Кровавая Роза

Наши шаги по улицам звучат для них слишком одиноко. И если они ночью, в своих кроватях, услышат человека, идущего задолго до восхода солнца, они спрашивают себя: куда крадётся этот вор? (с) Ф. Ницше   Портленд, штат Орегон, 1984 год   Серое небо над Портлендом почти сливалось с дымкой, которая стелилась над рекой Уилламетт, когда Дэвид Корти осторожно спустился по мокрым каменным ступеням, ведущим к самому берегу. Ветер с реки пронизывал до костей, а редкие уличные фонари бросали тусклый свет на воду. Была глубокая ночь, но несколько полицейских машин уже припарковались у берега, их синие и красные проблесковые маячки тревожно отражались на волнах, создавая ощущение зловещего праздника. У жёлтой ленты с надписью «Полицейская линия, не пересекать» стояло несколько человек в форме — кто-то о чём-то говорил негромко, кто-то курил под навесом зонта, а один офицер глядел в сторону парня, который приближался к ним быстрыми, но нерешительными шагами. У самой кромки воды, под всполохами полицейских фонарей, можно было различить худое человеческое тело, накрытое белой простынёй. Дэвид ускорил шаг, почувствовав, как внутри у него нарастает тяжёлый ком, сдавливающий грудь. Капли дождя лениво стучали по его куртке, но он будто не замечал, что промок насквозь. Сердце колотилось настолько громко, что, казалось, полицейские могли это услышать. Ещё за полчаса до этого он думал, что этот вечер будет самым заурядным — а теперь стоял перед линией «места преступления». — Сэр, сюда нельзя, — довольно вежливо, но твёрдо окликнул его один из офицеров, двинувшись наперерез. Дэвид чуть запоздало остановился, но его взгляд был прикован к телу, от которого его отделяло каких-то десять шагов и несколько полицейских фигур. Хотя простыня скрывала большую часть, но формы, очертаний и запекшихся пятен крови было достаточно, чтобы понять, что произошло нечто ужасное. — Сэр, вы меня слышите? — повторил офицер, перегораживая дорогу. — Вы должны немедленно покинуть эту территорию. Это место преступления. Дэвид, наконец, поднял глаза на полицейского, и из горла вырвался хриплый шёпот: — Значит… значит, её убили? — тихо спросил он. Глубокая складка залегла у него на лбу, а по лицу скользнула тень неверия. Полицейский нахмурился, прищурив глаза. — Вы знаете эту женщину? — отозвался он, внимательно изучая застывшего перед ним молодого мужчину. Дэвид сглотнул, чувствуя, что воздух стал тяжелым, как свинец. За его спиной слышался плеск речной воды, мелкий дождь усиливался, добавляя обстановке ещё больше мрачности. — Да, — выдавил он. — Позвольте… позвольте мне взглянуть. В паре шагов от офицера стоял ещё один человек в пальто — видимо, следователь. Он обернулся на голоса, недовольно поджал губы и спросил, обращаясь к офицеру: — Эртон, кто это? — Он говорит, что знает убитую, — ответил офицер, чуть повернув голову в сторону следователя. Тот подошёл ближе, на ходу смахивая капли дождя со своего блокнота. Вид у него был измотанный, словно он давно не спал. — Ваше имя? — осведомился следователь, переходя на более официально-деловой тон. — Дэвид Корти, — представился мужчина и продемонстрировал документы, подтверждающие, что он проходит стажировку в КБР (Криминальное Бюро Расследований). — Кем вы приходитесь убитой? — Она моя… мама, — отрешенно ответил Дэвид. На миг повисла тишина, которую нарушил только стук дождя по земле и негромкие переговоры криминалиста вдалеке. В свете мигающих маячков лица вокруг казались неестественно бледными. Следователь нахмурился, видимо, переваривая сказанное. — Ваша мать? — переспросил он, чуть сдвинув брови. — И… почему вы оказались здесь? — У нас должна была быть встреча, — губы Дэвида дрогнули. — Она позвонила мне внезапно и попросила подойти к реке… в то место, где мы часто бывали. Здесь она любила рыбачить или просто сидеть и смотреть на воду. Говорила, что это её успокаивает. А я опоздал… — Его голос сорвался, когда он произнёс последнее слово. — Встреча в таком месте, да ещё и ночью? — В голосе следователя звучал скепсис, но не враждебность. — Она сказала, что это срочно, — тихо уточнил Дэвид. — Я не мог просто бросить работу, но поторопился изо всех сил. Если бы… если бы я пришёл раньше, — он судорожно сжал кулаки, — возможно, она была бы жива. — Или же мы бы нашли два трупа, — спокойно заметил следователь, одновременно стараясь быть тактичным и не дать эмоциям захлестнуть процесс. На миг в глазах Дэвида вспыхнуло странное выражение: смесь вины и неукротимой ярости к тому, кто посмел совершить такое с его матерью. Порыв ветра хлестнул его по лицу, задувая влажные волосы на лоб. Не обращая больше внимания на формальности, Дэвид шагнул за полицейского: — Позвольте мне взглянуть на тело. Полицейский Эртон, похоже, колебался. Он уже сделал попытку возразить, но следователь жестом остановил его. — Хорошо, мистер Корти. Пройдите за мной, — проговорил следователь, напустив на себя официальный вид. — Мы уже взяли все необходимые следы и отпечатки, но предупреждаю: зрелище не из приятных. Дэвид ничего не ответил. С комом в горле он прошёл за следователем к тому самому телу, которое лежало на влажном гравии у воды. Пахло свежей сыростью реки, смешанной с медной ноткой крови и чем-то ещё неуловимо зловещим. Криминалист, возившийся с какими-то пакетами для улик, отступил на шаг, освобождая дорогу к простыне. Когда следователь медленно откинул угол ткани, Дэвид увидел то, что поначалу не могло уместиться в его сознании. Он много раз видел трупы: ведь работал в структурах, связанных с расследованиями убийств и прочих тяжких преступлений. Но этот… был иным. Изувеченное лицо женщины было почти неузнаваемо, если бы не фрагменты уцелевших черт. Одежда и волосы настолько пропитались кровью, что порой было сложно понять, где ткань, а где участок кожи. Лёгкие царапины перемежались с чудовищными порезами; в некоторых местах отсутствовали целые куски плоти. Волосы слиплись от крови и торчали, словно нити ветоши. Ближе к ключице виднелся распахнутый участок плоти, откуда текла запёкшаяся кровь. Следователь приподнял простыню чуть ниже, и Дэвид увидел руку, или точнее то, что от неё осталось. Одна рука была оторвана по самое плечо, лишь клочьями свисала кожа. По суставам и костям прошлись, казалось, острыми зубами или ножом, — определить сходу было нелегко. Дэвид резко отшатнулся и зажмурился, а в следующую секунду в горле у него родился негромкий, сдавленный крик. Следователь с понимаем посмотрел на молодого стажёра КБР. — Хватит, я увидел достаточно. Это она, — почти одними губами прошептал Дэвид, прижимая дрожащую руку ко рту. — Вы уверены? — уточнил следователь, продолжая смотреть на него. Мужчина прекрасно знал, что такое зрелище способно надломить и более стойких людей. — Да, — голос Дэвида сорвался. — Это… моя мать. Он отвернулся, не в силах больше смотреть на это ужасное зрелище. Грудь