Кровавая Роза

Лос-Анджелес, 14 апреля 2003 года Ночь опустилась на город, укрыв окраины тяжёлым покровом тишины. В этот поздний час из центра, где небоскрёбы соревновались в высоте и блеске неоновых огней, над городом нависали тёмные тучи. Их неровные очертания выделялись на безмолвном небе. Однако в полупромышленном районе, куда редко наведывались любопытные взгляды туристов, царила иная атмосфера. Здесь не было и намёка на глянец Голливуда: потрескавшийся асфальт собирал холодную весеннюю влагу, лужи разрастались по всей дороге, и каждый резкий порыв ветра приносил с собой новые капли дождя, усиливающегося с каждой минутой. Эта часть Лос-Анджелеса давно пребывала в запустении. Длинные заброшенные склады высились ржавыми остовами, скрываясь за покосившимися воротами. Тусклые фонари, годами не видевшие ремонта, мерцали жёлтым светом, которого едва хватало, чтобы разглядеть тротуары. Зловещая игра теней и урчание двигателя редких проезжающих грузовиков усиливали ощущение запустения и потери. Когда-то здесь кипела жизнь — грузовые платформы принимали новые партии товара, заводские трубы выпускали едкий дым в небо, а рабочие бродили повсюду. Теперь же всё это больше походило на декорации вымершего городка из чьей-то мрачной памяти. Именно в одном из переулков, возле высокой, облезлой стены, стояла ничем не примечательная машина. С первого взгляда она могла показаться брошенным хламом: капоты соседних авто покрывала толстая пыль и ржавчина, и некоторые из них уже обрели «вторую жизнь» в качестве рассадника сорняков. Но эта машина была на ходу — о чём свидетельствовало ровное, хоть и приглушённое, урчание мотора и слабое свечение приборной панели. Сквозь запотевшее переднее стекло угадывался силуэт мужчины, который почти не двигался, словно затаился и внимательно всматривался в пространство перед собой. Это был Дэвид Корти, который находился здесь уже четвёртый час и с затаённой тревогой наблюдал за полупустыми улицами. Он не считал себя ни охотником, ни сталкером — он был профессиональным детективом, привыкшим работать на пределе возможностей. Но это дело было не просто очередной работой: оно вело его к разгадке собственной истории, к пониманию, кто он есть на самом деле, и к раскрытию тайны гибели его матери.  О встрече в ангаре «Miller & Sons, 1956» Дэвид узнал совсем недавно — один из молодых вампиров, работавший на ЛаКруа, оказался отличным источником информации. Этот мужчина был слишком болтлив и, очевидно, не до конца осознавал, в какой опасности оказался. За хорошее денежное вознаграждение он «случайно» упомянул, что в этом месте намечается важная сделка и Дэвид сразу понял, что не хочет упустить такую возможность. Ведь он давно следил за делами Князя Лос-Анджелеса, знал о его сделках, коррупционных связях, подкупах влиятельных личностей и даже некоторых из тех, кого ЛаКруа превращал в гулей. Корти было известно и о Джезабель, его Сенешале, правой руке и преданной союзнице. Он знал, что она помогала Князю в расширении власти и лично контролировала самые грязные сделки. И когда информатор проговорился, Дэвид сделал то, что считал необходимым — этот вампир больше никому не расскажет лишнего. Дампир не чувствовал особых угрызений совести из-за этого: в войне, где противником являются сверхъестественные существа, способные убивать одним движением руки, редко оставалось место для благородства. И вот теперь Корти сидел за рулём, ни на секунду не теряя бдительности. Он поглядывал на часы: стрелки приближались к часу ночи. Обычно в это время года погода стояла уже тёплая, почти летняя, но сейчас холодный весенний ветер пронимал его до костей, заставляя невольно поёжиться. Однако Дэвид не собирался уезжать. Для большинства обитателей города это время означало глубокий сон, но для ЛаКруа и его окружения всё только начиналось. «Только бы всё не сорвалось, — подумал детектив, вытирая ладонью небольшой треугольник на лобовом стекле, чтобы лишний раз осмотреть улицу. — Он сказал, что хочет точно знать его союзников, которые приехали в город и с которыми он сотрудничает. Кто скоро уедет, а кто планирует задержаться… Чёрт, рано или поздно, я это выясню». За последние два часа он успел заметить, как подъехали четыре машины — все они были разных марок, но их объединяло одно: из них выходили одинаково мрачные фигуры в кожаных куртках. По тому, как люди двигались, по тому, как они держались за спрятанные под одеждой пистолеты, и по их бдительным взглядам, было ясно — это либо наёмники, либо охрана, нанятая на случай непредвиденных проблем.  Корти отмечал каждый автомобиль, записывая мимолётные детали в блокнот, лежащий на соседнем сиденье, и периодически фотографировал их прибытие с помощью компактной камеры, заранее настроенной на съёмку в условиях слабого освещения. Он знал, что любая мелочь может оказаться полезной — номерные знаки, марки машин, приметы тех, кто за рулём. За годы практики Дэвид научился собирать разрозненные детали, как мозаику, чтобы в итоге получить полную картину. Правда, сейчас больше всего его занимало то, приедет ли лично ЛаКруа с Джезабель. Сквозь завывания ветра и стук дождевых капель по капоту машины вдруг прорезался вибрирующий звон мобильного телефона. Дэвид вздрогнул и перевёл взгляд на приборную панель: лежащий там телефон вспыхивал тусклым светом, который отражался в мутных каплях на стекле. Кто бы ни звонил, он нарушил хрупкое равновесие ночного дежурства. Не отводя взгляда от ангаров, мужчина