Мир на его запястье (The World on His Wrist)

═●═

Не нарочно, но Джон все же произвел некоторые расчеты. Если его где-нибудь не убьют, не произойдет никаких случайных катастроф и он не скончается преждевременно от болезни, он проживет лет двести. По меньшей мере.

═●═

- Если я впаду в маразм, прикончишь меня? – спрашивает Джон Шерлока за завтраком. Намазывая масло на тост, Шерлок фыркает и говорит: - Обязательно. Очень покладистый, на этот раз, особенно для парня, которого в жизни не заставишь вынести мусор. - Я полагаю, ты имеешь в виду свою фактическую старость, а не посттравматическое расстройство, - продолжает Шерлок через некоторое время. - Да, - отвечает Джон. Шерлок медленно жует, его взгляд прикован к лицу Джона. Он сглатывает, хмурясь. - Члены твоей семьи склонны к раннему проявлению болезни Альцгеймера? Джон качает головой, пережевывая бекон. Дерек всегда так осуждающе смотрит на него, когда он ест мясо, а по утрам в Чэлмсфорде у него никогда нет на это времени, поэтому он наслаждается здесь. - Средний возраст приступов слабоумия составляет примерно восемьдесят три года, - говорит ему Шерлок. – У тебя сорок четыре года в запасе. Раздели на четыре… - Посмотрим лет через десять или около того, - отвечает Джон. Изящно, не выглядя при этом жеманным, Шерлок кусает свой тост, по-прежнему не отрывая взгляда от Джона. После чего задумчиво хмыкает, держа тост между зубами, и начинает строчить под столом эсэмэску. Джон не возражает. Шерлоку вроде как доставляет удовольствие так смотреть. Шерлок также, кажется, не против, что за ним наблюдают. Когда он поднимает взгляд на Джона, то улыбается, размазывая масло по верхней губе. Джон улыбается в ответ и качает головой, непонятно почему. Он думает, что эти утренние часы ему нравятся больше всего.

═●═

Еще одни выходные в «цифровом» Лондоне, а это означает, что в квартире присутствует Мэгги. Поскольку Дерек ужасный, но довольно хитрый отец, для Джона выходные означают работу по дому, а это включает в себя Мэгги, полную энтузиазма помочь. - Ей будто снова пять лет, - весело заявляет Дерек. – Называй ее «юной леди» время от времени, ладно? Она велась на «взрослую девочку», пока ей не исполнилось шесть. - Ты ужасный отец, - отвечает Джон, удивленный и вопреки всему позабавленный. - Да, а на нашей кухне тем временем ни единого пятнышка. Джон смеется, жаль, он не сможет рассказать обо всем Шерлоку.

═●═

Наконец прибывают свежие поставки. Джон ощущает новую степень облегчения, даже от таких элементарных вещей. Бинты, физиологический раствор, дезинфицирующее. Это все сильно отличается от Брумфилда, но он старается как может.

