Расплата

      Я неуверенно посмотрела на подруг, безмолвно спрашивая, что же теперь делать. Те только пожали в ответ плечами, глядя в мою сторону. Черт! Что ж, Минерва хотела, чтобы я показала Дезмонду какие-нибудь вещи, которые напрочь отобьют у него желание спасать этот гребаный мир ценой своей жизни… Видимо, это одна из таких вещей. Вряд ли гетеросексуальному до мозга костей Майлсу понравится лицезреть себя в объятиях Шона, да и тех же Альтаира, Эцио или Радунхагейду. Но вот тут вставал вопрос: стоит ли травмировать психику остальных ассасинов известием о том, как их изображают слэшеры и с кем.       Ладно, чего уж там… Все равно Дезмонд не маленький мальчик, да и с компьютером обращаться умеет, что ему помешает самостоятельно залезть в интернет и поискать интересующую его информацию? Лучше уж пусть это произойдет хотя бы под нашим присмотром. Правда, выживание окружающих особей женского пола не гарантировано.       — Эм, мальчики… — обратилась я к ассасинам, еще больше охреневшим от того, как я их назвала. Ну вот, а я обстановку разрядить хотела. — Я вас сейчас хочу попросить об одной ма-а-аленькой услуге. Пообещайте мне, пожалуйста, ни в коем случае не наносить никаких повреждений ни нам, ни технике, ни Печеньке.       Дождавшись клятвенных заверений в том, что окружающим и обстановке ничего не грозит, в то время как кошка, правильно все поняв, спряталась под креслом, я, вздохнув, возвела глаза к потолку, мысленно моля всех существующих и несуществующих богов помочь нам выжить после демонстрации слэшных артов. Завершив молитву, я, быстренько набрав в поисковике нужный запрос, касающийся непосредственно Майлса, и выбрав первую же ссылку, села на пол и закрыла голову руками, даже не взглянув, какой конкретно арт я демонстрирую, надеясь, что буря пронесется над моей головой и не заденет мое бренное тельце. Повисла тишина — точь-в-точь такая же, какая бывает в лесу перед грозой.       Первым поднялся на ноги Альтаир и, пройдя в опасной близости от меня и тем самым заставив меня зажмуриться и пожалеть, что я не черепаха и у меня нет панциря, в который можно безопасно спрятаться в таких угрожающих жизни ситуациях, покинул гостиную. Я, приоткрыв левый глаз, украдкой взглянула на экран телевизора, дабы понять, какой именно арт попался под раздачу и почему среагировал в первую очередь араб, в то время как я забивала в строку поиска имя «Дезмонд». Изображение, представшее моему взору, отнюдь его не порадовало. Это ж надо было умудриться открыть именно тот арт, на котором сношались друг с другом все четыре присутствующих в квартире ассасина.       — Дьявол, ну почему слэшеры так охрененно рисуют? — посетовала Кейт уже в дверном проеме, явно намереваясь пойти вдогонку за Ла-Ахадом. — В кои-то веки попался арт, на котором ассасинчиков можно узнать не только по шмоткам, а он слэшный. Ну как живые же! А то некоторые, вон, даже про шрам на губе забыть умудряются! Или рисуют его Коннору.       Несколько разрядила обстановку Мелани, демонстративно сымитировав звук извергающейся рвоты и бросившись на балкон. Радунхагейду озадаченно проводил взглядом Мел, после чего вновь посмотрел на экран, где нарисованный Кенуэй делал минет Дезмонду, затем прикрыл глаза рукой, поднялся с пола и покинул комнату вслед за Альтаиром и Кэтрин. Настоящий Майлс обессиленно откинулся назад, гулко стукнувшись затылком об пол несколько раз подряд, а Эцио под аккомпанемент этих довольно жутких звуков, напоследок посмотрев на свое изображение, усиленно долбящее в зад Ла-Ахада, удалился в мою спальню.       Я рассеянно проводила взглядом Аудиторе и вздрогнула от того, с какой силой тот захлопнул за собой дверь — вдоль косяка аж каменная крошка посыпалась.       — Дез, ты как, нормально? — спросила я у Майлса, подползая к распростертому на полу телу и осторожно потыкав его пальцем в ребра. Ассасин, не открывая глаз, покачал головой, открыл было рот, намереваясь что-то сказать, но, издав лишь мучительный стон, характерный скорее для умирающего бизона, вновь соединил свои челюсти.       