быстро схватил телефон и коротко взглянул на экран: капитан Майкл Бреннер, его непосредственный начальник. — Чёрт… — выругался Дэвид, понимая, что ночной звонок от начальства редко приносил хорошие вести. — Лишь бы не что-то срочное. Мужчина устало потёр лоб рукой, раздумывая над последствиями, а телефон продолжал вибрировать в его руках, словно нетерпеливо требуя ответа. Выбора не было. — Корти слушает, — бросил он сдержанно, принимая. С того конца раздалось лёгкое покашливание, а затем — усталый, но дружелюбный голос: — Доброй ночи, Дэвид. Извини за поздний звонок, — произнёс капитан Бреннер с лёгкой хрипотцой. — Надеюсь, не разбудил? Хотя, зная тебя... Всё же хотел уточнить. У нас отчёт по двум твоим делам завис. Я проверил базу — никакой обновлённой информации не поступало. Сроки поджимают. «Отчёты. Твою мать… — детектив лихорадочно перебирал в памяти, что готово, а что нет, и с неудовольствием для себя отметил, что даже не приступал. — Сегодня они должны уже были быть у него. Надо выкручиваться». — Понимаю, сэр, — произнёс он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Сегодня всё было довольно напряжённо, но я завершаю обработку материалов. Отчёт будет на вашем столе к обеду. — Точно к обеду? Или всё же к вечеру? — К вечеру. — Дэвид не стал кривить душой, понимая, что к обеду он действительно может не успеть. На том конце провода повисла короткая пауза, затем начальник нехотя ответил: — Надеюсь, Корти. Потому что на этот раз мэрия требует результатов. Я не хочу оправдываться за твою задержку. — Всё будет, — коротко подтвердил Дэвид, прежде чем разговор оборвался. Мужчина тяжело вздохнул и выключил мобильный, бросив на соседнее кресло. С одной стороны, его волновал личный поиск и та важная зацепка, из-за которой он сейчас торчит в полуразрушенном районе. С другой — он понимал, что если завтра не предоставит Бреннеру отчёты, то может испортить хорошие отношения с начальством и ему перекроют доступ к некоторым полицейским базам, к которым он получил доступ по дружбе. А без них расследование против ЛаКруа станет куда сложнее. «Ладно, разберусь, — мелькнуло в его голове. — Сейчас одно дело, а завтра другое. Успею. Не в первый раз». Неожиданно из-за поворота неспешно выплыли фары, их тусклый свет скользнул по мокрому асфальту, медленно подбираясь к воротам ангара, словно ощупывая тьму в поисках входа. Чёрный «Mercedes» бизнес-класса, сияющий чистым покрытием даже сквозь пелену дождя, подъехал без спешки, как будто показывая своё превосходство над здешней нищетой и мраком.  Дэвид тут же оживился и наклонился вперёд, сжимая в руках бинокль, внимательно изучая автомобиль. Несколько месяцев назад он уже фотографировал эту машину: модель и номерные знаки совпадали с теми, что попадались во время прошлых слежек. — ЛаКруа… — едва слышно проговорил Корти. — Наконец-то… Сразу после приезда черного «Mercedes» один из охранников поспешил отодвинуть тяжёлую створку ворот, пропуская автомобиль внутрь. Детектив приник к биноклю, стараясь разглядеть, кто именно в салоне. Тонированные стёкла скрывали лица, но опыт подсказывал Дэвиду, что за рулём находился телохранитель, о котором он уже имел некоторые сведения. А на заднем сиденье, судя по общим очертаниям силуэта и привычным жестам, точно сидел ЛаКруа. Дэвид знал каждую деталь: наклон головы, элегантный поворот запястья — Князь обладал особой аристократической манерой держаться. Рядом же с ним, вероятно, находилась его неизменная спутница — Джезабель.  Даже не видя её лица, Дэвид интуитивно чувствовал её присутствие. Он знал, как она держится, как оглядывается, как стоит. Он изучил её силуэт до мельчайших деталей за время своих наблюдений. Это была она. — Тоже здесь, как и всегда… Детектив ощутил лёгкий укол адреналина и… радости? Его пальцы машинально схватили фотоаппарат. Он надеялся успеть сделать несколько снимков, зафиксировать момент, когда машина въезжает в ангар, но замешкался — машина уже скрылась внутри. «Ладно, не критично, — подумал он с раздражением, пряча камеру в нагрудный карман. — Главное — увидеть, что они будут делать, и подслушать детали сделки». Дэвид аккуратно вышел из машины, стараясь не хлопнуть дверью. Под ногами чавкнула вода: дождь успел пропитать всё вокруг, и даже за пару секунд на ветру можно было изрядно продрогнуть. Волосы мужчины тут же намокли, а куртка взяла на себя основную массу капель, набухая влагой, но ему сейчас было не до этого. Главное — приблизиться к ангару, найти точку, откуда можно подслушать. Присев почти на корточки, чтобы не выдать своего присутствия, он скользнул между старыми ящиками и ржавыми контейнерами, которые, словно коридор, вели его узкой тропой к зданию. Он всегда действовал осторожно, избегая лишнего риска и выполняя задание, как подобает агенту разведки. Правда приходилось работать в одиночку, без офиса и официального ордера — раскрыть своим коллегам, чем занимается, означало бы подвергнуть их опасности. Над металлическим дверным проёмом одна из уличных ламп то загоралась, то тускло мигала, как будто предупреждая о скором угасании, а прямо напротив контейнера, из-за которого вышел Дэвид, имелось небольшое окно. Защитная решётка на нём частично оторвалась и держалась на одном-единственном ржавом болте. Возможно, через это окно удастся что-нибудь подслушать — а может, и подглядеть. Главное, вести себя тихо: ведь внутри могут находиться не только люди, но и вампиры с обострёнными слухом и