Кровавая Роза

Зал Тёмного Нефрита, 2004 год В подвале роскошного азиатского ресторана «Шёлковый Павильон», находящегося в самом сердце Чайнатауна, царил полумрак. Лишь несколько бумажных фонарей, подвешенных к массивным балкам под потолком, отбрасывали на стены дрожащие красные тени. Стены были украшены росписями с изображениями драконов и волшебных лисиц, переплетавшихся в завораживающем танце. В центре помещения находился низкий чёрный стол, вокруг которого лежали подушки, обтянутые золотистой парчой. На столе стояла курительница для благовоний из нефрита — похожая на изящный хрустальный шар. Из неё поднимался прозрачный дым, обволакивавший всё в сладковатом аромате, смешанном с лёгким, почти пряным запахом крови, неторопливо пропитывающей воздух. Здесь, в этом «Зале Тёмного Нефрита», собирались Квей-Джин, чтобы решать дела, требующие особого уединения. В этот вечер хозяйка подземного зала, Минг Жао, уже ожидала своих ближайших помощников. Утончённая, изящная и безупречно спокойная, она пила терпкий чай, невозмутимо склонившись над чашкой. Её длинные волосы были уложены в высокую причёску, украшенную нефритовой шпилькой. Шёлк её кимоно, чёрный с рассыпанными по нему золотыми цветами сливался с полумраком. Вся её фигура излучала тихую, опасную красоту. В эту ночь, когда над городом раскинулась дымка из смога и тусклого света, Минг Жао собрала при дворе своих самых верных и искусных советников. В свете бумажных фонарей, отбрасывающих мягкие тени на тонкую резьбу столов, звучали голоса, полные древней мудрости, расчёта и скрытой опасности. Четверо Квей-Джин, что заняли места вокруг неё, были не просто союзниками. Они были её глазами, её руками, её голосом во внешнем мире. Каждый из них обладал особыми дарами, и каждый служил своей цели в бесконечной игре за власть, влияние и выживание среди бессмертных. Ю Лун всегда оставался в тени, но никогда не был незаметен. Он говорил мало, но его молчание значило больше, чем чьи-либо громкие речи. Там, где другие видели закрытые двери, он находил тайные ходы; там, где мир жил по законам, он находил лазейки. В торговле и контрабанде он был непревзойдённым мастером, ведь для него золото и нефрит были не только валютой, но и ключами к власти. Его сеть связей охватывала торговые пути, несколько портов города и теневые рынки Лос-Анджелеса, и порой казалось, что он знает о каждом незаконном грузе и каждом подкупленном чиновнике задолго до того, как об этом становилось известно кому-либо ещё. Если Ю Лун знал, где взять нужное, то Чо Сун знала, как заставить кого угодно дать это добровольно. Она сидела с идеальной осанкой, тонкие пальцы неспешно касались фарфоровой чаши с чаем, в котором отражался тёплый свет фонарей. Её глаза — живые, глубокие, искушённые — могли прочесть собеседника так же легко, как старинный свиток. Чо Сун была голосом двора. Если требовалось убедить, усыпить бдительность, склонить врага к согласию — её слова становились мягким шелком, обволакивающим сознание. Она понимала тончайшие оттенки диалога, знала, когда сказать правду, а когда позволить лжи заползти в умы как яд, сладкий и незаметный. Минг Жао доверяла ей самые сложные переговоры, зная, что Чо Сун способна превратить врага в союзника, а союзника — в преданного вассала. Ли Цзюнь прибыл с востока недавно, словно призрак прошлого, несущий в себе тайны древних боевых искусств, давно потерянных для большинства Квей-Джин. Говорили, что его род восходил к тем временам, когда мастера Квей-Джин открывали секреты боевых искусств, способных превратить их тела в орудия, сравнимые с мифическим оружием. Техники Шинтай, которыми он владел, были столь же смертоносны, сколь и утончённы. Минг Жао знала, что он способен превратить боевое искусство в искусство убийства, но она также знала, что Ли Цзюнь не позволит себе стать лишь оружием. Он был силой, которая могла быть направлена — и она направит её туда, куда сочтёт нужным. Предки Сиу Ин веками были оккультными советниками дворов Квей-Джин, и она унаследовала этот дар, став связующим звеном между миром живых и миром мёртвых. Когда она говорила, казалось, что слова принадлежат не ей одной, а множеству голосов, звучащих из темноты. Она не просто слышала мёртвых — она могла открыть двери, за которыми они ждали. Когда Минг Жао задумалась о будущем своего двора, о возможных союзах и скрытых угрозах, она позвала Сиу Ин не просто как советника, но как проводника в те сферы, куда не ступала нога большинства Квей-Джин. Если есть враги, которых нельзя увидеть, если есть угрозы, которые рождаются не в этом мире, то именно Сиу Ин увидит их первой — и, возможно, предупредит остальных прежде, чем станет слишком поздно. Когда все прибыли и заняли свои места у низкого стола, Минг Жао плавным жестом опустила крышечку курительницы благовоний, прерывая волнообразный ритуальный дым. В зале сразу стало немного прохладнее, и воздух обрёл кристальную ясность. — Мои почтенные братья и сёстры, — начала она негромким голосом, словно бы текучее вино растекалось по гравюрам в полу, — мы собрались этой ночью, чтобы обсудить новое положение дел. Старые договоры рушатся, а наш путь к власти пролегает через хаос, который охватывает Лос-Анджелес. Она медленно провела кончиками пальцев по изящной чашке, наполненной зелёным чаем, прежде чем продолжить. — Камарилья пошатнулась, но всё ещё держится на хитрости и показном блеске. Князь ЛаКруа ведёт с нами дела осторожно, ибо не хочет потерять поддержку собственных примогенов. Это даёт нам пространство для манёвра. Мы можем оказывать ему «услуги», но не забывать, что  конечная цель — сокрушить верхушку Камарильи и установить нашу власть. — И после Камарильи, — с мягкой улыбкой добавил Ю Лун, — мы можем заняться и другими. — Конечно, — согласилась Минг Жао, кивнув. — Но нужно действовать изящно. Наша сила в том, что мы не открываем карты до поры. Однако наши движения начнутся не с Камарильи и Князя ЛаКруа, а с тех, кто представляет меньшую угрозу. Её взгляд скользнул по собравшимся, и в комнате воцарилась тишина. — Анархи. Она произнесла это слово, словно выдохнула яд. — Эти жалкие псы, вечно лающие о свободе, слабы. Они не могут удержать власть, но способны затянуть нас в их хаос. Пока они существуют, город остаётся нестабильным, а нам нужна предсказуемость. Ю Лун, сидевший в тени, чуть заметно кивнул. Он знал, что стабильность и порядок значат контроль, а контроль — прибыль. — Найнс Родригес стал ключом к их падению, — продолжила Минг Жао. — Я позаботилась о том, чтобы ЛаКруа объявил его врагом. Самый яркий среди Анархов, «Новый МакНэйл», главный борец за свободу… Камарильский Князь уже отправил гончих по следу Родригеса. И когда его найдут — мы будем там, чтобы собрать остатки. Чо Сун, кружа пальцами по краю бронзового браслета, задумчиво кивнула и глянула на Минг Жао: — Я слышала, что Анархи начинают беспокоиться. Среди них растёт подозрение, что предатель в их рядах. А когда они ищут врагов внутри себя — они перестают замечать угрозу снаружи. Молодые кин-джин уже дрожат, глядя в тени, не чувствуя уверенности. Нам остаётся лишь подтолкнуть их к краю пропасти. Минг Жао одобрительно улыбнулась. Сидевшая до этого неподвижно, словно статуя, Сиу Ин едва заметно