Время придет

Повозка неприятно скрипела колесами о шершавые камни, то подпрыгивала по кочкам, то резко бултыхалась в дорожные ямки. Здесь, на равнине, было не так холодно, как на поднебесной высоте Глотки Мира, но ветер все равно был сильным и злым. Возница ехал молча, лишь изредка прикрикивая на старую лошадь, тащившую за собой весь "экипаж". Пару раз Ева пыталась заговорить с ним, расспросить о разных городах и, на всякий случай, о традициях нордов, но каждый раз тот лишь отмахивался и несвязно бурчал что-то о дотошных клиентах и тяжелой жизни. Они ехали уже несколько часов, передвигаясь неспешно, но достаточно быстро, чтобы поспеть к Морфалу до того, как зайдет солнце. За все это время девушка смогла лишь немного подремать и сейчас решила, что отсутствие в желудке еды ей уж точно не поможет. Поэтому она достала из котомки остатки запасов и, разделив их на две равные части, скудно поужинала вяленым мясом и куском черствого хлеба. Остальное она завернула в мягкую ткань и спрятала обратно, на случай, если сегодня не удастся запастись едой. Ее лошадь Арут, привязанная к телеге веревкой, спокойно шагала рядом с ней, изредка спотыкаясь о неровности дороги. Недавно они останавливались возле встретившегося родника, чтобы напоить лошадей, и потому Арут была бодрой и спокойной. Довакин протянула к ней руку и потрепала по шелковистому загривку, и лошадь подалась вперед, отвечая на ласку. - Скоро приедем, - прошептала она тихо, не желая злить ворчливого возницу. Но видимо, слух того оказался лучше, чем она ожидала. - Что тебе неймется-то, а? Сказали тебе - доедем до захода, значит, доедем. Вон уже, вдалеке огоньки виднеются, а ты все ноешь и ноешь, - пробрюзжал он, - Тьфу ты, чтоб вас, нытиков, даэдра побрали... - Извините, - кротко сказала Ева, не желая слушать продолжения тирады возничего. Того, видимо, ее тон устроил, и он, взмахнув кнутом, прикрикнул на старую лошадь. Та пошла немногим быстрее первого, вынуждая Арут также ускорить шаг. Тихо вздохнув, девушка откинулась на деревянную спинку повозки и стала глядеть в уже начинавшее окрашиваться в красный цвет небо. Устенгрев - нордские руины - находился на северо-востоке от Морфала, судя по отмеченной на карте точке. Значит, ночь Драконорожденная проведет в Морфале, а на утро оседлает Арут и отправится на поиски Рога Юргена. Именно такой план составила девушка для себя во время поездки, в перерывах между сном. А еще она подумала, что первым делом, когда отыщет гостиницу в Морфале, она примет ванну (или что-то вроде этого), ведь чистой она себя не ощущала уже давно. Также есть огромная вероятность подцепить болезнь, а это сейчас было бы ой как некстати, ведь вряд ли больная Довакин сможет добыть Рог Юргена, да и к тому же у девушки было стойкое ощущение, что этот Рог - лишь капля в море того, что ей предстоит в будущем и чего от нее ожидают. А ожидают от нее многого, это Ева знала наверняка. Да и как же может быть по другому, когда в тебе течет кровь драконов? Хотя она до сих пор не до конца осознала сей факт, действовать вопреки ему уже не было возможности, то есть она не могла закрыть на все глаза и покинуть Скайрим, не могла также и просто не участвовать в разборках с драконами. Было очевидно, что выбора нет. Размышления принцессы прервала резкая остановка повозки и сдавленный ох возничего. Прежде чем она успела понять, что так напугало ворчливого старика, она услышала глухое рычание впереди и заметила, как попятилась Арут. Осторожно выглянув из-за спины возницы, Ева замерла. Перед повозкой стоял огромный бурый медведь. Он скалил клыки, будто готовясь напасть, а темные звериные глаза неотрывно смотрели на своих жертв, делая весь его облик поистине жутким. Неизвестно, что этому зверю понадобилось на дороге, но настроен он был явно агрессивно. Девушка боялась