Осознав, что сейчас Дезмонду нужно переварить столь ошеломляющую информацию, я оставила его в покое, решив, что состоянием психического здоровья остальных тоже неплохо было бы озаботиться. Я направилась в свою комнату, при этом, закрывая дверь, заметила, что Мелани, уже вернувшаяся с балкона, покидает гостиную, видимо, направляясь оказывать моральную поддержку Коннору.       Эцио лежал на моей кровати на спине, закинув руки за голову, и бездумно пялился в потолок. Я аккуратно присела на край кровати рядом с ассасином и положила руку ему на грудь. Итальянец никак не отреагировал на мой жест, словно меня тут вообще не существовало. Вздохнув, я прилегла рядом с Аудиторе на бок и, закинув на Эцио руку и ногу, прижалась к нему.       — Ты же понимаешь, что это просто чья-то фантазия? — тихо пробормотала я.       — Мне от этого не легче, — ответил ассасин спустя минут пять, когда я уже вовсе не надеялась дождаться какой-либо реакции в принципе, да и вообще собиралась проверить, а жив ли Аудиторе. — Понимаешь, тут я увидел свое изображение в таком, хм, непривычном амплуа… И много таких… рисунков?       — Увы, но достаточно, — признала я, уткнувшись носом в щеку итальянца. — Правда, такой набор, эм, действующих лиц довольно редко встречается — я сегодня совершенно случайно на него наткнулась, причем впервые. Чаще всего тебя рисуют с Леонардо…       Эцио ощутимо передернуло, но он промолчал. Я задумчиво водила пальцем по груди Аудиторе, обводя какой-то абстрактный узор на футболке, одновременно подыскивая слова, которые могли бы хоть как-то сойти за утешение.       — Коннора вообще с его отцом рисуют, — выпалила я, не придумав ничего лучше. Эцио чуть заметно улыбнулся одними только уголками губ, хотя я почувствовала, что тело итальянца все еще напряжено. Что ж, напряжение нужно снимать, и у меня в арсенале остался лишь один способ это сделать.       Я, привстав, окончательно перекинула правую ногу через Аудиторе и, оперевшись рукой ему на грудь, уселась ассасину на бедра. Мужчина чуть вздрогнул, когда я прикоснулась своими губами к его, но на поцелуй ответил незамедлительно, при этом взяв меня за ягодицы и заставив перевернуться на спину. Теперь уже Эцио навис надо мной, медленно прокладывая дорожку из поцелуев от моего уха к груди, в то время, как его рука, задрав подол моей юбки, вполне комфортно расположилась у меня между ног. Я, тем временем, попыталась стянуть с Аудиторе футболку, но вот дрожащими от волнения и нетерпения руками это удавалось мне ну очень плохо. Ассасин отстранился от меня, собираясь самостоятельно справится со своей одеждой, и тут я, заметив что-то красное на руке итальянца, кашлянула и указала ему глазами на его пальцы. Эцио перевел взгляд на свою руку, после чего озадаченно посмотрел на свой скрытый клинок, а затем вновь на пальцы. До меня дошло, что там моя собственная кровь, причем отнюдь не от внезапно сработавшего лезвия, как, видимо, подумал Аудиторе…       — Черт! — гневно завопила я, подрываясь с кровати. — Черт, черт, черт!       Пришлось бегом нестись в ванную. Пролетая через коридор, я чуть не сбила с ног стоявших там Мел и Коннора, прошмыгнув между ними. С разбегу налетев на дверь и едва не сорвав ее с петель, я спешно отодвинула защелку и вломилась в санузел, проклиная мать-природу, столь жестоко обошедшуюся со всем женским полом в общем и со мной в частности в данный момент.       Когда я немного исправила сложившееся положение и вернулась в гостиную, там вновь сидела уже вся наша компания. Я подошла к сидевшему в кресле Эцио, присела к нему на колени, обхватила руками за шею и, сделав виноватое выражение лица, пробормотала:       — Кажется, нам придется перенести это на потом.       — Зачем? Меня не смущает твое, хм, состояние, — сообщил Аудиторе, обняв меня за талию и притянув к себе.       Я немного отстранилась от итальянца, уперевшись руками ему в плечи, и возмущенно прошептала:       — Знаешь, меня как-то не прельщает такой вариант. Да и чисто эстетически это так противно, что прямо все желание отпадает напрочь.       Эцио вновь прижал меня к своей груди и тихо-тихо, вкрадчиво прошептал на ухо:       — Я понимаю — подожду.       А вот я, после того, каким голосом он это произнес и как, была уже совершенно не уверена в том, что сама смогу дождаться окончания гребаной, мать ее, менструации.       — А, может, сменим изображение? — с ехидцей поинтересовалась Кейт, кивая в сторону телевизора.       — Вот сама иди и меняй, — сказала я, поудобнее устраиваясь на коленях у Эцио. — Мне, если ты заметила, не очень-то сегодня везет.       — Ща все будет ми-ми-ми, — заявила Мел, вместо Кэтрин отправляясь сменить картинку.       Ей повезло намного больше, нежели мне — всего лишь милый арт, на котором Альтаир, Эцио и Коннор мерились скрытыми клинками. Настоящими скрытыми клинками. Которые оружие… Черт, ну вы меня поняли… Наверное.       Собственно, по тому, как переглянулись, усмехнувшись, ассасины, такой момент в реальной жизни, видимо, уже имел место быть, а мы, лошары, пропустили этот занимательный эпизод.       — Я вот одного не могу понять, — задумчиво протянул Коннор с дивана, — ваши… художники, что, не в курсе, что до этого момента мы никогда в жизни не встречались?       — В курсе, естественно, — кивнула Мелани с другой стороны дивана. — Но фантазия авторов фанфиков и артов все равно не перестанет фонтанировать такого рода идеями.       — И про нашу ориентацию они тоже в курсе, так ведь? — решил уточнить Альтаир, которого, как мне кажется, тот арт задел больше всех. Я, Мел и Кейт синхронно кивнули в ответ арабу, вызвав у него очередной вздох и бормотание, подозрительно похожее на его излюбленное «Дикие нравы».       — А что еще за фанфики? — на свою голову поинтересовался Эцио, нарвавшись в итоге на полуторачасовую лекцию о фанфикшене, жанрах и предупреждениях. Кажется, когда мы перешли к той части, в которой пришлось рассказывать о мужской беременности и, тем паче, омегаверсе, Аудиторе, красноречиво взглянувший на свой скрытый клинок, явно стал подумывать о самоубийстве.       — Так, ладно, последний вопрос, — прервал лекцию почти в самом ее конце Дезмонд. — Вы трое чем-нибудь таким занимаетесь?       — Н-н-нет, — протянула я, устанавливая у себя в памяти галочку напротив пункта «Запаролить папку с фиками». Я, конечно, слэш не писала, но не думаю, что ассасины оценили бы плоды моего творчества, пусть и на гетеросексуальную тему, по достоинству. Майлса такой ответ, хвала богам, устроил и больше мы к этой теме не возвращались. — У вас же нет повода нам не доверять…       — Лично у меня — нет, — отозвался Дезмонд. — Я еще в первый день, когда ты сказала, что не являешься тамплиером, проверил тебя орлиным зрением. А затем и Мелани с Кэтрин.       — И? — дружно подались вперед мы трое, заинтересованные этим фактом. — Каким мы цветом светимся?       — Девушки, вообще-то механика этой способности действует несколько иначе, чем показано в столь обожаемых вами играх, — пожал плечами Майлс и посмотрел на своих предков, словно бы прося подтверждения.       — По крайней мере, разными цветами люди не подсвечиваются, — серьезным тоном дополнил слова своего потомка Альтаир, снисходительно глядя на нас. — Это больше похоже… ну не знаю, на хорошо развитую интуицию.       — Откуда мы можем знать, как там все на самом деле? — обиженно протянула Мел, озвучивая мои мысли. Кэтрин закивала, показывая, что в ее голове прозвучал примерно тот же вопрос, просто она не успела задать его.       — Кстати, ваше хваленое орлиное зрение ведь дает сбои, — припомнила Кейти. — Люси-то ты, наш дорогой Дезмонд, распознавал как союзника, а в итоге она оказалась гнилой тамплиерской шлюхой.       