Бегство от реальности Саймона Рейли

Саймон с Декабриной брели долго, снова прошли сквозь поле подсолнухов, Декабрина молчала и по-прежнему не хотела давать четкого направления. Саймон чувствовал себя идиотом, шёл, куда глаза глядят, а сердце, которое, как утверждали Времена Года, должно служить ориентиром, отказывалось делиться своими догадками. Но Саймон до того сильно хотел найти это озеро, что упрямо отказывался сделать передышку, когда Декабрина заикнулась об этом, хоть он и устал. Они пересекли какой-то редкий лесок из худеньких ёлочек, совсем не пушистых, птицы в котором имели яркое, нежно голубое оперение и высвистывали разнообразные трели, приятные уху. Затем компания оказалась на берегу широкого и глубокого оврага, что раскинулся, словно лентяй на диване, деля этот лесок надвое. Солнце, отслужив свою дневную вахту, клонилось ко сну, окрасив горизонт ярко-оранжевыми красками, передавая права своей сменщице — луне. Сумерки вступали в свои законные права, зажигая на небе редкие звёзды. Нужно было перебраться на другую сторону оврага, но нигде не было более-менее приличного спуска, который не грозил бы переломать все кости неудачным падением. — Может, передохнёшь? — спросила Декабрина, понимая, что руки Саймона дико устали, но разве он мог положить Карси на сырую землю, или в холодную траву? — Знаешь, такое ощущение, словно я почувствовал вдруг, куда нам надо идти, — Сказал Саймон, удивляясь. Направление было настолько ясно, словно впереди катился путеводный клубочек, и Саймон мог видеть яркую ниточку на том берегу оврага, уходящую в заросли высокой осоки. — Значит, мы близко! — улыбнулась Декабрина, присаживаясь на корточки и глядя вниз, вглубь оврага. — Высоко, можно упасть. — Странно это, ориентироваться по каким-то непонятным внутренним ощущениям. — Высказался он, присаживаясь на большой серый камень, похожий на панцирь умершей миллионы лет назад черепахи, аккуратно прижимая к себе Карсилину. Саймон чувствовал её чуть слышное дыхание. — Разве вы — люди, не так живете? — возразила Декабрина, глядя в небо и протянув вверх ладонь, словно хотела поймать звезду. — Ну, мы предпочитаем основываться на логике и доверять проверенным вещам. — За то короткое время, что знаю тебя, я бы так не сказала. — Похоже, Декабрине нравилось созерцать ночное небо. — Ты действуешь, основываясь на порывах своего сердца. — Потому что я не хочу, чтобы было слишком поздно. — Саймон повернул голову в её сторону, гладя Карсилину по голове, и встретился с зимним месяцем взглядом. — Приходится отбрасывать здравый смысл. Солнце почти зашло, и был слышен где-то вдали вой одинокого волка. Декабрина, присев на колени, не беспокоясь о том, что может испачкать подол, отвернулась от оврага и придвинулась ближе к Саймону: — Страх не дает тебе покоя, ведь так? Ты пытаешься казаться храбрым, даже хочешь быть таким, но он тебя парализует. — Она не отводила глаз. — Все чего-то боятся, Декабрина. — Ответил парень, глядя, как из оврага вылетает, мигая, стайка беспокойных светлячков. — Но твой страх очень силён. — О чём ты говоришь? — Саймон не понимал. — Ты боишься потерять её, — она указала на Карсилину, — Твой страх настолько силен, что уже не можешь думать о чем-то другом. Я чувствую, как быстро колотится твоё сердце, словно пытается выбраться на волю, как беспокойно твоё дыхание. Саймон промолчал, держа Карси, не понимая, почему Декабрине удалось так точно описать его внутреннее состояние. — Это не должно стать паранойей. — Она поднялась и отряхнулась. — Нельзя так зацикливаться. — Уже, — Саймон слегка улыбнулся. — Жаль, что Карси не видит, как здесь красиво! Декабрина нахмурилась, упёрлась руками в бока, но ничего не сказала. — Можешь считать ненормальным, обижаться не стану. — Фыркнул он. — Карси для меня — самый близкий человек во всех мирах и вселенных, и никого не будет