Короткие рассказы.

- Я гожусь тебе в отцы. Да твой папаша свернет мне шею, даже если узнает о нашем сегодняшнем разговоре, и я не хочу терять лучшего и единственного друга. Так что забудь об этом, поняла? Тяжелая рука мужчины легла на хрупкие плечи девушки, и она придавленная ей, еще сильней прижалась к его широкой груди. - Я так и знала, что ты скажешь это, – она сделала движение, чтобы высвободиться и всхлипнула. - Не плачь, поверь мне, все пройдет. Я-то уж точно знаю. Она отрицательно покрутила головой. - Не хочу верить, ты ошибаешься! Тебе ли не знать сколько раз ты ошибался в жизни и сейчас ошибаешься. Она, наконец, высвободилась из объятий и зло взглянула на него. - О, маленькая злобная кошечка! Его губы растянулись в чуть кривоватой улыбке, которую она частенько наблюдала и которая ей так безумно нравилась. Он резким движением притянул к себе девушку и его губы накрыли ее, слегка приоткрытые от удивления. Он все-таки решил пойти на поводу у своего желания, и плевать ему стало на ее папашу, своего лучшего друга. А точнее он надеялся, что Зак ни о чем не узнает и это приключение навсегда останется их с Эммой тайной. Черт возьми, он был слаб, а она так откровенно предлагала себя и он уже давно хотел ее. Шальные мысли появились в его голове еще задолго до того, как ей исполнилось восемнадцать. Он сам давно бы проявил инициативу, его не смущала разница в возрасте, но он пытался сохранить своего единственного друга. Микки знал, что такого друга как Зак у него никогда не было и не будет, и терять его не хотелось, но когда включался его «дружок», то мозг отказывался работать. Микки боролся с этим, сколько себя помнил, но всегда проигрывал сражение. Она была влюблена в него с детства и вот теперь решилась сказать ему об этом. Он развелся в очередной раз и был совершенно свободен. Так почему бы и нет? Она предполагала, что он ей ответит, и не ошиблась, но потом, когда она уже и не рассчитывала ни на что, он вдруг обнял ее и стал целовать. Она удивилась, какой нежный был поцелуй, совсем не соответствующий его имиджу крутого парня и брутальной внешности. И секс оказался нежным, медленным, как будто он давал ей возможность одуматься, оттолкнуть его. А оргазм оказался совсем другим и только когда он стал целовать ее, собирая губами слезы со щек, она поняла что плачет. И каждый раз, когда они занимались любовью, удовольствие было настолько сильным, что слезы бежали у нее из глаз, и она не могла ничего поделать. Они встречались почти полгода, но Микки не хотел жить вместе и даже не разрешал ей оставаться на ночь. Она не знала, как изменить их отношения. Он улыбался в душе. Она ответила на его ласки, она плакала и сама не знала что плачет. Он любил именно такой секс, и Эмма была далеко не первой девушкой, которая так реагировала. Она нравилась ему, он оживал рядом с ней, чувствовал себя молодым и желанным, да, что там говорить, он был влюблен по уши как малолетка и чувствовал себя пацаном – это было более точное описание его состояния, но обременять ее он не собирался, не нужен ей проблемный мужик старше на столько лет. «Ничего, скоро ей надоест, и она пошлет старого пердуна куда подальше» - думал Микки. Мысленно он именно так называл себя, но она не посылала и соглашалась на все условия, которые он выдвигал. Тогда-то он и решил познакомить ее с Тони, который был поразительно похож на него, каким он был четверть века назад, и малышка, похоже, клюнула на это. Парень подходил ей по всем статьям и влюбился в Эмму с первого взгляда. Микки переживал, но не показывал ей, как его ранит ее увлечение Тони, он переживет еще одну потерю, еще одну женщину, бросившую его. Ему не привыкать. Она потеряла дар речи, когда Микки с загадочной улыбкой подвел ее к парню, стоящему спиной и тот обернулся. Микки, только гораздо моложе, смотрел на нее и улыбался. Сам Микки, довольный собой, представил парня. - Тони. Энтони. Эмма, он англичанин и такой зануда! Похож на меня! - а потом похлопал их по плечам и сказал. - Хорошо повеселиться, детки, а я пошел. И ушел. Просто взял и ушел, оставив ее с