуюся практически невесомой, за массивную дверь своего крепкого двухэтажного дома. В это время прилетел очередной огненный шар из катапульты, который попал в крышу того самого трактира, где Мартин Вейс получил ранение. Паника, словно волна, поднятая на стадионе, распространялась по деревне. Народ бегал, кричал, мельтешил, запираясь в домах, и ведь никто не пытался утихомирить это безумие. — Стойте! — призывал их Зольтер, стараясь не думать о том, сколько людей могло погибнуть под обломками тех построек, куда попали заряды из катапульты. — Не надо идти в дома! Сейчас эти домишки полыхали ярким пламенем, и вряд ли там кто-то остался живой. Но большинство презрительно игнорировало порыв Золотского сберечь их жизни. — Дай пройти! — грубо толкнул эльфа мужчина со сросшимися черными бровями. — Зачем на дороге встал! — Оставайтесь на улице, здесь безопасней! — призывал Золотский, но никто не слушал. — Дурак! — кто-то оттолкнул его с пути. — Жить не хочешь? Шары всё падали и падали с неба, разрушая дома, убивая людей, поджигая соседние постройки. Зольтер даже видел, как мужчина, пожираемый языками пламени, с криком упал из окна своего дома, когда по стене ударил тяжелый горящий шар, облитый смолой. Он корчился, истошно крича на мостовой, его лицо уже было изуродовано огнем, а глаз уже не было, люди испуганно сторонились его, им самим нужно было спастись. Если бы можно было что-то сделать, чтобы сохранить мужчине жизнь, Зольтер непременно кинулся бы на помощь. Но у того не было шансов, да и существование незрячим уродливым калекой, у которого не осталось конечностей — такого даже врагу не пожелаешь. Кошмар, да эта деревня сгорит! От неё ничего не останется, если враг продолжит поливать Кульково своим огненным дождём! Единственное, что оставалось — бежать в дом старика Игнара, если тот еще не был разрушен, и пытаться вывести гостеприимного хозяина, его подмастерьев, больного Мартина Вейса, Сулитерию и Тюбенция из этого огненного ада. Птица! Она хоть кого-то, но перенесет в безопасное место! Снова — шар! Раздался взрыв, Зольтер пригнулся и прикрыл лицо руками, чувствуя, как падает на голову стеклянная крошка окон. Дом, возле которого он пробегал, рухнул, отдаваясь огненной стихии. Тяжелая балка ударила Зольтера по спине, и эльф упал. Снова — крики, вопли, народ не знает, куда бежать, толкается. А ведь на площади довольно большое свободное пространство, если не считать памятника. Значит, теоретически, огонь не сможет добраться до тех, кто собрался на ней. Если, конечно, не брать в расчет заряды катапульты, которые могут туда попасть. — На площадь! Все туда! — крикнул Золотский, выбираясь из-под балки, и закашлялся, едкий дым попал в рот. Нет, колдуны не могут тушить пламя, они не пожарники. Поджигать — да. Кто-то услышал его и ринулся в том направлении, хватая за руки тех, кто сомневался. Однако, многие продолжали метаться по задымленным улицам деревни.