Часть 2
11 марта 2014 г., 17:20
═●═
- Я думал, ты хромаешь, - говорит Дерек однажды утром. – Ты упоминал об этом по телефону. - Психосоматическое. – Джон высыпает в чашку кукурузные хлопья, наливает молоко и начинает есть ложкой, которой уж точно не копошились в человеческих останках. Когда он хочет приготовить какое-то приличное блюдо, он делает это в те дни, что проводит в «цифровом» Лондоне. В Челмсфорде ему некогда, в Афганистане это невозможно, ну а Шерлок распространяет биологическую опасность, куда бы ни пошел. – Полагаю, наконец, прорвался сквозь ментальный блок. - Ты мысленно избавился от хромоты? – На кухне резко запахло цитрусовыми – это Дерек счищает с апельсина кожуру. Он немного помешан на здоровом образе жизни, а потому то и дело дергает Джона за советами. Сначала это действовало Джону на нервы, но потом он понял, что мужчина – диабетик. Теперь он не имеет ничего против. Джон кивает. - Отвлекся и рванул за такси. - По сути, это правда. - Забыл там что-то? - Да. – Джон лжет. И превращает все в шутку. – Трость. Дерек смеется и предлагает ему дольку апельсина. - Есть какие-нибудь планы? - Планы? - Ну, пробежать марафон, такого рода вещи, - отвечает Дерек. - Нет, спасибо, - говорит Джон, и они оба смеются. Кажется, первый шаг сделан, границы установлены, и он понимает, какого рода сожителями они собираются стать. Сейчас они - двое мужчин, которые проводят время в приятных разговорах и устраивают совместные ужины. Ни один из них в социальной жизни не преуспевает, но друг к другу они начинают притираться. Война и разделение реальности изменили Джона, в то время как Дерек при разводе потерял общих с женой друзей. У обоих остались знакомые ребята из регбийной команды Блекхита, но насколько бы хорошими и надежными они не были, они все равно лишь ребята из Блекхита. Дерек не намного выше него, но он коренастый, вроде тех парней, которых лучше не захватывать в блок на поле для регби. Или, если сопоставить его соседей, он немного ниже, чем Шерлок, но как минимум раза в два толще; белесая дубина и темноволосая тростинка. В то время как Шерлок то и дело бесплатно угощает Джона едой, щедрость Дерека осознанно соразмерена, что заставляет Джона чувствовать себя неловко – денег у него совсем мало. Это видно по их квартире. По телевизору и мебели, и пустому пространству там, где должна находиться мебель Джона. По книжным полкам, пустым полкам, которые Дерек для него освободил. Джон – военный, был им в течение многих лет, и у него не так уж много личных вещей. У него нет денег, чтобы купить их. Да и если бы были, нет ничего такого, что он хотел бы приобрести. Здесь нет черепов, опытов, чучел животных с наушниками на голове, и Джон может смело открывать холодильник, а Дереку нравится, когда ему советуют хорошие фильмы. В этом мире все должно быть просто отлично.═●═
Когда в Челмсфорде выходит репортаж о таксисте, в нем говорится, что мужчина умер от аневризмы в последний день января, менее чем через двадцать четыре часа после смерти его последней жертвы. По анонимной наводке полиция проверила шестидесятисемилетнего Джеффри Хоупа; среди его имущества были обнаружены таблетки, содержащие тот же яд, что якобы использовали жертвы мнимого суицида. На следующий день происходит утечка: кто-то обнаруживает, что еще, должно быть, узнала полиция. После каждого убийства на счет для детей мистера Хоупа перечислялась крупная сумма денег. Этот человек был киллером, наемным серийным убийцей. Джону не дает покоя аневризма. В «цифровом» Лондоне он следил за новостями об аресте Хоупа, они с Дереком обсуждали их за завтраком, и таксист все еще жив, его взяли под арест, и все. Насколько Джону известно, он единственный инициатор тех различий, что существуют между его жизнями. Его невольное бездействие убило Шерлока и даму в розовом, но в том, что его бездействие убило еще и таксиста, совершенно не было смысла. Нет, наоборот. Совершенно не было смысла в том, что его действия в «цифровом» Лондоне спасли таксиста. Произошло что-то еще, тем или иным образом что-то, к чему Джон не имел никакого отношения. Случайность? Но ведь Джон уже рассматривал такую возможность, когда стоял перед отелем и запоминал каждую машину, что проезжала мимо, только чтобы опознать их все на следующий (тот же самый) день. В этом нет никакого смысла, но это неудивительно.═●═