═●═

Жалуясь Марте на свою жизнь, он многое узнает от нее о своем прошлом. Стоит лишь заикнуться: «Со мной никогда ничего не происходит», как Марта тут же чувствует необходимость его заткнуть. Это не та тактика, которую Джон когда-либо рассматривал до появления в его жизни Шерлока, но она определенно дает свои плоды. Джон частенько падал под ее напором, слушая разглагольствования Шерлока о том, как ему скучно, а потому знает о ее эффективности. По какой-то причине, в этой жизни он так и не пошел в армию. Когда он поднимает эту тему, Марта смотрит на него так, словно у него выросла вторая голова, так что он, должно быть, не упоминал об этом в те три года, в течение которых, по ее словам, они знают друг друга. Разве что он был в армии больше трех лет назад, намного больше. Так что ее не было рядом, чтобы увидеть, каким таким образом его процесс принятия решений обошел Королевскую медицинскую службу. В действительности, она знает его достаточно хорошо, чтобы понимать, что в последнее время он ведет себя странно. По большей части он рассеянный, но также немного подавленный. - Что-то случилось? – спрашивает она. – Снова Гарри, нет? - Только непрерывное безумие развода, - отвечает он. Марта раздраженно мычит. - Твоя сестра, - говорит она, закатив глаза так, что это резко проясняет основу их дружбы. - Могло быть хуже, - произносит он, ожидая подтверждения своей теории. - Могло быть моим, - соглашается она, и да, вот оно. Братское утешение. Они собираются на ланч, они двое и Рейчел, плюс несколько ее друзей. Теперь такое происходит постоянно и является немалым источником разочарования: тусуешься с целой толпой женщин, зная, что ни с одной из них тебе ничего не светит. Слушая свежие больничные сплетни, он напоминает себе о том, что Сара его еще не отшила. Хотя еще и не поцеловала, но, с другой стороны, он знает ее месяц, она же его – всего неделю. Не говоря уже о том, что из-за него ее чуть не убили. Так что этот вопрос стоит на повестке дня. - …а ты, Джон? - Гм? – Он выходит из задумчивости. – Извини. Рейчел, о чем ты говорила? Рейчел мило улыбается, излучая нечто среднее между прощением и раздражением. Она достаточно часто это делает. Это хорошо сочетается с ее длинными темными волосами. - Джейкоб просил передать «спасибо». За твою помощь с мебелью и остальным, - поясняет он. - О, это было сто лет назад, - отвечает Джон, неуверенный в том, когда он в первый и последний раз видел брата Рейчел. - Две недели – не сто лет, - говорит Рейчел. – И я хотела упомянуть об этом ранее, но все забывала сказать. Ему не удавалось найти хороший паб, а у вас двоих весьма схожие вкусы. - Угу, - ограничивается одним словом Джон. Когда две недели растягиваются на два месяца, это большой срок. - Он больше никого не знает, - продолжает Рейчел, и, твою мать, ему лучше свернуть эту лавочку до тех пор, как он начнет испытывать чувство вины. - Ладно, - отвечает он. – У тебя ведь есть мой номер, да? У нее его нет, поэтому он диктует ей свой номер. Проверяет, правильно ли назвал цифры, и Рейчел в ответ очень привлекательно улыбается. Что ж, может, что-то и получится.

═●═

Шерлок улетает в Минск. В ту же ночь Джон пишет в блог. Ничего относящегося к делу, не совсем. Просто, чтобы сказать, что он счастлив. Он совершает круг по другим своим жизням, возвращается, а Шерлока по-прежнему нет. Нет, он не проводит дни в ожидании его возвращения, но ему не по себе. Что нелепо и, вероятно, означает, что он притерся к Шерлоку гораздо сильнее, чем следует. Не то чтобы к Шерлоку вообще следует притираться, но это к делу не относится. Дело в том, что, хотя Шерлок улетел вчера, он не видел его в течение пяти дней. С остальными, со всеми остальными, Джон не может обсудить свою жизнь. Он так привык к тому, что Шерлок буквально считывает его жизнь с его лица, одежды или движений, что ему можно не открывать рта. Просто посмотреть Шерлоку в глаза – это как открыться ему. Он знает время перелета Шерлока, знает, через какое время Шерлок и его сумка вернутся в 221-б. Он специально проводит вечер вне дома, таким образом, подтверждая то, что не ждет его в квартире, словно брошенный пес, и, когда он возвращается домой, Шерлок палит в стену. Крики, голова в холодильнике – и когда только Шерлок успел ее достать? – и Джон мчится обратно на улицу, возможно, напугав миссис Хадсон по пути, в то время как Шерлок высмеивает его закалку. Когда он появляется у крыльца дома Сары, она, скорее забавы ради, нежели из нежных чувств, позволяет ему перекантоваться на своем диване. В этот момент он смущенно думает о Рейчел, нормально ли будет, если он сделает попытку наладить отношения с ней, однако главным образом он зол на Шерлока. Он стремительно набирает сообщение, детально расписывая преимущества того, что полиция еще не бросила его в тюрьму на десяток лет за незаконное хранение огнестрельного оружия. Посылает второе с замечанием об ограниченном запасе патронов. Некоторое время выжидает, потом не может уснуть на маленькой софе – надо было взять надувной матрац с собой, он уже чувствует это, но ничего не произносит, – а затем отправляет еще одно. Несмотря на то, что отменить предписание суда за злостное нарушение общественного порядка было в компетенции Майкрофта, пистолет может стать проблемой. Баллистическая экспертиза застрявших в стене пуль покажет, что они соответствуют той, которую он выпустил в таксиста. Не то чтобы он достаточно глуп, чтобы четко прописать одно из этих сообщений, однако он уверен: Шерлок поймет, что он имеет в виду. Не так уж много значений у «Оставь мои вещи в покое» и «Ты понимаешь, что будут последствия?». Он отходит ко сну, все еще ожидая ответа Шерлока.

