Мир на его запястье (The World on His Wrist)

═●═

Постоянная смена жизней требует некоторых усилий. В свободное время в Челмсфорде и почти все время в Лондоне методом проб и ошибок он пытается их синхронизировать. В Афганистане жизнь идет своим чередом, за что он бесконечно благодарен. Во всем этом по-прежнему нет системы, ритм и мотивы отсутствуют, однако он обнаруживает, что достаточно задремать, чтобы перенестись в пространстве, и использует это знание, чтобы согласовать свои календари. Кроме того, он делает записи. Четыре Рождества в год – вовсе не то, о чем он мечтал в детстве. И то, что в трех его вариациях приходится терпеть Гарри, - само по себе испытание. Рождество в Афганистане неимоверно прекрасно; к нему поворачивается молоденький сержант и спрашивает, смеясь: «Как думаете, док, снег будет?». Подарки скромные, некоторые подаренные вещи уже побывали в употреблении, и они почему-то приносят больше удовлетворения, нежели Секретный Санта в Брумфилде. Он не может сознательно чередовать жизни, но, если бы мог, он оставил бы Афганистан напоследок – как награду. Что это говорит об остальных его днях, он старается не думать.

═●═

Весь январь он забавляется тем, что ведет блог. Хуже нет: в Эссексе он дееспособный мужчина без дрожи в руках и со здоровыми ногами, а в Лондоне, где он проводит в два раза больше времени, - бесполезный калека. Тем не менее, он предпочел бы быть бесполезным в Лондоне, нежели в Челмсфорде, раз обезумевшим высшим силам, разделившим его жизнь, совершенно все равно. Бесполезный в Лондоне – это все-таки в Лондоне, но бесполезный в Челмсфорде? Это в Челмсфорде. Возможно, навечно. Подстреленный в октябре, влачащий жалкое существование в январе; последние три месяца растянулись на год. Могло быть и хуже, убеждает он себя. В Челмсфорде его жизнь опережает другие, и он отслеживает биржу онлайн. В Лондоне – не важно, каком - он делает крошечные инвестиции то здесь, то там. Это обман, но он воспринимает все так, словно ему лишь возвращают долг. У него хватает ума не принимать участия в лотерее. Единственная разница между его Лондонами состоит в том, что меняет он сам, и инвалидность – достаточное изменение, спасибо. Время от времени он пишет об этом в блоге, в основном это происходит в его «цифровой» жизни. Она кажется более подходящей. Дважды подвергнувшись реабилитации, он не может заставить себя набирать весь текст вновь в «аналоговом» Лондоне. Его без конца раздражает это – неспособность привнести что-либо, кроме знания, из одной жизни в другую. Если бы он мог перенести определенную сумму денег, скопировать одну-две записи в блоге, жизнь стала бы лучше. Когда он говорит, что с ним ничего не происходит, он не шутит. Он проживает четыре жизни в трех разных локациях, и только одна из них более-менее интересна; но никто об этом и слышать не хочет. Не то чтобы он мог бы рассказать о ней кому-нибудь, используя настоящее время, и не прослыть при этом сумасшедшим. Контракт Билла в Афганистане заканчивается, мужчина приезжает домой и женится, и Джон не может отследить, о чем они с Биллом разговаривали до того, как его подстрелили. Плохо обходиться так с человеком, который спас ему жизнь – две из них? или все четыре? – но он из чистого беспокойства избегает встреч с Билли в Англии. Нельзя сказать, что в Лондоне он совсем одинок. За пивом он перебрасывается несколькими фразами с ребятами из команды по регби из Блэкхита; но ему кажется, словно он смотрит комедийное шоу, сидя где-то позади экрана для записи смеха. Ни один из них не упоминает о его ноге, он забывает в пабе мобильник, и с большим удовольствием предпочел бы оставить его там и не возвращаться. Когда они звонят ему в тот же день, в «цифровой» жизни, он отвечает, что у него другие планы. Две трети времени он, словно, смотрит телевизор, мир поставлен на повтор; а он не хочет, чтобы его общественная жизнь повторялась из раза в раз. Он решает, что разобщение является ключевым фактором. Он думал об этом раньше, однако теперь практически уверен в этом. И если он прав, он сможет использовать это в свою пользу. «Аналоговый» Лондон опережает по времени Лондон «цифровой», на самую малость, и он развлекается тем, что приглашает на свидания каждую встреченную им женщину – просто так. В тех случаях, когда, несмотря на его неуклюжий флирт, у дамы просыпается интерес, он делает мысленную пометку. Возможно, в «цифровом» мире он предпримет еще одну попытку, если встретится с ней вновь. Усилия, которые он прилагает, чтобы заполнить чем-то свои лондонские дни, изматывают. В брумфилдской больнице у него всегда есть, чем заняться, иногда даже работая до изнеможения. Афганистан же – мир скуки, адреналина и отвратительной пищи. Между врачеванием в своем подразделении и попытками выяснить, какого черта он раньше делал в Челмсфорде, в этих жизнях у него не так уж много времени для того, чтобы притормозить и подумать. Он напоминает себе, что любит этот город. Он любит этот город больше, чем что-либо еще, и поэтому, – что весьма болезненно и глупо, - заставляет себя гулять по нему каждый день. Даже с учетом инвестиций его пенсии не хватает на проживание в Лондоне. Возможно, со временем он сможет себе это позволить, но не сейчас. Перед ним встает выбор – переехать или попытать счастье в лотерее. Он подумывает, пожалуй, использовать одну из жизней для эксперимента. В «аналоговом» городе жизнь бежит впереди, посему он будет творить безумства здесь. Учиться на своих ошибках. Делать жизнь в «цифровом» Лондоне настолько хорошей, насколько возможно. С этими мыслями он прислушивается к Майку Стэмфорду и думает, что, пожалуй, совместный съем жилья – не такая уж плохая идея.