сжималась от боли, которая проникала глубже, чем нож, и была гораздо больнее, чем пулевая рана. Он почувствовал, как ноги потеряли опору, задрожали в коленях, и сделал полшаг назад, чтобы не упасть на место преступления. Но сил удержаться на ногах не хватило: он тяжело опустился на влажную землю. Вода с реки в этот момент сделала рывок, накатив на гальку и окатив Дэвида брызгами. Полицейские, стоявшие в стороне, тут же подскочили ближе. — С вами всё в порядке? — спросил один из них, приседая рядом, попытался подхватить Дэвида под локоть. — Вам плохо? — отозвался кто-то из второго ряда. Дэвид отмахнулся, но лишь слегка. Ему действительно не хватало воздуха: каждый вздох походил на судорожное глотание и без того влажного воздуха. Перед глазами плясали красноватые пятна. Он осознал, что по щекам текут слёзы — что-то новое для него, ведь, сколько себя помнил, он не плакал. «Мама…», — пронеслось в его голове. Боль и ярость смешались в гремучий коктейль. Теперь уже никто и никогда не вернёт ему её голос, её тёплую улыбку или нотации, которые она иногда читала. Он хотел бы ещё хоть раз, хоть на минуту поговорить с ней, спросить, что за срочное дело у неё возникло, и правда ли она боялась чего-то… или кого-то. — Чёрт, — выдавил Дэвид, когда почувствовал на своём плече руку полицейского. — Я опоздал всего на двадцать минут… Его плечи тряслись, и полицейские обступили его со всех сторон. Следователь быстро накрыл тело простынёй, не желая, чтобы Дэвид ещё больше травмировался. Но в сознании Дэвида уже отпечаталась страшная картина: изувеченное тело, которое когда-то было единственным родным человеком в его жизни. — К сожалению, мистер Корти, тут всё очень серьёзно, — негромко проговорил следователь, подходя ближе. — Похоже на особо жестокое убийство. Надеюсь, вы сможете прийти в себя в ближайшее время… и поможете нам с расследованием. Слёзы продолжали течь по лицу Дэвида, смешиваясь с каплями дождя. Он сжался, вцепившись пальцами в мокрую ткань брюк, и уставился в землю. Он чувствовал, как боль буквально выжигала его изнутри. Но сквозь пелену горя медленно формировалось ещё одно чувство — ненависть, жгучая и безграничная, направленная на неизвестного монстра, который совершил эту жестокость. Словно насилуя себя, Дэвид заставил взгляд подняться на реку. Холодная вода текла равнодушно, не ведая о чьей-то смерти. На другом берегу виднелись огни немногочисленных домиков, где люди, возможно, мирно спали или смотрели позднее шоу по телевизору. А у его ног лежал искалеченный труп, который он когда-то называл «мама». Никто из тех домиков и не подозревал, какая трагедия разворачивается здесь, под дождём и мигалками патрульных машин. Сзади раздался шорох, затем мягкий голос: — Мистер Корти, я понимаю, что вам тяжело. Если хотите, мы отрядим машину, чтобы вас доставили в участок, где сможете… — предложил один из полицейских, пытаясь проявить участие. Дэвид покачал головой, не зная, как объяснить, что ему сейчас важнее быть на месте и понять все детали. Но вместе с он был шокирован своей слабостью, тем, насколько его тело предаёт его. Он — стажёр КБР, тот, кто видел многое на работе, кто привык сохранять хладнокровие, — сейчас чувствовал, что теряет почву под ногами. — Я… — он попытался заговорить, да язык заплетался. — Я просто… мне нужно ещё минуту… Полицейские обменялись понимающими взглядами, и оставили его на какой-то миг в покое. Кто-то вернулся к разговорам со следователем, кто-то отошёл, чтобы принести кофе. Мелкий дождь по-прежнему накрапывал, а ночной ветер коснулся волос Дэвида, словно пытаясь его успокоить. Он сидел и не мог поверить, что рядом с ним лежит тело той самой женщины, которая совсем недавно говорила ему по телефону: «Дэвид, сынок, я срочно хочу тебя видеть, пожалуйста, приезжай». Её голос звучал взволнованно, но не испуганно. Кто мог предугадать, что через полчаса её жизнь оборвётся? За долгие секунды молчания в голове Дэвида всплыли урывки воспоминаний: как он ребёнком бегал по траве у реки, когда мать учила его забрасывать удочку; как она смеялась, когда он случайно зацепил крючком рукав собственной футболки. Эти короткие тёплые эпизоды детства вспыхнули и потонули в чёрной бездне, порождённой видом изуродованного тела. Откуда-то издалека донеслись тяжёлые шаги. Следователь вновь приблизился, положив руку на плечо детектива и чуть наклонившись к нему. — Послушайте, мистер Корти, понимаю, сейчас всё, что я скажу, прозвучит цинично, но нужно задать пару вопросов, пока вы на месте. Это может быть важно для поиска преступника. Расскажите, когда она позвонила, что за тон у неё был? Может, она упоминала какую-то угрозу? Дэвид провёл ладонью по лицу, смахнув слёзы. Ему необходимо было собраться. Мать заслуживала того, чтобы её убийцу нашли. Губы дрогнули, но он заставил себя говорить: — Это было… полтора часа назад, — тихо ответил Дэвид. — Звонила с мобильного телефона. Сказала, что ей нужно срочно поговорить со мной. Я спросил, в чём дело, но она отказалась обсуждать по телефону. Предложила встретиться здесь, у реки. Я поспешил… но видите сами. Голова у него кружилась, и он привалился плечом к холодному бордюру набережной. Следователь коротко записал что-то в блокнот. — Она казалась испуганной? — Я… — Дэвид замолчал, вспоминая дрожь в её голосе. — Может, чуть напряжённой, но не до паники. Она просто настойчиво попросила приехать. Ей казалось, что нас кто-то может подслушать, если мы встретимся в другом месте. Ещё… — он на секунду закрыл глаза, напрягая память, — упомянула, что есть некая информация, которая… — он запнулся, не желая указывать на сверхъестественную подоплёку, — может представлять опасность. Следователь коснулся краем карандаша виска, обдумывая услышанное. — Ясно. Хорошо, мы ещё свяжемся с вами. Уверен, мы сделаем всё, чтобы найти виновника. В тоне следователя всё же скользил сомнительный оттенок — возможно, он понимал, что улик не так уж много, а жестокость преступления указывала на что-то выходящее за рамки банального убийства. Но Дэвид уже не слушал. Внутри у него назревало холодное решение: он сам проведёт расследование, во что бы то ни стало найдёт способ отомстить за мать. Пару полицейских помогли ему подняться, предложили одеяло, но он только покачал головой. Из горла вырвалось глухое: — Нет… я в порядке. Спасибо. Позади слышался негромкий голос криминалиста: «…похоже на когти или что-то острое». Дэвид резко обернулся и успел увидеть, как тот указывает на раны на теле, прежде чем тело снова целиком накрыли простынёй. Мороз прошёл у него по коже. «Когти?.. » — мелькнуло в голове, рождая новые вопросы. Офицер Эртон бережно взял Дэвида под локоть: — Мы можем довезти вас до дома, мистер Корти. Или хотите, чтобы мы вызвали машину? — Спасибо… я на машине, — тихо ответил Дэвид, глядя на дорогу, где стоял его потрёпанный седан. Он знал, что ехать придётся долго, а