зрением. Один неверный шорох — и они точно поймают постороннего. А значит, всё должно быть аккуратно и чётко, как работа снайпера. Рядом с окном лежала небрежно сброшенная груда деревянных ящиков и отслуживших стальных бочек. Дэвид осторожно вскарабкался на один из ящиков, удивляясь, что тот не развалился под его весом. Из щели в оконном стекле, покрытом слоем грязи и пыли, просачивался слабый свет, а внутри были слышны приглушённые голоса. Корти осторожно заглянул в окно. В ангаре горело несколько подвесных ламп, под которыми собралось две группы по шесть-семь человек с каждой стороны. В глаза бросились длинные плащи с капюшонами и знакомые лица наёмников. А рядом — ключевые персонажи: ЛаКруа и Джезабель. ЛаКруа держался чуть в стороне, руки за спиной, беседуя вполголоса с кем-то похожим на криминального босса. Джезабель стояла рядом, скрестив руки на груди, время от времени добавляя короткие фразы. Кажется, с ними были какие-то другие вампиры; детектив не мог различить все лица, но отметил, что у некоторых кожа была особенно бледной. «Похоже на сделку. Делят территорию или торгуют?», — подумал Дэвид, внимательно наблюдая за движениями. Он услышал обрывки фраз: что-то о «поставке», «специальном грузе» и «оплате». Конечно, речь могла идти об оружии или наркотиках — типичная криминальная история. Но, судя по тому, что он знал о вампирах, речь может быть и про «кровавый товар». Через несколько минут один из людей откинул крышку небольшого ящика, похожего на медицинский контейнер для хранения, внутри поблёскивал ряд колб или каких-то металлических цилиндров. — Мы разделили товар по сортам, — произнёс голос хладнокровно, — у нас есть образцы, отвечающие всем вашим изысканным требованиям. — Отлично, — отозвался ЛаКруа, его глубокий голос разнесся по темным углам ангара. —  Мои союзники заслуживают только лучшего. Поэтому я планирую тщательно сегментировать рынок. — Каждая поставка разработана с учётом индивидуальных предпочтений: для вас — только строго отобранные образцы, а для остальных — универсальные варианты, включая кровь вампиров, которую можно пить без последствий. «Кровь вампиров? — удивился Дэвид, максимально напрягая слух, пытаясь уловить все нюансы происходящего. — Они тоже пьют кровь друг друга?» — Договорились. ЛаКруа быстро покосился на Джезабель, которая тут же обернулась и бросила пронзительный взгляд на мужчину, стоявшего немного позади. Тот, облачённый в тёмное пальто, держал в руках дипломат, обитый темной кожей с едва заметным узором. Медленно, почти театрально, он раскрыл его, показывая содержимое — пачки купюр, аккуратно уложенные, словно кирпичи фундамента, на котором строятся сделки и судьбы. Даже в холодном, сером свете ангара, деньги казались плотными и тяжелыми, как золото, символизируя власть и неоспоримое влияние в этом теневом мире. ЛаКруа чуть заметно кивнул, его лицо оставалось бесстрастным. — Половина, как договаривались, — сказал он спокойно, его голос разнесся по пустому пространству, как шорох шелка. — Вторая будет, когда товар окажется там, где я указал. Без задержек. Без сюрпризов. Слова зависли в воздухе, словно предупреждение. Мужчина молча захлопнул крышку кейса, щелчки замков прозвучали сухо и уверенно, прежде чем он неспешно передал дипломат в чужие руки. — Пока у них всё идёт гладко…  — прошептал Дэвид, пытаясь сфокусировать объектив камеры на этой сцене. Но стекло было слишком грязным, а свет в ангаре колебался, превращая любые снимки в размытые силуэты. Он всё же сделал пару фотографий — возможно, на них удастся рассмотреть что-то важное позже. Сделка, похоже, подходила к завершению. ЛаКруа пожал руку бледнолицему незнакомцу, глядя на него с холодной, высокомерной уверенностью хозяина положения. Вокруг стояли вооружённые люди, скорее всего, гули или наёмники из числа смертных, нанятые за хорошие деньги. Детектив не мог подробно разглядеть всех: некоторые держались в полутьме, словно опасались появиться на свет. Возможно, это были ещё более опасные обитатели ночи или же те, чьё присутствие нежелательно афишировать даже среди «своих». На миг взгляд Дэвида зацепился за Джезабель: она быстро и почти нежно коснулась локтя Князя, будто предостерегая от какого-то опрометчивого шага. «Как она ради него старается, — промелькнуло в голове детектива, и он вдруг ощутил досадливое раздражение. — Даже в методах не стесняется, чтобы угодить». В памяти тут же всплыло досье: пропажи людей, исчезновения «неугодных» свидетелей, цепочка преступлений без следов. Во многих случаях были отрывочные показания о женщине, соответствующей описаниям Джезабель. Она выполняла грязную работу ради своего Князя. Корти отчётливо понимал, что в любой момент может стать её следующей целью, если выдаст себя. Внезапно ЛаКруа повернулся к Джезабель, сказал нечто короткое, она кивнула и направилась к задней части ангара. Дэвид проследил взглядом — там кто-то открыл ещё одну дверь, возможно, ведущую в небольшой офис. У детектива внутри всё зашевелилось. «Может, мне нужно за ней проследить? Окажусь лицом к лицу? — мысль сводила его с ума. — Нет, держи себя в руках». Его пальцы сжимали край подоконника. Дождь барабанил по крыше, заглушая некоторые звуки. Хоть бы не упустить важный диалог. Но Джезабель скрылась из поля зрения. Остались ЛаКруа и остальные. «Ладно, послушаю, что говорит сам Князь», — подумал Дэвид, сместившись, чтобы ухо оказалось ближе к небольшой щели. Внутри ЛаКруа говорил негромко, но четко: — Убедитесь, что следующая партия прибудет до конца месяца. Я не потерплю задержек. У нас мало времени до… — тут часть фразы заглушил шум дождя, но вскоре Князь продолжил: — Домен должен быть защищён. — Конечно, месье ЛаКруа, — ответил ему тихий мужской голос. — Я сделаю всё, как вы просите. Но что насчёт гарантий? Камарилья может столкнуться с Анархами… ЛаКруа пренебрежительно хмыкнул: — Анархи не проблема, — холодно отрезал он. — Моё слово — закон. Да и Сенешаль сделает всё, что потребуется, чтобы уладить любые конфликты. Надеюсь, никто из вас не сомневается в её способностях? — Конечно нет, месье, — поспешил заверить голос. — Просто некоторые говорят, что она действует чересчур жёстко… ЛаКруа рассмеялся холодным смешком: — Чушь. Её методы всегда оправданы, если это служит благу города и поддержанию Маскарада. Передай остальным, что я покупаю весь ассортимент. Дэвид прикусил губу, в его голове звучало: «Она действует чересчур жёстко…» Он и не сомневался. Корти продолжал слушать, как спокойный и уверенный голос Князя, наполненный лёгкой, но неумолимой властью, отдавал приказы, едва произнося несколько слов. «Проклятый вампир, — подумалось ему, — и его бесчувственная соратница стоят за многими смертями в городе, а сейчас ведут очередную сделку под прикрытием дождливой ночи». Разговор длился ещё несколько минут, как вдруг в боковой части ангара послышались шаги. Дэвид ощутил тревожный холодок, пробежавший по спине. «Осторожно…» — мысленно предупредил себя детектив и резко сдвинулся на пару сантиметров, чтобы не торчать из окна. Однако ящик, на котором он стоял, неожиданно заскрипел, и в тишине склада даже этот негромкий звук казался громогласным. Он замер, понимая, что каждое движение может стать роковым. Внезапно боковая дверь распахнулась. Он осторожно выглянул из-за контейнера — в переулок вышла Джезабель. Только четыре метра отделяли её от контейнера, где он прятался. Пульс Корти бился настолько громко, что казалось, она непременно услышит. Девушка огляделась — точёный профиль был освещён красноватым отблеском аварийной лампы, повешенной над боковой дверью. Пальто на ней не было — видимо, оставила в машине, ведь ей, вампиру, холода бояться не нужно. Её лицо казалось недовольным и даже немного злым. Из полуоткрытой двери выглянул её охранник-гуль, крупный мужчина с равнодушным лицом, на котором лишь изредка мелькали тени эмоций. — Проклятые любопытные смертные, которых подсылают конкуренты! — с явной раздражённостью выругалась Джезабель, бросив на него быстрый, ледяной взгляд. — Ты это видел? Это ещё хорошо, что их заметили. А ведь они могли сорвать сделку. Кто-то точно проболтался! Шабаш, чёрт побери, всегда готов купить о нас информацию… — Госпожа, вам помочь? — тихо спросил охранник, словно опасаясь ещё больше разозлить напряжённую вампиршу. — Не нужно. Сама разберусь, — холодно ответила она, в голосе звучала металлическая твёрдость. — Лучше реши ситуацию. — Тогда я сразу же позвоню и попрошу подогнать машину, чтобы утилизировать тела, — добавил гуль, чуть наклонив голову в знак почтения. Джезабель кивнула одобрительно: — Хорошо. Сделайте это так, чтобы нельзя было подкопаться. Охранник, не теряя ни минуты, скрылся обратно за дверью, аккуратно её закрыв. Джезабель осталась стоять снаружи, и на несколько долгих секунд воцарилась напряжённая тишина, будто сама ночь задержала дыхание. Ветер донёс до Дэвида слабый аромат, напоминающий о дорогих парфюмах: цветочные ноты с горьковатым табачным шлейфом. Он знал, что она не курит — никогда не видел сигарет в её руках, и дыхание ей не нужно вовсе. Просто, видимо, любила резковатые оттенки. Дэвид затаился, понимая, что малейший звук или отражение в металлической поверхности контейнера могут его выдать. На какую-то долю секунды ему подумалось, что в её облике сквозит усталость или даже тоска. «Жестокая, опасная и беспощадная», — напомнил себе Корти, стараясь подавить нарастающую тревогу и… другое, более тонкое чувство, что поднималось внутри. Сколько раз он уже так следил за ней? Сотни — шутка ли, несколько лет наблюдений. Но с недавнего времени, каждый раз, когда он видел Джезабель или о ней заходила речь, внутри зарождался особый трепет. Оставшись наедине с ночной прохладой, Джезабель достала из кармана небольшой носовой платок и сосредоточенно принялась оттирать пятна на руке и рукаве. Дэвид ощутил, как его охватывает мучительное волнение: «Кровь… Несомненно, кровь…» В его голове мелькали мысли, что она только что расправилась с очередной жертвой — теми самыми «любопытными смертными», о которых она так страстно говорила. Он горько стиснул зубы, понимая, как близко он сам оказался к тому, чтобы стать её очередной мишенью. Видимо, недовольная результатом, она ещё раз потерла рукав, после чего вынула из внутреннего кармана маленькое круглое зеркало. Под слабым отблеском лампы она внимательно посмотрела на своё отражение, поправив, вероятно, сместившуюся прядь волос или едва заметное пятнышко на лице. Закончив, она убрала зеркало и привычным жестом одёрнула пиджак, словно возвращаясь к неизменной роли холодной и деловой леди. Корти, наблюдая за каждым её движением, не мог отвести глаз. Он осознавал, что стоило бы спрятаться куда лучше за контейнером, но его взгляд был прикован к ней, как будто сила магнита удерживала его на месте. «Да, она невероятно красива, но это всего лишь обман внешности, — резко напомнил себе Дэвид, старательно глуша в себе нарастающий