Жизнь, помноженная на четыре, растягивается на целую вечность. Дождь льет неделю, и, за исключением дней в Афганистане, он месяц не видит солнца. За три календарных месяца воздержания он год живет без секса. Когда звонит Гарри, подвыпившая, виноватая, он трижды выслушивает ее невнятное, бессвязное бормотание о Кларе. К третьему разу он, наконец, находит для нее слова. К третьему разу он дважды успевает пообещать себе, что проигнорирует следующее повторение этого звонка. Он ненавидит себя за то, что нарушает эти обещания, даже если ему так лучше. Да, у Джона Ватсона обостренное чувство вины. С положительной стороны, даже самое странное, самое раздражающее поведение Шерлока становится терпимым, когда растягивается по времени. Иногда передышка просто необходима. Его другая лондонская квартира идеально для этого подходит. После одного травмирующего инцидента в ванной Джон вдруг оказывается в магазине перед полкой с печеньем для диабетиков и покупает Дереку упаковку. Вместо объяснений он просто оставляет печенье на кухонном столе и пьет чай со своим адекватным – ну, более адекватным – соседом, иначе подарки рода «Спасибо Тебе За Порядочность» могут быть неправильно истолкованы. В отличие от Шерлока, Дерек может пойти с ним в бар в качестве подсадного друга, который отвлекает страшненькую подружку девушки, на которую ты положил глаз, и никто при этом не подумает, что вы с ним пара. Это вроде как отлично. Обычно он не практикует подобные схемы, но Марта продолжает его «динамить» своей искренней, как он полагает, помощью. Он действительно не желает знать о неприятных качествах каждой женщины, на которую падает его взгляд, но Марта хорошо о них осведомлена и делится своими знаниями с ним. Она почти как Шерлок, только, пожалуй, тактичнее. Лишь раз она дает ему зеленый свет с той милой женщиной-рентгенологом. Как и следовало ожидать, рентгенолог его тут же отшивает. Но было приятно иметь надежду. Афганистан остается единственным местом, где он абсолютно уверен, что ему ничего не перепадет, но даже здесь его сексуальная неудовлетворенность отходит на второй план, когда он осознает, что имеет доступ к огромному количеству информации, которую его товарищи хотели бы узнать. Три четвертых всего времени у него имеется доступ к средствам массовой информации. Он бы мог многое рассказать, поднять кому-то настроение, но он не знает, чем может поделиться, не показавшись при этом сумасшедшим. Он начинает прислушиваться к разговорам, которые они ведут о книгах или телевидении. На следующий день он возвращается, прочитав кое-что или посмотрев в интернете. Он осторожен в своих словах. Он не может в один день сказать, что только что посмотрел первый сезон «Компьютерщиков», а после очередной бомбежки ссылаться уже на серии из четвертого. Не сказать, что все это легко или причудливо, вовсе нет, но механизм приспособления, который по-прежнему работает, единственное, что осталось у Джона. Его контракт истекает через шесть месяцев, а закончит он его только через два года.═●═
Он записывает «Этюд в розовых тонах» в одном Лондоне и узнает, как готовить ризотто, в другом. Дереку нравится готовить, когда его дочь приезжает на выходные. Учитывая все варианты – скрыться в своей комнате, помочь или терпеть постоянное внимание двенадцатилетней девочки, - Джон решает помочь. - Можно спросить тебя о войне? – интересуется девочка за обедом. - Мэгги, - предостерегает ее отец. - Я не возражаю, - говорит Джон. Застенчивая, но постепенно смелеющая, Мэгги задает ему вопросы, слушает его ответы. Она с восхищением внимает его пояснениям насчет хирургической операции и того, как операции в полевых условиях затрагивают так называемый «золотой час». Джон время от времени посматривает на Дерека, и Дерек тоже начинает задавать вопросы. Вечер в самом разгаре, а он уже говорит на дари** и выписывает на клочках бумаги фонетический перевод. Они открывают банку не содержащих сахара печений, запивают их чаем, а Мэгги все еще водит кончиками пальцев по изящным линиям своего имени. Джону повезло, что ее отец считает все это забавным. - Она учится ставить высокие цели, - размышляет Дерек позже, разворачивая надувной матрац, пока Мэгги в туалете. – Если у нее разовьется вкус к многоязычным врачам, я, возможно, обзаведусь зятем, которому не захочется дать в морду. - Ей двенадцать, - отвечает Джон, вытирая руки кухонным полотенцем. Дерек вздыхает. - Неделя – и ей исполнился восемнадцать. Вот как растут дети, приятель. Джон проживает эту неделю, а проходит всего два дня. Его нельзя обвинить в несогласии.═●═