мысли будут разрывать сознание, но оставаться здесь, наблюдая за процессом судмедэкспертов, он не мог. Ему нужно было время, чтобы переварить увиденное, и место, где можно выплеснуть свою ярость. — Хорошо. Если что — вот моя визитка, — Эртон протянул ему небольшую карточку. — Позвоните, если что-то вспомните. Дэвид молча кивнул, чувствуя в груди ледяную пустоту. Он ещё раз взглянул на бесстрастную реку, на людей, копошившихся вокруг тела. Последний раз ему хотелось запечатлеть в памяти этот мгновенный срез реальности: дождливая ночь в Портленде, обрывки жёлтой ленты, мокрая галька у воды, лица офицеров, полные сочувствия или усталости. «Я опоздал всего на двадцать минут, — стучало в его голове. — Если бы… Если бы…» Это догнало его, когда он поднялся по ступенькам к дороге и сел за руль своей машины. Он не мог перестать думать об этом трупе, этом безобразном месиве крови и плоти. Когда он в последний раз видел её живой? Кажется, месяц назад. Они разговаривали о каких-то пустяках, она была всё время занята, а он — поглощён своими делами. Теперь этот месяц выглядел пропастью упущенных возможностей. Дождь стучал по лобовому стеклу, пока Дэвид сидел на месте, не заводя мотор. Он чувствовал, что руки всё ещё дрожат, а по щекам катятся остатки слёз. Он не представлял себе такого поворота событий. Боль от потери матери, сцепленная с чувством вины и зарождающейся яростью, становилась для него новой движущей силой. Наконец, чуть оклемавшись, он повернул ключ в замке зажигания. Старенький седан завёлся с натужным стуком. Короткий взгляд через ветровое стекло — и он увидел, как полицейские продолжают возиться у реки, а потом всё это скрылось за пеленой дождя и тёмным очертанием деревьев. Внутри всё ещё гудело от адреналина, а в ушах звенело эхо собственных рыданий. Он припоминал, как в детстве мать гладила его по волосам, шутила над его чрезмерной серьёзностью и говорила: «Ты такой молчаливый. Будто прячешь всё внутри. Когда-нибудь это может стать твоей проблемой». И вот теперь эта молчаливость лопнула, выплеснув наружу боль, равной которой он не знал. Дэвид уставился в рулевое колесо, чувствуя, как в голове постепенно складываются кусочки этого кошмара. Кто-то, очевидно, искал встречи с матерью, или же она узнала нечто, что грозило кому-то большими неприятностями. Да, следователь сказал правильно: если бы Дэвид пришёл вовремя, то, возможно, нашлось бы два трупа. Но это не облегчало чувство вины. Он закрыл глаза и позволил себе ещё минуту неподвижности, осознавая, что жизнь уже не будет прежней. Потом включил фары и выехал на дорогу. Портленд был для него родным городом, но теперь в каждой улочке, каждом квартале ему будет мерещиться след убийцы. — Я найду его, — твёрдо произнёс он шёпотом. Никто не ответил. Проезжая мимо одного из уличных фонарей, Дэвид на секунду притормозил, раздумывая, не вернуться ли ещё раз к месту преступления. Но понял, что толку не будет: полицейские сделают свою работу, он же не в состоянии сейчас собирать улики и держать себя в руках. Убийца уже, вероятно, далеко. За окном мелькала тёмная зелень деревьев, над рекой всё ещё клубился туман. Где-то вдалеке слышался грохот грузового поезда. Спустя несколько минут Дэвид повернул на безлюдную улицу, ведущую к его небольшой съёмной квартире. За эти минуты он успел тысячу раз прокрутить в голове, что, возможно, не сделал всё, чтобы спасти мать. Но ведь он и понятия не имел, от какой именно угрозы нужно было её спасать. Заглушив двигатель, он понял, что ноги предательски дрожат. Потребовалось усилие, чтобы выйти из машины. Дождь здесь был чуть тише. Поднявшись на крыльцо, Дэвид на секунду задержался, обернувшись в сторону реки, хотя её отсюда не было видно. Прошлая жизнь кончилась полчаса назад, вместе с криком боли, вырвавшимся у воды. Полумрак квартиры встретил его тишиной. Ни одной лампы не горело, и лишь слабые отблески уличного фонаря проникали сквозь жалюзи, рисуя полосы света и тени на полу. Стянув мокрую куртку, он понял, что промок насквозь. Когда-то мать ругала его за то, что он мог бегать по лужам, не обращая внимания на последствия, а теперь её слова эхом звучали в памяти. Каждая деталь вонзалась, как кинжал, напоминающий, что время не повернуть вспять. — Мама… — шёпотом произнёс он ещё раз. И только тишина ответила ему. Именно в этот момент Дэвид позволил чувствам выплеснуться. Он сполз по стене, обхватив руками голову. Слёзы вернулись, теперь уже не на глазах у полицейских, а в одиночестве. Хриплые рыдания сотрясали его плечи. Гнев и боль бушевали внутри, как шторм, грозя смыть все прежние убеждения. Возможно, он приложит все усилия, чтобы поймать убийцу и отомстить, а может, сделает ещё что-то безумное. Но всё это будет потом. Сейчас же, в эту дождливую ночь, он оставался всего лишь сыном, потерявшим мать при ужасных обстоятельствах. И никакой опыт в КБР не мог его от этого спасти.   Лос-Анджелес, 2004 год   Шумный бар встретил Дэвида Корти громкой музыкой и гулом голосов. Было уже далеко за полночь, а здесь словно никто не собирался расходиться. По периметру зала ярко сияли неоновые вывески, отражаясь в разлитом пиве на стойках и придавая всему антуражу лёгкий налёт сюрреализма. Потолок был низковат, по нему бежали ряды труб, а местами болтались тонкие гирлянды, давно потерявшие большую часть лампочек. Свет время от времени прыгал, будто указывая на перебои в электрике. Бармен, большой мужчина в чёрной рубашке с закатанными рукавами, ловко разливал напитки, не переставая шутить с посетителями, а официантки в коротких топах сновали туда-сюда, осыпая гостей фальшиво-радушными улыбками. Детектив на секунду задержался у входа: резкая волна музыки и сигаретного дыма окатила его с головой. Он поморщился, протискиваясь между столиками с изрядно выпившими посетителями, и ещё раз окинул помещение взглядом. Подальше от танцпола, возле окна, сидела невероятно красивая женщина с гордой осанкой, которая держала в руках полупустой бокал и циничным взглядом наблюдала за окружающими. Пряди её светло-рыжих волос сияли в свете неоновых ламп, а подбородок был слегка приподнят, словно она привыкла смотреть на мир чуть сверху вниз. «Вот она», — мелькнула мысль в его голове, а ноги тут же направились в нужном направлении. Стук каблуков, приглушённый шум разговоров, постоянно пробирающиеся мимо люди — Дэвид привык к таким местам. За годы службы в полиции он побывал в сотнях баров по рабочим делам, но этот визит был особенным. Заметив приближающегося мужчину, девушка расплылась в улыбке и помахала ему рукой. Её глаза, цвета лесного ореха, блеснули теплотой, смешанной с ноткой волнения. — Дэвид! — Привет, Джесс! — отозвался он. Приветливо поцеловав её в щёку, мужчина повесил пальто на спинку стула и расслабленно сел напротив. — Прости, что так долго, — добавил Дэвид, стараясь перекрыть шум музыки и наклоняясь чуть ближе к