ближе, чем она. Конечно, я за неё беспокоюсь. Не хочется, чтобы свой остаток жизни она лежала в коме. И тем более, я против её смерти! Да, порой она ведет себя совсем нелогично, совершая безрассудные поступки, пытается показать свою храбрость, но на самом деле боится, доверяет людям, думает, что в них всех есть что-то хорошее, хоть некоторые их них не слишком приятны и вообще отвратительные типы, способные лишь убивать. Ей необходимо, чтобы рядом был кто-то, как я, способный остудить её самоубийственную тягу к приключениям. Саймону уже хотелось разозлиться на Декабрину, но та сделала такое лицо, что злость сама собой прошла, не успев разгореться. — Просто, помоги нам найти Озеро, хорошо? — Саймон больше не мог сидеть на этом твердом холодном камне, нужно было отправляться дальше. Декабрина кивнула, глядя, как он поднялся, не выпуская Карси из рук. — Поищем спуск? — предложил Саймон, на дно оврага спускаться жутко не хотелось, но выбора не было, если его сердцу угодно пройти через него. — Давай тогда, ты положишь Карсилину, а то не хотелось бы, чтобы вы оба упали, — согласилась Декабрина, наклоняясь, пытаясь разглядеть что-то в этой темноте. Саймон кивнул, понимая, что месяц высказывает здравые мысли, нашел густые заросли травы возле одной из ёлочек, примял их, чтобы Карси было мягче, бережно посадил её, оперев спиной на ствол дерева. Девушка по-прежнему не хотела приходить в себя. Казалось, что она устала и просто присела отдохнуть. Саймон вздохнул, медленно отходя и бросая на неё взгляд, чтобы удостовериться, что с ней тут точно ничего не случится, и Карси не пропадет никуда, и подошел к краю оврага, направившись в другую от Декабрины сторону, стараясь ступать как можно осторожнее. Стало гораздо прохладней, он чувствовал, как замерзают уши, пытался подыскать подходящий спуск. Но — ничего. Везде крутой обрыв, а падать очень высоко, да еще и ручеек внизу журчит, явно, покрытый камешками. — Нам тут не перебраться! — заметил Саймон, но тут произошло неожиданное. Земля, на которой он весьма уверенно стоял, ушла из-под ног, и парень, крикнув, сорвался вниз, прямо на дно оврага. Очнулся чуть позже, чувствуя на губах солёный металлический привкус крови, в ручье и видя над собой миллиарды звезд на небе, ярких, очень красивых. Дрожа от холода, Саймон присел, в глазах сразу же потемнело. Когда падал, он ударился затылком о подвернувшийся камень, чудом не убившись. Рана кровоточила, но жить можно. Странно, что он ничего себе не сломал. Вода лилась с его одежды ручьями, заставляя зябнуть, затекала в ботинки. Нужно срочно выбраться наверх. — Декабрина! — крикнул Саймон, думая, что она услышит. — Я здесь! Попытался карабкаться, доковыляв до стенки, но земля становилась скользкой, мокрой, не давая подняться выше. Если нельзя так, то он всё равно выберется. Нужно дойти до начала этого оврага, туда, где заканчивается ручей, там можно подняться выше. — Саймон… — Вдруг прошептал кто-то за его спиной. Голос этот не принадлежал женщине, да и мужским его сложно было назвать. — Кто вы? — Саймон резко обернулся, почувствовав тошноту, а в глазах заискрились мошки. Никого. Совсем. — Иди сюда… — Снова раздался бестелесный голос. Может, это говорит хищное чудище, живущее на дне оврага и пожирающее тех, кто туда свалится? В таком случае, оно давно не ело, а, следовательно, готово было разорвать новую жертву. — Не стой на месте… — посоветовал голос. — Что вам надо? — поинтересовался Саймон. Нет, ему не было страшно оказаться один на один с каким-то монстром, которого он даже не видел. Но это только пока. Из-под земли, бурля, поднялась сильная струя холодной воды, которая откинула Саймона назад к ручью. Он чудом устоял на ногах. А перед ним упал чистый человеческий череп, ударившись о камень в ручье. Словно его обладатель был давно обглодан кем-то страшным и неведомым. Плохо дело! Нужно