Иногда ему кажется, словно Шерлок знает о том, как проходят его дни. Словно мужчина целенаправленно настолько активен в часы бодрствования, что Джон просто не может перестать думать об этом, даже дни (весь следующий день) спустя. Например, он полагал, что в этот день пойдет за покупками, сторонясь счетов, а потом - на собеседование в хирургию поблизости. Все так и произошло, плюс мертвое тело, плюс предписание суда за злостное нарушение общественного порядка. Не говоря уже о китайском квартале, где его сдернули с еще одного позднего ланча, и поиске желтого граффити по всему городу. В промежутках – множество поездок на такси, что, возможно, является причиной, по которой его проживание в «аналоговом» Лондоне обходится гораздо дороже, чем в «цифровом». Если говорить о положительных вещах, его новый босс кажется довольно неплохим. Однако потом он осознает, что нет никакой вероятности, что Шерлок постиг его жизнь. Если бы понимал, он бы позволил Джону поспать. Навалившись на стол, Джон пытается задремать. Если бы Джон сумел добраться до Челмсфорда или переключить Лондоны, у него было бы немного больше времени и намного больше энергии. В таком случае он мог бы быть действительно полезен. Шерлок не собирается оставлять его в покое, продолжает допрашивать его и стеснять, думать вслух и ждать, когда Джон будет уже неспособен отвечать на его вопросы. По-видимому, Джон полезен ему. Джон опоздал, ему уже не спасти кого-нибудь в Челмсфорде, и, вероятно, слишком поздно спасать Ван Куна в другом Лондоне. Поэтому, пока они ждут, как Су Линь Яо проявит себя, он забывается сном. На этот раз Афганистан - досадно. Он стремится в Челмсфорд, в котором можно узнать новости заранее. Он идет спать и просыпается в Лондоне, «цифровом» Лондоне – не годится. Он устанавливает будильник на звонок через десять минут и снова идет спать. Он вновь просыпается в Лондоне, рука Шерлока лежит на его здоровом плече. - Еще пять минут, - говорит он. Это все, что ему нужно. Если он сможет проверить Челмсфорд, увидеть, чем все обернется без их вмешательства… - Живее, Джон! Слишком поздно.═●═
Когда Шерлок выбегает, без оружия, навстречу злоумышленнику, Джон едва не теряет самообладание. Именно у Джона есть пистолет, именно у него есть возможность защитить. Не говоря уже о том, что он почти уверен, что три его жизни могут завершиться, а он не умрет. Почти. Это вероятно, но сейчас не время это обсуждать. Он прячет Су Линь так хорошо, как только может, убеждает ее запереться и никого не впускать, а после выбегает вслед за своим сумасшедшим соседом. У него сильно бьется сердце, в ушах шумит кровь, и тут раздается выстрел, о боже, выстрел.═●═
В окружении книг он отказывается от сна. Книги здесь, только здесь, так что это именно то место, где ему следует быть. Он рассматривает их и сортирует, и расставляет. Он каталогизирует их до тех пор, пока не отваливается рука. Они расставляют их в алфавитном порядке и смотрят, как они соответствуют друг другу - методы наслаиваются один на другой. Он заваривает себе чай – нужен кофеин. Он постоянно забывает, что это у Дерека есть кофейник, не у Шерлока. Это не является проблемой, но продолжает его удивлять. Все-таки, если выбирать из помешанного на здоровье мужчины и психа, кофейник должен принадлежать Шерлоку. - Что-то не так? – спрашивает Шерлок. Полтретьего утра, его голос тих. Нет нужды кричать в такое время суток. - Нет, - отвечает Джон. Он возвращается к столу, ставит на него кружку, и ее ворует Шерлок. Один глоток, второй, затем возвращает Джону. - Ты расстроен. - Я справлюсь. Книгомарафон