трепет. — Никогда не забывай, кто она на самом деле — всего лишь ходячий труп, вампир, нечеловеческая тварь с окровавленными клыками». Но сколько бы раз он ни напоминал себе о её хищной сущности, память хранила мгновение их первой встречи, когда они обменялись лишь парой ничего не значащих фраз. Тогда вблизи она показалась ему гораздо более человечной и уязвимой, чем он ожидал от вампира. А потом тот взгляд — холодный, пугающе прекрасный, заставил его сердце сжаться. С того дня он уже не мог выбросить её из головы. И не раз задавался вопросом, насколько глубоко это в нём засело. Джезабель сделала ещё один шаг к стене, осторожно проведя рукой по мокрому металлу, и на мгновение её взгляд устремился вглубь переулка. В этот же миг Дэвид резко откинулся за контейнер и внутренне напрягся, готовый в любой миг рвануть прочь, если её взгляд обнаружит его присутствие. Он знал, что его силы не сопоставимы с полноценной вампирской мощью, но особый инстинкт, заложенный в его дампирской природе, подсказывал ему, когда опасность рядом. Однако в тот момент ничего не произошло. «Не заметила? — с удивлением подумал он. — Хотя я тут, в самом тёмном углу, может, мне повезло». Вскоре он услышал отдалённый цокот удаляющихся каблуков и снова выглянул из-за контейнера. Джезабель приоткрыла дверь, тихо произнесла пару слов — возможно, сообщала что-то через гарнитуру связи или обращалась к тому, кто стоял внутри, — и скрылась в глубине ангара. Детектив на какое-то время замер, ожидая, не появится ли ещё кто-либо. Но дверь закрылась, и переулок вновь окуталась полутьмой, лишь изредка прорываемой мерцающим светом лампы. Спустя полминуты он сделал медленный выдох, стараясь унять дрожь в ногах. Этот риск мог стоить ему жизни, но, кажется, всё обошлось. Корти прекрасно понимал: если бы Джезабель уловила его присутствие, она не стала бы звать охрану — скорее всего, принялась бы разбираться с незваным гостем лично, ведь для такой хищницы охота на случайных посетителей — привычное дело. Проведя рукой по влажным волосам, детектив решил всё же попробовать подслушать оставшуюся часть разговора. Медленно, стараясь не издать лишнего звука, он переместился чуть влево и приблизил ухо к стеклу. Шум дождя то заглушал слова, то вдруг усиливал их отголоски. Внутри ещё обсуждали что-то о «цене» и «рисках сотрудничества» с другими кланами. ЛаКруа говорил о необходимости довести сделку до конца, пока в городе не разгорелся конфликт, о котором он упоминал раньше — наверное, речь шла о возможном вторжении Квей-Джин или угрозе со стороны каких-то других внешних сил. Спустя несколько минут створки ворот вновь раздвинулись, и наружу вышли те самые люди в кожаных куртках, которых Дэвид приметил раньше: они явно выполняли роль перевозчиков или разнорабочих, осуществлявших загрузку. Они поторапливались, швыряя ящики в фургон и время от времени переговариваясь на повышенных тонах. Очевидно, дождь не добавлял им энтузиазма. Эхо их глухих шагов и стук колёс по покосившемуся трапу отдавались в полупустом переулке странно зловещим откликом. Следом появился и сам ЛаКруа — медленно и важно, будто наслаждался своим триумфом. Его осанка, невозмутимая и аристократичная, словно подчёркивала власть над окружающей мрачной обстановкой. Выйдя из широкого прохода ангара, он обернулся к мужчине в деловом костюме — видимо, одному из основных партнёров в сделке — и негромко сказал: — Я предпочитаю сам проконтролировать последние этапы, чтобы не было ни малейшего риска ошибки. Этот товар слишком ценен, чтобы допустить любую оплошность. Издалека Дэвид услышал лишь обрывки фраз, но всё-таки уловил тон, с каким ЛаКруа произносил эти слова — холодную уверенность существа, привыкшего командовать. Детектив, всё ещё затаившийся за укрытием, быстро достал камеру и прижал её к глазам. В бинокль бы лучше рассмотрел детали, но фотоаппарат давал шанс зафиксировать хоть что-то полезное. Позади Князя, на расстоянии нескольких шагов, шла Джезабель — теперь она успела накинуть удлинённое пальто, скрывавшее её фигуру от холодной сырости. Дэвид отметил, что она прижимала воротник к шее, защищаясь от влажных порывов ветра, хотя как вампир, по сути, не нуждалась в тепле. Он подумал, что это могло быть или привычкой, унаследованной от прежней человеческой жизни, или просто демонстрацией некоего аристократизма, чтобы соответствовать Князю. Пока мужчины в кожаных куртках торопливо грузили ящики, Джезабель слегка наклонилась к ЛаКруа. — …быстро сработали… шпионы Шабаша… устранены, — голос девушки звучал тихо, но чётко. — Отличная реакция, Джезабель, — отозвался ЛаКруа вполголоса, в его тоне звучала холодная похвала. — Спасибо, мой Князь, — она слегка улыбнулась ему в ответ. От этих слов у Дэвида в груди неприятно ёкнуло. Слышать и наблюдать их тёплые отношения для него было просто невыносимо. Дождь немного стих, но крупные капли всё ещё срывались с карнизов и чавкали под ногами. Дэвид сделал несколько снимков, стараясь не выдать себя вспышкой. Объектив был покрыт мельчайшими каплями, а тусклый свет одинокого фонаря искажался бликами, поэтому выходили смазанными. Но ему удалось поймать момент,  когда луч выхватил в полутьме фигуры ЛаКруа и Джезабель вместе — высокий статный вампир и грациозная женщина, чуть позади. Пусть снимки и не отличались резкостью, они были ещё одним подтверждением, что эти двое действовали сообща. Он видел, как ЛаКруа небрежно кивнул своим людям, и те ускорились, пихая ящики во фургон