пошевелиться, будто надеялась, что этим убережет всех от беды. Однако медведь так не считал и видимо решив, что он достаточно изучил своих жертв, начал медленно приближаться к ним. Глухой утробный звук нарастал, его рычание стало похожим на отдаленный звук скорой бури. Ева словно очнулась от гипноза и стремглав вылетев из повозки, крикнула, отвлекая внимание зверя на себя: - Эй! Медведь обернулся удивительно резво для своей комплектации и вперил чудовищный взгляд в непоседливую жертву. Та не стала терять драгоценное время и, отбежав подальше, запустила в хищника ледяную стрелу. Медведь взревел от боли не хуже дракона, и как он, стал намного злее. Не обращая более внимания на бледного возницу и всю его повозку, зверь огромными шагами помчался к Драконорожденной. Ева была к этому готова и выкинула вперед огненный шар, и то ли от волнения, то ли от чего еще, но шар этот получился маленьким и слабым, не причинив особого вреда медведю и лишь слегка подпалив бурую шерсть. Она успела отпрыгнуть в последний момент, прежде чем огромная туша ярости и мощи сбила ее с ног, издавая при этом хриплое горловое рычание. Разачарованно и еще более яростно завыв, хищник сделал попытку повторить неудавшееся движение, однако Ева успела раньше и пустила в зверя следующее ледяное заклинание. Вой хищника, казалось, заставил содрогнуться горы. Медведь неуклюже повалился на одну лапу и на некоторое время застыл, словно неживой. Принцесса, впрочем, так и посчитала. Она отряхнулась и уже собиралась было влезть обратно в повозку с обомлевшим возницей, как вдруг хищник шевельнулся. Не успела Довакин выдохнуть, как зверь уже сориентировался и через секунду вновь бежал по направлению к белой от страха девушке. Дыхание застряло в горле принцессы, а ноги будто приросли к земле. Она видела перед собой только приближающийся жуткий взор, звериный и голодный взор хищника и слышала его глухое рычание, отзывавшееся в душе отчаянным предчувствием смерти. Она попробовала вскинуть руки и направить огненное заклинание в своего палача, но оказалось слишком поздно. Секунда, прыжок, в глазах завертелось, затем удар о землю и резкий выброс кислорода из легких, не выдержавшего тяжести медведя. Он сбил ее с ног и зарычал прямо в лицо, распространяя отвратительный запах пасти и заставляя зажмуриться от вида изогнутых, желтоватых, точно отполированных клыков. Уже вся жизнь пролетает перед пересохшими глазами, уже она готова почувствовать последний вкус боли от клыков или когтей, но вдруг раздается ржавый скрежет металла. Взгляд медведя за миг преобразуется из кошмарно-яростного в растерянно-удивленный, глаза расширяются, потом вся туша его содрогается, взор потухает и безвольная голова с раскрытой пастью падает на землю, сбоку от ее лица. Отстраненно принцесса замечает в его шее железный кинжал. Затем приходит в себя. Над Евой стоял мокрый от волнения возница. Молча,без вопросов он помог девушке столкнуть с себя тяжелую тушу и протянул руку. Драконорожденная встала с пыльной земли и, кое-как отряхнувшись, неловко посмотрела на старика. Тот не соизволил поднять глаза в ответ. - Спасибо за помощь. Вы спасли мне жизнь. - Жизнь за жизнь, - кратко ответил он, - не обольщайся. - Но ведь вы могли воспользоваться моментом, пока медведь был отвлечен, и сбежать, - возразила принцесса, - а вы остались и спасли меня от смерти. - Я норд, - твердо сказал он, расcтавляя тем самым все точки над i. Но потом, чуть смягчившись в лице, добавил: - Надо быть внимательней. Все существа Скайрима - хитрые. Не доверяй глазам, они могут подвести. - А вы часто имели дело с этими существами? Старик смерил ее холодным взглядом, будто укоряя за что-то. Ева вздохнула и уже приготовилась пойти пешком, однако когда возница заговорил, мысленно возблагодарила Акатоша. - В юности я был тем еще