приподняла голову. Широкий рукав её традиционного одеяния, украшенного изящной вышивкой, чуть сдвинулся, открыв бледную ладонь, где были видны замысловатые татуировки. — Я почувствовала движение духов, — произнесла она негромко, её голос звучал потусторонне. — Есть некая суета у подземных потоков ци. Похоже, многие стали искать Анкарский саркофаг, его присутствие — словно заноза в балансе энергий. Даже наши печати ощущают скверну. Имя саркофага, прозвучавшее столь открыто, как всегда заставило присутствующих насторожиться. Ли Цзюнь, до сих пор молчавший, склонился вперёд — его длинные чёрные волосы едва не коснулись стола. — Насчёт саркофага… — его голос был глубоким, чуть шипящим. — Я получил сведения, что им интересуются не только ЛаКруа и Джованни, но и группа вампиров, замеченная недавно в порту. Ходят слухи, что это радикальные Анархи, но лично я считаю, что это… нечистая сила. Он не стал произносить «Шабаш», но все за столом понимали, о ком идёт речь. — Бродячая стая, появившаяся в городе, раздражает меня ещё больше, чем Анархи. Они ведут себя слишком громко, слишком варварски. Их жажда разрушения привлекает ненужное внимание. Если их не остановить сейчас, они утопят город в крови раньше, чем он станет нашим. — Они как шакалы, — тихо произнесла Минг Жао, прикрывая глаза. — Не создают ничего, а лишь грызут останки. И всё же… — Она на миг задумалась, её длинные пальцы едва заметно коснулись поверхности стола. — И всё же их можно использовать. Сиу Ин склонила голову: — Я ощущаю искажение. Потоки ци в этом городе искривляются, словно их кто-то терзает изнутри. Эти вампиры… они приносят с собой хаос, их ауры разорваны, напитаны безумием и жестокостью. Если их оставить — они разрушат всё, к чему прикоснутся. — Интересно, — хмыкнула Чо Сун. — Возможно, нам стоит их «ликвидировать», прежде чем они успеют устроить резню в нашем районе. — Или наоборот, — предположил Ли Цзюнь, — мы можем позволить им ослабить силы Камарильи, а уже потом прийти и добить остатки. Минг Жао неторопливо поставила чашку на стол: — Они слишком безрассудны. Их варварская тактика может навлечь на нас внимание. Если в городе вновь случится массовая резня, а выяснится, что где-то рядом действуют восточные «иностранцы», ЛаКруа станет подозрителен. Сейчас мне выгодно сохранять иллюзию сотрудничества с ним. — Точно, — кивнул Ю Лун, — мы не хотим, чтобы Камарилья сваливала вину на нас. — Значит, решено, — подвела итог Минг Жао. — Найдите их логово и покончите с ними. Сделайте всё чисто. Ли Цзюнь и Ю Лун, вы возьмёте с собой несколько проверенных бойцов. Не оставляйте следов. Никто не возразил. Чо Сун лишь спросила: — Нужно ли оставить хоть одного в живых, чтобы допросить? На миг в глазах Минг Жао мелькнула усмешка. — Да. Оставьте одного, если позволит ситуация. Пусть расскажет, кто их послал и что именно они ищут. Возможно, у них есть отдельные сведения о саркофаге. Если встретитесь с кем-то из Камарильи — не вступайте в открытый бой. Пусть ЛаКруа верит, что мы всё ещё «нейтральные» или даже «сочувствующие» ему. Только тихо уберите всех посторонних смертных или чужих шпионов. В комнате повисла тишина, в которой слышалось лишь мягкое потрескивание свечей. Затем, медленным, плавным движением, Минг Жао подняла с поверхности стола гладкий нефритовый шарик и тихо постучала им о дерево — раз, два, три. Присутствующие кивнули, поднимаясь на ноги. Они молча поклонились, признавая её волю, а затем начали расходиться, каждый погружённый в свои мысли.

***

Когда микроавтобус остановился у заброшенного склада, ночь была уже в самом разгаре. За последние несколько часов луна взошла высоко над промышленной зоной, и теперь её бледный свет не столько освещал дорогу, сколько подчёркивал рваные очертания ржавых кранов и поваленных контейнеров. Когда-то этот склад служил для хранения текстиля, и издалека ещё можно было уловить слабый аромат сырости и пыли, которым пропитались старые рулоны ткани. Но те дни давно ушли в прошлое. Теперь вокруг царил запустение, а сам город, казалось, старался забыть о существовании этого места. Согласно сведениям, добытым Квей-Джин, именно в этих руинах скрывались «ночные дикари» — стая из нескольких вампиров, которые, потеряв страх и всякое благоразумие, охотились за любыми зацепками, ведущими к Анкарскому саркофагу. Похоже, они действовали вразнобой, не слишком заботясь о том, чтобы скрывать следы своей охоты. Машина остановилась на небольшом пустыре в стороне от ворот, и двигатель почти бесшумно заглох. Внутри салона царила напряжённая тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом одежды. Первой вышла Чо Сун — её стройная фигура скользнула в лунную полутьму плавно, как тень, а вслед за ней показался Ю Лун, привычным движением поправив воротник чёрного пиджака. Ещё раньше они условились, что двое воинов останутся возле машины, чтобы прикрыть отход и при необходимости ликвидировать любого, кто, опрометчиво решив приблизиться к складу, мог бы стать нежелательным свидетелем. Квей-Джин ценили скрытность и понимали, что даже одна случайная жертва, ускользнувшая от их контроля, способна запустить цепь нежелательных последствий. Сквозь безмолвие ночи донёсся сдавленный треск: это Ли Цзюнь, выходя из автобуса, нечаянно задел локтем старый металлический поручень. Он почти бесшумно пробормотал извинение на китайском, хотя, кажется, никто из его спутников не обратил на это внимания — все были погружены в своё собственное боевое состояние духа. Со стороны может показаться, что они ни капли не взволнованы, но внутри каждого бурлила смесь решимости и холодного сосредоточения. Подобные вылазки требовали умения и хладнокровия, ведь Квей-Джин не просто пришли, чтобы уничтожить незадачливую группу конкурентов, — им нужен был тот, кто раскроет их дальнейшие планы. Вслед за троицей вышли ещё двое Квей-Джин, облачённых в тёмные костюмы, ничем не примечательные на первый взгляд. Эти люди сливались с ночным пейзажем так же органично, как и сама тьма. Возможно, внимательный глаз заметил бы, что под лацканами пиджаков и в просторных карманах скрываются изящные клинки, а также небольшие нефритовые амулеты, которые у большинства смертных не вызвали бы никакого подозрения. Но на деле эти талисманы были заряжены особой энергией — Ци, и могли сыграть решающую роль в бою. Замыкала шествие Сиу Ин, двигавшаяся с почти призрачной грацией. Её длинное, традиционное одеяние колыхалось при каждом шаге, и лунный свет скользил по вышивке, выхватывая из темноты причудливые образы драконов и облаков. Казалось, сама ночь обнимала эту женщину, растворяя контуры её фигуры в окружающем мраке. Сиу Ин редко принимала непосредственное участие в кровавых схватках; её предназначение заключалось в другом: она лучше всего чувствовала колебания потусторонней энергии, различая невидимых духов и следы искажения мира. Если бы враги вдруг попробовали сбежать в оккультные глубины или вызвать кого-то из призрачных союзников, она бы поняла это первой и сумела закрыть путь. Приблизившись к зданию, Квей-Джин остановились у широких металлических дверей. Когда-то сюда без конца сновали грузовики с тюками текстиля, и ворота были гордо распахнуты, но теперь массивные створки выглядели поникшими