═●═

Он пишет в блоге о сумасшедшем, которого встретил в тот день, совершенном, необычайном безумце, а утром встает и вместе с Мартой, что живет ниже по улице, едет в Брумфилд. Она довольно симпатичная, работает педиатром, но рядом с ней у него возникает странное чувство - словно они обжимались по пьянке на рождественской вечеринке и с тех пор твердо условились об этом не упоминать. Тем не менее, она привлекательна. Она спрашивает, о чем он думает, и он чуть не отвечает, однако вовремя вспоминает, что его «вчера» и ее «вчера» - вещи разные, особенно учитывая тот факт, что его «вчера» было четыре дня назад, и завтра у него, скорее всего, будет тот же день, что и прошлый. Он начинает ненавидеть концы месяцев. В Челмсфорде и Афганистане февраль, в Лондоне же – январь. Не пытаясь что-то объяснить, он попросту отвечает, что устал. Какое-то время они едут молча, а потом он спрашивает у нее, словно ему это внезапно пришло в голову, помнит ли она, как они познакомились. Эту информацию «фэйсбук» поведать ему не смог. То, что над ответом ей приходится подумать, странным образом обнадеживает.

═●═

В Лондоне, верном себе, по-прежнему январь; день, прошедший в «аналоговом» городе, в «цифровом» только начинается. Он просыпается с мыслями о соседе. Намеревается найти кого-нибудь и здесь. Кого-то здравомыслящего. С двумя безумцами под одной крышей, он уверен, 221-Б Бейкер-стрит взорвется, не пройдет и месяца, но, возможно, в другом месте у него будут неплохие шансы. В этом есть что-то похожее на азартную игру, но он звонит ребятам из Блэкхита. У одного из них в Лондоне живет кузен, мужчина на несколько лет старше Джона, который только что развелся. Дерек, его так зовут, полон решимости переехать. По разговору он кажется достаточно разумным. Джон предупреждает его о хромоте и посттравматическом расстройстве, Дерек рассказывает ему о результатах бракоразводного процесса, и это не так уж плохо, на самом-то деле. Дерек может брать ребенка на выходные, но для Джона это всего два дня в месяц. Мужчина работает библиотекарем, и он приметил местечко в Уондсворте, возле Станции Клэпхэм. Грэнт Роуд, если ему не изменяет память. Они встретятся, чтобы осмотреть квартиру, послезавтра (через неделю). В целом, нужно сказать, он настроен более оптимистично, нежели в случае с Шерлоком ‘Оставил Свой Хлыст в Морге’ Холмсом.

═●═

Санитар, заменивший Билла, доказывает свою компетентность; Марта вручает ему кофе, прежде чем нырнуть в его машину; а Шерлок Холмс втягивает их обоих в неприятности.