═●═

- Я сделала омлет! – заявляет Мэгги. А еще чай. - Беру назад все, что когда-либо говорил о безответственных подростках, - говорит Джон, заходя на кухню. – Ты чудо. - Мне двенадцать, - отвечает она. Он сонно моргает. Склоняет голову вбок. - А не четырнадцать? - Двенадцать, - повторяет она, заливаясь румянцем и выглядя скорее на одиннадцать. Когда он садится за стол, Дерек из-за газеты показывает ему большой палец. Эти утренние часы ему тоже весьма симпатичны.

═●═

Сегодня особенно паршивый день в Афганистане. Повсюду шрапнель и крики. Пыль лезет в глаза, песок в кровь, и Джона радует хотя бы то, что он забрал назад все свои нелестные слова о подростках, ведь теперь он облегчает предсмертные муки одного из них. Он был мальчиком, девятнадцатилетним мальчиком с тремя пулями в животе, и Джон ничем не может ему помочь. На него смотрят голубые глаза, изо всех сил сопротивляясь подбирающейся мгле. - Что будет потом? – напрягаясь, спрашивает мальчик. Он весь соткан из страха, не может принять смерть, вот почему Джон говорит: - Ты проснешься в Эссексе. Мальчик слабо кивает и умирает. - Как ты узнал, что он из Эссекса? – спрашивает его лейтенант Мэттьюз позже, после того, как Джон смыл кровь мальчика со своих рук. - Правда? – удивляется Джон. Акцент у парнишки был более северный. Мэттьюз кивает. - Брентвуд. Переехал, когда был подростком. – Пауза. – Совсем подростком. Джон затихает, затем говорит: - Просто угадал.

═●═

Джон просыпается в Эссексе и плачет. Он рыдает в подушку, огромными слезами, и они не останавливаются, пока не иссякают. Глаза щиплет, щеки опухли, и он, как никто другой, ощущает головную боль. Душ, несколько таблеток парацетамола и пара стаканов воды – и он вновь чувствует себя самим собой. Как бы это ни ощущалось.