выбраться! Что Саймон паникует, он же, в конце концов, маг и сможет дать отпор пожирателю человечины! А череп, наверное, принадлежал неудачливому искателю Озера Вечной Жизни. Одно Саймон для себя решил точно, что не собирался умирать на дне этого жуткого оврага. — Иди сюда… — Снова звал голос, совершенно не эмоциональный, надо сказать. Что, подчиниться и пойти? Или же, остаться на месте? Но ведь и если Саймон будет стоять, то жуткий овражный монстр доберется до своей жертвы и здесь. Саймон сделал шаг вперед, туда, откуда раздавался голос. Вот еще! Никакое чудище не остановит его на пути к Озеру, а если надо — он убьет его. Страшно ли ему было тогда? Нет. Он не чувствовал, что находился в ужасе перед неведомой тварью. Может быть, бояться и хотелось, казалось даже, что так спокойно идти навстречу чему-то неведомому, совсем не несущему ничего хорошего, глупо. Но, даже если так, как заставить себя бояться намеренно? — Иди сюда, быстрее… — Командовал жуткий голос, казалось, будто он пытался подчинить себе разум Саймона, только, у него это никак не выходило, и ему приходилось довольствоваться лишь тем, что парень делает то, что голос скажет. Откуда здесь туман? Еще пять секунд назад видимость была прекрасная, можно было разглядеть небо, попытаться узреть, что дальше. Сейчас же не было видно ничего, за пределами собственного носа. Серая дымка заволокла пространство, укутывая Саймона, застилая собой свет луны. Да, конечно, маги ведь могут воспользоваться полетными чарами, и Саймон мог бы просто вылететь обратно наверх из этого жуткого оврага, да только, надо было сосредоточиться, эта магия требует усердия, а этого самого усердия совсем не хватало. Полётное заклинание «Левитарион», которое знает любой маг с сознательного школьного возраста, вызывало у него затруднения. Светящуюся сферу создать получилось, правда, она взмыла куда-то вверх и пропала, утопая в густом сером тумане. Отмахиваться от него без толку, хоть Саймон и сделал этот весьма глупый жест, в надежде, что вдруг поможет. Неведомый монстр видел его, ведь это он создал эту дымку, наблюдает, выжидает, готовится напасть на жертву. Вдруг, туман перед Саймоном стал рассеиваться, указывая на фигуру в белых одеждах, казалось, будто эта фигура приобрела свою одежду в Смысловце, городе, где не бывает глупых людей. Фигура становилась четче, прекращая быть расплывчатой, словно состоящей из этого тумана, появлялись человеческие очертания. И, наконец, встав посреди ручья, обратившись его матерью, она сказала: — Саймон, мальчик мой, — её голос был легко узнаваем, а кожа её сияла в свете луны, казалось, будто она светилась. — Подойди сюда… Саймон дернулся, чтобы бездумно сделать шаг ей навстречу, но тут же застопорился, понимая, что чуть не совершил ошибку. Нет, это не его мать! Этот монстр, прячущийся в тумане, играл с ним! Саймон — лишь мышка, которую хочет сожрать удав. Чудовище умеет проникать в голову и создавать наваждения, весьма правдоподобные. — Я — твоя мама, неужели не узнаешь? — Сладко пролепетало видение, протягивая свою бледную, почти белую ладонь, — Коснись меня… — Не верю, — Саймон помотал головой, отступая на шаг, чуть не поскользнулся на мокрых камнях. Ни в коем случае нельзя принимать это всерьез. Да, хотелось. Но это не она! — Коснись меня, — она неспешно наступала, не прекращая тянуть ко сыну свою руку. — Уйди! Ты не она, — Саймон пятился назад, боясь прикоснуться к ней. Это ловушка, по-другому и быть не может! Кто давал этому монстру право копаться в его голове и извлекать из памяти образ мамы? — Ты давно умерла! — Разве мой сынок не хочет возвращения своей мамы к жизни? — Она остановилась. Саймон снова застопорился, глядя на неё широко-открытыми глазами, чувствуя себя десятилетним мальчиком, который стоял в больнице и безрезультатно ждал ее весь день в холле. — Коснись моей руки, и я