искателем приключений. Но с годами приходит мудрость, и я научился ценить свою жизнь, которую в любой момент может оборвать что угодно - болезнь, неудачно упавший камень, предсказание или, - старик усмехнулся, - вот такой медведь. У этих зверей повадки особенные, с ними нельзя вести себя вызывающе и резко. Поняла меня, девочка? И с огнем таким поменьше играй в их присутствии - они его боятся, и это еще больше их злит. А теперь садись в повозку, сейчас двинемся. - Я поняла. Спасибо вам еще раз. Возница не стал утруждать себя более разговором и только кивнул. Довакин отошла от него и забралась в повозку. Усевшись, она рукой дотянулась до загривка уже успокоившейся Арут и ласково потрепала ее. Лошадь отозвалась мягким ржанием. Возничий тем временем вынул из туши медведя свой нож, вытер его о бурую шерсть, оставив следы темной крови, и усевшись на козлы, прикрикнул на лошадь. Та, повинуясь команде, мерным шагом двинулась вперед, и вся повозка двинулась за ней. Остаток пути они проделали в молчании. Когда повозка остановилась около входа в город, девушка отвязала Арут и собралась уже было начать искать ночлег для себя и место на ночь для лошади, как вдруг возничий ее окликнул. Она обернулась и подошла к нему. Старик наклонился со своего места и протянул девушке руку с каким-то предметом в льняном мешочке. Когда она вопросительно посмотрела на неожиданный подарок, возничий объяснил: - Это - очень полезная вещь. Думаю, тебе она нужней, чем мне. - Но я не могу..., - начала было отказываться Ева, однако старик лишь сжал ей кулак. - Я больше не искатель приключений, - произнес он, щуря слезящиеся голубые глаза, - а тебе это пригодится, поверь. Я даю тебе его не за красоту, - девушка смущенно опустила взгляд, - а за смелость. Она приняла мешочек из рук возничего и, пощупав его, поняла, что внутри нечто острое и легкое, как перо. Расшнуровав "упаковку", Довакин вынула оттуда стилет поразительного вида. Он был тонкий, с небольшой прочной рукоятью из темного дерева и серебряным заточённым клинком, напоминающим блик солнца. Несколько мгновений Ева не могла оторвать взгляда от чудесного оружия, но потом решительно вложила стилет обратно в мешочек и протянула возчику. - Я не могу принять это от вас. Он слишком дорого стоит, чтобы дарить его едва знакомым путникам. Ее последнюю фразу заглушил вдруг поднявшийся ветер, но возчик понял, что она хотела сказать. - Он мой, и значит, я решаю, что с ним делать. Я хочу, чтобы этот кинжал был у тебя. В молодости мы с ним были лучшими друзьями, он не раз выручал меня. Однако теперь я стар и кинжал лежит без дела. Я долго думал, как им распорядиться и теперь считаю, что принял верное решение. - Из-за чего? Медведя убили вы, и этот нож еще как вам пригодится в подобных ситуациях, - попробовала возразить Драконорожденная. - Нет, - взгляд старика стал твердым, - не спорь. Мой дар сослужит тебе верную службу. К тому же, - он поднял глаза в окрашенное красками заката небо, - сейчас настали опасные времена. Драконы могут быть где угодно. Мне все равно терять нечего. А вот тебе - есть. И потому я следую тому, что мне велит мой долг. Бери. И он отстранил ее протянутую руку. Принцессе ничего не оставалось, как поблагодарить старика и убедить его взять хотя бы немного денег за такой ценный подарок. Когда она уже собиралась идти в таверну, уезжающий возница окликнул ее, и дождавшись, пока она повернется, негромко сказал: - Да хранит тебя Талос. Пораженная девушка лишь кивнула в ответ. Возничий еще мгновение сопровождал взглядом ее удаляющуюся фигуру, а затем прикрикнул на лошадь и та потащила повозку в обратную сторону. Девушка тем временем думала о последней фразе старика. Талос - ее предок, основоположник ее семьи, обожествленный император. Но всю ее недолгую жизнь она смела обращаться к нему