этим Тони. Тони понравился ей, в нем было что-то, что притягивало ее, потом Эмма поняла, это был его возраст. Только то, что они почти ровесники привлекло ее, не считая, конечно, его поразительного внешнего сходства с Микки. К ее сожалению, она осознала это слишком поздно. Когда она поняла, что все это ошибка, какая-то мистификация, в которую ее втянул Микки, поощряя их с Тони отношения и перестав с ней сначала видеться, а потом и отвечать на звонки, то она уже была замужем. Тони не смог заменить ей Микки ни в постели, нигде бы то ни было еще. Она тосковала по Микки, по сексу, который у них был, по его шуткам иногда плоским, иногда жестоким и недоумевала, как она оказалась в такой «заднице», о чем она думала, когда начала встречаться с Тони, хотя любила Микки, когда согласилась выйти замуж. Иногда ей казалось, что все это произошло не с ней или ее кто-то загипнотизировал, или это кошмарный сон, от которого она никак не может очнуться. Понадобилась ни одна неделя, прежде чем она поняла, что кошмар реален и никто не поможет ей выбраться из него, что только она сама должна решать, как и с кем ей жить дальше, но ей почему-то было неудобно признать свою ошибку перед Тони, перед родителями, которые души не чаяли в ее муже, и она боялась, что Микки не захочет видеть ее после такого предательства. Если бы не дурацкая шутка Тони, то она, возможно, никогда бы не решилась уйти. Она резала лук, когда почувствовала, что кто-то дергает ее за волосы, забранные в хвост, так очень часто делал Микки, когда она готовила у него, она резко обернулась. - Микки! Но это был ее муж, он схватил ее за руку. - Прости, Эм! Черт! И только тут она увидела, что порезала руку. Она остановившимся взглядом смотрела, как кровь капает на пол. Точно в такой же ситуации она порезалась у Микки на кухне, только он не бросился останавливать ей кровь, а отвернувшись, сказал: - Я боюсь крови, - и быстро вышел из кухни. Она наспех перевязала руку, и только потом Микки обнял ее и стал говорить, что до свадьбы все заживет. «И действительно к свадьбе не осталось и следа от того пореза» - подумала Эмма, оттолкнув мужа, побежала в спальню и стала запихивать свои вещи в чемодан, пачкая их кровью и бормоча себе под нос: - Я больше не могу, я больше не могу. Это воспоминание добило ее. Она больше не могла оставаться с Тони. Она хотела к Микки, к этому старому козлу Микки, недостатки которого могла перечислить не задумываясь ни на секунду, но она любила его такого, какой он есть, и не могла больше жить без него. В одну секунду ей стало наплевать на мужа, родителей и на всех, кто будет осуждать ее за этот поступок. Она несмело постучала в дверь и тут же услышала шаги, но дверь не открылась. Она знала, что он там за дверью и, скорее всего, пьян. - Микки, открой, пожалуйста. Дверь распахнулась. - Зачем пришла? Она молчала, но одного взгляда было достаточно, чтобы он понял, зачем она здесь. Он не был готов к этому. - Лучше уходи, - пробормотал он, пытаясь не дышать на нее, чтобы скрыть запах перегара, он запил после ее свадьбы. Она сделала шаг и обвила его шею, а затем он почувствовал ее губы у себя на скуле, они скользнули к его уху. - Даже не надейся, что я отвалю, старый алкоголик, - услышал он ее дрожащий голос. Он целовал ее мокрые от слез щеки. Как же он соскучился. Он уже давно понял, что расставание с ней было очередной ошибкой в его жизни. Его жизнь, вообще, была чередой ошибок и разочарований. - Микки, ты только скажи… только скажи, я не могу больше так… я хочу к тебе, я люблю тебя, я так люблю… - шептала она, притягивая его к себе с такой силой, что казалось, сейчас сломает ему шею. Он отрицательно покачал головой, думая о том, не делает ли он очередной неверный шаг. Она разжала руки и отошла. В слабом свете лампы он видел ее бледное лицо с закрытыми глазами и мокрые от слез щеки. Как же он любил ее, как же он хотел быть с ней и как же он желал ей счастья. - Мне было хреново без тебя, малыш, не бросай меня больше, - прошептал он, прижимая ее к себе и молясь о том, чтобы это не было очередной ошибкой в ИХ жизни.