оживу, — обещал образ матери, — я буду жить долго. Её блондинистые волосы до плеч, сияли неестественным светом. Но Саймон, не обращая внимания на этот факт, глупо доверившись ей, потянулся навстречу, протягивая руку. Пусть мама живет. Её жизнь оборвалась глупо, была слишком короткой! Именно эта мысль стучала в голове, давила жгутом, парализуя здравый смысл. — Только, есть одно условие, — в глазах матери промелькнула хитринка. — Ты должен убить Карсилину Фротгерт, самого дорогого для тебя человека. — Что? — Саймон помотал головой, избавляясь от наваждения. Эта женщина — не его мать. Мама бы не стала просить убить Карси. Это — видение, пришедшее из тумана. Его создало чудище, обитающее на дне оврага. — Верни прошлое, распрощавшись с настоящим! — она крепко вцепилась в его руку, не давая вырваться, оставляя на ней царапины от ногтей, задевая старые порезы. Откуда в такой хрупкой женщине столько силы? — Не оскверняй память моей мамы, овражное чудовище! — прокричал Саймон со злостью, но никакого эха не последовало. Туман пробрался к нему в глотку, и он закашлялся. — Расправься с настоящим! Дай волю прошлому, перепиши время, поверни его вспять! — твердила фигура, притворяющаяся матерью, не отпуская его руки. — Проживи другую жизнь! Твори сам свою судьбу, не ссылаясь на «Творикс»! — Эта реальность меня устраивает. — Саймон все же освободил свою руку, резко дёрнувшись, — Я не намерен менять настоящее. Мало того, что не хочу, но это ведь скажется на тех, кого я знаю… — Ты не будешь их знать… — Чушь! Они — моя семья, пусть и не родственники, — Саймон не был с ней согласен. — А как же я? Неужели ты не хочешь полноценную семью? С мамой и папой? — она сделала обиженное лицо. Саймон промолчал, с ненавистью глядя в лицо видению, да, он когда-то мечтал, чтобы его семья была как у большинства. Чтобы мама видела его успехи, а по выходным готовила что-нибудь вкусное, а папа бы учил кататься на велосипеде… Да, детство Саймона прошло не идеально, но это не повод перечеркнуть всю реальность, заменив ее глупым вымыслом. — Я снова сплю, и этот сон мне не нравится, — послышался за спиной голос девочки. Саймон обернулся, не теряя бдительности, и увидел десятилетнюю Карсилину, она была такая же, как тогда, когда ему приснилась в самом первом сне. Снова видение. — Это опять твой сон, да? — поинтересовалась она. — Как тогда? — Да, это всего лишь… — но Саймон не успел договорить, существо, притворяющееся его матерью, вдруг сказало, довольное собой: — Сознание принцессы, — указала она, — если с этой девочкой что-то случится, та, взрослая Карсилина, что лежит сейчас наверху, никогда не проснется, даже под действием воды из озера вечной жизни. — С ней ничего не случится, — процедил Саймон сквозь зубы, загораживая девочку. — В твоих снах я в безопасности, верно? — спросила маленькая Карсилина, уверенная в своих словах. — Да, — Саймон не сводил глаз с того, что прикидывалось его матерью. — Я тебе верю, ты всегда меня защищаешь, — девочка подошла ближе и взяла его за руку. Саймон, чувствуя теплоту её пальцев, посмотрел на неё. Она подняла голову и улыбнулась: — У тебя всё получится, — уверенно заявила она. — Ничего у тебя не получится! — голос у фигуры, изображающей его мать, менялся, становился грубее. Да и с самим телом матери происходили перемены, оно увеличивалось в размерах, зеленело, а волосы втянулись в голову, голова же распухла, руки становились больше, длиннее, мощнее, на пальцах появлялись острые когти, как у хищного зверя. — Мой пир еще никто не отменял! — рявкнуло оно нечеловеческим голосом, нависая над ними. — Карси, беги! — прокричал Саймон, создавая магический щит. — Но овраг кишит этими монстрами, — не согласилась девочка, не отпуская его руки. Существо, которое притворялось до этого матерью Саймона, теперь вымахало до исполинских размеров, приобрело ядовито-зеленый