═●═

Вернувшись рано утром тридцать первого числа, он засыпает на диване Шерлока и просыпается тридцатого. Лежа на простой кровати в непритязательном гостиничном номере, он смотрит через комнату на стол, на прислоненную к нему трость. Он не знает, сколько времени уже сверлит ее глазами. Медленно, постепенно, с каждым движением ноги убеждаясь в полнейшем отсутствии боли, он садится на кровати. Потом стягивает одеяло и опускает ноги на пол. Он облизывает губу, закусывает ее. Прошлым вечером он застрелил человека, спокойно и уверенно, а теперь слишком напуган, чтобы подняться с постели. Чтобы посмотреть, а сможет ли он. Глаза закрыты, он думает о беге. О такси и погонях. О крышах и безумцах. Джон Ватсон поднимается, идет по комнате и убирает трость туда, где больше никогда не сможет ее видеть.

═●═

Ему требуется меньше часа, чтобы понять, что существует один проблемный момент. Единственные различия между мирами есть те различия, что создает он сам, а это означает, что Шерлок сегодня умрет. После он осознает: Дженнифер как-там-её-зовут. Дама в розовом. Дама в розовом все еще жива. Он тут же вытаскивает телефон. Который, поскольку он не терял его в пабе, не является тем же самым телефоном, с которого он писал даме в розовом. Не то чтобы на нем по-прежнему сохранился ее номер, даже если бы это был мобильник Гарри. Ладно. Давай по порядку. Она из Кардиффа, работает в средствах массовой информации. Ее легко «прогуглить». Только пролистав кучу женских профилей один за другим, он осознает, что помнит адрес ее электронной почты. Она проверяет почту на телефоне, мобильник всегда носит с собой, пока все хорошо. Он знает, что она умрет, только спустя два часа после того, как промокнет под дождем в Кардиффе, а гроза еще даже не началась. Он осознает, что запомнил номерной знак таксиста. Так даже лучше. Создать для себя новый электронный адрес достаточно легко. Он надеется, что она заинтересуется сочетанием слов «памятки-о-безопасном-передвижении-в-пределах-Лондона» и не обратит внимания на часть адреса «@gmail». Он находит в интернете парочку старых объявлений и с осторожностью набирает текст письма. Полиция разыскивает для допроса водителя такси. Физическое описание мужчины, номерной знак машины и указание немедленно позвонить в полицию, если машина будет опознана. Для паники нет причин. Проявляйте разумную предосторожность и не садитесь в этот автомобиль. Он редактирует объявление, переставляет слова в некоторых местах и отправляет с подзаголовком о том, что для безопасности клиентов все почтовые адреса проходят через регистр. Он надеется, что она купила билеты на поезд через интернет, разумное предположение. Все это не будет иметь никакого смысла, если, конечно, он не подключит полицию к поимке таксиста. Время для анонимного телефонного звонка.

═●═

Этой ночью он сидит на столе в пустой аудитории, глядя из окна в другое окно, и ждет, когда включится свет. Сердце бьется ровно, левая рука наготове, пистолет удобно прижимается к пояснице. Свет так и не включается. Здесь нет ни места преступления, ни застреленного в грудь мужчины, ни сумасшедшего братца с зонтом, но он вновь проделывает тот же путь до китайского ресторанчика. Еда так же хороша, как и в первый раз.

═●═

У Марты есть подруга по имени Рейчел; она довольно симпатичная, и, скорее всего, отношения с ней – плохая идея. Длинные темные волосы в неряшливых завитках, бледно-голубые глаза. Великолепная улыбка и другие части тела. В свете последних событий он обращает особое внимание на ее имя. Обе женщины работают в педиатрии, и именно имя Рейчел заставляет его задуматься о том, что он еще не просматривал лондонские новости за февраль здесь, в Челмсфорде, а ведь февраль наступил уже несколько дней назад. Когда он задает вопрос, Марта отвечает неуверенно, однако Рейчел с интересом поддерживает тему разговора. Он спрашивает о трех, трех взаимосвязанных случаях суицида, и Рейчел поправляет его. Их пять. К концу января жертв стало пять. Двое за одну ночь – это первый случай, - хотя тела обнаружены далеко друг от друга. Женщина, затем мужчина. Женщину не раз показывали по телевизору. У мужчины было забавное имя. - Шерлок Холмс, - произносит он. Рейчел соглашается. Имя такое, во всяком случае, похоже. Хотя было решено, что это убийство. Судя по всему, этот мужчина работал с полицией. Должно быть, то был серийный убийца, и он до сих пор на свободе. Тут вмешивается Марта, рассказывает о том, что не так давно передавали по местным новостям, какой-то случай о людях, которые не заслуживали смерти. Джон даже не делает вид, что слушает.