с удвоенным рвением и бросая опасливые взгляды по сторонам. Затем Князь, судя по всему, удовлетворённый ходом работы, скользнул на заднее сиденье чёрного «Mercedes», чеканным движением, будто человек, привыкший подчёркивать статус каждой деталью. Когда почти все ящики были погружены, ЛаКруа обернулся и коротко бросил Джезабель: — Убедись, что они всё сделали правильно. Не хочу осечек в последний момент. Девушка задержалась, внимательно оценивая ход погрузки, словно проверяя, что весь процесс идёт по плану. Лишь затем бросила прощальный взгляд на охранников: пара быстрых жестов — вероятно, инструкции, чтобы они завершили работу без промедления. В тёплом свете фонаря её лицо на миг отчётливо высветилось — бледная кожа, холодно сжатые губы, в глазах — острая сосредоточенность. «Она действительно центр всей этой операции, — подумал Дэвид, сжимая камеру так, что побелели костяшки пальцев. — Жестокая, решительная и, возможно, в чём-то более опасная, чем сам ЛаКруа…» Дэвид, затаив дыхание, щёлкнул затвором камеры ещё раз. Снимок точно получился неидеальным, но всё же зафиксировал её профиль. И тут Джезабель скользнула в салон вслед за Князем, и дверь «Mercedes» с глухим стуком захлопнулась. Машина завелась, и яркие фары на мгновение ослепили Дэвида, заставив его инстинктивно нырнуть за контейнер, едва успев укрыться в тени. Сердце бешено забилось, когда он с ужасом понял, что «Mercedes» отъехал от ангара и выехал на основную дорогу, оставив за собой лишь часть охранников и фургон с грузом. Пока Дэвид рассматривал Сенешаля, ЛаКруа предпочёл уехать первым — слишком быстро, как будто у него были куда более важные дела, или, может, Князь не желал дольше рисковать, появляясь в открытом переулке. Как бы то ни было, Дэвид корил себя, что при таком промедлении может потерять их из виду. «Чёрт, упущу... — подумал он, уже собираясь броситься к своей машине, чтобы следовать за ними дальше. Но мысль о том, что его могут заметить охранники, заставила его замереть на секунду. Колеблясь, он решился рискнуть: — Попробую!» Корти бросился через переулок, скользя между тенями и стараясь не издавать лишних звуков. Капюшон едва защищал от дождя — его куртка была промокшей насквозь, а мокрые волосы облепили лоб. Тем не менее, огонь решимости пылал в его груди, а учащённое сердцебиение подгоняло его, как боевой барабан. Дэвид уже не раз преодолевал подобные трудности, преследуя взяточников, убийц или наркоторговцев, но теперь на кону было гораздо больше. Сев за руль, он быстро завёл мотор и выехал на дорогу, постоянно проверяя зеркало заднего вида, чтобы понять, не следят ли за ним. Опыт подсказывал, что при слежке не стоит слишком сильно отставать, но и приближаться вплотную — верная гибель. ЛаКруа с его сверхъестественными чувствами и Джезабель, не уступавшая бдительностью, могли легко обнаружить его автомобиль, и тогда погоня обернулась бы охотой на самого детектива. Въехав на боковую дорогу, «Mercedes» ускорился, и Дэвиду пришлось немного прибавить газу, чтобы не упустить его. Промышленные кварталы уступали место огням центральных районов Лос-Анджелеса, где движение, хоть и редкое в такой час, всё ещё бурлило. Машины, освещённые потоками фар, проносились по шоссе, а мрачные, чёрные прямоугольники зданий сменялись неоновыми пятнами розовато-фиолетового света. Дэвид заметил, что порой «Mercedes» сворачивал в сторону, где дороги вели к Даунтауну — ультрасовременным небоскрёбам и деловым центрам. Эта территория была известна и как вотчина ЛаКруа — достаточно влиятельного предпринимателя в человеческих кругах. По крайней мере, так он представлялся смертным, при этом тщательно скрывая свою истинную природу. «Если они действительно направляются в его башню…» — подумал детектив с раздражением, понимая, что пробраться туда будет почти невозможно. Спустя примерно четверть часа их путь завершился возле высотки, которую Дэвид видел на фотографиях и издали, но никогда не подходил ближе: «Venture Tower». Здание горделиво возвышалось над окружающими постройками, его холл и фасад освещались яркими прожекторами, а стеклянные стены отражали огненный хоровод ночных огней мегаполиса. Из вестибюля виднелась крупная вывеска «LaCroix», афиширующая фамилию вампира на весь город. У входа, за полукруглыми клумбами, неустанно дежурила пара охранников, одетых в строгие костюмы и вооружённых так серьёзно, что явно превосходили стандарты обычного офисного центра. Они переговаривались вполголоса и с подозрением оглядывали редких прохожих. Дэвид остановил машину на другой стороне улицы, тщательно выбирая место вне поля зрения камер видеонаблюдения. Глушитель работал бесшумно, но он всё равно вышел осторожно, оглядывая окрестности. На мгновение ему показалось, что сбоку мелькает тень, но, присмотревшись, он понял — это всего лишь отражение от лампы.  