окрас, и стало похоже на мутировавшего богомола, с той только разницей, что у него были когтистые лапы. Создав сильные порывы ветра своими прямыми бледно-зелеными крыльями, оно взмыло в воздух, приготовившись атаковать. Сзади послышался странный шелест множества длинных лап, Саймон обернулся, не опуская руки, которая держала над ними магическую преграду. Он увидел трёх таких же «богомолов», только в два раза меньше и чуть выше, чем человек. Самое главное чудовище спикировало и царапнуло по его барьеру, заставив тот искриться, но не достигнув своей цели, остальные готовились броситься на ребят. И неожиданно, маленькая Карси запустила в одного из чудищ ослепительным огненным лучом, и обожгла ему лапу. Монстр заверещал от боли и чуть не врезался в своего собрата. — Прямое попадание! — воскликнула девочка, подпрыгнув на месте, ей совсем не было страшно. Что не сказать про Саймона, он старался придумать, как сделать так, чтобы она не пострадала, ведь своей выходкой девчушка только раззадорила чудовищ. — Не отходи от меня! — попросил Саймон, боясь, что она не послушается, и, отбиваясь от их когтистых лап магическим щитом, что требовало больших усилий и ловкости, ведь действовали существа очень быстро. Использовать массовое заклинание. Они же изучали некоторые из них на втором курсе! Если Саймон выживет, еще и зачет по ним сдавать. Саймон вытянул перед собой ладонь, прицелился в того, что был в центре, увернувшись от его удара и прикрыв десятилетнюю Карсилину, и послал в них сильный магический залп красных лучей. Они отталкивали этих «богомолов», те скрежетали своими жвалами, но продолжали наступать, хоть и силы их были на исходе. Самый главный монстр снова спикировал, выпуская свои когти, Саймон еле успел вытянуть руку с магическим щитом над головой, чтобы его удар не пришелся по нему или по Карсилине. Но, один их тех трёх, воспользовался этим моментом, прыгнул и одарил парой глубоких царапин, поверх ран, нанесенных ледышками Январиса, что были на боку. Другой сбил Саймона с ног, повалив в ручей, и собирался прикончить, размахнувшись длиннющей лапой и оставить на его теле кровавые борозды, но в этот момент малютка Карсилина взмыла в воздух, озаряя окрестности ярким пламенем, которое завертелось вокруг неё: — Я не позволю вам его обижать! — крикнула она с ненавистью, вытянула руки вперед и пустила всё своё пламя в этих трёх чудищ. Они загорелись, словно спички, то, что нависало над Саймоном, задергалось, заверещало. Саймон отполз, видя, как полыхает голова богомола и как он размахивает в ужасе и боли своими конечностями. Десятилетняя Карсилина опустилась и протянула парню руку. — Вставай, мы же ещё не всех сразили! — бойко воскликнула она. — Почему ты не боишься? — спросил Саймон, поднимаясь и ощущая дикую боль от царапин. Его кровь стекала в ручей, но из-за того, что давно уже сгустился вечер, не было видно, как она окрашивает воду багряными красками. — Это сон, — уверенно ответила девочка, — с нами не случится ничего плохого. Саймон улыбнулся ей в ответ и напрягся. Эти три «богомола» сожжены заживо, теперь их трупики дымятся, но где же самый большой монстр? Туман всё еще не рассеялся, и опасность могла летать где-то недалеко. Интуиция не подвела. Тварь вынырнула ниоткуда, резко опускаясь посреди ручья перед ними и расплескивая воду под своими кривыми лапами: — Ты убил всех моих деток! — завопила она жутким голосом. Удивительно, что эта бестия вообще умела разговаривать. — Эти «детки» хотели нас сожрать. — ответил Саймон, не испытывая никаких угрызений совести, маленькая Карси поступила правильно, что сожгла их. — Хищникам свойственно испытывать голод. Если они не едят, значит, становятся слабыми и умирают. Это закон природы! — сказало чудище, клацая жвалами. — А жертве свойственно обороняться. — Не остался в долгу Саймон. — Твоя жизнь сегодня закончится! Я