как к Одному из Девяти только в мыслях, ведь поклонение Талосу было запрещено Альдмерским Доминионом. Каково же было ее удивление теперь, когда она услышала из уст обычного возничего то, за что Талмор называет ересью и за что карает смертью. Неужели здесь, в Скайриме, существуют те, кто не боится власти эльфов? Если это так, значит, в этом мире не все потеряно. Ева относилась к Талмору с настороженностью и неприязнью, чем, собственно, была обязана своему отцу. Король Вэйреста соблюдал положения и условия, продиктованные Талмором, но самих эльфов он никогда не любил, и этому были доказательства. Во-первых, он не держал высоких эльфов как в качестве приближённых советников, так и обычных слуг. К тому же, однажды Драконорожденная стала свидетельницей сцены, когда отец едва не убил в тронном зале человека, посмевшего спорить с ним о назначении на пост придворного волшебника представителя Талмора. - Они приставят ко мне своего шпиона в мое личное пространство! - кричал тогда король, - Я не желаю видеть их в своем дворце! Достаточно того, что я позволил им жить в городе и они имеют титулы почетных граждан! - Но Ваше Величество, подумайте..., - попытался возразить собеседник. - Нет! Вон! Эта сцена всплыла перед глазами и отозвалась в душе тоской. Девушке вдруг захотелось зарыться в шуршащий под ногами грязный снег, замерзнуть в нем и разбить все терзающие душу мысли о лед, в который превратится ее душа. Но впереди долгий путь, ее жизненный, опасный путь, и она не может позволить себе сдаться. Не сейчас. Пока что ей еще не удалось разгадать тайну своего рождения и понять, как так получилось, что она стала сосудом для дара, которым в последний раз был отмечен ее предок, известный как Черный Император. Когда она добудет рог Юргена Призывателя Ветра, Седобородые все ей расскажут. Обязательно. Довакин остановилась перед деревянным домом с с вывеской, на которой было написано "Верески". Она толкнула проетую москитами дверь и оказалась в просторном помещении с огромным очагом посередине и скрытыми в тенях столами с едой и питьем. Оглядевшись, Ева направилась к прилавку, за которым стояла темнокожная женщина в летах. Когда она подошла, та обратилась к ней бесцветным голосом. - Добро пожаловать в таверну "Верески". Чего желаете? - Мне нужна комната, ванна и еда на несколько дней. - Ванна найдется. Не королевская, правда. Какую конкретно еду вам нужно? Девушка заглянула в котомку. На дне оставалось лишь пару кусков хлеба и маленькая головка сыра не самой первой свежести. На всякий случай тщательно перетряхнув сумку и не найдя там больше ничего, девушка стала перечислять: - Четыре буханки хлеба, несколько головок сыра, моркови и помидоров, немного воды и пару бутылок эля, а также... Пожалуй, фунт яблок. Закончив, Ева посмотрела на хозяйку таверны в ожидании каких либо действий. Та несколько мгновений постояла, словно просыпаясь, а затем махнула рукой. - Лурбук! К ним подошел орк, до того сидевший на скамейке и пивший вино. В руках он держал лютню. - Вам спеть, дорогая госпожа? - поинтересовался он у Драконорожденной. - Лурбук, я тебя не для этого позвала. Ты мне должен за две ночи, - отрезала редгардка. Орк казался оскорбленным. - Я помогаю твоей таверне, Джонна, - обиженно буркнул он, - благодаря мне у тебя больше посетителей, чем было бы, если бы мой талант служил где-то в другом месте. - Твоя "помощь" когда-нибудь тебе дорого обойдется, бард. Пока же принеси из погреба все, что скажет она, - трактирщица кивком головы указала на Еву, - тогда оплатишь себе еще несколько часов. С этими словами она вышла из-за прилавка и подошла к одной из закрытых дверей. Распахнув ее, Джонна сказала: - Ваша комната на ночь. Девушка кивнула и обернулась к незадачливому орку-барду. Тот с тоской поглядел на нее. - Следуй за мной, - велел