═●═

Он выдерживает еще один день в Брумфилде, и, когда ему звонит Джейкоб, скорее возможность выпить, чем намечающаяся компания заставляет его сказать «да». На лицо легко нацепить бравую маску, гораздо легче перед практически полным незнакомцем. За первой пинтой они еще говорят о спорте, а ко второй уже раскрепощаются. Джон смеется, и чувствует себя от этого прекрасно. Он смеется и уже изнемогает, а три пинты после рабочего дня на пустой желудок означают, что он не слишком устойчив к воздействию алкоголя. Проклинает свое маленькое, легковесное тело. - Осторожно, - говорит ему Джейкоб, посмеиваясь. На выходе он придерживает для них дверь. Придерживает и Джона тоже, положив руку на его спину, сжав руку в кулак возле его пальто. Стабилизирует. - Я очень осторожен, - отвечает Джон, ему кажется, что это правда. Внезапно становится очень важным, чтобы Джейкоб понял это. – Ты понятия не имеешь, насколько я осторожен. Я всегда осторожен. – Он настолько осторожен, что даже на потрескавшемся и узком тротуаре они удерживаются на ногах. А вот из-за Джейкоба они едва не шлепнулись – разодрали бы ладони и колени. Джейкоб начинает хихикать, Джон тоже хихикает, и тут Джейкоб говорит: - Надо будет повторить. Разве не забавно? Будет весело. - Да, - соглашается Джон с широкой и счастливой улыбкой, положив голову на теплое плечо Джейкоба, пока они идут. Это лучшая идея, которую он слышал за весь день. Вот только… Вот только. Он скучает по Шерлоку. Что означает, что означает Лондон. Он хочет есть тост и видеть масло на губах Шерлока. Что означает сон. – Хочу сначала в кровать, - говорит он Джейкобу. – Мы потом… потом мы снова пойдем в паб. - Что? – спрашивает Джейкоб, по-прежнему поддерживая Джона. Не плохой способ передвижения, однако. - Мы снова пойдем в этот паб, - повторяет Джон. – Но позже. - Нет, - говорит Джейкоб. – Другая часть. Джон смущенно моргает, пытаясь вспомнить. - Хочу в кровать? – делает предположение он. - Хорошо, - отвечает Джейкоб. Джон успевает произнести «что», а затем руку на его спине сменяет кирпичная стена. Это определенно кирпичная стена. Он знает это, потому что его руки прижимаются к ней, тело рывком выпрямляется, как если бы Джейкоб был дефибриллятором, а его губы – электродами. Джейкоб на вкус как пиво, как что-то, что Джону следует испить до конца и радоваться этому, и именно поэтому он начинает посасывать его язык. В любом случае, тот уже хозяйничает у него во рту. Он теплый, как и рука на его шее, приподнимающая его голову. Ему приходится напрячься, и Джейкоб наклоняется, по-прежнему сталкиваясь с ним губами и царапая щетиной на подбородке. Откинувшись назад в попытке удержать равновесие, для большего баланса вцепившись руками в пальто Джейка, Джон задыхается, когда к его уху прикасаются горячие губы. Он склоняется вперед, потому что это хорошо, потому что нужно больше, и Джейк посасывает его кожу и проделывает языком невообразимое, прижимаясь к нему ближе, вдавливая Джона в стену, а у него были годы, два чертовых года, без секса, любого секса, и даже посттравматическое расстройство ослабляет свою хватку на его члене. Его члену нравится жар, нравится давление и фрикции, и, блядь, бедро, это бедро, что трется, толкается ему навстречу, и есть, есть в этом что-то горячее, что-то очень горячее. Ниже пупка, почти на бедре, горячий и пульсирующий, и твердый, это, блядь, стояк. Дернувшись назад, он впечатывается головой в стену. Он стонет, теперь от боли, всецело от боли, и Джейк запускает руки в его волосы, поглаживая их, после чего смеется ему в губы. Джон поворачивает голову, похлопывая Джейка по спине, в то время как тот облизывает его шею. - Джейкоб, - произносит он глубоким, странным голосом. – Подожди. - Публичный секс – плохо, - бормочет Джейк, словно повторяя по памяти то, что кто-то вбил ему в голову. Ну, да, публичный секс – это плохо или, раз уж на то пошло, публичный секс противозаконен, потому что, очевидно, публичный секс хорош. Любой секс хорош, да, с членом во влагалище, этого, Джон хочет этого. - Джейкоб, - повторяет он, поскольку тот не обратил на него внимания. – Джейк. Мы