и деформированными временем. Одна створка была приоткрыта, и это сразу подсказало, что внутри, скорее всего, кто-то уже есть. В глубине склада царил полумрак, и лишь редкие полосы света скользили от уличных фонарей, едва пробивающихся сквозь разбитые верхние окна. Ю Лун подал знак остановиться, прищурился и закрыл глаза, погрузившись вглубь своих чувств. Он отрешился от внешнего шума, направляя внутреннюю энергию — так называемую «цзинь» или «внутреннюю Ци» — к органам слуха. Для смертного человека подобная техника была бы немыслимой, но для Квей-Джин это был один из способов использовать своё «второе рождение» во благо клана. Небольшой фокус позволял Ю Луну улавливать отголоски голосов, отдающихся эхом в полупустом помещении. Резкие обрывки фраз перемешивались с грубым английским матом. Двое из их бойцов прокрались к аварийному выходу и взломали замок. Внутри склада пахло гнилой тканью и затхлостью. В дальнем углу прорвался слабый свет одинокой лампочки. Там, среди хаотичных штабелей коробок и деревянных ящиков, виднелись силуэты нескольких человек. Все одеты в мрачные одежды, у одного явно виднелись длинные когти, у другого — металлическая бита. На полу валялись пустые пакеты из-под донорской крови, а вдали лежало тело несчастного бродяги. — Там не меньше семи человек. Трое из них — Кин-Джин, — прошептал Ю Лун, вглядываясь во мрак. — Те самые, что были замечены в порту. Я различаю их запах. Остальные — люди. Около пяти человек, но может быть и больше. — Что ж, нам не нужны все семеро живыми, — холодно произнесла Чо Сун, сжимая пальцами бронзовый браслет. Её лицо оставалось бесстрастным, но в глубине глаз плясали огоньки внутреннего азарта. — Достаточно одного или двух, которые смогут говорить. — Будь готова к тому, что они не станут сдаваться. — Ю Лун негромко вздохнул. Он знал, что североамериканские Кин-Джин способны драться до последней капли крови. Чо Сун кивнула, её губы изогнулись в лёгкой улыбке. Она не сомневалась, что боевые фанатики окажут яростное сопротивление. Они выбрали момент, когда один из противников, о чём-то пререкавшийся с товарищем, отошёл к дальним ящикам, а ещё двое подступили к воротам, причём так громко ругались, что могли не слышать даже эхо собственных голосов. Двое оставшихся шумно рылись в куче коробок ближе к середине склада — очевидно, искали какую-то конкретную вещь или ждали дальнейших распоряжений. По всему виду этих людей — а точнее, существ, среди которых некоторые были явными вампирами, — можно было предположить, что они измотаны. Ли Цзюнь, наблюдавший за этим сквозь щель между штабелями ящиков, молча сжал кулаки. Он заметил ещё одного вампира — тот стоял в углу, ссутулившись, будто вымотанный затяжным боем или долгим голодом. Возможно, они тут отлеживаются после недавней вылазки, ищут убежище на день. Вряд ли эти фанатики ожидали, что кто-то проникнет к ним под покровом ночи, да ещё настолько решительно. — Начнём, — прошипел Ли Цзюнь. Словно по невидимой команде, один из бойцов Квей-Джин рванулся вперёд, используя замаскированный проём между контейнерами. Его движение выглядело плавным, почти грациозным, а при этом он нёсся с невероятной скоростью. Короткий клинок, который он вынул из ножен на поясе, блеснул в тусклом свете, и прежде чем первый из вампиров успел хотя бы повернуться, лезвие прочертило смертельную дугу. Секунду — или меньше — все оставались в тишине, словно ночь задержала дыхание. Вампир не успел закричать — голова отделилась от тела почти бесшумно, оставляя лишь булькающие хрипы. Едва заметное движение со стороны Ли Цзюня стало сигналом, и остальные Квей-Джин начали своё стремительное наступление. Они не издали ни крика, лишь быстрые удары и вспышки оружия рвали тьму. Но «ночные дикари» не были окончательно застигнуты врасплох — видимо, кое-кто всё-таки что-то услышал или почувствовал, и через мгновение тишину разорвали истеричные вопли. Металлические стены усиливали эхо, делая крики практически оглушающими. — Чужаки?! Сюда! Остальные враги взвились, ошарашенные внезапностью нападения, и тут же дали ответ: один — худощавый и блекло-серый, как мертвец, взвыл, выкинув длинные когти, и напал на Квей-Джин. Но Ли Цзюнь вынырнул из тени, схватил врага за руку и умело скрутил её, а затем нанёс точный удар локтем в подбородок. Враг отлетел, но не сдался: он завыл, приоткрыв рот и показывая острые клыки, затем сделал выпад, пытаясь разорвать горло Ли Цзюню. И тогда мастер боевых искусств продемонстрировал то, чем славились Квей-Джин. Его тело сделало полукруговое движение — кисть правой руки описала плавный жест, похожий на движение в тайцзи, — и вдруг этот жест трансформировался в резчайший толчок. Короткая вспышка багрового сияния проскользнула по его ладони, и враг, получив удар, перелетел через несколько коробок и с грохотом врезался в стену, вызвав осыпание ржавых кусков железа. Стена прогнулась, а вампир завыл от боли и заскрёб ногтями по полу, пытаясь подняться. В дальней части склада вспыхнула перестрелка: один из защищающихся успел выхватить пистолет и в панике начал стрелять. Пули рикошетом звонко отскакивали от металлических балок, высекали искры из железных конструкций. Одна из пуль прошла в считаных сантиметрах от Чо Сун, которая вовремя рухнула за штабель ящиков, почувствовав пронзительный свист у виска. Второй выстрел чиркнул по плечу Ю Луна, оставив на его коже ожог, напоминающий след от раскалённой иглы. Ещё одна пуля снесла кусочек ткани и угодила в бетон, разлетевшись на осколки. Ю Лун сдавленно зашипел, коротко выругавшись на китайском. Болезненный удар заставил его усмехнуться криво, обнажив при этом чуть более длинные клыки, чем у человека. — Прочь, бешеные псы! — прошептал он, перехватывая нож в руке и поднимаясь в полный рост. Его глаза сверкнули почти потусторонним светом, а губы сжались в линию сосредоточенной ярости. Один из врагов, прыгнув сверху, попытался вонзить острые когти Ю Луну в затылок, но тот вскинул руку с клинком так мастерски, что, казалось, просто направил свою кисть в нужную точку. Вампир на миг «насадился» на лезвие, словно опрометчиво прыгнувший зверь на охотничий кол. В этом не было бы ещё ничего смертельного для него, но кровавый яд, впитавшийся в металл, превратил обычное ранение в мучительную агонию. Враг зашипел и затрясся, будто его ударило током, а затем обмяк и рухнул на пол, судорожно скребя пальцами по бетону. Второй «дикарь» попытался обойти Ю Луна сбоку, коварно подкрадываясь к его пояснице, но тут же получил метательный сюрикэн прямо в лоб. Звезда была непростой: на ней были выгравированы символы, призванные концентрировать энергию Инь, что особенно губительно воздействовало на западных вампиров. Удар сопровождался всполохом бледной вспышки, и несчастный зашатался, издав звериный стон, а затем повалился на колени. Его хватило бы ещё на пару отчаянных рывков, но один из бойцов Квей-Джин, без всяких эмоций, отсёк ему голову своим клинком. — Мерзкие твари! — крикнул кто-то из вампирской стаи, замахнувшись битой. — Не думали, что вы полезете сюда! Откуда-то сбоку прогремели ещё выстрелы — один срикошетил от металлического крюка, полетел в потолок и разбил лампу, которая ярко вспыхнула, осветив склад на мгновение. В