он и пошел по направлению к едва заметному люку в углу зала таверны. Драконорожденная послушно пошла за ним. Они спустились в подвал. Ева еще раз повторила свой заказ и и стала наблюдать, как орк сосредоточенно выискивает среди множества мешков, бочек и ящиков нужные ей предметы. Когда он набрал все необходимое, они поднялись наверх и девушка оплатила покупки. Затем, поблагодарив хмурого орка, удалилась в свою комнату. Там ее ждал большой таз с прохладной водой и кусок мыла. Эту ночь девушка спала без сновидений. Но проснувшись наутро, она поняла, что с тех пор, как попала в Скайрим, сны практически перестали ее посещать. Может, из-за того, что из-за нечастых возможностей прилечь и отдохнуть она уставала настолько, что мозгу хватало сил только на то, чтобы отключиться и погрузиться в зыбкую густую пустоту. А может, Король Сновидений просто закрывал перед ней ворота в свою волшебную страну, как рассказывала ей Агнесса в детстве, когда она не хотела спать или мучилась бессонницей. Вспомнив свою няню, Ева печально улыбнулась. Интересно, как она там? Казалось, что со времени ее побега прошла целая вечность, хотя на самом деле едва истек месяц. Так много произошло событий, от которых можно было бы сойти с ума, открылось так много вещей, о которых она даже не подозревала. Прочным клином вбилась в сознание мысль о том, что в ней течет кровь драконов. Сомнения по этому поводу не оставляли ее до сих пор, даже когда она почувствовала в себе Силу, бегущую по ее венам с обжигающей и неистовой скоростью, особенно в те моменты, когда она кричала на языке драконов. Невиданная власть и мощь просыпались в ней. Казалось, что она способна на все. Размышления Евы прервал долгий протяжный звук, похожий на скрежет щербатого камня о песок. Только спустя несколько мгновений она поняла, что это чей-то голос. Ему аккомпанировала лютня, явно плохо настроенная. Когда "певец" взял высокую ноту, девушке показалось, что сейчас обрушатся стены. Да уж, близким к источнику "сладкоголосых песен" ушам сейчас наверняка хочется оглохнуть. Однако надо было двигаться в путь. Выйдя из комнаты, Довакин чуть не рассмеялась. Оказалось, кошмарный голос и лютня принадлежали Лурбуку, который сейчас стоял посреди зала таверны и выступал с таким достоинством, словно это был королевский двор. Приветственно кивнув ему, девушка отыскала глазами незаметный уголок, где можно было бы перекусить. Этим уголком оказался скрытый в тени навеса столик, за которым уже сидел какой-то посетитель. Подойдя к нему, Довакин поинтересовалась: - Я присяду? Однако весь его вид говорил о том, что он не будет разговаривать с каждым встречным и в принципе предпочитает молчать. Он едва заметно кивнул. Это успокоило Еву, не желавшую лишних расспросов о себе и траты времени. Она аккуратно уселась на скамейку рядом с соседом и достала из котомки ломтик хлеба и затвердевшие остатки мяса. Есть не особо хотелось, но девушка знала, что это необходимо, иначе потеряешь силы и, в конечном счете, жизнь. Она спокойно продолжала есть, как вдруг ее молчаливый сосед тихо проворчал: - Где уже этот заказчик? Еще чуть-чуть, и я сам прикончу этого уродливого барда. Драконорожденной показалось, что она ослышалась: - Простите, что вы сказали? - обратилась она к мужчине. Тот обернулся и сверкнул глазами из капюшона. - Лучше бы тебе быстрее доесть и убираться отсюда. А то я, знаешь ли, люблю любопытных, - он прищурился, - на вкус. Ева застыла с куском мяса в руке. На секунду ей показалось, что в районе рта ее собеседника блеснуло нечто, похожее на клыки недавно встреченного ею медведя. А потом она услышала звук, очень похожий на приглушенней рычание голодного волка. Резко вскочив, она схватила свою котомку и выбежала из таверны. "Я думала, это легенды... Неужели помимо драконов существуют и оборотни?!"