Надетый капюшон скрывал лицо, да и вся его фигура в тёмной одежде сливалась с ночным пейзажем. Подойдя к зданию, где табличка из полированного металла гласила «Venture Tower», он заметил охранников, расположившихся под широким козырьком. Один лениво повернул голову, следя за приближающимся незнакомцем, а второй держал руку в кармане пиджака, вероятно, на оружии. Город был полон неожиданных опасностей, и охранникам явно не хотелось, чтобы кто-то бродил возле башни в такой час. Дэвид остановился под пролётом низкого карниза, где уже не чувствовались остаточные капли дождя, и сделал вид, будто просто укрывается от непогоды. Однако он быстро понял, что его неожиданное появление и неподходящая для этого района одежда могли вызвать подозрения. Внутри детектива шевельнулся страх провала: «Остаться здесь — значит привлечь к себе лишнее внимание. Либо они сами подойдут, чтобы спросить, в чём дело, либо передадут тревожную информацию по рации, и, возможно, вмешается сама Джезабель». Детектив пробежал взглядом по стеклянным дверям холла, где яркий безупречно белый свет озарял пол из отполированного мрамора, а на стойке ресепшена кто-то спокойно листал журнал, ожидая редких посетителей. Где-то в глубине виднелись лифты, ведущие на верхние этажи, а слухи гласили, что там располагается роскошный пентхаус, откуда Князь управляет финансами и держит под контролем своих слуг. Но ни знакомой фигуры Джезабель, ни самого ЛаКруа Дэвид не увидел — они наверняка уже были внутри, скрытые за толщей бетона и стекла. «Ну что ж, занавес, — подумал он, криво усмехаясь и отступая в более тёмную часть тротуара. — Риск тут ничем не оправдан. Зачем вообще была нужна эта погоня? Я узнал не так уж много, разве что подтвердил — они действительно проводят сделки под покровом ночи и возвращаются в башню. Никаких новых секретов. Так и не выяснил, что именно перевозили в тех ящиках…» Но внутри ему вдруг стало теплее от признания другого факта: «Я ещё раз увидел её. Видел, как легко и уверенно она шагает рядом с Князем. Как в тот миг задержала взгляд на своих людях, словно говоря: «Выполните приказ без ошибок». И даже сквозь броню её холодного высокомерия на мгновение пробежала тень тревоги». Или, быть может, это Дэвид сам себе выдумал — ведь он привык искать в ней отражение человеческих качеств. Спохватившись, что он уже слишком долго торчит у входа в башню, детектив быстро отошёл, проскользнув за угол, подальше от зорких взглядов охраны. В переулке городской шум звучал приглушённее, а ветер, отдающийся эхом в трубах, казался насмешливым, словно подшучивал над его неуклюжими попытками скрыться. Дэвид прикинул, что время близится к трём часам ночи. Его тело уже начинало дрожать от сырости и накопившегося адреналина, а впереди предстоял ещё долгий путь домой — примерно двадцать километров через полупустой Лос-Анджелес. — Завтра… вернее, уже сегодня, надо как-то появиться на работе, — тихо пробормотал он себе, подходя к своей машине и оглядываясь, чтобы убедиться, что незваных гостей здесь нет. Привычка контролировать периметр превратилась у него в автоматизм. Всё вокруг казалось спокойным: лишь пара старых авто стояла вдоль тротуара, и на горизонте не мелькал ни один лишний силуэт. — И ещё эти отчёты… Чёрт возьми, надеюсь, я успею составить их к вечеру… Сев за руль, Дэвид некоторое время не заводил мотор, позволяя себе слушать шум осевших капель, стекающих по стёклам, и ощущать горький привкус во рту — смесь усталости и самоупрёка. Казалось, всё это время он гонялся за ночной тенью, пытался ухватить призрак, но в глубине сознания он испытывал странную, мучительную радость: близость к Джезабель, пусть и незримая, вновь пробуждала в нём противоречивые чувства, где переплетались гнев, страх и необъяснимое влечение. «Да, я зашёл слишком далеко …» — подумал он, наконец прокручивая ключ в замке зажигания. Двигатель завелся, и в этот момент детектив поймал своё отражение в зеркале заднего вида: тёмные круги под глазами, мокрые пряди, торчащие из-под капюшона, и взгляд, полный усталости и угрюмости. После их расставания с Джессикой, он дал себе слово не смешивать личное и профессиональное, но сейчас понимал, насколько опять всё переплелось: Джезабель давно перестала быть для него просто мишенью следствия. Он разрывался между желанием уничтожить Князя и её вместе с ним, отомстить за свою мать, и нечёткой надеждой, что в этой вампирше осталось что-то человеческое, достойное спасения. Отъезжая от «Venture Tower», он вливался в редкий поток ночных машин, направляясь обратно на окраину. Дождь окончательно стих, лишь запоздалые капли стекали по стёклам, мерцая в свете уличных фонарей. В салоне было сыро и прохладно; Дэвид протёр панель приборов салфеткой, пытаясь прогнать навязчивые мысли, но они упорно проникали в его сознание. «Чего я хотел этой ночью? — спрашивал он себя. — Позвать её по имени? Выдать себя? Надеяться на какую-то реакцию, кроме мгновенного удара в сердце или выстрела охранника? Или на то, что она, увидев меня, решит вдруг пощадить?» Все эти мысли казались абсурдными, нелепыми. Он знал их безжалостные методы, прекрасно понимал, что такое «Сенешаль», привыкшая к крови и смертям, и всё же подсознание рисовало одну безумную картину за другой. Вспомнив, сколько улик и фактов он уже собрал против ЛаКруа, Дэвид горько улыбнулся, соглашаясь с безумием происходящего. За несколько лет он накопил множество фотографий, досье, записей, списков союзников и подкупленных чиновников, но, несмотря на всё это, не обнародовал данные материалы. «Может, я жду подходящего момента, — успокаивал он себя, — или пытаюсь защитить тех немногих друзей, кто может пострадать от расправы». Отчасти это было правдой, но другая часть его сознания нашёптывала: «Ты ищешь нечто большее, связанное с твоим прошлым, а не просто стремишься вывести преступников на чистую воду». И самое странное — образ Джезабель стал центральным в этой эмоциональной неразберихе. Он не мог ни удержаться от тайной надежды, ни стереть её образ, который вставал перед глазами, стоило лишь зажмуриться. При этом Корти не