хочу человечины. — А вот и нет! — Саймон встал в боевую стойку, пряча маленькую Карси за спину, и вызвал магический щит, и как раз вовремя. Из пасти чудовища вырвалась противная зеленая жижа и попала прямо на щит, брызнув на его брюки, начиная разъедать штанину. — Я впрысну в твоё тело свой яд! — Осторожно, оно плюется. — Нахмурилась маленькая Карсилина. Чудище перешло в наступление, нетерпеливо подступая ближе. Саймон понял, что медлить нельзя и ринулся ему навстречу. Сейчас всё решится, либо — Саймон, либо богомол — его. Но ведь, жизнь не может так оборваться? Древнее проклятие не даст, если верить словам Случайности. Кроме того, Саймон же почти зимний месяц, да и экстрасенс, к которой его в детстве один раз сводила мама, обещала мальчику эпически-долгий жизненный срок. Все же, учась на боевого мага, Саймон не балду пинал. Они изучали на ФизМаге не только магию оборонительную и атакующую, но и движения, которые помогут в бою, оттачивали их до усталости и запоминали, словно дикий танец. Оказавшись у богомола под лапами, Саймон чуть не получил травму от острых когтей передних лап, но двигался достаточно быстро, чтобы избежать этого, внезапно призвав свой духовный меч и резанув одну из конечностей, и одна из лап с когтями была отрублена, потекла ярко-зеленая жидкость, а чудище задёргалось, издавая ужасные звуки. С трудом Саймон забежал ему за спину и запрыгнул сверху, отсекая крылья светящимся мечом, который теперь стал еще и излучать мороз. Чудище заверещало еще громче и попыталось сбросить Саймона, но тот крепко держался и полз вверх по длинной зеленой спине, словно по дереву, стараясь достигнуть его головы. Меч даже не мешал. Что ж, в живых останется кто-то один, и это будет Саймон. — Ты всё равно умрёшь! — рявкнул этот «богомол», не теряя надежды сбросить его, пытался достать оставшейся лапой, но не выходило, он только царапнул сам себя. Саймон уже достиг шеи, и, бросив меч, направил весь магический заряд в затылок чудовища, оно даже не успело повернуть голову. Заряд прошел насквозь, ослепительно-белый, Саймон еле удержался, чтоб не упасть, голова «богомола» стала дымиться, и запахло жареным. Чудовище покачнулось, и парень сорвался вниз, падая в ручей и больно ударяясь о камни коленкой. Но тормозить Саймон не мог, рискуя быть задавленным тушей монстра, он вскочил и побежал к десятилетней Карсилине, которая восторженно кричала, что они победили. Чудище рухнуло замертво, земля на мгновение содрогнулась. И всё. Тишина. Туман стал рассеиваться. — Давай выбираться отсюда. — Предложил Саймон девочке, но та стояла и не двигалась. — Знаешь, я понять не могу, почему моё сознание решило на время обосноваться в твоей голове, — она была озадачена этим фактом. — Может, потому что ты мне доверяешь? — ответил Саймон, улыбнувшись. — Да, но ты же мог представить меня взрослее, мне же не десять! — обиженно буркнула маленькая волшебница. — Я думал, ты сама мне явилась, что это образ из воспоминаний, — Саймон даже запутался. — Да, но ты не мог знать меня в этом возрасте… — Сниться ты мне стала раньше, чем я с тобой встретился, — Саймон запустил влажные руки в волосы и взлохматил их. — Ты мне этого не говорил, — она была удивлена. — Теперь сказал, — Саймон чувствовал, как его щеки краснели, но, хвала Случайности, в темноте этого видно не было. — Значит, ты никуда не денешься из моей головы, пока мы не доберемся до Озера Вечной жизни? — Я не знаю, что ты такое сделал, но да. Я никуда не денусь, — но этот факт её не слишком огорчал. — Давай быстрее доберемся до этого озера, я хочу снова быть в сознании. — Но ты и есть сознание… — Не остри, ты же знаешь, о чём я, — хмыкнула маленькая Карсилина. Затем, она с заговорщическим видом подошла к нему вплотную, произнесла: — Пора просыпаться! — и легонько толкнула. Саймон почувствовал, что отключается и снова падает в ручей…