девушке. — Задержался в участке. Работы всегда много, сама знаешь. Она продолжала улыбаться, оглядывая его так, словно искала перемены: нет ли новых ссадин или старых шрамов. Ей всегда была присуща забота, хоть она скрывала это за своей дерзкой внешностью. — Есть что-нибудь интересное? — полюбопытствовала Джессика, склонив голову набок. Она сделала глоток из бокала и положила свободную ладонь на край стола. У этой женщины были великолепные светло-рыжие волосы, спадающие на плечи, красивые скулы и аккуратные нос и губы. Несколько веснушек разбросались по верхней части щёк, придавая облику лёгкое мальчишеское озорство. Её слегка хрипловатый смех всегда резал слух тем, кто не привык к такой «дерзкой» женственности. Но для Дэвида этот смех был напоминанием о прошлых днях. Если бы его попросили описать её тремя словами, он бы ответил: яркая, смелая и непредсказуемая. Когда-то они работали в одном отделе, были напарниками и вместе раскрывали преступления. Через какое-то время отношения между ними вышли за рамки рабочих, закружившись в круговороте страсти. Взгляды, улыбки, секс… Опасность их работы только накаляла ощущения. На мгновение Дэвид вспомнил один из таких вечеров, когда они, окутанные сигаретным дымом, сидели в полицейской машине и поедали сэндвичи, дожидаясь подозреваемого. Тогда даже обычная уличная лампа и раскалённый асфальт казались им романтичными. Но всё это осталось в прошлом — сейчас Джессика была замужем и, по настоянию мужа, давно уволилась из полиции. Говорили, что она стала более домашней, но с её характером трудно было представить, как она ужилась в тихой семейной жизни. Это их первая встреча с тех пор… — В данный момент занимаюсь делом «Элизабет Дейн». Ты наверняка слышала об этом в новостях, — сказал Дэвид, чуть приглушая голос. — Массовое убийство? — её глаза тут же загорелись любопытством, и она придвинулась поближе, понизив голос, чтобы не отвлекать окружающих. — Да, слышала. Сложное дело. Трупы так и не нашли? — Нет, — мрачно ответил детектив. — Родственники в бешенстве, обвиняют полицию в бездействии. Требуют ответы. Но, сама понимаешь, я не могу говорить деталей. Я и тебе не могу ничего рассказать. Джессика понимающе кивнула и коротко улыбнулась. Она помнила, каково это — держать в секрете крупные улики, когда вокруг все сходят с ума от домыслов. — А что у тебя? — сменил тему Дэвид, вскинув брови. — Ты говорила что-то серьёзное. Взгляд Джессики тут же потух, а в её глазах проступила тревога. Она сделала паузу, будто обдумывая, стоит ли действительно делиться своими проблемами. — Хезер пропала, — произнесла девушка наконец. — Хезер? Твоя сестра? — удивился Дэвид. — Что произошло? — Её нет уже несколько дней. Муж считает, что она просто пытается привлечь моё внимание, сбежала и отсиживается у какой-то подружки, но я в этом сомневаюсь. Хезер бы никогда не ушла из дома, не предупредив меня об этом, — голос Джессики задрожал, но она старалась держать себя в руках. — В последнее время она общалась с разными компаниями — студенты постоянно вляпываются в сомнительные общества. Как бы её не втянули во что-то. Дэвид нахмурился. Он не знал, что ответить на такое. Семейные конфликты — частое явление. Но, судя по её тону, всё действительно серьёзнее, чем банальная ссора. — Думаешь, с ней что-то случилось? — спросил он, по привычке вынимая из кармана блокнот и ручку. Будучи детективом, он уже не мог удержаться от рефлекса записывать важные детали. — Ты звонила родственникам? Друзьям? — Да, — кивнула Джессика. — Я обзвонила всех, кто был в её телефонной книжке. Никто не знает, где она. В колледже она тоже не появлялась, а на неё это не похоже. Хезер — ответственная девочка, хоть и взбалмошная. — Больницы? Морги? — Дэвид хмуро посмотрел на девушку. Услышав слово «морги», Джессику передёрнуло. На миг она прикрыла глаза, и Дэвид заметил, как её дыхание участилось. — Мне даже думать об этом страшно, — прошептала она. — Помнишь, когда мы работали вместе, мы тысячи раз набирали эти номера… но когда дело коснулось моей семьи… Дэвид, я просто не могу. Муж не считает это чем-то серьёзным, списывает всё на подростковые выходки. Ты единственный, кто может мне помочь. Дэвид понимал, что ситуация безрадостна. Если девочка действительно пропала добровольно, то, возможно, вернётся. Но если нет… Тогда счёт идёт на часы. — Когда ты видела её в последний раз? — спросил он, приготовившись записывать любую деталь. — Три дня назад, когда забирала из колледжа. Она собиралась встретиться вечером с друзьями, но так и не появилась. Я осматривала её комнату: Хезер ничего с собой не взяла. Следов проникновения тоже нет, всё выглядело абсолютно обычно. Детектив сделал несколько пометок в блокнот. — Какие-то группировки? Подозрительные знакомства? — спросил он, пытаясь отыскать зацепку. — Нет, ничего такого. Она всегда была осмотрительна, — Джессика сделала нервный глоток из стакана, вглядываясь в янтарную жидкость, будто там мог скрываться ответ. — Порой гуляла с друзьями, но допоздна не задерживалась. Дэвид кивнул, барабаня ручкой по столу: — Значит, три дня назад… — он облизал губы, вспоминая, как нередко такие дела оборачивались. — Почему ты мне сразу не позвонила? Джессика виновато потупила взгляд: — Я пыталась заниматься этим делом одна. Признавать беспомощность — не мой конёк, ты знаешь, но потом я осознала, что в одиночку мне не справиться. — Твоя самоуверенность может стоить ей жизни, — покачал головой Дэвид. Он вспомнил десятки случаев, когда родственники ждали слишком долго, а потом найти пропавшего уже не удавалось. — Если её кто-то тронул… — девушка со всего маху опустила кулак на стол, вызывая короткий звон стаканов. — Я сотру его в порошок. — Мы её найдём, — негромко проговорил Дэвид, неосознанно накрыв её руку своею. По бару пронеслась очередная волна смеха; кто-то крикнул официантке о ещё одном бокале. В этом контрастном окружении их столик казался оазисом доверия посреди хаоса. Девушка подняла на него благодарный взгляд, и на миг между ними снова вспыхнуло то особое притяжение, которое когда-то связывало их. Вот они сидят и смотрят в глаза друг другу, будто ничего в их жизнях не изменилось: они всё те же напарники, когда-то раскрывавшие вместе дела и участвовавшие в безумных погонях. Молчаливое взаимопонимание, странная необъяснимая химия… Они всё так же читали эмоции друг друга, как будто эти несколько лет не прошли. Но первой пришла в себя Джессика: она резко отдёрнула руку, словно поняв, что зашла слишком далеко. Её взгляд похолодел, и она откинулась на спинку стула, всем видом демонстрируя, что их связь давно осталась в прошлом. Наступила напряжённая пауза. Дэвид осмотрелся, чтобы немного отвлечься: бар продолжал жить своей жизнью. Справа у стойки кто-то шумно заказывал коктейли, у кого-то звенел телефон, а в дальнем углу шумная компания отмечала день рождения. Он понимал, что