═●═

Он опоздал на несколько дней. Несколько дней, и он подумать не мог, что такое может произойти. Проведя несложные расчеты, он обнаруживает, что встретил Шерлока в «аналоговом» Лондоне через день после того, как Шерлок умер в «цифровом» Челмсфорде. Он не мог бы сделать ровным счетом ничего, но от этого не легче.

═●═

Уверенный, но неспособный проверить, он проживает день в Афганистане, только чтобы проснуться обратно в Челмсфорде. Все операции на сегодня распланированы, никаких экстренных случаев, и, закончив с ними, он пытается окружить себя бумажной работой. Этой ночью, во второй уже раз, он «гуглит» Шерлока Холмса. Фотографии, которые они используют в статьях, странные. Глаза безжизненные, губы сжаты. Он кажется высокомерным и замкнутым, вероятно, нарочно. Это не тот человек, что смеется над мрачным юмором или прыгает и крутится от возбуждения, или убирается в комнате, лишь бы удовлетворить своего потенциального соседа. Джон рассматривает фотографию, такую безжизненную и скучную, и все, что он может видеть, - это Шерлока, который ест рис с помощью палочек, держа их бледными пальцами и посмеиваясь над жалкими попытками Джона подражать ему. Они неправильно его воспринимают. Они имеют совершенно неверное представление о нем, но именно таким покажется Шерлок всему миру. Они увидят в нем холодного, сухого человека, погибшего во время полицейского расследования. Единственные слова похвалы, что кто-либо произносил в его честь, относятся к его интеллекту. Кто-либо, кроме одного человека. Когда Джон читает об этом, он не удивлен. Растроган – да. Но не удивлен. Он вытаскивает свою кредитную карту, подыскивает флориста и организует доставку. Предоставив женщине на другом конце провода несколько запутанное объяснение, он добавляет к заказу карточку с соболезнованиями. Она записывает то, что он диктует. Даже если она думает, что это странно, она ничего об этом не говорит. Закончив, она зачитывает номерной знак и физическое описание, после чего спрашивает, как он хочет подписать карточку. - Просто… друг Шерлока. «Я полагаюсь на вас, друг Шерлока», - отвечает он. – Это все. Спасибо. И да, экспресс-доставкой будет лучше. Он понятия не имеет, что Лестрейд думает о лилиях, но это не главное.

═●═

Когда он просыпается, у него в запасе есть примерно пять часов до встречи с Дереком по поводу их потенциальной квартиры. Утро вселяет в него ужас до тех пор, пока он не просматривает новости в интернете. Заголовки статей хуже, чем обычно; в моде безвкусные каламбуры – один из них - «самоубийство не по своей воле», - но в содержании решительно упоминаются определенные ключевые моменты. Убийца пойман. Больше никаких смертей. Он ощущает, как в горле зарождается смех, и подавляет его. Он подавляет его, и через некоторое время он сам собой затихает. В голове легко, она кружится, как если бы он страдал от потери крови. Это всего-навсего облегчение. Боже, это такое облегчение! Вскоре это ощущение исчезает. Две смерти из четырех. У него такое ощущение, словно ему дали суперсилу, какую-то безумную способность, предназначенную для того, чтобы соответствовать Шерлоку, и, если это чувство верно, если здесь есть какой-то умысел или за произошедшим скрыто что-то большее, это значит, что он потерпел неудачу.

═●═

Больше никогда.

═●═

Хотел бы он быть способным пообещать это.

═●═

После некоторых раздумий они с Дереком снимают ту квартиру на Грэнт Роуд еще до окончания дня. С этим мужчиной все в порядке, настолько, насколько он может судить о случайных незнакомцах. Он кажется немного скучным. Никаких погонь по крышам, и он сомневается, что Дерек совершил бы самоубийство из гордости, учитывая дочку за плечами и все остальное. Джон действительно не понимает, что творится с его стандартами.