продолжается. - Я оставил ее, потому что думал, тебя могут подстрелить, - произносит Джон. Шерлок держит удар. Не колеблется и не раздумывает. - И все же ты винишь себя, а не меня. - Поговорим, когда все закончится, - отвечает ему Джон. Слышится хруст суставов; Шерлок выгибается, разминается. - Можешь оставить свою вину при себе, благодарю. Джон подхватывает ближайшую книгу в мягкой обложке и швыряет в него. Прямое попадание в правое плечо. Шерлок поворачивается. - Мы знали, что он охотится за ней, - произносит Джон, спокойно, рассудительно. – Мы могли бы устроить ловушку. Спрятать ее где-нибудь и позволить убийце прогуляться перед дулом моего пистолета. Я могу поразить движущуюся цель с тем же успехом, что и неподвижную. Шерлок возвращается к книгам; он ведет себя тише, чем раньше. Иногда молчание ему к лицу. На этот раз – нет. - Я просто хочу сказать… в следующий раз не убегай. Я с трудом могу себе представить, чтобы ты заваривал для меня чай каждый раз, когда я подстреливаю серийного убийцу. Джон на самом деле не видит улыбку Шерлока, но это не значит, что он ее не заметил.═●═
Когда он вырубается в свой первый день в хирургии, он просыпается в Челмсфорде. Лучше поздно, чем никогда. Не то чтобы новость о девушке, убитой в Национальном музее древностей, заслуживает первой полосы, однако она стоит упоминания. Из интереса он прочитывает ее, однако в статье нет ничего для него нового. Что он знает – это то, что Су Линь Яо умрет в «цифровом» Лондоне ровно так же, как и в «аналоговом», если он не вмешается. Он знает Шерлока достаточно, чтобы понять, что мужчина не думал ни о чем, кроме погони, когда выскочил навстречу преступнику. Он абсолютно уверен, что может рассчитывать на то, что Шерлок не подумает вновь. Имея это в виду, он составляет план атаки. В «цифровом» Лондоне у него есть два дня до смерти Су Линь. Он не знает, где она скрывается, и не ждет, что она поверит ему настолько, что выйдет из убежища, а потому он должен найти способ пробраться в Национальный музей древностей во вторую ночь. Что более важно, он должен найти способ так, чтобы этого не заметил Шерлок. Привлекать здесь внимание Шерлока – значит вызвать проблему, последствия которой Джону не хочется разгребать, поскольку у него нет каких-либо сносных объяснений его действиям, которым Шерлок поверит. После того как Шерлок уйдет, Джон спрячется, подождет вместе с Су Линь, а потом выстрелит в убийцу. Су Линь выживет, переведет записку и, в лучшем случае, будет находиться под опекой с целью защиты до тех пор, пока Черный Лотос не забудет о ней или развалится как организация. У него были планы и похуже.═●═
Как назло, на следующий раз он просыпается в «цифровом» Лондоне. Он завтракает, добродушно подтрунивает над Дереком по поводу употребления им кофеина, а затем отправляется в Национальный музей древностей. В раздумьях он проводит там день. Его взгляд падает на глиняные чайники. Он внимательно рассматривает их. Сейчас блестит только один, не два. Пока не два. В конце концов, он заставляет себя идти дальше. Он пытается найти место, куда не заглянет никто, место, где его никто не найдет, и ко времени закрытия музея у него есть пара идей. А сегодня он делает пробный прогон. Его обнаруживают, что не становится для него неожиданностью, однако только через четыре часа после закрытия, что весьма удовлетворительно. Когда ночной сторож кричит на него, он продолжает стоять к нему спиной, оставаясь неподвижным и молчаливым. Он продолжает дышать быстро, мелкими вздохами, продолжает смотреть бессмысленным взглядом. Когда охранник прикасается к нему, он не реагирует. К величайшему и тщательно скрытому удивлению Джона, его нежно берут за руку и ведут к ближайшей скамейке. Он достаточно отважен, чтобы сфальсифицировать хромоту, легкую хромоту, и страх, что она может вернуться по-настоящему, должно быть, отражается у него на лице. Джон решает «очнуться» до того, как мужчина достанет телефон. После этого они мило беседуют о посттравматическом стрессовом расстройстве и воспоминаниях. Джон извиняется, выставив свою дрожащую левую руку напоказ. - Мой отец был ветераном, - говорит охранник. – Королевские военно-воздушные силы. Хороший человек. - Королевская медицинская служба, - отвечает Джон. Сторож вызывает такси и провожает его; он не скажет никому ни слова.═●═