короткой вспышке света стало видно, как Ли Цзюнь приближается к человеку, державшему оружие, — этот враг был ранен, из его бока сочилась густая кровь. Он прижимал руку к ране, но продолжал пальцем давить на крючок, пытаясь отступить к боковому проходу. Пули выбивали глухие удары, но Ли Цзюнь маневрировал мягко, подобно призраку: казалось, он скользит из одной тени в другую. Когда человек моргнул, Квей-Джин уже оказался в шаге от него, выбив пистолет ударом ребра ладони. Оружие отлетело, и раздался глухой лязг металла о бетон. — Тихо, — приказал Ли Цзюнь с холодной уверенностью. — Иначе потеряешь свой «нежизненный» путь. Однако человек не пожелал сдаваться: даже выронив пистолет, он достал из кармана охотничий нож с зазубренным лезвием, пытаясь ударить Ли Цзюня снизу вверх, целя в солнечное сплетение. Но движение оказалось слишком предсказуемым: Ли Цзюнь перехватил руку, развернул её кистью наружу и мощным ударом руки по суставу сломал конечность. Раздался жуткий треск костей, и тот завопил, роняя нож и отшатываясь. Тем временем, Чо Сун отбросила переломанное тело своего первого противника в сторону и перепрыгнула через контейнер к следующей цели. Всё двигалось быстро, словно в непредсказуемом танце, где каждый удар мог привести к смерти. Подобно хищной кошке, она была изящна и смертоносна. — Чо Сун! — крикнул Ю Лун, указывая на темноволосого врага, который, пользуясь суматохой, пытался выскользнуть через боковую дверь. Девушка, услышав его, ринулась в погоню: ей не хотелось, чтобы кто-то сбежал и оповестил других. Тем более, что Минг Жао велела «не оставлять лишних свидетелей». Она ворвалась в боковой коридор, где тускло горела аварийная лампа. Преследуемый оказался ранен — волочил ногу, оставляя кровавые следы, но выглядел так, будто готов драться до последнего вздоха. Едва Чо Сун приблизилась, он повернулся к ней и выкрикнул: — Не подходи, чёртова ведьма! — В его руке сверкнул изогнутый нож. Квей-Джин не ответила. Она молниеносно скользнула вперёд, перехватывая запястье врага и заставляя его потерять равновесие. Локоть Чо Сун, опущенный сверху, с противным хрустом сломал кости, и оружие выпало из пальцев. Тело вампира впечаталось в стену, оставляя за собой кровавый след и распространяя едкий запах гнили вперемешку с железом. — Говори, или сгинешь безвозвратно, — прошипела Чо Сун, вжимая его в холодный бетон. — Кто ваш «Пророк» и что вы ищете в этом городе? Тот лишь плюнул ей под ноги. В его глазах читалась смесь фанатичного страха и ненависти. Но Чо Сун не смягчилась. Она прикоснулась пальцами к виску пленника и заговорила на китайском. Это был короткий ритуал внушения, способный, при должном навыке, взломать слабую ментальную защиту западных вампиров. Фанатик захрипел, бледные губы задрожали. — Анкарский саркофаг… наша цель… — глухо выдавил он, словно сквозь сон. — Пророк сказал, что в нём… наш ключ… к великому возрождению… для Ш—… Внезапно глаза фанатика закатились, его рот наполнился кровью. Похоже, запустился механизм самоуничтожения или что-то вроде этого: подобные ритуалы известны среди фанатиков, готовых погибнуть, лишь бы не раскрыть секретов. Тело вампира скрючило в конвульсиях, и он почти мгновенно рассыпался в груду липкой плоти и костей, из которой валил мерзкий пар. — Проклятье! — выдохнула Чо Сун, отшатываясь. Она видела немало способов убийств у фанатиков, но такое не переставало шокировать. Девушка не испытывала сострадания к врагам, но подобные зрелища оставляли горький привкус в душе: не только потому, что духом он был «сгнившим», но и потому, что нужная им информация снова ускользнула. Вернувшись в основной зал, Чо Сун увидела, что практически все враги уже либо уничтожены, либо лежат при смерти, корчась в агонии. Оставался ещё один — самый опасный, судя по всему. Ли Цзюнь впечатал его в стену ударом волны Ци, и тот, хоть и был на грани истощения, сохранял способность к движению. Сейчас он, пошатываясь, поднялся, искажённое яростью лицо смотрело прямо на Ли Цзюня. Казалось, он понимал, что у него нет шансов, но предпочитал погибнуть в яростном бою, а не под пытками. Внезапно, вместо того чтобы снова атаковать, этот «дикарь» рванулся к служебной лестнице у дальней стены. Здесь было темно, нагромождения досок и сваленных ящиков сужали проход. Когда он понял, что Квей-Джин слишком быстры, он схватил лампу, висевшую на одном из крюков, и швырнул её на пол, где валялась ветошь, пропитанная чем-то горючим. Огонь вспыхнул мгновенно, словно только и ждал искры. Пламя широко лизнуло полуистлевшую ткань, тотчас охватило деревянные обломки, и склад стал стремительно заполняться едким дымом. — Он хочет сжечь всё к чёрту вместе с нами, — выругался один из бойцов Квей-Джин, вскидывая руку к лицу, чтобы защитить глаза от дыма. Ю Лун метнулся в сторону, пытаясь найти обходной путь. Пламя отрезало прямую дорогу к лестнице, но он помнил, что со стороны грузового подиума был узкий коридор, ведущий наверх. Сквозь клубы густого дыма проглянуло темное движущееся пятно — беглец уже пересёк площадку, скрылся за поворотом, но тут же оттуда послышался крик. Ли Цзюнь использовал свою невероятную скорость, буквально выпрыгнув откуда-то сбоку, словно материализовался из тени. Их взгляды встретились на миг. — Остановись, — произнёс Ли Цзюнь твёрдо, вкладывая в голос внушающую магию страха. Но страх врага перед смертью был сильнее любого внушения. Фанатик дёрнулся, приподнялся и бросился на Ли Цзюня, замахиваясь рукой с выпущенными когтями. Ли Цзюнь уклонился, приняв защитную стойку. Он помнил слова Минг Жао: «Нам нужен кто-то живой». Поэтому он не стал пробивать грудь врага ударом Ци, который убил бы его наповал, а вместо этого стремительно скользнул вбок, перехватывая противника за запястье и одновременно касаясь двумя пальцами точки на его шее. Для вампира, особенно западного, это не смертельно, но может на время парализовать мышцы. Сочетание тайных боевых искусств и способности концентрировать внутреннюю энергию сделало своё дело: нападавший затрясся, ноги подкосились, и он рухнул на бетонный пол, застонав в бессилии. К тому моменту дым уже окутал всё пространство коридора, а огонь угрожал перекинуться на ряд картонных коробок, которые были свалены вдоль стен. Если не уйти в ближайшие минуты, можно было остаться в ловушке. Ю Лун подоспел из темноты, зажимая рану на плече, и быстро окинул взглядом поверженного врага. — Берём его с собой, — бросил он, кашляя от гари. — Выносим отсюда к чёрту, пока всё не полыхнуло! Наклонившись к парализованному пленнику, они ухватили его за руки и поволокли прочь. В глазах фанатика была ярость, он двинул губами, словно пытался проклясть их, но мышцы не слушались. Внезапно клубы дыма разошлись, и сквозь них почти бесшумно проскользнула Сиу Ин. Она подняла руку с вытатуированными иероглифами, что-то прошептала, и дым на мгновение поддался, отступив, будто напуганный силой её оккультных слов. Этого короткого промежутка хватило, чтобы все смогли пересечь пылающий участок пола и оказаться снова в центральном зале склада. Там уже царил полный разгром: трупы — или то, что от них осталось — валялись среди перевёрнутых ящиков, а часть причудливой аппаратуры, которую фанатики притащили с собой, искрила