ситуация с Хезер — непростая, и от него сейчас зависела судьба девочки. И вместе с тем его сердце сжималось при виде страдания Джессики. — У тебя есть какие-то идеи? — спросила она, поспешив отвести взгляд. Дэвид на миг задержал дыхание: так много хотелось сказать, но всё это сейчас не имело смысла. Он собрался с мыслями и вернулся к профессиональному тону: — Необходимо проверить больницы и морги, но первым делом — поехать в участок и написать заявление. С этими словами он потянулся к своему мобильному, уже прикидывая, как составить официальный рапорт. Обычно пропавшие люди во многом зависят от быстрой реакции полиции, и чем раньше откроют дело, тем больше шансов спасти человека. Но Джессика вдруг напряглась и вскинула подбородок — на лице отразилось явное несогласие. — Нет, — сказала она, стараясь говорить негромко. — Я бы не хотела, чтобы делу был дан официальный ход. Дэвид нахмурился: подобные слова всегда означали, что есть «закулисная» сторона. Любые личные мотивы или давление извне могут помешать полноценному расследованию. — Но… — начал он, собираясь объяснить, почему это важно. Неожиданно пробежавший по спине холодок заставил мужчину замолчать. В шумном баре, при мешанине голосов и музыки, сконцентрироваться трудно, но у Дэвида за долгие годы выработалось особое чутьё. Он отчётливо ощутил чей-то скользнувший по нему взгляд, внимательный и недобрый, словно предупреждающий о чужом присутствии. Однако детектив не подал виду, чтобы не насторожить «наблюдателя». Он лишь слегка напряг мускулы спины, готовый в любую секунду встать. — Я понимаю, что есть определённая процедура, но прошу, только не в этот раз, — донёсся до него голос Джессики, выдернув из секундной задумчивости. Дэвид перевёл взгляд обратно на неё, заметив, что она нервно теребит край своей куртки. Очевидно, нервы у неё на пределе. — Ты что-то скрываешь, — нахмурился детектив, стараясь говорить потише. — Я не должен это знать? Джессика вздохнула. Было видно, что она не хотела отвечать на вопрос, но ради успешных поисков её сестры между ними не должно быть недомолвок. — Я пообещала Эндрю не влезать в это дело, — нехотя призналась Джессика. — Он сказал, что если действительно что-то произошло, то сам разберётся. Но, Дэвид, ты же знаешь, насколько мне дорога Хезер! Она — мой единственный близкий родственник, и я просто не могу остаться в стороне. — Понимаю, — сказал он, внимательно глядя на неё. Надеяться на то, что Джессика оставит попытки отыскать сестру, — действительно верх наивности. Повторно ощутив неприятный холодок, пробежавший по спине, мужчина насторожился. За ними точно кто-то наблюдал, стараясь не демонстрировать своего присутствия, но Дэвида не так легко было провести. Сконцентрировавшись, он украдкой глянул из-за плеча на тёмную фигуру, которая поспешно скользнула к выходу из бара. Вампир. Он знал это чутьём не объяснимым для обычных людей. Многолетняя практика и столкновение с потусторонним научили его различать ауры. Вампиры могли быть очень похожи на людей, но всё же оставалось в их жестах или взгляде нечто, дающее знать, что они — хищники. — Оставайся здесь, — коротко скомандовал Дэвид Джессике и быстро поднялся со своего места, прихватив пальто. — Дэвид, что случилось? — удивлённо спросила девушка, окидывая его непонимающим взглядом. Она понятия не имела об инстинктах, которые сейчас напряглись у детектива. — Сейчас вернусь. Он устремился к выходу, ловко лавируя между столами. Пара случайных посетителей посторонилась, один даже хотел высказался вслед, но детектив не обратил на него внимания.  Почти у самой двери Дэвид перешёл на бег и выхватил пистолет, скрывая его от посторонних глаз под полу пиджака. «Далеко не уйдешь!» В голове мелькнули воспоминания о прошлых схватках с подобными существами, когда обычной человеческой силы не всегда оказывалась достаточно. Но Дэвид умел действовать быстро и решительно, плюс у него был подготовленный арсенал — не только физический, но и особенный, сверхъестественный. Выбежав на улицу и ощутив, как ночной воздух обдал его прохладой, детектив осмотрелся по сторонам. По тротуарам прохаживались редкие прохожие: парочка, судя по всему, туристы, сфотографировавшие что-то на телефон; пожилая женщина в плаще, ворчащая себе под нос; и два подростка, прижимающие к себе пакеты из ближайшего круглосуточного магазина. Но преследователя среди них Дэвид не чувствовал. Тот, кто следил, либо поставил умелый ментальный барьер, либо ему помогли скрыться, а значит, он здесь не один. «Проклятье, — подумал детектив, — слишком долго медлил». Не опуская пистолет, Дэвид проверил тёмную подворотню около бара. Пусто. Только сырость, выброшенные газеты и старые коробки. Стиснув зубы, он направился к переулку слева, — продолговатой улочке, огороженной с одной стороны высоким забором из ржавых металлических листов. Тут стояли два мусорных контейнера, от которых неприятно пахло гнилью и прелыми остатками еды. Где-то в углу тихо шевельнулся бездомный кот или крыса, но Дэвид лишь бросил короткий взгляд. Он аккуратно прошёл вперёд, избегая скользких пятен на асфальте, и посматривая на стены: вдруг найдёт потайной проход, канализационный люк или ещё что-то, куда мог скрыться незнакомец. Однако ничего не обнаружил: нет ни приоткрытых дверей, ни чёткой дыры в заборе. Да и вонь такая, что кто угодно предпочёл бы найти более приятное убежище. «Значит, ему всё-таки помогли, — мрачно заключил Дэвид, осматривая подворотню. — Если бы он был здесь, я бы почувствовал. Если, конечно, этот кто-то не очень древний…» Вампиры старше пары сотен лет умели мастерски маскировать свою ауру, так что даже опытные охотники на вампиров нередко попадались. Но Дэвид рассчитывал на удачу, а удача, судя по всему, отвернулась. Вздохнув, он спрятал пистолет в кобуру под пиджаком. Сделал шаг обратно к выходу из переулка, собираясь возвращаться в бар к Джессике — стоило подумать о её сестре, запустить план поиска. Если Джессика действительно права, то малышка вляпалась в нехилые неприятности. Но не успел он свернуть за угол, как неожиданно сильный удар под рёбра сбил его с ног. Неведомая сила обрушилась подобно хищнику, поймавшему жертву врасплох. Дэвид упал и боком проехался по асфальту, стирая плечо до крови. Толчок был такой, что из лёгких выбило воздух, а глаза на миг заслезились от резкой боли. Однако детектив, приученный к подобным ситуациям, не дал себе уйти в шок. Пытаясь не замечать боли, он выхватил пистолет и, сняв с предохранителя, направил его прямо на нападавшего. В голове вспыхнула мысль: «Это точно не молодой вампир — сила слишком велика». Незнакомец не спешил наносить второй удар, будто наслаждался своего рода охотой. В свете одинокого фонаря виднелась лишь фигура в тёмном плаще, прятавшаяся под широким капюшоном. Постепенно Дэвид различил контуры худощавого, но явно сильного тела. Детектив сглотнул. Он ощущал, как