парни. - Я знаю, - соглашается Джейк и прикусывает его губу. Это мокро, но ощущения яркие. Его зубы сжимаются на нижней губе Джона, подбородок напрягается, и лицо Джона по своей воле приподнимается. Джон открывает глаза, поднимает взгляд, смотрит в темные глаза за темными кудряшками, лицо освещено желтым светом от фонаря, и он либо выпил слишком много, либо выпил недостаточно. - Ох, блядь, - произносит Джон. Словно тон его голоса сказал больше, чем слова, Джейк отстраняется. Смотрит на него. Он слегка покачивается, и ему приходится упереться руками в стену, чтобы не упасть. Его предплечья располагаются по обе стороны от головы Джона, и это творит ужасные вещи с его внутренностями. - Ты был натуралом? – спрашивает Джейк. - Гм, - отвечает Джон. - Джон? – Джейк наклоняется ближе и ждет, тянется вперед. Бесконтрольно. Их лица близко, бедра соприкасаются, и все пошло по кругу. Жаркое сопротивление натянувшихся брюк. Джон закрывает глаза. Упирается затылком в кирпичи. Его руки притягивают бедра Джейкоба ближе, сильнее. - Я до сих пор натурал. - Будешь им утром, - настаивает Джейк, овевая горячим дыханием щеку. Это… не должно казаться ему такой хорошей идеей. Они еще немного обжимаются. Джейк проделывает эту штуку с его членом, и у них встает, а потом Джейк сдавливает. Джон стонет и хватается за него, потому что да, а после Джейк, этот мудак, отстраняется. - Не здесь, - говорит Джейк. - У меня есть кровать, - предлагает Джон, потому что секс, и пытается прижаться к нему вновь. Джейк молчит и вздыхает, и Джон озадачен, когда его тянут прочь от стены. - Ты живешь рядом с Мартой, да? - Угу, - гудит он в плечо Джейка. Пахнет хорошо. Ночным воздухом, пивом и теплом. – У-уг-у-у-м. Джейк буксирует его домой, они совместными усилиями нашаривают выключатель, и Джона осторожно опускают на софу. Он разглядывает Джейка в свете квартиры, и Джейк больше не кажется похожим на Шерлока, что чуточку грустно. Кроме того, лицо Джона более или менее находится сейчас на уровне промежности Джейка, и от этого ему хочется открыть рот. - Эссекс сделал из меня гея, - сетует Джон. - Нет, - говорит Джейк, пытаясь положить ключи Джона обратно в его пальто. Джон по-прежнему в него одет, так что процесс немного дерганный. – В этом заслуга кое-кого другого. - Шерлока, - скорбно соглашается Джон, произнося это имя, словно нечто ужасное. - Что? – Джейк делает смешное лицо, то самое выражение, которое он использовал, когда в речи Джона за каким-то чертом стали проскальзывать фразы на дари. - Что? – переспрашивает Джон. Джейк моргает, словно мышление причиняет ему боль. Теперь он вообще не похож на Шерлока. Его представление о нем превратилось в груду обломков. - Мы теперь не будем заниматься сексом? – спрашивает Джон для полной уверенности. – Потому что я думал, что будем. – Стало менее интересно, чем за минуту до этого, но это по-прежнему секс. - Я не… - отвечает Джейк, покачиваясь, положив руку на плечо Джона, - я не трахаюсь, когда пьян. - Что? - Все было невинно, - отвечает Джейк. - О, - говорит Джон. – Потому что я натурал. Джейк фыркает. Джон делает попытку пнуть его по голени, и ему это не удается. Джейк смеется, пока не падает на пол. - Тс-с-с, - успокаивает Джон. – Соседи. Джейк замолкает, хлопая ладонью по губам, так смешно и с такими широко раскрытыми глазами, что Джон начинает хихикать. Это вновь заводит Джейка. Они сидят на софе и полу, стараясь смеяться как можно тише. - Я вызову тебе такси, - решает Джон. - Звучит неплохо, - отвечает Джейк. Это требует некоторых усилий, но ему удается. Они ждут приезда такси, успокаиваясь. Им хорошо даже без секса, и это словно отражает оставшуюся часть жизни Джона. Когда им звонят из службы такси, говоря, что оно подъехало, Джон вручает Джейку десятку. - Пока, - говорит он. Поднявшись на ноги, почти не качаясь, Джейк кладет руки на плечи Джону. - Никакого стыда, - говорит он. Наклоняется, целует Джона в макушку. – Никакого стыда. Хорошо? - Окей, - говорит Джон в ответ. - Окей, - отвечает Джейк и уходит в ночь, забывая десятку. Джон поднимается, добирается до кровати и падает на нее.