и дымила. Огонь распространялся быстро, и лязг обрушивающихся железных конструкций гулко отдавался в сердцах тех, кто ещё дышал. Ещё несколько секунд — и выход наверняка будет завален. — Все, уходим! — скомандовала Чо Сун, подбегая к Ли Цзюню и Ю Луну. — Сиу Ин, поможешь им выбраться? Сиу Ин кивнула, прикасаясь к нефритовому амулету на шее. Она сосредоточила остаток своей энергии, помогая группе Квей-Джин быстрее пройти сквозь охваченный огнём проход. Сбоку то и дело слышались тяжкие стоны приговорённых. Некоторые из врагов, ещё не окончательно павшие, корчились на полу, не имея сил подняться. Для Квей-Джин они были уже не опасны, а мучить или добивать не входило в приказы — так или иначе, склад скоро станет их горящей могилой. Минутой позже они уже были у микроавтобуса. Двое воинов, оставшихся снаружи, выглядели настороженно, увидев клубы чёрного дыма, поднимающегося над крышей склада, и порванную пулями одежду своих соратников. Запах гари и смрада проник даже сюда, на пустырь. Но самое главное — заложник, заброшенный на пол салона, беззвучно корчился, явно испытывая адскую боль после парализующего удара Ци. Ю Лун усмехнулся, стискивая зубы от собственной раны: он знал, что этот «дикарь» может стать ключом к разгадке планов врага. — Всё прошло… почти так, как надо, — глухо выдавил он, берясь за руль и поворачивая ключ. Двигатель автобуса отозвался мелодичным урчанием. — Пусть теперь догорает. Мы получили то, что хотели — живого пленника. — Надеюсь, он заговорит, — тихо, но твёрдо произнесла Чо Сун, опустив глаза на пленника. Она знала, как заставить говорить даже самых упёртых врагов, но всё равно всякий раз это требовало определённой подготовки и не всегда шло гладко. Особенно если у них есть какие-то самоубийственные ритуалы. — Куда денется. На этом разговор стих. Микроавтобус развернулся на пыльном пустыре и покатил прочь, пока склад за их спинами продолжал полыхать всё ярче. Ветер обрушивался на строение, выдувая снопы искр, и сворачивал их к чёрным небесам. Грохот падающих конструкций стихал в ночи, а там, под огненными отблесками, оставались только трупы разгромленных врагов, быстро превращающиеся в прах.  

***

  Вскоре пленного доставили в один из подземных залов «Храма Золотой Добродетели» неподалёку от известного ресторана, где часто «обедала» Минг Жао. В подвале, по её распоряжению, заранее обустроили небольшую комнату с защитными чарами. По углам комнаты тускло мерцали охранные зеркала, расписывающие пространство мудрёными иероглифами. Между ними тянулись нити энергии, образуя замкнутый контур, призванный ослаблять сверхъестественную силу пленного. В центре помещения стоял тяжёлый металлический стул, к которому и пристегнули противника. Крепкие оковы на руках и ногах делали побег почти невозможным. Вампир – или, по терминологии Квей-Джин, «Кин-Джин» – сидел с опущенными плечами и при этом яростно всматривался в полупрозрачные символы на стенах. Его глаза, налитые звериной кровожадностью, метались из стороны в сторону. Лицо было обезображено яростью и болью, а губы уже частично покрылись коркой запёкшейся крови. — Отступите, — негромко, но повелительно сказала она. — Я сама спрошу у него всё, что нужно. Ли Цзюнь и Ю Лун обменялись взглядами и сделали шаг назад, почтительно опустив глаза. Чо Сун остановилась у двери, скрестив руки на груди. Она сохраняла спокойствие, но по её напряжённым движениям было видно, что она готова в любую секунду вмешаться. Сиу Ин пристроилась справа, медленно раскачиваясь взад-вперёд и поводя бледными пальцами над небольшим бронзовым колокольчиком. Казалось, она вслушивалась в голоса невидимых духов, которые могли обитать в этом месте или следовать за пленным. Подойдя к стулу, Минг Жао наклонилась к вампиру. Его волосы спутались, зависли тёмными прядями над поблёкшими глазами, а кожа кое-где отдавала мертвенно-серым оттенком. Как Квей-Джин, Минг Жао сама была «восставшим мертвецом», но внутренне отличалась от западных кровососов. Её сердце тоже не билось в обычном ритме, а душа существовала в двояком состоянии Инь и Ян. Но эти «Кин-Джин», по её наблюдениям, были совсем другими: более дикими, жадными, неистовыми. — Итак, — начала она негромко. — Ты и твоя стая искали что-то в порту. Анкарский Саркофаг? Груз? Возможно, сведения о слабых местах Камарильи? В ответ он лишь прорычал, и если бы его руки не были скованы, он бы, похоже, попытался вцепиться ей в горло. Из горла пленника вырвалось нечто среднее между шипением и ругательством. — Сука восточная, — прошипел он наконец, дернувшись в оковах, – не дождёшься ты ответов… Минг Жао чуть улыбнулась, и в этой улыбке сквозила изящная жестокость. Она осторожно коснулась его лица, и тут же пленник ощутил ледяной холод, пробирающий его даже сквозь омертвевшую плоть. Он знал, что боль для него – не то же самое, что для смертных, но прикосновение этой женщины будто проникло глубже, коснувшись его кровавых резервуаров силы. — Я умею быть терпеливой, — прошептала она, и её голос звучал нежно, что в контексте происходящего выглядело куда страшнее яростных криков. — Однако ты не представляешь, сколько страданий могут вынести даже такие, как ты, прежде чем сломается разум. Белоснежный ноготь едва скользнул по его щеке. Капля густой, почти чёрной крови выступила на месте царапины. Вампир дёрнулся. Он инстинктивно хотел зажмуриться, не понимая, почему боль так ядовито проникает вглубь. — Чего вы… хотите? — прохрипел он, облизав потрескавшиеся губы. — Ответов, — холодно откликнулась Минг Жао. — Кто тебя послал? Каковы ваши цели в Лос-Анджелесе? И что вы знаете об Анкарском Саркофаге? Пленник заскрежетал зубами. Казалось, он вот-вот откусит себе язык, лишь бы не отвечать, но магические руны на стенах давили на его сознание, ослабляя ярость и затуманивая волю. Он зарычал, будто зверь, и наконец проговорил: — Мы служим… нашему лидеру. Он осёкся, словно боялся назвать чужое имя, или же скован был личной преданностью. Взгляд его метнулся в сторону Сиу Ин, которая тихо нашёптывала заклинание, и вампир ощутил, как непонятная сила сжимает его ноги, руки. — Он велел нам найти этот проклятый ящик, разорвать каждого, кто станет на пути, и принести ему. Говорят, это ключ к великой силе. И если мы сумеем открыть его первыми… город падёт. — Город падёт? — переспросила Минг Жао насмешливо. — Вы хотите уничтожить Камарилью, Анархов, нас… всех? — Сгиньте к чёрту! Вы лишь временная преграда. Мы разорвём их на куски, и даже твоя крошечная империя теней будет сметена... Город станет столицей новой эры, где нет законов и лживых королей, — он сплюнул сгусток тёмной крови на пол. Минг Жао почувствовала всплеск ци: этот фанатизм исходил из глубины его сознания, где гнездился безумный культ насилия. Она слегка отстранилась: — Понятно. И каких успехов вы достигли с саркофагом? — Мы были на «Элизабет Дейн»… — пробормотал он, красные жилки вздулись на его шее. — Этот проклятый корабль… в бумагах значилась коробка, в ней ключ… Ключ от саркофага. Мы должны были забрать после разгрузки и ящик, и саркофаг… но эти чёртовы Джованни… Он закашлялся, будто это воспоминание причиняло ему физическую боль, и сгусток запёкшейся крови упал на пол. Затем, поморщившись, вампир продолжил: — Джованни вынырнули из ниоткуда. Мы были вынуждены сбежать — пошла жёсткая драка, крики, огонь… В итоге осталось лишь то, что мы успели схватить. Это… — Ключ? — подхватила Минг Жао, слегка приподняв подбородок. — Вы взяли только ключ, оставив сам саркофаг? — Да… — прохрипел пленник, выдавливая из себя слова. — Проклятая семья мёртвых некромантов помешала нам. Мы бежали… надеялись дождаться вестей от… — От кого? — тихо и вкрадчиво спросила Минг Жао. Вампир запнулся, замотал головой. На мгновение его лицо исказилось гримасой страха: он боялся и «своих», и новых врагов. — Наш лидер… Р… — он снова остановился, шипя сквозь зубы. — Из Шабаша. Двойной агент…  Мы хотим… — Вы хотите захватить город, — договорила за него Минг Жао, давая ему время перевести дух. Глаза пленника расширились, в них плескалась дикая смесь из ненависти, боли и угрозы: — Местные Каиниты — трусы и лжецы. Их надо стереть, как пыль. Теперь у нас есть ключ, а саркофаг скоро будет нашим, и тогда… Его голос на миг сорвался, и он откинулся назад, сжимая запястья, чтобы вырваться из оков. Бесполезно. Взгляд Минг Жао потемнел, когда она увидела, как тот раздувает ноздри от стараний. — Где вы храните ключ? — ровно спросила она. — И где прячется ваш «лидер»? Вампир напрягся, скривив губы в презрительной усмешке. Он явно колебался, стоит ли ему что-то говорить. Встречаясь взглядом с Минг Жао, ощутил незримое давление на разум. Её чары всё сильнее сжимали его мысли, а ещё эти странные иероглифы и зеркала на стенах… — Чёртовы… катаяны… — вырвалось у него. — Вы не представляете, чего добьётесь, если полезете… не в своё дело… Затем он судорожно вздохнул, выдавил: — Ключ… храним там, где вы нас не найдёте… Он нервно дёрнулся, стрельнув взглядом в Чо Сун, которая неподвижно стояла у двери. Похоже, он надеялся на побег, но осознавал, что шансов нет. — Мы перебрались… в подземелья старых зданий… под городом… — продолжил он неохотно, будто сам себя заставлял говорить, но это было очевидное воздействие на его разум. — Я ничего не скажу про Ретта. Он сам разорвёт вам глотки, когда доберётся. — Ретт? — переспросил Ю Лун тихим голосом. — Значит, так зовут вашего предводителя? — Заткнись! — взорвался пленник. — Вы не поймёте… Мы сделаем то, что должны… мы уничтожим эту проклятую Камарилью. И всех вас… тоже… Минг Жао опустила веки, словно демонстрируя холодное спокойствие, однако в глубине её глаз мелькнул лёгкий огонь. Она неторопливо выпрямилась и скользнула взглядом к Сиу Ин, что продолжала нашёптывать заклинание. Тонкие нити сизого дыма обвили ноги пленника, словно дополнительная паутина. Затем она обратилась к нему снова: — Сколько вас? Где точное логово? Судорожная дрожь прошла по телу пленника. Он на миг искренне затих, будто колебался на пороге окончательного решения — сломаться или предпринять ещё одну попытку побега. В глазах вспыхнула маниакальная решимость, и он прошипел: — Я… не… скажу… Он зло выплюнул сгусток чёрной крови на пол. Приземлившись, кровь не растеклась, а застыла плотной каплей. Затем тело пленника дёрнулось, выгибаясь дугой, послышался зловещий хруст. Кровь буквально хлынула у него из-под рёбер, и он забился в конвульсиях, расплёскивая мутно-багровые потёки. Несколько секунд — и безжизненная голова бессильно откинулась набок, глаза мёртво застыли в пустоте. Чо Сун, мигом поняв неладное, рванулась вперёд, но было поздно. — Что…? — вырвалось у Ли Цзюня. — Он сам себя… — Да, — сухо подтвердила Минг Жао, всматриваясь в лицо врага, теперь уже окончательно безжизненное. — Видимо, у них есть метод самоубийства, что позволяет избежать допроса. Или они делают это как-то иначе. Этот вопрос стоило бы изучить. Она выпрямилась, смахивая незримую пыль со своего рукава. — Ну что ж, по крайней мере, мы узнали, что эта стая действительно желает вырезать всех, кто встанет на пути к саркофагу. А их лидер скрывается где-то в городе. Сиу Ин приблизилась, осторожно коснулась ладонью его остывающего лба. На несколько мгновений глаза девушки закатились, зрачки скрылись под веками, и откуда-то сверкнула бледная искра, когда она попыталась разглядеть душу покойного за завесой смерти. Но её пальцы тут же отдёрнулись, словно обожжённые, и женщина содрогнулась. — Его дух исчез, — прошептала Сиу Ин с болью в голосе. — Я вижу лишь мрак, будто чёрный водоворот, поглотивший его полностью. Словно остатки его сознания связаны с каким-то осквернённым источником… Их ритуалы и впрямь тяжкие, пропитанные скверной. Минг Жао вздохнула, скользнув взглядом по остальным. — Придётся довольствоваться тем, что он успел сказать. Мы знаем, что им нужен Анкарский Саркофаг не меньше нашего. Они хотели заполучить его целиком, но взяли только ключ, когда вмешались Джованни. Ю Лун нахмурился: — И мы так и не знаем, где их логово и украденный ключ, — заметил он. — Он упоминал подвалы старых зданий, но их могут быть сотни тысяч. — Ничего, — сказала она негромко. — Этот Ретт, или как бы он ни хотел себя назвать, сам придёт, когда поймёт, что его стаю здесь перехватили и перебили. Попытается мстить, попытается отомстить за своих. А уж тогда мы выясним, где ключ. Она обернулась к Чо Сун. — А пока, обезопась наши территории. Укрепите периметр в Чайнатауне, увеличьте дежурства. Пусть наши люди будут начеку — и заодно следят за перемещением любых подозрительных типов. Мы не можем допустить, чтобы эти дикари пробрались в наши кварталы незамеченными. Чо Сун отступила на шаг, скрестив руки и коротко поклонившись в знак согласия: — Будет сделано. Я уже знаю пару мест, где поставить наблюдателей. — Что до сотрудничества с ЛаКруа… — Минг Жао повернулась к Ю Луну и Ли Цзюню. — Пусть всё идёт, как прежде. Мы сохраняем иллюзию, что просто хотим укрепить бизнес и привнести стабильность. ЛаКруа пока не видит в нас угрозы, и это нам на руку. — А если он поймёт? — спросил Ли Цзюнь, убирая волосы за плечо. Минг Жао позволила себе короткий, холодный смешок: — Когда он осознает наш замысел, будет уже слишком поздно менять ход событий. В этот момент Анархи сожрут его или мы поможем им. На этом она бросила ещё один взгляд на безжизненное тело, из которого всё ещё сочились редкие капли крови на пол. Запах был тошнотворным, но Квей-Джин понимали, что это уже не кровь в человеческом смысле — всего лишь мёртвая жидкость, которой вампиры подпитывали своё существование. Убедившись, что допрос окончен, Минг Жао нехотя сделала движение рукой, словно отмахиваясь от застойного смрада. — Вынесите его и сожгите, — велела она обыденным тоном. — Не хочу, чтобы в наших стенах оставался этот мерзкий труп. По её знаку двое воинов, стоявших за порогом, вошли и сняли окоченевшее тело со стула. Мёртвый кровосос уже не мог оказать сопротивления, и его без труда поволокли в сторону чёрного входа. Чо Сун, опустив глаза, дотронулась до холодного браслета, а затем спросила ровным голосом: — Ждать ли распоряжений насчёт ключа? Возможно, нам стоит попытаться опередить его и разыскать тот склад или канализацию, где они могут держать коробку. Минг Жао оглядела её: — Есть у меня пара мыслей, как это сделать, но для начала пусть Ретт сам проявит себя. Мы не станем разбрасываться силами. В любом случае, город станет полем нашей охоты, и этот ключ — трофеем.  