По иронии судьбы, ложь Джона в музее о том, что его сосед, должно быть, за него волнуется, оказалась правдой. Речь идет о Дереке. Шерлок едва замечает его отсутствие. - Я в порядке, - говорит он. – Упустил свой шанс на симпатичную блондинку, но на этом все. – Он пожимает плечами. Если Дерек и не верит ему, он на него не давит, не любопытствует. Дерек принимает многие вещи, которые Шерлок не позволил бы ему скрыть. С другой стороны, Шерлок только рад, что в квартире имеется пистолет, в то время как Джон с большой уверенностью поставил бы на то, что Дерек заявил бы в полицию, заметь у него оружие. Один – один.═●═
Он просыпается за своим столом на работе, с которой скорее всего будет уволен. Махнув на нее рукой – все равно дело безнадежное, он возвращается ко сну. Здесь его тело нуждается в этом.═●═
Он проводит день в Афганистане - неспокойный пассажир в долгой поездке. Это день размышлений. Он знает, что его тело истощено, но он больше не видит сны. Он предполагает, что вошел в так называемую стадию «быстрого сна», но это не она посылает его от одной жизни к другой. Если бы так было, он был бы способен дремать и просыпаться в том же месте. Нет, скачки между жизнями не заменяют сон. Возможно, это лишь означает, что он не помнит своих снов. Без снов люди сходят с ума, и, понимая, что он находится в двух шагах от разделения личности, он не чувствует себя сумасшедшим. Его жизни сумасшедшие, но он находится в здравом уме. Он не смог бы создать в своих галлюцинациях Шерлока, даже если бы попробовал. Следовательно, он, скорее всего, видит сны. Он задается вопросом о том, почему не просыпается с воспоминаниями о снах, а еще думает, почему не просыпается с воспоминаниями об этой жизни в Челмсфорде. Начинается перестрелка, времени думать не остается.═●═
Он просыпается в Челмсфорде с громадной радостью, что у него сегодня выходной. В Афганистане он по-прежнему в безопасности, настолько, насколько это возможно, но и Эссекс становится комфортным местом после того дня, что у него только что был. Между разработкой плана защиты Су Линь и помощью Рейчел с переездом ее брата Джейкоба на новую квартиру Джон задумывается о том, что бы произошло, если бы его убили во сне.═●═
Сегодня он в «цифровом» Лондоне, остались считанные часы, чтобы успеть спасти Су Линь. Между нервами и… ну, легким предвкушением он проводит день в поисках работы. Одну для этого мира, другую для «аналогового» Лондона. Он не пытается устроиться здесь в ту же хирургию, что и в «аналоговом» городе; совпадение только бы сбивало с толку. Не говоря уже о том, что разные квартиры – значит, разные расстояния. - Наконец получу эту работу, - говорит он Дереку. – Можешь перестать беспокоиться. - О, хорошо, - отвечает Дерек. – Я скажу тебе, когда начну. Этой ночью он успешно прячется. С ботинками в руках, в одних только носках, ему удается проникнуть в реставрационную комнату. Здесь он надевает ботинки обратно, поскольку как только он убьет наемника, ему понадобится убежать до того, как его заметят Шерлок или Су Линь. Не в первый раз он поражается тому, во что, черт возьми, превратилась его жизнь. Совсем скоро Шерлок застает девушку врасплох, она рассказывает ему историю своей жизни, после чего Шерлок убегает в музей, заслышав шаги незваного гостя. Глупый, глупый человек. Су Линь в ужасе, она дрожит, но не поддается панике. Ее дыхание слышно убыстряется, когда в комнату заходит брат. Тем не менее, она стоит на своем. Делая шаги одновременно с убийцей, Джон в темноте движется к двери. Родственники сосредоточены друг на друге. Джон думает, возможно, ну может быть, но только до тех пор, пока наемник не вытаскивает пистолет. И снова одиночный выстрел пронзает тьму. Тело падает, Су Линь кричит, а Джон отступает, спасаясь бегством через дверь, в которую – он знает – вошел Шерлок.═●═
По дороге домой он останавливается, чтобы выпить пинту, в основном для того, чтобы это выглядело так, словно он делает что-то легальное. Дерек уже достаточно о нем беспокоится.═●═