═●═

Диван удобный, правда, бугрится в некоторых местах, и он понятия не имеет, где находится, пока не проверяет часы. Левое запястье для Лондона. Аналоговые часы для безумца. Джон не встает, еле дышит. Он лежит на диване, свернувшись калачиком, спину ломит. Пальто на кресле, похоже, его. Ботинки валяются где-то там, точное местоположение не имеет значения. Он слышит шум, шаги и делает попытку заговорить. Он пытается, у него не выходит, и он пытается вновь: - Шерлок! Полузадушенный вопль, в равной степени излишний и унизительный. - Да?.. – Так же медленно, как он растягивает слова, из кухни выходит мужчина, в его руке кружка с чаем. Сшитый на заказ костюм сменили пижамные штаны, футболка и синий халат. Его взгляд пронзает Джона поверх кружки, из которой он пьет. Даже взъерошенные ото сна волосы не могут притупить эффект от этого взгляда. Джон приподнимается, не уверенный в том, как и что ему следует объяснять. Шерлок возвращается на кухню. Раздается шум, который можно принять за тревожный. Шерлок возвращается с чашкой в каждой руке и присаживается рядом с ним. Он протягивает Джону вторую чашку. По причинам, которых Джон не в силах понять, в его чае именно столько молока, сколько нужно, именно столько сахара, сколько необходимо. Они пьют в молчании. Избавившись от неприятного вкуса во рту, Джон спрашивает: - Так вот как все происходит, да? Я убиваю серийного убийцу, а ты завариваешь мне чай? - Оу. – Шерлок подтягивает ноги под себя, каким-то образом умудряясь не запутаться в своем длинном халате. – Ты сожалеешь. - Нет, - отвечает Джон. – Боже, нет, - говорит он и чуть не смеется. С растущим внутри неверием, он чувствует, как в груди зарождается нервный смех, который он не может выпустить, и, когда он смотрит на Шерлока, он понимает, что не должен позволять себе улыбаться так, как ему хочется. – Ни в коем случае. Губы Шерлока едва заметно подергиваются. - Ты хочешь сделать это снова? На этот раз он смеется. Просто не может сдержаться. - Я думаю, этот вопрос улажен, - говорит он, только чтобы вспомнить, что лилии не будут доставлены до тех пор, пока он не проснется в Эссексе в следующий раз. Даже тогда Лестрейду придется принять эту информацию всерьез. Этот вопрос еще не был решен. - Если ты беспокоишься о том, что можешь попасться, не стоит, - говорит ему Шерлок. – Предполагаю, мой брат уже знает о том, что ты действовал в мою защиту, а он одобряет такого рода вещи. Сомневаюсь, что у тебя могут возникнуть какие-то юридические проволочки в течение нескольких следующих лет. - Я не беспокоюсь об этом, - отвечает он. Это глупо, но это так. Он незаконно владеет огнестрельным оружием, он убил человека, и ему на это наплевать. После всего, через что он прошел, учитывая то, как он живет, нет смысла беспокоиться о том, что происходит лишь в одной из жизней. Шерлок чуть смещается, передвигаясь, чтобы сесть, скрестив ноги. Наклонившись вперед, он опирается локтями в колени, складывает руки в молитвенном жесте и пристально смотрит на него. Возможно, Джону стоит возразить, но он не делает этого. Через минуту Шерлок тычет в сторону Джона указательным пальцем. - Посттравматическое стрессовое расстройство, - говорит он. – Кошмары. - И снова нет, - отвечает ему Джон. - Что? – Голова наклонена, глаза сужены. Вызов принят. – Что-то, о чем ты думал в промежуток времени между прошлой ночью и тем моментом, когда ты кричал. Это связано со мной. - У кого-то просто сильно развито самомнение. - Да, - соглашается Шерлок довольным голосом. – А кто-то что-то замалчивает. - Тебе очень не понравится, если я расскажу, - отвечает Джон. - Не понравится. – Его голос приобретает плавность, ширится и заполняет все вокруг. Теперь мужчина похож на мурлычущего тигра. Шерлок изучает его, улыбаясь так, что большинство людей, безопасности ради, убежали бы куда подальше. Джон делает вид, что задумался. - Я мог бы рассказать тебе. - Не нужно. Если эта информация имеет значение, я сам к ней приду. - Уверен? – Джон поднимает на него взгляд, и косой взгляд превращается в самый что ни на есть интенсивный. - Я тебя прошу, - издевается Шерлок. – Я всегда уверен. - Я обязательно скажу об этом твоему брату. Шерлок не сводит с него взгляда. Джон улыбается, скорее обнадеженный, нежели простодушный, и пьет чай.