***

  Через пару дней, когда солнце взошло и успело снова склониться к горизонту, Квей-Джин пробудились в своих покоях. Над городом уже сгущались привычные сумерки, а улицы Чайнатауна начинали наполняться блеском неоновых огней и шумом вечерних гуляний. В «Шёлковом Павильоне» каждую минуту нарастала жизнь — официанты готовили залы для влиятельных гостей, музыканты настраивали инструменты. К заходу солнца, когда бессмертные окончательно проснулись от дневного сна, к Минг Жао тихо подошёл Ю Лун и склонился в почтительном поклоне: — Госпожа, есть новости. Ретт и остатки его стаи, как вы и предсказывали, совершили ошибки и попались — наши разведчики засекли его попытку просочиться в примыкающий к нашему кварталу район. Мы схватили Ретта, Чо Сун допросила его, а после… — тот помедлил, глянув на пол. — После сделали с ним то же, что и с его помощником. — Отлично, — кивнула одобрительно Минг Жао. — Но я жду подробностей. — Мы… Мы узнали всё, что вы хотели. И мы принесли вам вот это… — с этими словами он поднял перед собой достаточно тяжелый старинный каменный предмет. — Ключ от Анкарского Саркофага. Минг Жао замерла на мгновение, внимательно вглядываясь в принесённый артефакт. Её лицо, обычно бесстрастное и непроницаемое, сейчас слегка оживилось. Глаза женщины блеснули чем-то похожим на удовлетворение. — Так вот как выглядит ключ, что способен открыть ящик, привлекший столько алчности и крови, — тихо произнесла она, протягивая руку, чтобы принять артефакт. Коснувшись древней вещицы, она ощутила превосходство. — Все говорят, что Анкарский саркофаг несёт в себе фатальный потенциал. Его владельцу достанутся не только огромные силы, но и проклятие. И мы, следуя вашему желанию, смогли выяснить, где он. — Полагаю, это хороший знак, — тихо произнесла Минг Жао, и её голос остался бесстрастным, хотя Ю Лун знал, что внутри она ликует. Взгляд её оставался прикован к артефакту. — Если кто-то завладеет саркофагом, последствия будут непредсказуемыми. Вот почему мы не дадим им и шанса. Мы сами спрячем его как можно дальше от любопытных глаз. Никто не должен обладать такой мощью… Итак, что вам удалось выяснить о его местоположении? — Джованни. Они действительно выкрали саркофаг из Музея Естественной Истории. Похоже, он теперь у них в особняке, — ответил Ю Лун. В подтверждение этих слов позднее позвонила Чо Сун, успевшая собрать ещё больше информации. Они собрались в просторном зале «Шёлкового Павильона», где когда-то стоял длинный чёрный стол. Теперь же там лежали разложенные карты, исписанные пометками о ключевых точках в городе. Красными значками были отмечены районы под контролем Камарильи, зелёными — места, где обосновались Анархи, а серебристыми — условное расположение убежищ клана Джованни. Несколько чёрных кругов отмечали «Тёмные зоны», в которых предположительно прятались остатки стаи «дикарей». Среди карт были небольшие схемы самого особняка Джованни — всё, что Квей-Джин смогли собрать из обрывочных данных и слухов. Минг Жао и Сиу Ин стояли над столом, тогда как Ли Цзюнь чуть в стороне, скрестив руки на груди. Ю Лун и Чо Сун отсутствовали: Ю Лун вёл переговоры со своими людьми, а Чо Сун занималась безопасностью квартала, чтобы лишние слухи не просачивались наружу. — Город начинает бурлить, — заметила Минг Жао, касаясь изящным ногтем пометки в порту. — Слышу новости о новых стычках: будто Анархи и Камарилья убивают друг друга. А пепелище на складе так и осталось для смертной полиции «разборками банд». Сиу Ин кивнула, её глаза были полузакрыты, словно она прислушивалась к далёким отголоскам потустороннего: — Анархи утверждают, что это всё проделки Шабаша, Камарилья — что это дело рук самих Анархов. Никто толком не знает, что происходит. — Отлично, — усмехнулась Минг Жао. — Пусть винят друг друга. Нам сейчас выгоден этот хаос. Пускай все они разрушают собственные силы, пока мы сосредотачиваемся на главном. Она повернулась к карте, на которой было отмечено поместье Джованни. Аккуратно провела рукой вокруг нарисованного здания: — Мы узнали, что саркофаг теперь у них. И Джованни устроят очередной семейный приём — словно не боясь, что в городе творится такая буря. Это будет наш шанс: мы проникнем в их подвалы как раз во время праздника. Пока они будут заняты своими гостями и интригами, мы извлечём этот «трофей», — её голос зазвенел металлом. Ли Цзюнь прищурился: — Они умеют обращаться со смертью и призраками, как никто. Это может быть непросто. — Среди нас есть те, кто тоже многое умеют. Мы отправим самых сильных и ловких — братьев Чанг, — сказала Сиу Ин, тихо касаясь руками лежащего на карте листка. — Я могу сделать так, чтобы тени не смогли их выдать. Но ситуация всё равно рискованная. — Что ж, мы не ждём лёгкой прогулки, — отозвалась Минг Жао. — Поэтому и будем действовать хитростью. У нас есть разведданные, мы знаем планировку особняка. Главное — не ввязываться в открытый конфликт. Если семья Джованни почувствует угрозу, они могут призвать не только своих людей, но и покойников. Надвинувшись чуть ближе, она положила ладонь на часть карты, отмечающую лабиринт подземных коридоров: — Скорее всего, саркофаг они будут хранить в одном из нижних залов. Мы проникнем туда малыми силами и тихо унесём артефакт. Если же вскроется наша атака, весь город взорвётся слухами. Мы не можем дать лишнюю ниточку Камарилье, чтобы она уличила нас в жажде владеть саркофагом. В этот миг в зал зашёл один из помощников, низко поклонившись: — Госпожа, — обратился он к Минг Жао, — прибыл человек, которого вы просили найти. Он говорит, что готов помочь «обслуживанию» торжества у Джованни. — Отлично, — на миг Минг Жао отвлеклась от карты. — Мы используем его как нашего агента, чтобы попасть на их приём под видом поставщиков редких деликатесов или обслуживания стола. А когда охрана ослабит бдительность, мы возьмём то, что нужно. Её план был почти завершён: остались лишь детали. Ли Цзюнь восхищённо посмотрел на госпожу, хотя обычно он держал нейтральное выражение лица: — Сестра, мы можем рассчитывать на успех, если всё пройдёт именно так, как ты говоришь. — Может, даже лучше, — со спокойной