кровь с плеча просачивается сквозь разорванную ткань, а во рту появился противный привкус железа. Нужно было либо атаковать первым, либо попытаться блефовать. Прикинув дистанцию, он резко повёл оружием чуть вбок, изображая готовность выстрелить. — Ещё шаг — и получишь пулю в череп, — бросил он, прилагая все усилия, чтобы говорить хладнокровно, скрывая боль. — Да, может, это тебя не убьёт, но жить с дырой в башке тоже не фонтан. Незнакомец не ответил. — Зря ты взялся за это дело, — злобно продолжил детектив, всматриваясь в фигуру. Губы его побелели от напряжения, но он старался держать пистолет ровно. — Сегодня я не собираюсь умирать. Фигура сделала резкое движение, будто собираясь напасть, и Дэвид нажал на крючок, но пуля просвистела мимо, врезавшись в металлическую бочку у стены, издав звенящий звук. За долю секунды незнакомец отскочил в сторону, проявив нечеловеческую скорость. Из-под капюшона донёсся хриплый смех, а в следующее мгновение фигура исчезла прямо на глазах. «Настолько мастерски? — мелькнула паническая мысль у Дэвида. — Шансов у меня не так много». Среди вампиров существовал клан убийц, мастеров скрытности и теней, которые легко исчезают из поля зрения, но детектив ранее никогда не имел с ними дела. Быстро вскочив на ноги, несмотря на резкую боль в рёбрах, он кинулся к ближайшей стене и прижался к ней спиной — удар мог прилететь с любой стороны. Дыхание тут же сбилось, а в кровь выделился адреналин, заставляя сердце колотиться, как у загнанного зверя. При вздохе ребра отзывались нешуточной болью, но сейчас Дэвида беспокоило другое: кто мог послать по его следу убийцу? Шабаш? Камарилья? Слишком многим он уже успел перейти дорогу, чтобы строить догадки, у кого первого лопнуло терпение, чтобы нанять подобную тварь. Сосредоточившись, Дэвид попытался уловить присутствие вампира, но наткнулся на пустоту. Никаких следов. Никакого намёка на ауру. Слухи не врали — существовали такие твари, что могли спрятать себя даже от самых чутких охотников. «Нюх» детектива оказался бесполезен. Он тихо чертыхнулся, лихорадочно осматриваясь по сторонам. Может, выбежать на центральную улицу? Там убийце пришлось бы действовать осторожнее, не рискуя нарушить Маскарад перед случайными свидетелями. Но сделать рывок с окровавленным плечом — значит, подставиться под удар. Незнакомец мог атаковать сзади, и тогда всё закончится раньше, чем Дэвид успеет понять, что случилось. Увлекшись размышлениями детектив почти прозевал следующий удар. Лишь чудом он заметил краем глаза движение — край капюшона, неуловимый, как отблеск в луже. Дэвид резко дёрнулся в сторону. В тот же миг кулак убийцы со свистом прошёл рядом и врезался в стену. Кирпичи хрустнули, пошли трещинами, в воздухе повисла каменная пыль. В выбоине, оставшейся от удара, легко поместился бы человеческий череп. Холодок пробежал по спине мужчины. «Такой силы мне ещё не приходилось видеть … — мелькнула мысль у Дэвида. — Это явно не неонат». Этот вампир был старше, сильнее — настоящий хищник. Детектив не стал раздумывать. Всё тело взорвалось болью, но он рванулся вперёд, налетел на нападающего, сбивая его с ног, и со всей силы ударил по лицу. Ощущение было, словно бить по камню — но он не остановился. Дэвид слышал, что особо умелые вампиры могли убивать жертву одним касанием, за долю секунды оставляя от человека лишь труп, и ни одного шанса на спасение. «Свернуть ему шею? Почему нет… Если хватит сил. Главное – не дать ему использовать что-то из своих адских трюков». — Кто тебя послал? — яростно произнес Дэвид, схватив вампира за грудки. Он понимал, что вряд ли этот гад ответит, но ярость и боль толкали его на вопросы, которые казались логичными. С головы нападающего слетел капюшон, и в тусклом свете фонаря детектив наконец-то увидел лицо убийцы. Убийца оказался… девушкой. Озорные серые глаза, аккуратный нос и такая знакомая улыбкаа, от которой в сердце кольнуло нечто сродни ужасу и шоку. Светло-рыжие волосы разметались по плечам. — Джесс? — имя сорвалось с губ Дэвида прежде, чем он смог обдумать. Вместо ответа ему в лицо полетел кровавый плевок – отвратительный, пропитанный чем-то ядовитым. Дэвид успел рефлекторно подставить руку. Ошибка. Боль вспыхнула мгновенно. Кожа с шипением разъедалась, будто облитая кислотой, обнажая мясо. Красная гнойная субстанция за считанные секунды пожирала ткани, добралась до кости, и её гнилая вонь ударила в нос. — Чёрт… Он дёрнулся, но убийца уже перехватила инициативу. Ловкий рывок — и он оказался на земле, а к горлу прижимался холодный металл. Джессика… или не Джессика — склонилась над ним, её глаза сверкали злобой, чуждой, нечеловеческой. — Хитро, — прохрипел Дэвид, пытаясь сохранить самообладание, хотя боль в руке была невыносимой. — Я недооценил тебя. Она улыбнулась — хищно, самодовольно. Эта улыбка не принадлежала ей. Дэвид зажмурился. Он не хотел её видеть такой. Не хотел запомнить её так. Если ему предстоит умереть — пусть в памяти останется та Джессика, что смеялась, подкалывала его, спорила о кофе и вечно таскала его в эти дурацкие бары… — ЛаКруа просил попрощаться за него, — холодный голос прошёлся по нервам, словно лезвие бритвы. Клинок занёсся над ним. «ЛаКруа?!» Неожиданно прогремевшие выстрелы заставили Дэвида открыть глаза. Тело нависшего над ним вампира вспыхнуло и загорелось, словно облитое напалмом, превращаясь в горстку пепла. Едкий дым ударил в нос и Дэвид в ужасе отшатнулся, стараясь не вдыхать токсины. Детектив из последних сил посмотрел на своего спасителя. Джессика. Она стояла в свете уличного фонаря с вытянутыми руками, в которых был зажат пистолет. От девушки веяло решимостью и невероятной сосредоточенностью, а в глазах горел холодный огонь — смесь ужаса и гнева. Дэвид на миг встретился с ней взглядом: это была настоящая Джессика, без злой ухмылки, без чужеродной ауры. — Дэвид! — девушка со всех ног кинулась к нему, убирая пистолет в кобуру. — Ты в порядке? Её слова звучали взволнованно, хотя она отчаянно пыталась сохранять спокойствие. Детектив, чувствуя, что болезненная дрожь расходится по телу, через силу выдавил: — Джесс… — его голос сорвался на полушёпот. — Помоги мне добраться до машины. Автостоянка за поворотом… Не задавая лишних вопросов, бывшая напарница опустилась на колено рядом, осторожно подставила плечо, помогая ему подняться. Дэвид облокотился о неё, стиснув зубы от боли: повреждённые рёбра отзывались при каждом вдохе, а изуродованная кислотой рана на руке опасно сочилась кровью. Возможно, если он не поспешит, то потеряет подвижность руки навсегда. — О, Боже… — лишь выдохнула Джессика, заметив окровавленную конечность. — Опять ты влез в какую-то хрень, Корти. До машины они добрались быстро, хоть и пришлось идти через узкие улицы. Дэвид то и дело отрывисто дышал, бо́льшую часть пути проводя в полусогнутом состоянии. Убедившись, что возле стоянки нет посторонних, детектив