═●═

Он просыпается в квартире Сары. Первая его мысль – у него нет похмелья. Вторая содержит много ненормативной лексики.

═●═

Гарри никогда не узнает об этом. Любая из ее воплощений.

═●═

На самом деле, у него два пути. Он может продолжать лежать, свернувшись на софе калачиком и пытаясь не думать, или может собраться с духом и свалить все на алкоголь и одиночество.

═●═

На самом деле, выбора нет.

═●═

Сара идеально выбирает время, чтобы с улыбкой зайти в комнату и выудить где-то за ним пульт от телевизора. Ее улыбка прелестна, и ему нравится это, он чувствует благодарность. Это так хорошо – флиртовать с женщиной в этот момент, с кем-то, кто скрывает белоснежную кожу под длинным голубым халатом. Он сосредотачивается на том, что происходит. Ломает голову над тем, был ли комментарий о душе всего лишь замечанием или завуалированным приглашением. Он перестраховывается, и ему требуется пару секунд, чтобы отвлечься. Новости по телевизору, и внезапно, без предупреждения, его мир катится по наклонной. Он кричит Саре, что уходит, и открывает дверь до того, как получает ответ. Он выскакивает из квартиры, затем из дома, пробегает один квартал, потом второй, и едет на метро, дрожь пробирается прямо под кожу. Копии «Metro» уже заполонили сидения, или дело к тому идет, но он не хочет читать о живописи, он хочет прочесть о взрыве газа, но не может найти статью. Он ищет ее, руки трясутся, обе руки трясутся, с каких это пор трясутся обе его руки? На Бейкер-стрит он бежит по эскалатору, прогоняет через автомат «устрицу*» и пулей пролетает через барьер. Он бежит и заворачивает за угол. Видит толпу и спецмашины. Видит нанесенный ущерб и проталкивается в квартиру, быстрым шагом минуя полицию, взбегает по ступенькам. У Шерлока в руках скрипка. В кресле Джона Майкрофт. Джон двигается на автопилоте, в голове пустота, рот открывается и закрывается. Братья Холмс разговаривают и строят дедуктивные выводы, а Джон просто таращится на него, на Шерлока, с открытым ртом. Идеально живой в разрушенной квартире, в идеальном порядке, и ни словечка, ни сообщения. Они оба, оба смотрят и все понимают, говорят о проведенной Джоном на софе ночи, но гребанного понятия не имеют, что еще Джон чуть не сделал прошлой ночью. Он садится на диван Шерлока. Этот нравится ему гораздо больше, чем собственный в Челмсфорде, больше, чем диван Дерека на той стороне Лондона. И он нравится ему больше, чем диван Сары тоже. Здесь можно растянуться в полный рост, не то чтобы Шерлок когда-либо позволял ему это. Майкрофт вручает ему бумаги и пожимает руку, и Джон ждет, когда его раскусят. Раскусят в чем-то или во всем. Но Майкрофт и его зонт уходят, в то время как Шерлок продолжает мучить свою скрипку, а Джона оставляют в том, что он бы очень хотел назвать покоем. Впервые за несколько дней они с Шерлоком разговаривают. Немного, совсем немного, а потом Шерлок получает этот телефонный звонок от Лестрейда. Он снова идет на место убийства, конечно же, это очевидно, он снова идет. Только на этот раз, вместо того, чтобы сказать Джону купить ему билет до Минска, Шерлок оборачивается и спрашивает, пойдет ли он с ним.

═●═

- Я устранил в стене беспорядок, - говорит Шерлок в такси. – Я найду способ возместить твои запасы, при условии, если смогу вычислить размер. Джону требуется пара секунд, чтобы понять, о чем он говорит. Его пистолет, пули. Ничего явного, что мог бы услышать таксист. - О, - отвечает Джон. – Спасибо. Шерлок поправляет перчатки, темная кожа обтягивает бледные пальцы. - Ты уже не бесишься, не так ли? - Что? Нет. – Это было несколько дней назад. Так кажется, по крайней мере. – С миссис Хадсон все нормально? – спрашивает он, не желая объяснять столь быструю забывчивость. – Где она была во время взрыва? - На лестнице, - говорит Шерлок. – Не беспокойся, она не упала. - А ты?.. - Между окон, - удовлетворяет его любопытство Шерлок. – Осколки меня не задели, по большей части. - Ты не обработал порезы, не так ли? – спрашивает Джон, упреждающе вздыхая. - Я наклеил пластырь там, где это было необходимо. - Позволь предположить, ты промыл их водой, без мыла, без дезинфицирующего средства. Шерлок хранит молчание. - Шерлок, - зовет Джон. - Да, доктор. Вы сможете посуетиться возле меня, когда дело будет закончено. – Несмотря на резкие слова, выражение его глаз было мягким. Джон смутно подумал о том, пытался ли кто-либо, кроме Майкрофта и Мамули, позаботиться об этом сумасшедшем. Вероятно, нет. Определенно нет. Он подумал, давно пора. - Ловлю тебя на слове, - говорит ему Джон. А Шерлок, с тихой улыбкой, громким, словно гром, голосом: - Конечно, ловишь. Примечания: * «Устрица» - Oyster card – это пластиковая карта, которая действует на всех видах транспорта в пределах Лондона.