улыбкой ответила она. — Если что-то пойдёт не по плану, мы отступим, сохранив силы и ключ. Но вернёмся снова, когда появится другой шанс. — Я предложу Ю Луну проверить пути отхода. На случай, если семейный вечер обернётся не по нашему сценарию, мы должны иметь несколько запасных выходов, — заметила Сиу Ин. — Отличная мысль. Тем временем, Чо Сун будет следить за безопасностью в нашем квартале, чтобы никакие любопытные взгляды не отвлекали нас от цели. Минг Жао внимательно оглядела всё ещё лежащие на столе бумаги, карты и свитки. Затем сделала лёгкий кивок в сторону духовного алтаря у дальней стены. Сиу Ин поняла жест и тихо вышла, чтобы подготовить новый ритуал для защиты их дома на время предстоящего набега. — Так, — подвела итоги Минг Жао, устремляя свой холодный взгляд на Ли Цзюня. — Город кипит войной. Анархи бьются с Камарильей, Камарилья ищет саркофаг. Шабаш затих перед бурей, а его отщепенцы, вроде Ретта, уже уничтожены. Джованни думают, что в безопасности, держа саркофаг у себя. Мы же появимся тогда, когда они будут заняты своей вечеринкой… Она провела пальцем по кромке стола, словно обводя круг — символ их замысла. — И унесём «драгоценный груз» прямо из-под носа этих некромантов. На этом её речь прервалась короткой тишиной: из коридора послышались приглушённые звуки лютни. Наверху, в главном зале «Шёлкового Павильона», начинался вечерний приём для постоянных гостей, и тихая китайская мелодия лилась плавными волнами. В этот момент, точно перед лицом надвигающейся грозы, всё казалось мирным и даже праздничным. Но каждый из Квей-Джин понимал: впереди их ждала новая, куда более опасная операция. Взломать защиту Джованни, преодолеть их жуткие тайны, не выдать себя Камарилье — задача для настоящих мастеров теневой политики. Ли Цзюнь, прикрывая глаза, на миг вспомнил недавний допрос Ретта: мольбы, проклятия, страх — всё это кануло в огне. Точно так же канет всякая западная преграда, если Квей-Джин пойдут своим путём до конца. — Приготовьте людей, — негромко приказала Минг Жао. — Завтра же начинаем действовать. Ли Цзюнь почтительно склонил голову, а лёгкий шорох от разворачиваемой карты был единственным звуком в наступившей тишине. Скоро эти карты станут полем битвы, а «Шёлковый Павильон» — штабом, из которого с невозмутимыми лицами выйдут убийцы, дабы украсть из-за семи замков то, что жаждут заполучить все вампиры Лос-Анджелеса.

***

Ночь шла к концу; скоро ослепительное солнце золотыми лучами покроет небо. Для тех, кто помнит вкус живого дыхания, эти минуты до рассвета наполнены смешанным чувством. Квей-Джин умеют медитировать и в дневные часы, а некоторые даже остаются активными — в отличие от западных собратьев, вынужденных погружаться в сон мертвеца. Однако слишком большая активность всё равно несёт риск: дневной свет жжёт их кожу так же, как и кожу Кин-Джин, хоть и не всегда с такой силой. У огромного окна на верхнем этаже ресторана Чо Сун стояла рядом с Минг Жао, глядя вниз на уличную суету: фургоны, загружающиеся ящиками рыбы, уставшие работники поздних закусочных, случайные прохожие, что-то напевающие себе под нос. — Я думаю о том, какими мы станем после свержения Камарильи, Анархов и прочих фракций Кин-Джин, — вдруг сказала Чо Сун, будто продолжая какой-то внутренний разговор. — Сможем ли удержать порядок? Минг Жао ответила не сразу. Затем повела тонкими пальцами по стеклу, очерчивая контур далёкого небоскрёба: — Наши Дхармы требуют от нас искать равновесие. Если мы станем такими же жадными и жёсткими, как ЛаКруа, мы погубим сами себя. Но, Сун, без силы мы не сможем навести порядок в этом хаосе. Камарилья загноилась в самодовольстве и порочности. Анархи губят город варварством. Шабаш культивирует звериную жестокость. Мы же идём по пути настоящего правителя, управляя, но не разрушая. Чо Сун улыбнулась, слегка приподняв подбородок: — Тогда буду рядом, помогая воплотить этот путь. Так они и простояли молча до тех пор, пока первые отсветы рассвета не окрасили небо в бледно-розовый цвет. Для смертных это всего лишь начало нового дня, а для Квей-Джин наступает время таинственных ритуалов и медитаций, когда их силы уходят внутрь, оберегая от солнечной гибели. Когда солнце окончательно взошло, подвал «Храма Золотой Добродетели» погрузился в тишину. Задымились последние палочки благовоний, наполняя пространство густым пряным ароматом. Ли Цзюнь ушёл медитировать, готовясь в случае чего к новой битве — ибо он предчувствовал, что любые Кин-джин могут вторгнуться в их владения. Ю Лун легкомысленно отшучивался, что, дескать, им уже некого бояться, а операция по похищению саркофага спланирована идеально. Минг Жао же уединилась в своей спальне — роскошном помещении в нижней части здания, где стены закрывали ширмы с причудливыми рисунками бабочек и ночных демонов. Садясь за маленький столик, она открыла шкатулку с письмами. Там находились свитки на жёсткой рисовой бумаге, покрытые изысканной каллиграфией. Это были весточки с её родины. — «Поверь, дочь Эбенового Дракона, путь к покорению Запада требует не только силы, но и великой хитрости, — прочитала она на одном из свитков, почти шёпотом. — Подари им иллюзию и возьми их души». Слова её старого наставника. Неплохой девиз для грядущих ночей. Она отложила свиток, закрыла шкатулку и, отпивая остатки холодного чая, прикрыла глаза. Мысли о грядущем вызывали странный трепет. Возможно, уже скоро ЛаКруа будет уничтожен, и на смену его «европейской» Камарилье придёт изящный «Шёлковый Порядок». А пока… В городе по-прежнему продолжается погоня за Анкарским саркофагом. Джованни, Шабаш, Анархи — все хотят оторвать кусок власти. А Квей-Джин, следуя своей философии и охраняя собственные тайны, незримо расставляют сети, раздувая чужие конфликты, чтобы в итоге собрать урожай из чужих падений. И когда наступит решающий миг, никакие разрозненные стаи или гордецы из Камарильи не смогут отстоять своё право называться хозяевами Лос-Анджелеса. Город падёт к её ногам тихо, как шёлковая лента, упавшая с волос танцовщицы. Возможно, именно этого всегда жаждал новый восход чёрного полумесяца над сияющими огнями мегаполиса.