Он просыпается, смотрит на левое запястье – «аналоговое» время, и не сомневается в том, что его вот-вот уволят. Когда этого не происходит – ему лишь сделали предупреждение, мягкий выговор, он не может не испытывать дикий оптимизм. Кино, думает он. Марта посоветовала ему несколько фильмов. Он усмехается всю дорогу до Бейкер-стрит.═●═
За исключением покушения на убийство, совет Шерлока по поводу свидания в цирке оказался гораздо лучше, нежели советы Марты. К сожалению, «динамить» он умеет еще лучше. Тем замечательнее, что этот вечер Сара решила провести с Джоном. К большому раздражению Шерлока, она настаивает на том, чтобы остаться после того, как выполнила свою миссию в качестве свидетельницы для инспектора Диммока, и от того Джону она нравится еще больше. Ей нипочем их гостиная, ей нипочем их кухня, ей нипочем Шерлок такой Шерлок, и Джон более чем поражен. Они заказывают китайскую еду – неудачная шутка, понятная только им. И все же, доставка быстрая. Джон открывает дверь, просыпается в Афганистане и понимает, что что-то пошло не так.═●═
По дороге на работу следующим утром он без конца раздражает Марту, и, по правде говоря, ему плевать. Она думает, это капризы? Она не знает ничего о капризах. Она никогда не встречала Шерлока гребанного динамщика Холмса, не видела цирковой акт смерти и не была на худшем первом свидании в истории человечества. И существует огромная вероятность, что Джон только что умер. Ожидание лишь раздувает в нем тревогу. Он просто будет пропускать эти дни, начиная с сегодняшнего момента? Или попробует проснуться в собственном трупе и умрет в процессе? Боже, что творится с его жизнью?═●═
Он просыпается в муках, привязанный к стулу. Он стонет, низкий, невольный звук вырывается, когда он сгибает связанные запястья. Часы на левой руке. Заложник в Лондоне, не в Афганистане. Он пытается сдвинуть стул; разум сужается до двух мыслей. Первая – стрела. Вторая – у него одна попытка, всего одна, чтобы спасти Сару. Когда возвращается убийца, человек-паук из цирка, Джон видит призрака. Смертного призрака, которого он убивает во второй раз. Шерлок развязывает Сару, ее слезы блестят в свете костра. Джон знает, что никогда не почувствует себя виноватым за этот пронзенный стрелой труп, только за то, что впутал ее в это дело. Он провожает ее до дома, обнимает на ночь и извиняется, как не извинялся никогда раньше.═●═
Он просыпается в Лондоне и стонет. Сегодня состоится представление в цирке, а Шерлок по-прежнему идиот.═●═
Он идет на собеседование и единогласным решением занимает место. Как и Сара, доктор Брендан Купер убежден, что ему будет скучно. Как и Сару, Брендана уверяют, что это не будет проблемой. В отличие от Сары, Брендана никогда не пригласят в цирк, и не только потому, что Джон не фантазирует о парнях. Джон планирует задержаться на этом месте.═●═
Без человека-паука у цирка нет полного репертуара, но шоу должно продолжаться. Джон покупает билет по телефону, выжидает в очереди и забирает его; ему приятно видеть на нем свое имя. Он держится у подножия лестницы, лениво набирая Гарри сообщение. Делать вид, что ты печатаешь, кажется слишком очевидным, слишком наигранным, чтобы остаться незамеченным консультирующим детективом. Ему не приходится долго ждать. - Один на имя Холмса, - произносит глубокий баритон за его спиной. Все его тело напрягается, без пистолета он весь на взводе. Он ни за что не смог бы использовать его здесь, но ему не хватает его веса. Джон не поднимает взгляда от телефона, когда Шерлок проносится мимо него вверх по лестнице, в пальто и шарфе и в одиночестве. Кто-нибудь прикрывает спину этому идиоту? Хоть кто-нибудь? Только Джон. Он держится чуть позади Шерлока, сзади и сбоку. Так легче наблюдать за ним, приглядывать за ним. Шерлок не объясняет никому смысл постановки, не упоминает механизм, приводящий в действие стрелу, или традиции, стоящие за освобождением человека из-под замков. Шерлок спокоен, весь во внимании. Внезапно взгляд его глаз устремляется на Джона. Он оценивает, изучает, ускользает. Вновь обращает свое внимание на завершенную попытку побега, кланяющегося воина и аплодирующую толпу. Джон не может дышать. Дрожа, Джон фокусирует взгляд