Дезмонд, услышав это, помрачнел и стушевался под недоуменными взглядами своих предков. М-да, кажется кому-то в будущем предстоит не очень приятный разговор на эту тему, поскольку остальных ассасинов явно заинтересовал этот доселе не известный им факт.       — Альтаир в свое время Аль-Муалима тоже не распознал, — задумчиво протянула Мелани. — Хотя, мне кажется, что тут все завязано на доверии, разве нет? Дез доверял Люси, Альтаир — своему наставнику. Может поэтому орлиное зрение ничего и не подсказало? Эцио сначала доверял Уберто.       — Только не надо нас считать за тамплиеров, врагов, предателей и просто плохих девочек, — пробормотала я, осознав, что рано или поздно ассасины придут к такому умозаключению. — Вы на самом деле можете нам доверять — мы белые и пушистые как кролики.       — И трахаться хотим так же, — пробормотала Кейт и тут же, спохватившись, включила излюбленный режим дурочки. — Ой, я это вслух сказала? Альтаирчик, солнышко, ты ничего не слышал, тебе показалось. Ой, а почему у тебя глазик дергается?       — Да с вами уже давным давно все понятно, — минуту спустя, расслабившись и перестав смеяться, хмыкнул Майлс. — Таких не берут в тамплиеры.       — Зато в ассасины — за милую душу, — захохотала Мелани.       — Молчи, бесноватая! — завопила Кэтрин, подскакивая к Мел и затыкая ей рот ладонью. — Оскоплю! Нет — стерилизую!       — Плакат Данте еще сожги, ага, — подвякнула я, сама умирая от хохота. — А еще отлучи от кухни, церкви и иксбокса!       Пока мы страдали фигней, визжа, хохоча и подкалывая друг друга, мужчины, окончательно оправившись от шокового состояния и решив, что на нас упоротых лучше внимания не обращать, уселись доигрывать в Assassinʼs Creed II. Мел же, когда мы немного успокоились, поманила нас с Кейт на балкон, где я, не отходя от кассы, рассказала, каким самым наглым и вопиющим образом обломал мне весь кайф мой собственный организм.       Мелани, выразив мне свое сочувствие, перевела тему в интересовавшее ее русло.       — У нас тут с Коннором состоялся такой занятный разговор… — многозначительно начала подруга. — Я поблагодарила его за помощь с фотографией, ну, что он согласился на такой шаг. А он заявил мне, что сделал это потому что я ему нравлюсь! Я. Нравлюсь. Коннору! Вы можете себе это представить?       Мы с Кейт переглянулись и уставились на Мелани так, словно она сейчас заявила, что солнце садится на востоке, а ежики — это водоплавающие насекомые.       — Мел, — осторожно начала я. — Ты что, серьезно не понимаешь, что это происходит уже давно? Нет, вот ни одной мыслишки не проскальзывало?       — У меня в голове эти чертовы Джошуа с Наоми были. Да и к тому же Коннор, ну… Это же Коннор. Он же в игре девушками не интересовался от слова совсем. Так. Стоп. То есть вы хотите сказать, что обо всем знали, а мне ни единого словечка об этом не сказали? — возмутилась подруга, грозно нахмурив брови.       — Знаешь, во-первых, мы не в игре. Во-вторых, тут сейчас речь идет не о том, что мы сказали или не сказали, — назидательно проговорила Кейт, — а о том, что теперь ты будешь с этим делать?       — А я должна с этим что-то делать? — несколько растерянно спросила Мел, глядя на Коннора через оконное стекло.       — Для начала, попробовать к нему присмотреться, — предложила я и демонстративно воздела руки к потолку. — Отринь стереотипы, женщина! Посмотри на него по-другому, вот серьезно.       — Ну, я попробую, — пробормотала Мелани, вновь покосившись на сгорбленную спину Радунхагейду.       Мы затушили окурки и вернулись в гостиную, где я обнаружила, что Дезмонд сосредоточенно роется в стопке с дисками, перебирая их один за другим. Услышав, как скрипнула балконная дверь, Майлс повернулся и поманил меня к себе.       — Вот ты мне объясни, — попросил он, показывая мне все найденные им диски с Assassinʼs Creed, — сейчас которая часть должна быть? Третья?       