отпустил Джессику и дрожащей рукой достал из кармана брелок. Сигнализация слабо пискнула, приветствуя хозяина. Машина была не новой, но с тёмными стёклами и просторным багажником, где Дэвид хранил всё «на всякий случай». — Послушай, — детектив облизал пересохшие губы, испытывая едва переносимую боль, — то, что ты сейчас увидишь, вызовет у тебя много вопросов… — Больше, чем сейчас? — горько усмехнулась Джессика, помогая ему открыть багажник. — Гораздо больше. Но так надо, — он бросил на неё быстрый, почти умоляющий взгляд. — Доверься мне, хотя бы на время. Приоткрыв багажник, он одной рукой нашарил внутри сумки пакетик с кровью. Дэвид видел, с каким удивлением его рассматривает Джессика, но сейчас не было времени думать о Маскараде. Сорвав пробку зубами, Дэвид принялся жадно поглощать красную жидкость. Рана на руке не спешила затягиваться, но процесс разъедания прекратился. Стало немного легче, но этого пакета было недостаточно. — Чёрт… — простонал он, швыряя пустую ёмкость обратно в багажник. — Этого мало! — Дэвид, ты… — начала Джессика, не сводя с него глаз. В них отражалось запоздалое понимание того, что её бывший напарник не обычный человек. Вероятно, она ещё не знала точно, кто он, но ясно было, что что-то нечеловеческое. — Нет, не совсем, — тихо отозвался детектив, уловив, что она хотела сказать «ты вампир» или что-то в этом роде. — Я могу чем-то помочь? — спросила она, глядя на его изуродованную руку. Дэвид поднял на неё изумлённый взгляд. Неужели она предлагает пожертвовать собой, дать ему свою кровь? Или просто спрашивает формально? Разумеется, Джессика умная женщина и давно поняла, что застрелила не человека, да и ее бывший напарник тоже оказался не так прост. Любая другая женщина давно бы убежала при виде такого кошмара, но Джессика была не такой. В её глазах читалась смелость, которая не позволяла бежать от опасности. — Нет, Джесс. — Он покачал головой. — Ты не понимаешь, что предлагаешь. Я не могу тебя укусить… Плюс, мне нужно много крови, чтобы полностью восстановить руку, а это слишком опасно для тебя. — А у тебя есть альтернатива? — Я что-нибудь придумаю, — он говорил это скорее себе, чем ей, пытаясь убедить, что справится. Вытянув из багажника бутылку виски, Дэвид дрожащими пальцами открутил крышку и сделал пару глубоких глотков, позволяя обжигающей жидкости прожечь горло и хотя бы на миг заглушить боль. Алкоголь не исцелял, но давал иллюзию контроля — слабую, призрачную, но сейчас это было лучше, чем ничего. Он шумно выдохнул, чувствуя, как виски разливается по телу жаркой волной, затем посмотрел на рану. Кожа вокруг разъеденной плоти пульсировала, покрытая остатками кровавого гноя. Сглотнув, Дэвид вздёрнул рукав выше и, не давая себе времени передумать, резко выплеснул виски прямо на открытую рану. Огонь. Глухой стон сорвался с его губ, когда боль пронзила нервные окончания, отдавшись вспышкой в голове. В глазах потемнело, на миг всё поплыло, но он стиснул зубы, заставляя себя выдержать. Обжигающая жидкость стекала по повреждённой коже, смывая остатки кровавого гноя, пока, наконец, не очистила рану от ядовитой субстанции. Дэвид задыхался, опираясь спиной о прохладный металл машины. Грудь судорожно вздымалась, ладонь до боли сжимала горлышко бутылки. — Будешь? — спросил он и с вымученной усмешкой протянул полупустую бутылку девушке. — Проверенное средство, чтобы отойти от увиденного ужаса. Джессика не стала спорить. Она не впервые видела, как Дэвид, стиснув зубы, прокладывает путь сквозь боль, делая вид, что ситуация под контролем. Она знала его слишком хорошо, чтобы не верить в этот фасад. — Не откажусь, — сухо проговорила она и сделала несколько приличных глотков, а потом, выдохнув, снова посмотрела на него. Виски жгло, но не сильнее, чем вид его раны. — Вариант с больницей мы не рассматриваем? — Нет. Возникнет слишком много вопросов, и я не уверен, что смогу всё объяснить. Да и не факт, что люди смогут что-то сделать против вампирской заразы. Он нарочито не вдавался в подробности, но Джессике и не требовалось объяснений, чтобы понять: времени у него было мало. Детектив, выругавшись сквозь зубы, кое-как выудил из кармана джинсов телефон. Экран мигнул, отразив в тусклом свете уличных фонарей лицо, покрытое каплями пота. — Кому ты собираешься звонить? — голос Джессики прозвучал осторожно, но твёрдо. Дэвид на секунду замер, затем покосился на неё и коротко бросил: — Другу. Тон не оставлял пространства для дальнейших расспросов, но Джессика знала: этот «друг» — не обычный человек. И если Дэвид не хочет ей говорить больше — значит, дело действительно плохо. В трубке раздался короткий сигнал, а затем бездушный голос оператора: — Абонент временно недоступен. — Чёрт… — Дэвид стиснул зубы, пальцы сильнее сжали телефон. — Именно сейчас… Джессика секунду колебалась, затем осторожно коснулась его плеча, стараясь не задеть израненную руку. — Дэвид, — в её голосе зазвучали мягкие нотки. — Я хочу помочь тебе. — Нет. — Но у тебя нет другого выхода! Ближайший банк крови в двадцати минутах езды. Мы можем… — В голосе слышалась решимость, готовность жертвовать ради него. — Ты не понимаешь, о чём просишь! — Ошибаешься, я прекрасно всё понимаю! — воскликнула девушка. Пусть она не знает всех тонкостей, но осознаёт, что выбор небогат: либо она даст ему кровь, либо он рискует умереть или остаться калекой. Дэвид посмотрел ей в глаза, увидев лишь упрямство и желание помочь. Как давно он не встречал такого неподдельного участия… Он глубоко вдохнул, опустил голову и, наконец, хрипло выдавил: — Хорошо… Пауза. — Пойдём в машину. Они переместились на заднее сиденье, чтобы можно было хоть как-то укрыться от случайных ночных прохожих и их любопытных взглядов. Джессика нервно поправила свои роскошные волосы, убирая их назад и открывая шею. В тусклом свете фонаря её кожа казалась почти сияющей, нежные изгибы ключиц отчётливо выделялись. От одного этого вида у Дэвида перехватило дыхание. «О Боже…» Он резко отвёл взгляд и сглотнул, проклиная себя за странное волнение. — Мне достаточно запястья, — произнёс он, голос прозвучал напряжённо. Он не хотел касаться её шеи, не хотел чувствовать под губами её пульс. Это слишком интимно, слишком… опасно. Однако ещё никогда он не испытывал такой жажды. Боль в руке и изысканная красота Джессики будоражили в нем давно позабытые чувства. — Сейчас не время выбирать, — возразила она, нервно дыша. — Ну же! Дэвид осторожно положил здоровую руку ей на затылок и осторожно наклонился. Он чувствовал жар её тела, слышал её учащённое дыхание, ощущал аромат крови, струящейся прямо под нежной кожей. Жилка на её шее, пульсирующая жизнью, вызывала в его нутре звериную жажду. Ещё немного — и он сорвётся, вцепившись зубами, забыв обо всех моральных тормозах. Неожиданно ногти Джессики глубоко впились в его запястье, заставив его вздрогнуть. — А я не превращусь… — прошептала