на круге из свечей, представление с подменой. Когда он уверен, что Шерлок исчез, поднимает взгляд, чтобы проверить это. Снова ушел. Представление продолжается, но Джон не видит ничего из этого. Он фокусирует взгляд на стреле, той самой, которой Сара поразила воина на их свидании. Человеку маленького роста нужен лучший обзор, и Джон идет по кругу, подбираясь все ближе к стреле. Его взгляд не отрывается от занавеса, в ожидании, когда оттуда вылетит Шерлок. Когда это происходит, он уже готов. Бросается вперед, на этот раз разоружив мужчину с мечом надлежащим образом. Оружие катится по полу, мужчина пинает Джона в грудь, выбив из него весь воздух, и Джон катится вслед за оружием. Мужчина вытаскивает нож – когда это происходило? – и Шерлок выпускает упавшую из рук Джона стрелу. - Я знаю, где находится заколка, - твердым и спокойным голосом произносит Шерлок. Джон поднимается на четвереньки и видит над голубыми складками шарфа клинок и ощущает ужас. Коленопреклонённого, его держат за волосы, обнажая горло, а Шерлок, кажется, совершенно не подозревает, в какой он опасности. - Я отдам ее вам в обмен на жизнь Су Линь Яо. - И наши, - полукашляет, полухрипит Джон. Он осведомлен о главаре банды Шань и ее пистолете в пустой комнате. - На наши жизни тоже. - А также наши, - соглашается Шерлок, не отрывая взгляда от маски воина. Маска сдвигается, мужчина оглядывается на предводительницу. Шань кивает. Настолько спокойно, насколько это возможно, Джон выходит из здания. Словно Орфей, ведущий за собой Эвридику, он прислушивается к следующим за ним шагам, моля о жизни и будучи совершенно уверенным в скорой смерти. Он отказывается оглядываться, отказывается говорить и смотреть, и что-то выяснять. Он останавливается на краю тротуара и окликает занятое такси. Отсюда нет спасения. Шерлок смотрит на его затылок, Джон знает, что он это делает, но не оборачивается. Он не может смотреть второй раз в глаза, которые видят все, все, кроме него. Шерлок прочищает горло. Скорее смущенно, нежели высокомерно. - Спасибо, - говорит мужчина, который не является его соседом. - По… гм, пожалуйста. – Джон оглядывается через плечо, и… нет, смотреть – плохая идея. Он не вынесет во второй раз полное отсутствие узнавания в этих глазах. Джон глядит дольше, чем должен, прежде чем понимает, что слабовато играет несведущего. – Что это было, м-м? - Это тебя не касается. – Очень резко, обычный Шерлок вернулся. Это нервирует больше, чем смущенный Шерлок. - Ладно, - медленно произносит Джон. – Эта, гм… Су Линь Яо, она будет в порядке? Я имею в виду, эти люди… у этой женщины пистолет. - У меня неплохая позиция на переговорах, - начинает Шерлок. - Нет, это не так, - прерывает Джон, скептицизм преодолевает осторожность. – Не в этом случае, нет. Он приставил нож к твоему горлу. Шерлок выдерживает паузу. Слабо улыбается. - В следующий раз я буду более осторожен. – Словно рассказывает шутку, понятную лишь им. Подозвав на этот раз свободное такси, Джон выпускает смешок. - Нет, не будешь. Шерлок моргает, и Джон тут же осознает свою оплошность. Нельзя вести себя так фамильярно и остаться вне поля зрения Шерлока. Ему следует уехать, прямо сейчас, на этой машине, и ему нужно, чтобы Шерлок хотел, чтобы он уехал, больше, чем Шерлок хотел, чтобы он дал Диммоку свидетельские показания. Ему нужно, чтобы Шерлок желал его ухода, навсегда. Джон понимает, что улыбается, и слышит свой собственный голос: - Не хочешь как-нибудь выпить вместе? Он кивает на такси. Шерлок тут же теряет интерес. Выражение его лица становится холодным, и свет тут же уходит из глаз. - Нет, - наотрез отказывается он. Джон пожимает плечами и ныряет в машину с дерзким: «Многое теряешь, приятель!». В низу живота поселяется тянущее чувство, и он закрывает дверь прежде, чем назвать водителю свой адрес. Пока машина отъезжает от тротуара, он сознательно не оглядывается назад. Примечания: *«Золотой час» - время, когда здоровье попавшего в критическое положение человека балансирует на грани жизни и смерти и когда пострадавшему можно оказать наиболее действенную помощь. **Дари – один из двух официальных языков Афганистана, используется арабская письменность.