Я покачала головой и, забрав коробочки, разложила их в нужном хронологическом порядке, после чего протянула ассасину обратно. Тот, благодарно кивнув, вернулся на свое привычное место справа от Коннора и стал внимательно вчитываться в аннотации к играм.       Я оглянулась на диван, где Мел с Кейт шепотом явно продолжали дискуссию на тему того, что же первой делать с Коннором. Что ж, пусть поговорят, а я пока пойду обед сварганю, а то Мелани уже и в самом деле жалко — все за плитой да за плитой.       Примерно через полчаса, когда на кухне появился Эцио, он увидел картину без масла «Джеки и макароны: единство и борьба противоположностей». Вода пыталась совершить побег из кастрюли вместе с какой-то слизью, образовавшейся хрен пойми откуда, и подозрительно похожей на сопли, украшая бока некогда красной, а теперь уже скорее белой с вкраплениями исходного цвета, кастрюльки узорными подтеками. Когда я заметила, кто конкретно посетил мой личный филиал ада, первым желанием было броситься на плиту, укрывая собой свидетельство своей криворукости. Вторым — схватить кастрюлю и совершить с ней в обнимку прыжок веры. Серьезно, я, естественно, в курсе всех своих недостатков, но демонстрировать их мужчинам… Черт!       — Ты чего здесь? — спросила я, все еще пытаясь спиной прикрыть плоды своего кулинарного таланта. — Вы же вроде как играли…       — Кажется, у нас уже был похожий разговор, — усмехнулся итальянец, подходя ближе и протягивая мне руку, словно бы приглашая погреться у него под крылышком, что я, собственно и сделала, не глядя швырнув ложку, которой мешала макароны, куда-то в сторону плиты. — Я же говорил, что некоторые моменты мне лучше не видеть и о них было бы неплохо предупреждать заранее.       — А, то есть как на разгром Монтериджони смотреть, так ты не хочешь, но вот потрахушки со Сфорца посмотрел с удовольствием, да? — вызверилась я, хоть и понимая, что веду себя глупо.       — Джеки, — улыбаясь, протянул Эцио, — ты что, ревнуешь?       — Я? К этой недоделанной куртизанке? — возмутилась я и тут же, даже несколько неожиданно для самой себя, призналась: — Да…       — Прекращай говорить глупости, — ассасин прижал меня к себе, не обращая внимания на робкие и, в общем-то, довольно слабые попытки вырваться, которые я производила скорее для приличия, нежели на самом деле желая выскользнуть из этого уютного кольца рук. — Этого ведь в моей жизни даже еще не было.       — Но ведь рано или поздно обязательно будет, — пробормотала я. — Хэппи-энды, знаешь ли, не такая уж и частая штука.       — Посмотрим, — в своей легкомысленной манере сказал Эцио.       Ну да, ему-то хорошо говорить, он ведь не знает ни о договоре с Минервой, ни о том, почему он здесь оказался, ни о… Да ни о чем! Ну посмотрел кое на что в игре, ну поудивлялся (а на некоторые еще не прожитые им моменты вообще выдавал бурную реакцию, свидетельствовавшую о том, что с его нынешним взглядом на мир он никогда в жизни бы так не поступил), и все! А я-то знаю все это наперед. Даже как он умрет знаю, и сколько у него детей будет… Не знаю только, как долго еще продлится это мое маленькое счастье, но пока оно еще здесь и вполне себе осязаемо, я буду просто жить моментом.       За спиной гневно зашипела вновь полезшая водянисто-соплеобразная смесь, заливая огонь на плите. Выбравшись из объятий Аудиторе, я приподняла крышку и, оценив результат моих стараний, сочла за лучшее выбросить плоды моих трудов на хрен, а то ж так мы все отравимся и сдохнем. Ассасин тоже с опаской взглянул на то, что по идее должно было стать обедом, а потом с укором посмотрел на меня.       — Что? Жена из меня точно выйдет никудышная, признаю, — развела я руками, после чего с напускным пафосом добавила: — Но во мне все еще пламенеет надежда, что однажды встречу я на своем пути человека, который выживет после моей готовки и даже скажет «спасибо».