забывал о своих личных целях: уничтожить ЛаКруа и всё, что тот построил за годы пребывания в Лос-Анджелесе. Возможно, когда Князь лишится всего или, что ещё лучше, будет убит более влиятельным Сородичем, Джезабель сможет освободиться от его влияния. Или… При этих мыслях губы детектива скривились в печальной ухмылке, когда он понял, на каком уровне о ней размышляет. Он понимал, что годами выслеживал вампиршу, которая, по мнению многих, давно заслужила казнь по всем человеческим законам, а он всё ещё находил для неё оправдания. «Я становлюсь похожим на сталкера, — признался он сам себе, останавливая машину на красном сигнале светофора. — Но у меня есть чёткая цель, задание, которое передо мной поставил он… И я должен его выполнить. Ради матери, ради того, чтобы узнать всю правду. Он хочет головы их обоих…» Сигнал сменился, и Дэвид продолжил путь, пока наконец не выбрался на более оживлённую магистраль. Здесь встречались такси с запоздалыми пассажирами, редкие грузовики и ночные «охотники за наживой» — когда-то, будучи начинающим полицейским, он неоднократно останавливал подозрительные автомобили в этот же час. Теперь же он сам старался не привлекать лишнего внимания. Часы на приборной панели показывали 03:25, когда детектив Корти припарковал машину у своего неброского дома на другом конце города. Тихий район, где люди давно спали, вряд ли подозревая о ночных сделках и кошмарах, происходящих где-то в глубине города. Выключив фары, он ещё минуту сидел, скрестив пальцы и уставившись в зеркало заднего вида, где отражалась лишь тёмная кабина, а в глубине мрачных отсветов мелькнул силуэт его собственного лица. — Завтра утром просмотрю снимки, хотя вряд ли получилось что-то толковое, — пробормотал он себе под нос. — Может, хоть одно фото выйдет достаточно чётким… А потом надо будет составить отчёт для себя же: систематизировать улики и спланировать дальнейшие шаги. В глубине сознания звучал голос сомнения: «Это опасная игра. Она не простит, если поймёт, что ты её выслеживал годами. Уйди, пока цел…» Но другой, более решительный голос приказывал: «Продолжай, только ты можешь уничтожить этого Князя. И она… она заслуживает большего, чем быть марионеткой ЛаКруа». Усталость, как медленно ползущая тень, начала брать своё, и тело гудело от перенапряжения и нехватки сна. Детектив медленно вышел из машины и, действуя почти автоматически, потянулся к складному зонту — дождь, казалось, усиливался, а капли стучали по крыше с новой силой.  Он щёлкнул замком зонта, хотя понимал, что уже практически промок. Последний взгляд по сторонам: тихие подъездные пути, ни одной подозрительной фигуры. Никто не следовал за ним, или хотя бы не обнаружил себя. На сегодня охота окончена. Проходя к дверям своего дома, мужчина слышал, как под ногами трескается гравий, а холодные капли продолжают стучать по ткани зонта. Внутри его терзала тревога и мысли о том, что день не принесёт покоя.  Ему предстояло прийти в себя за считанные часы. Потом — снова в рутинную работу, встречи с потерпевшими, спрашивающими о вещах, не связанных с Князем вампиров. Детектив Корти будет делать отчёты о пропавших собаках, неверных мужьях или мошенниках, крадущих семейное наследство. И лишь он один знал, что это прикрытие — часть его двойной жизни, которая в ночи превращались в слежку за монстрами и борьбу за собственную правду. Закрыв дверь квартиры, он забросил зонт в угол и скинул промокшую куртку. Секундой позже детектив опёрся о стену, проводя ладонью по лицу, словно пытаясь стереть всю накопившуюся за ночь тревогу. Иногда ему казалось, что этот путь бесконечен, что за каждым новым открытием стоят ещё более глубокие тайны, а за каждой ночью приходит новая тревога. И всё же он не мог остановиться — нечто непоколебимое жило внутри, подсказывая, что он обязан докопаться до истины о гибели матери, разгадать свою дампирскую сущность и, если получится, избавить город от влияния Князя. — Всего несколько часов до рассвета… — прошептал он, взглянув на электронные часы. Четыре утра было близко, а вставать ему предстояло не позже восьми. Понимая, что вымотан до предела, Дэвид прошёл в спальню, даже не разуваясь. Матрас жалобно скрипнул под его тяжестью, а дождь за окном, казалось, лил сильнее. Капли, ударяясь о стёкла, создавали печальную колыбельную. Детектив прикрыл глаза и, погрузившись в мутную дремоту, сразу ощутил, как на дне сознания проносятся обрывки сновидений: ангар с его тревожными тенями, фигура ЛаКруа, тёмная мантия, скрывающая поблёскивающие глаза. И, конечно, её силуэт — Джезабель — неизменная, холодная и прекрасная. Как будто тьма обволакивала её, маня в глубины, и, несмотря на все доводы рассудка, в этих сновидениях Дэвиду иногда чудилось, что она может протянуть ему руку. Но стоило ему ответить, как в её глазах вспыхивала опасная жажда, и вокруг всё обращалось в кровавый мрак… Он знал, что этот образ будет преследовать его до самого утра, а может, и дольше. Но иного пути у него не было. Когда-нибудь, рано или поздно, они неизбежно столкнутся лицом к лицу. Он надеялся, что тогда всё получит хотя бы какой-то смысл: либо он сможет вырвать правду у своего врага и заставит Джезабель вспомнить о человечности, либо всё обернётся роковой катастрофой, принеся ему смерть. Впрочем, иных вариантов не просматривалось. И с этой мыслью он скользнул в тяжёлый, беспокойный сон, в котором образы вампирши и Князя переплетались с воспоминаниями о матери и тёмной жаждой мести.