она, неожиданно осознав реальность риска. Сама предложила свою кровь, а теперь задаёт вопрос о последствиях. Безрассудная, но готовая на всё ради спасения. — Нет, не превратишься, — тихо выдавил он, смотря на неё. — Не при таких условиях. — Хорошо. Она вздохнула с облегчением и, отпустив его руку, чуть откинулась назад, прикрыв глаза. Теперь дело было за ним. Детектив видел её уязвимость, и внутри у него всё переворачивалось от страха причинить ей вред. Но боль и голос звериной сущности не давали шанса на отказ. Игнорируя охватившую его жажду и невыносимую боль в руке, Дэвид сначала коснулся ее шеи губами, пытаясь сохранить контроль. Осторожно, будто успокаивая, он с упоением вдохнул нежный аромат и ощутил, как удлинились клыки. Больше медлить было нельзя – внутренний зверь требовал действий, и Дэвид просто не мог ему сопротивляться. Вампирская натура, пусть и «полукровная», жаждала этого. Девушка вздрогнула, когда острые клыки впились в её кожу. «Я должен себя контролировать», — мысленно твердил Дэвид, чувствуя сладкий вкус крови. Волны тепла разливались по всему телу, заставляя забыть обо всём на свете. Казалось, весь мир сжался до пульса её артерии. Сильная волна тепла разливалась по телу, вытесняя боль из разъеденной раны — она начала слабо затягиваться, а мозг погружался в обманчивое чувство покоя и эйфории. Краем сознания он ощутил, что рука Джессики нежно коснулась его лица, проводя пальцами по щеке. Когда-то эта женщина действительно принадлежала только ему: была напарницей, любовницей, другом. Но он прогнал ее из своего мира. Прогнал, чтобы спасти от этой тьмы, от боли, что была уготована ему судьбой. Прогнал… Дэвид резко отстранился, не желая осушить её слишком сильно. По ощущениям, раны уже затянулись и не болели, значит, жизненно необходимая порция крови получена. Прижимая девушку к себе, он прошептал: — Прости, — в его голосе звучала искренняя вина. — Тебе не за что извиняться, — несмотря на роль «жертвы», Джессика была спокойна. — Я даже не знаю, как описать то, что я сейчас чувствовала... Она прикусила губу, ощущая необъяснимую слабость и лёгкую эйфорию. Это было нечто иное, чем человеческое опьянение. Руки Дэвида скользнули по её талии, и, повинуясь внезапному порыву, он притянул её ближе, его губы настойчиво накрыли её. Поцелуй был жарким, требовательным — то ли остаточная страсть, то ли отчаянное желание приукрасить этот короткий миг близости. Джессика вздрогнула. — Дэвид, я… — её ладонь упёрлась ему в грудь, но он, похоже, понял этот жест иначе — как приглашение. Ещё мгновение — и их губы снова соприкоснулись, но уже с лёгким замешательством, с оттенком сомнения. — Нет, мы не можем… — её голос дрогнул, но она всё же отстранилась, тяжело дыша. — Я… я же замужем… Его словно окатило холодной водой. Дэвид застыл, осознав смысл этих слов, и на какое-то мгновение внутри всё сжалось. Точно. Она больше не принадлежит ему. — Не паникуй, — его голос стал ровным, почти бесстрастным, но в этой ровности чувствовалась натянутая струна. — Я не собираюсь спать с тобой. Это просто… побочный эффект. Позволить подобную близость — совершить непоправимую ошибку. Слова прозвучали отстранённо, даже немного грубо, но, возможно, это был единственный способ поставить между ними стену, прежде чем всё зайдёт слишком далеко. Наступила тишина. Она не ответила. Не стала его упрекать. Не ударила, как он ожидал. Просто сидела рядом, а он продолжал нежно гладить её волосы, которые в свете одинокого фонаря переливались огненными нитями. Пальцы Дэвида пробежались по одному из локонов, почти невесомо, так легко, что она даже не почувствовала. — Почему рыжий? — неожиданно спросил он. Джессика улыбнулась — мягко, но в её глазах ещё тлел огонь пережитых эмоций. — Он тебя раздражает? — Нет… Но светлые волосы тебе больше подходили. — Он невольно вспоминал её прежний образ — тот, который ассоциировался с другим временем, другим миром, где всё было проще. Джессика снова улыбнулась, но на этот раз в её улыбке скользнула тень грусти. В тусклом свете фонаря их пальцы невольно переплелись. Её рука была тёплой, живой, тогда как его — чуть холоднее, чем должна быть. — Давно ты стал вампиром? — голос Джессики прозвучал почти шёпотом. Дэвид чуть напрягся, но не разжал пальцев. — Я им родился, — нехотя признался он. Она удивлённо моргнула. — Тогда почему раньше не рассказал? — У полукровок это проявляется не сразу… — его голос звучал устало, будто он вспоминал тяжёлую, мучительную тайну. — Я не хотел втягивать тебя в это. Джессика сжала его ладонь крепче, и в этом простом жесте чувствовалось больше, чем можно было выразить словами. — Значит, полукровка… — она запнулась, в глазах блеснули тысячи вопросов. Но Дэвид мягко, но твёрдо её осадил: — Джесс, я не могу сказать тебе больше, поэтому не спрашивай. Всё, что я могу — помочь найти Хезер. После этого наши пути разойдутся. Он произнёс это ровно, но внутри что-то болезненно сжалось. Слова резанули его самого, словно лезвие, потому что он понимал: отталкивает её снова. Как тогда. Как всегда. Другого пути нет. Увидев, как переменилось лицо Джессики, Дэвид тут же пожалел о последних словах, но было поздно. Девушка тяжело вздохнула и отвела взгляд. — Ты прав, Дэвид, — тихо сказала она. — Так будет лучше. Молчание повисло между ними, натянутое, электрическое. Они смотрели друг на друга, но теперь между ними стояла стена. Она — замужем. Он — полувампир, преследуемый убийцами. Тишину нарушил лёгкий шорох: Дэвид пошевелился, скользнул взглядом на свою руку. Почти зажившая рана теперь выглядела как розоватые рубцы. — Спасибо, — сказал он, медленно приподнимаясь, чтобы перебраться на переднее сиденье. — Ты спасла мне жизнь. В который раз, да? Она криво улыбнулась: — От тебя не будет пользы, если умрёшь. Я ведь рассчитываю, что ты поможешь с Хезер… – Её голос вновь стал серьёзным. — Так что умирать тебе рано. Дэвид тихо хмыкнул, чувствуя, как напряжение отчасти отступает: — Так оно и есть. Давай договоримся: ты слушаешься моих инструкций, и мы ищем Хезер вместе. Но если дела станут опасными, ты обещаешь не бросаться напролом, хорошо? Глаза Джессики вспыхнули вызовом. — Я не маленькая девочка, Дэвид. Но… хорошо, договорились. Всё лучше, чем сидеть дома и ждать несчастных известий. Мотор завёлся со второго раза, и фары прорезали ночной туман, создавая причудливые тени на стенах старых зданий. Стоило колёсам начать движение, как Дэвид ощутил еле уловимый спазм в сердце от осознания, что они снова вместе — пусть и при таких обстоятельствах. Они оставляли позади следы своей странной близости: лёгкий шлейф её духов, пропитавший воздух в машине, тёмные пятна крови, насыщенные вампирской силой, и капли виски, щедро пролитые на старый асфальт. Но главное — отпечаток, оставшийся в их сознании. Эту ночь они будут вспоминать ещё долго: линию, которую перешли, уже невозможно стереть.